На 10-е июля был назначен Высочайший смотр войскам Красносельского лагерного сбора.

В тот час, что предразсветный туман окутывал плотною, непроницаемой пеленой окрестные долины и озера, весь широко раскинувшийся Красносельский лагерь уже проснулся и был полон жизни и движения.

Полки, носившие все знаменитые, тесно связанные с историей Poccийcкой Империи имена, с радостным волнением готовились предстать, на смотр своего Державного Вождя.

[32]

В то время, что утренняя дымка еще только успела разсеяться и косые солнечные лучи осветить мохнатые лесистые шапки Кирхгофа и Дудергофа, - ясные просторы красносельских полей уже наполнились веселою какофонией разных маршей, дроби барабанов и резких звуков стрелковых труб, приближавшихся с разных сторон к Военному полю, войсковых частей.

Как обычно, - в первом фасе, в две линии, построилась пехота, за нею - легкая артиллерия; во втором фасе, под прямым к ним углом - 1-я гв. кавал. див.; в третьем - 2. гв. кавалерийская, с л. гв. Конною артиллерией. Конница была построена в резервных колоннах, с хорами трубачей на правых флангах полков.

Ровно в 10 часов утра, со стороны Красного Села показалась кавалькада.

Послышались громкие команды.

Отчетливо и четко пробренчало оружие, в руках десятков тысяч русских воинов; все Военное поле взволнованно замерло... К войскам подъезжал их Державный Вождь - Государь Император. За Ним, в коляске, запряженной "а ля Домон", следовала Государыня Императрица, вместе с Президентом Французской Республики Р. Пуанкарэ.

Начался Высочайший объезд... Постепенно наростая, все приближались дружные ответы полков на Царское приветствие, звуки гимна и громовое "ура".

В последний раз, в мирной обстановке, перед строем Своих кирасир, проследовал их Державный Шеф.

Объезд кончился... Уже всколыхнулась и мерно двинулась ровная стальная щетина пехотных штыков. К верху взвеяли и по ветру развернулись победные седые знамена; отражаясь на солнце, заблистали над ними гордые орлы Императорской Гвардии...

Бодрые звуки парижского марша сменились наконец сигналами и быстрым темпом кавалерийских маршей. В эскадронных колоннах, вслед за кавалергардами -

[33]

шагом - и конногвардейцами - рысью, - Кирасиры Его Величества, переменив по сигналу аллюр и сразу подравнявшись, прошли галопом, удостоившись Царского "спасибо".

После парада, во все стороны потянулись вoзвpaщaвшиеся по домам узкие ленты войсковых частей. К командирам полков 1-й гвард. кавал. дивизии поочередно подъезжал старшей адъютант ее штаба и передавал приказаниe: "по возвращении, - коней не разседлывать, накормить людей и лошадей и быть готовыми к выступлению в Петербург, на подавление безпорядков".

Кирасирам Его Величества пришлось для этого свернуть сначала в Царское Село, для замены учебных винтовок боевыми. Уже, в то время, что опустились сумерки, по освещенным фонарями петербургским улицам, полк через весь город прошел на Выборгскую сторону и разместился: штаб и эскадроны Е. В, и № 3 в казармах лейб-гв. Московского полка, остальные в Михайловском артил. училище. Весь прилегающий район был разбит на 4 участка, по эскадронам, куда высылались от них непрерывно сменяющие друг друга офицерские разъезды. Безпорядки, принявшие было за последние дни серьезные размеры, с приходом в Столицу дивизии, сразу пошли на убыль.

11-го июля, в Красном Селt состоялись обычные офицерские скачки, в которых принял участие корн. Карангозов.

Тем временем, в Европе назревали грозные, все более и более принимавшие характер неминуемых, - события.

Австро-Венгерское правительство, обвинявшее сербские оффициальные круги в подготовке убийства 28 июня, австрийского престолонаследника, - 10-го июля, в 18 ч., неожиданно предъявило Сербии необычайно резкий ультиматум. Несмотря на довольно миролюбивый ответ, - на 12-го июля, были назначены мобилизация и сосредоточение 8 австр. корпусов, против Сербии.

[34]

В тот же день, в Красном Селе, состоялось, под председательством Государя Императора совещание кабинета министров, при участии высших чинов военного и морского ведомств.

На нем было решено назначить со следующего дня "предмобилизационный период" войскам, согласно положения 1913-го года.

После смотра 12-му грен. Астраханскому, 9-му драг. Казанскому, 12-му гус. Ахтырскому полкам и передачи приза за стрельбу л.-гв. Гусарскому, - Государь, Император произвел в офицеры вызванных пажей и юнкеров.

Вечером, в полк явились вновь произведенные корнеты Оношкович Яцына, Рябинин, Бразоль и Попович Липовац.

Рано утром, 13-го, в штаб дивизии от полков были вызваны офицеры для принятия секретных приказаний.

Назначенный выполнить это поручение корн. Сафонов привез распоряжение, - согласно назначенному, предмобилизационному периоду, полку немедленно перейти на зимние квартиры в Царское Село, произвести полную поверку укладки въюков и обозов, осмотреть предметы обмундирования, вооружения, снаряжения и запряжек и перековать лошадей.

В этот день эскадроны и команды, пообедав уже в своих родных казармах, боясь упустить каждую ставшую теперь такой драгоценной, минуту, - сразу принялись за напряженную лихорадочную работу.

Грозные события с каждымъ днем все ширились, все разростались...

16-го июля была объявлена мобилизация четырех округов.

17-го, около 22 ч., штаб дивизии по телефону сообщил, что объявлена мобилизация и всем остальным войскам и что началом ее следует считать полночь, т. е. 0 ч., 18-го июля. Зазвонили телефоны по квартирам, эскадронные писаря заторопились в город, созывая г. г. офицеров явиться в расположение полка.

[35]

Многие получили специальные мобилизационные именные пакеты с предписаниями отправиться в командировки, главным образом, в комиссии по приемке лошадей.

В эскадронах, офицеры по очереди отпускались на короткий срок в Петербург, для прощания с родными и для закупок. Времени оставалось в обрез, т. к. полк уходил на войну в голове всей гвард. кавалерии.

18-го июля, в 17 ч., на полковом плацу был отслужен напутственный молебен, на котором присутствовали семьи офицеров.

Начиная с вечера 18-го июля, щегольски одетые во все новое, с прекрасно пригнанной седловкой и амуницией, являвшие собою по истине отражение красоты и мощи, кирасирские эскадроны покидали родные насиженные казармы и

[36]

провожаемые добрыми напутствиями царскоселов, уходили на погрузку, на ст. Александровская. Гремели впереди песенники старую полковую песню "Ура, Царевы кирасиры", а сзади - все удалялись и таяли, в дымке солнечного летнего дня купола св. Софии и Федоровского собора...

Эшелоны грузились: эск. Его Вел. - 18 июля, в 19 ч. 30 м.; № 2 эск. 19-го, в 19 ч.; № 3 эск. - 20-го, в 8 ч.; № 4 эск. - 20-го, в 19 ч. Обоз и дивиз. конно-пулеметная команда следовали позже и отдельно от полка.

Из секретных пакетов, переданных начальникам эшелонов и которые полагалось вскрыть через 10 минут после отхода поезда, узнавали, что "эшелоны двигаются на ст. Вильна, где штабом 1-й армии будетъ указано дальнейшее направление - на Ковно или Ораны".

[37]