Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г. -> VIII. Прорыв 2-го мая.
Русская армия в Великой войне: Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г.

VIII.
Прорыв 2-го мая


1-го мая в б ч. в. ген. Макензен отдал следующий приказ по армии:
«1. Наступление начать утром 2-го мая, в 10 ч. у.
2. Особенно напоминаю о том, чтобы тяжелая артиллерия была во-время выдвинута для борьбы со второй и третьей позициями противника».
Смена австро-венгерской пехоты происходила в ночное время, между 26-м и 29-м апреля, и боевое расположение артиллерии было закончено в ночь на 1-е мая. Обеспечение обеих этих операций было, повидимому, возложено на остававшиеся в районе 11-й армии австрийские батареи. Но так как ни подвоз войск, ни та подготовка к наступлению, которая велась до 29-го апреля, не были замечены противником, то и не приходилось прибегать к каким-либо особым мерам обороны. А между тем, начиная с указанного дня, русские не могли не заметить присутствия германцев в большом количестве и не могли не сделать из этого заключения, что затишье кончилось и что суровая война снова выступает на сцену. О какой-либо неожиданности в тактическом смысле больше не могло уже быть речи.
Надо иметь в виду, что с русской стороны авиация отсутствовала. Несомненно также, что в те времена «обсидевшиеся» в течение четырех месяцев на позициях «наблюдатели», не наученные еще горьким опытом применения «внезапности» действий, вряд ли несли тщательно свою утомительную, однообразную и тоскливую службу по наблюдению все одних и тех же «мертвых» позиций противника, к тому же удаленных на 800 — 1500 м.
Во многих местах русские позиции отстояли от германских окопов до 800 м, а на правом фланге — свыше 1,5 км — и пройти такое большое пространство, на виду у бдительного противника, с тем, чтобы окопаться не далее как в 200 м от него, было не шуткой. Однако, овладение подступами к позициям оказалось не особенно затруднительным. 11-я баварская
[94]
дивизия начала свое наступление в ночь на 30-е апреля, и ей удалось, потеряв около 100 человек, пробиться через ручей Сенкова и овладеть деревней Ропица Рус. (см. схему 3); больше, повидимому, не было никаких столкновений с пехотой.
Можно, пожалуй, поручиться, что русское командование не имело сколько-нибудь серьезно разработанного плана действий на случай наступления противника, почему наступление 11-й баварской дивизии ночью было вероятно простым выдвижением вперед (см. М. Бонч-Бруевич «Потеря Галиции», стр. 64). Потери видимо можно объяснить ружейным или пулеметным огнем: ведь артиллерии, под страхом судебной ответственности, было воспрещено стрелять иначе, как только по штурмующему противнику. Есть показания участников, что в этих боях германцы безнаказанно подходили ночью на исходные линии для штурма и рыли окопы без какой-либо помехи.
Лишь в ночь с 1-го на 2-е мая, во время перерывов в стрельбе, была закончена исходная позиция для штурма. Окончательное расположение рот для штурма во многих местах, повидимому, было осуществлено лишь во время усиления огня к концу артиллерийской подготовки, незадолго до штурма. Немногочисленные русские батареи, отвечавшие на артиллерийский огонь союзников, были без затруднения приведены к молчанию. Направление ветра не допускало применения боевых средств химических войск.
Артиллерийская подготовка оказала, повидимому, значительное моральное воздействие на противника. Люди, находившиеся в пехотных окопах, устроенных на открытой местности и в населенных пунктах, при вторжении туда германцев, часто оказывались психически подавленными. Однако, когда во время атаки пехоты артиллерийский огонь был перенесен вперед, то, как того и ожидали, начали действовать хорошо обслуживаемые пулеметы. Тем не менее пожелания пехоты в общем удовлетворялись, так как местность была открытая, и руководители артиллерийским огнем могли сами подробно следить за передвижениями линий стрелков и собственными глазами видеть, где и когда встречалось сопротивление. В некоторых случаях оказалось необходимым прибегнуть к непосредственной поддержке артиллерии сопровождения.
[95]
Корпус фон-Кнейссль
Схема 7

В 11-й баварской дивизии артиллерия подавила огонь фланкирующих укреплений, расположенных в 1 км к западу от в. 501 и у J. Н. — к востоку от 469. Вследствие этого, 22-й пех. полк мог уже в 11 ч. 45 м. атаковать окопы у 469, где позже, при содействии артиллерии, он отразил контр-удар со стороны Менцины Мл. Большинство окопов на лесной опушке, к юго-западу от в. 507, при артиллерийской подготовке было обстреляно до «готовности их к атаке». Зато внутри леса сила сопротивления русских оставалась несломленной, и 3-й пех. полк, которому пришлось здесь действовать, опираясь на свои собственные боевые средства, мог лишь медленно продвигаться вперед. Только в 1 ч. 30 м. пополудни стоявшей наготове горной батарее приказано было оказать ему поддержку. Но было уже поздно, так как в это время полк уже приближался к первой своей цели, высоте 507. Он атаковал ее в 3 ч. дня.
Надо иметь в виду, что в то время русские позиции находились в примитивном состоянии, были устроены «на открытой местности» (т. е. не маскированные), не имели никаких ходов сообщений. Несомненно, что и населенные места при четырехмесячном затишьи могли быть использованы больше для «хозяйственных удобств». Вопреки похвалам шведских авторов (стр. 34 и 57) всем известно, что русская армия начала учиться позиционному искусству только после катастрофы, произошедшей весной 1915 года.
Шведские авторы приводят весьма интересную подробность. Итак, германская артиллерия легко справлялась с русскими пулеметами, когда стреляла на открытой местности, по пулеметам открытым, которые руководители артиллерийским огнем «могли видеть собственными глазами». Стрельба эта велась безнаказанно, так как русской артиллерии было слишком недостаточно для того, чтобы кроме стрельбы по ползущим густым цепям противника еще стрелять и по его артиллерии. При такой обстановке могло иметь место и применение артиллерии для «сопровождения колесами», перевозимой лошадьми, так как ... по ней некому было стрелять.
Лес помог естественным путем оказать сопротивление, тем более, что в нем можно было настроить искусственных препятствий и без помощи «металлической промышленности».
Маленький факт с горной батареей весьма наглядно характеризует германскую психологию, германскую выучку и германское понимание применения артиллерии:
Сначала в течение полутора часов славная баварская пехота пытается собственными лбами пробить засеку в лесу; потом вспоминают, что у нее есть «машинка», которая стоит с утра без всякого дела. И только тогда, когда уже пехота разбила себе лоб, эта «машинка» приглашается на гастроли.
[96]
Повидимому, германцам не пришло в голову, что одна такая пушечка подтащенная поближе и пострелявшая во фланг по окопам, очевидно ничем не защищенным, не снабженным траверсами, убежищами принудила бы очистить эти окопы без удара пехоты.
В 119-й дивизии наступление бригады фон-Зутер против окопов на неприкрытом склоне, к юго-востоку от 312 (см. схему 3) было хорошо подготовлено артиллерией; наблюдательный пункт

Примечание к схеме: Линии, обозначенные номерами в кружках, с 1-го по 6-й, показывают границы распределения огня, с указанием целей.

из группы Трюштедт обнаружил до того времени неизвестное фланкирующее укрепление, расположенное к западу от в. 507 и затруднявшее атаку 46-го пех. п. Укрепление это было подавлено 21-см гаубицами. 46-й пех. п. взял одним ударом свою
[97]
первую цель наступления, после чего повернул на север ив 12 ч. дня, работая штыками, овладел высотами у 349 и к западу от этой отметки.
Затем 119-я дивизия должна была занять Сокуль и высоту 346 с укрепленным на ней пунктом, путем одновременного наступления 46-го пех. п. с юго-востока и 58-го пех. п. — с юго-запада. Для подготовки к наступлению начальник артиллерии корпуса сосредоточил против этого района огонь тыловых батарей группы Трюштедт и группы Нитше, в общей сложности,— три 15-см и четыре 21-см батареи, после чего пехота пошла в атаку, но безуспешно: противник отразил штурм в горячем ближнем бою. Пришлось повторить артиллерийскую подготовку. Произведен был новый штурм с фронта и с левого фланга, а также с тыла (частями 46-го пех. п.), после чего обороняющийся, около 3-х час. пополудни, сложил оружие.
Весьма интересны подробности артиллерийской подготовки атаки окопов на выс. 346, выполненной тяжелой артиллерией.
Три 15-см (6-дм) и четыре 21-см (8-дм) гаубичных батареи, т. е. 28 тяжелых орудий громят окопы. И тем не менее доблесть русских войск не подорвана и германцы, уверенные в своем легком успехе, встречают неожиданный отпор.
Нет места никакому иному предположению о причинах неуспеха такой «артиллерийской подготовки», как только тому, что германское и общевойсковое и артиллерийское командование понимало под ней то, что у нас давно уже получило иронический термин стрельбы «чаще и громче».
Но на сей раз ни число, ни калибр не дали ожидаемого результата. Потребовалось еще в несколько раз большее число или искусство. Снова начали стрелять «чаще и громче» и, — трудно сказать, что сломило сопротивление славных защитников Сокуль (выс. 346): эта двукратная стрельба, продолжавшаяся что-то около четырех часов, или же просто маневр бесспорно выдающейся германской пехоты, сделавшей обход. Вернее маневр. Тактика пехоты решила в данном случае трудную задачу, а не «претяжелейшая» германская артиллерия, воспитанная на работе «числом» и «калибром», а не на уменьи.
Действия этой германской артиллерии, очевидно не получившей ни одного неприятельского выстрела ни на батареях, ни на наблюдательных пунктах, достойна самого большого порицания. Это или невежество или формальное исполнение приказания неграмотного в артиллерийском деле общевойскового начальства.
Вследствие поворота бригады фон-Зутер на север, образовался разрыв между 11-й баварской и 119-й дивизиями. В этот промежуток был введен резерв дивизии — 3 батальона, — ближайшей задачей которых должно было обеспечить правый фланг бригады фон-Зутер.
Приблизительно в то же время легкой артиллерии дивизии было приказано занять новые огневые позиции у 312. Некоторые батареи, повидимому, так быстро изготовились к бою, что их оказалось возможно использовать для огневого нападения на пехоту, направленного против довольно значительного русского пехотного резерва, который в 4 ч. по-
[98]
полудни проходил через Кобылянка, двигаясь к месту боя 119-й дивизии. Русская пехота без боя отошла к востоку. В 5 час. пополудни тыловой дивизион (15-см гаубицы) группы Нитше продвинулся вперед, на новую позицию, к востоку от Горлица. При поддержке выдвинутой таким образом вперед легкой и тяжелой артиллерии пехота вечером оттеснила русские арьергардные части, расположенные на высотах Крыг — Кобылянка. Благодаря этому 119-я дивизия твердо заняла район Доминиковице — Урвиско.
Переезд легкой артиллерии, о котором говорится выше, когда по ней никто не стреляет и он укрыт от взоров противника хребтом, выполняется не только быстро, но даже весело. В этом переезде нельзя видеть ни искусства, ни храбрости, тем более, что без этого переезда действие артиллерии было бы невозможно: противник отошел на следующую позицию.
Между тем, в 3 ч. 15 м. пополудни 11-й баварской дивизии был отдан приказ о продолжении наступления на Замчиско. Тяжелая артиллерия группы Трюштедт и передовой гаубичный дивизион группы Нитше начали сейчас же артиллерийскую подготовку против пехотных укреплений; легкую же артиллерию, дабы дать ей возможность участвовать в бою, надо было выдвинуть вперед. Эта перегруппировка заняла много времени вследствие неудобной местности. Только около 5 часов пополудни дивизион 21-го л. арт. п. был в состоянии открыть огонь с позиций у в.в. 469 и 507. Скоро надвинулись сумерки, почему не было времени дожидаться начала стрельбы остальных легких батарей. Хотя русская пехота была здесь, как и у в. 507, довольно мало обстреляна артиллерийским огнем, 3-й пех. полк, поддержанный справа 22-м пех. п. и слева одним батальоном 119-й дивизии, все же в 7 ч. 15 м. атаковал вершину. Но храброму полку пришлось купить этот свой успех путем тяжелых потерь, составивших в общей сложности 20 офицеров и 600 солдат.
На ряду с указанным выше быстрым безнаказанным переездом легкой артиллерии поучителен пример, как делала переезд та же германская артиллерия, когда «пахло смертью».
Несмотря на категорический приказ ф. Макензена (см. стр. 94) для поддержки новой атаки продвигавшейся вперед пехоты, тяжелая артиллерия вовсе не решилась на переезд. (У нас 6-дюймовки иногда опережали легкие батареи.)
Легкая артиллерия промешкалась из-за «неудобной местности»; но странно, что в двух километрах севернее местность не препятствовала даже тяжелой артиллерии перебраться и быстро изготовиться к бою, тогда как здесь оказались какие-то затруднения и для легкой. Судя по тому, что тяжелая артиллерия для новой подготовки могла остаться на прежних
[99]
позициях — на явно излетных дистанциях (похвально ли это для артиллерии победоносно наступающей армии?), — легкой артиллерии надо было продвинуться километра на два вперед, так как иначе она не доставала бы своими выстрелами противника. И что же: когда русские в 3 часа дня полностью очистили свои позиции, германские батареи протоптались с 3-х часов до сумерок и так и не сумели открыть огонь и помочь своей пехоте. Чего стоит эта артиллерия, — видно из последних строк: «Храброму полку пришлось купить успех путем тяжелых потерь». Германскому командованию, видимо, не была известна истина, провозглашенная артиллерийскому миру еще в 90-х годах прошлого столетия генералом Ланглуа, что «пушка экономит пехоту».
К вечеру дивизия занимала высоты 587, 461 и 554. В 6 ч. 35 м. в. командир корпуса приказал остальной артиллерии группы Нитше продвинуться к окрестностям Сокуль.
XLI резервный корпус
Схема 8

Расположенные против 82-й резервной дивизии высота 357 и лежащие от нее к северу голые холмы, были подготовлены к штурму в указанное время. Во время штурма 271-й резервный полк понес некоторые потери от фланкирующего пулеметного огня с северной части города Горлица. Вследствие этого начальник артиллерии корпуса сосредоточил сюда огонь правой тяжелой артиллерийской группы и (по всей вероятности) одной 21-см батареи. Уже в 11 час. у. 271-й рез. пех. полк занял высоту 357, а через полчаса первые легкие батареи дивизии направлялись туда же. Огонь тяжелой артиллерии слишком сильно повлиял на русскую пехоту в Горлица. Один за другим пехотинцы бросали оружие и перебегали к 272-му рез. пех. п.
Нормальное действие артиллерии. Повидимому метод применения артиллерии, принятый Франсуа, оказался лучше: пехота перетащила за собой подчиненную ей артиллерию.
В данном случае отмечается сильное влияние артиллерийского огня на моральное состояние обороняющегося. Надо однако иметь в виду, что действие его по городским строениям, почти наверно не приспособленным для обороны, было несомненно сильнее, чем по окопам на высоте 346 (см. выше). Неизвестно также, кто составлял гарнизон Горлица: быть может ополченцы, вооруженные «берданками».
По предложению начальника пехотной бригады огонь артиллерии корпуса был перенесен тогда на высоты, лежащие к во-
[100]


[101]
стоку от Горлица, и против сообщений в долине р. Ропа. Вто же время, под командою полковника фон-Кауперт, с юго-запада в город ворвался 272-й рез. пех. полк, а с севера — 271-й рез. пех. полк.
Левый фланг дивизии — 2-й бат. 270-го рез. пех. п. — около 11 ч. у. атаковал холмы, расположенные к юго-западу Глиник, и час спустя отразил, при поддержке только что подошедших к в. 357 легких батарей, русскую контр-атаку, поведенную со стороны города. Артиллерия встретила огнем замеченную с аэропланов пехотную колонну противника, продвигавшуюся от Бечь по направлению к Горлица, численность которой определялась в целую бригаду. Эта встреча была настолько энергичной, что колонна предпочла отступить по направлению к Квятовице.
Отдавая должное действовавшим частям артиллерии, успевшим продвинуться вперед, чтобы помочь своей пехоте в отражении контр-атаки и даже расстрелять колонну, направлявшуюся на поддержку гарнизона Горлица, надо иметь в виду, что «нормальные» в данном фазисе боя действия германской артиллерии выполнены в отношении открытой для огня русской пехоты, не имевшей для своей поддержки артиллерии.
В 4 час. пополудни 82-я резервная дивизия продолжала свое наступление. Еще до темноты пехота достигла своей цели наступления без серьезных боев. К этому времени вся легкая артиллерия и по крайней мере одна 15-см гаубичная батарея находились на занятой русской позиции.
Дивизия потеряла 5 офицеров и 137 солдат убитыми, 1 офицера и 364 солдат ранеными, — из них подавляющее большинство падало на пехоту, но зато она взяла в плен одного генерала, 17 офицеров и 3 593 солдата и захватила 2 тяжелых орудия и 20 пулеметов.
У 81-й резервной дивизии бой был гораздо тяжелее. 267-й резервный пех. п. сразу не был в состоянии прорваться в лес 335. Подготовка огнем, произведенная одной легкой пушечной батарей, одной 15-см и половиной 21-см гаубичной, не сломила сопротивления русских. Когда началась атака, хорошо укрытые гнезда пулеметов были полны жизни, и их огонь остановил германскую пехоту. Оказалось необходимым ввести в бой новые артиллерийские силы. После того как была выполнена изложенная выше задача, для которой потребовалось сосредоточение огня против Горлица, начальник артиллерии корпуса сосредоточил несколько тяжелых батарей (по всей вероятности, две-три
[102]
15-см и одну 21-см) против леса 335. Когда этот огонь оказал свое действие, 267-й пех. п. в довольно короткий срок сумел справиться с противником и овладеть своей первой целью наступления.
Результат, которого и следовало ожидать. И здесь артиллерийская подготовка, проведенная по германскому методу, — «чаще и громче», — не сломила сопротивления русских, и все пулеметы оказались целехонькими. Их никто не разведал, никто не расстреливал. Старались бить - «числом»: шесть с половиной батарей — 26 орудий, из которых 80% тяжелых, — по одному пункту!
В чем же выразилось германское искусство применения артиллерии?
Сначала вся артиллерия распределяется как-нибудь, в том числе и в резерв, теперь уже явно выяснившийся как нецелесообразный. Потом делают разведку, чертят схемы и составляют распределение огня и целей. Далее говорят, что эти схемы только «так себе», для приличия, и что ими руководствоваться не следует. Затем дробят артиллерию на части, чуть не до орудия. Потом одна «дробная часть» начинает стрелять «чаще и громче», для «морального» воздействия. И действительно, в одном месте (быть может, ополченцы) русская пехота действительно испугалась, но в другом дело сложилось иначе. Да и чего пугаться? Пулеметы целехоньки; ранено десяток-другой человек. Потом «оказалось необходимым ввести новые артиллерийские силы» (о чем же думали раньше?), и артиллерия вливается в бой «пакетиками». Потом опять стрельба «чаще и громче». Сила солому ломит: русские сдаются; русские отступают; германцы победили. Спрашивается, чем?...
Русская позиция при Мшанка была «подготовлена к атаке» артиллерийской подготовкой. Однако вследствие положения, создавшегося в соседней части, 3-й бат. 268-го рез. пех. п. пока не мог проникнуть в деревню.
Батальон 259-го рез. пех. п., выдвинутый в первую линию против Каменец, был остановлен частью пулеметным огнем с хребта, расположенного между этим лесом и Пустки, частью же — и главным образом — интенсивным огнем только теперь открытого пулеметного окопа, оказавшегося на юго-западной опушке рощи, что к югу от Каменец. Постепенно, по команде, командир корпуса генерал фон-Франсуа получил исходящий от командира 2-й роты 69-го рез. пех. полка доклад по телефону о том, что атака этой рощи невозможна до тех пор, пока существует указанное пулеметное гнездо. Генерал отдал приказ, чтобы свободная еще артиллерия — одна батарея, самое большее две, — направили огонь против этого участка рощицы. Так и было сделано, и по истечении 15 минут произведенного снова обстрела этого участка артиллерийским огнем, другой батальон 269-го рез. пех. п., а также и ранее наступавший, были поведены в атаку через железную дорогу. Командир соседней дивизии, расположенной налево (12-я австрийская), оказал поддержку, направив огонь нескольких легких батарей
[103]
против холмов, расположенных к северо-западу от Каменец,, и против западной его окраины. Левому флангу полка тоже удалось теперь приблизиться к большой дороге у Подлесье, но правый фланг попрежнему не мог подойти к рощице, так как находившиеся там пулеметы, несмотря ни на что, работали как и прежде. Наступление не подвигалось с места.
Требовалась новая артиллерийская подготовка. С этой целью, после того как был закончен обстрел леса 335, могли объединиться обе 21-см батареи и три 15-см гаубичные батареи. Казалось бы, что перед их огнем, дополненным огнем легких батарей, храбрые защитники рощицы не должны бы были устоять. Между тем резервы полка и один батальон из резерва дивизии строились к бою за передовой линией 269-го рез. пех. п., причем остатки резерва дивизии, равно нак главная часть корпусного резерва, были подведены к Воля Лузанска. Кроме того от Пустки подошли 3 австрийских батальона к Мощеница.
После обстрела артиллерийским огнем, продолжавшегося еще один час, 269-й рез. пех. п., усиленный одним батальоном из резерва дивизии, в 12 ч. 30 м. д., пошел в третий раз в атаку. Левое крыло, при поддержке австрийских пехоты и артиллерии, пробивалось вверх по пригоркам, что западнее Каменец. Но правое крыло не успело пройти и нескольких шагов, как снова вынуждено было остановиться: русские пулеметы в рощице оказались вполне боеспособными, и их пулеметчики попрежнему исполняли свой долг. Тогда командир легкой артиллерийской группы у Воля Лузанска приказал 1-й батарее 67-й рез. лег. арт. бриг, выехать на позицию в передовые пехотные линии и оттуда разбить пулеметное гнездо, жизненная сила которого оказалась достаточной, чтобы в течение почти 3-х часов задержать главную массу одной пехотной дивизии и сопротивляться огню мощной артиллерии. Батарея выехала вперед галопом и выполнила задачу; одновременно главный полковой резерв 269-го рез. пех. п. — 3-й его батальон — увлек за собой раньше введенные в бой батальоны, и Каменецкий лес был быстро очищен, причем в нем нашли довольно большой склад огнестрельных припасов. Около 1 ч. 30 м. пополудни русские начали сдаваться в плен; пленных насчитывалось до 4000 человек.
Потери 269-го рез. пех. п. выразились в числе 8-ми офицеров и 159 солдат убитыми и 17 офицеров и 554 солдат ранеными. После этого полк пошел дальше к северо-востоку в долину р. Мощанка. Следовавший за ним 268-й рез. пех. п. (1-й и 2-й бат.) повернул на восток и совместно с 3-м бат. того же полка занял Мшанка. Направо от него продвигался 267-й рез. пех. п. по направлению к Загоржаны, рядом с 82-й резервной дивизией. За этим полком шли легкие батареи на позицию в лесу
[104]
335 и поддерживали дальнейшее наступление 268-го рез. пех. п. на высоты, расположенные к северо-востоку от Мшанка.
Интересен эпизод борьбы германцев с русскими пулеметами у Каменец (стр. 103—104).
Русская позиция у Мшанка, в том числе и у Каменец, была «подготовлена» по германскому методу, т. е. обстреляна, сколько хватит силы, без наблюдения, которое издали нельзя было правильно осуществить, и без учета законов рассеивания выстрелов. После этого «громкого и частого» обстрела пехота пошла и нарвалась на пулеметы, т. е. подготовка имела нолевой результат! Тогда применяются аналогичные с указанными выше «пакетики» артиллерии: число батарей утроили, подбавили еще две своих, пригласили несколько австрийских. Ну-ка! Еще «чаще и громче!». В результате... «на правом фланге пулеметы работали попрежнему...» (Честь и слава вам, русские пулеметчики!!)
Потребовалась новая «артиллерийская подготовка» (германская). Для этого добавили к тому, что уже стреляло, пять тяжелых батарей (почти корпусную артиллерию двух наших корпусов). Но русские пулеметчики, спя'ь «затрещали». (Ну не герои ли? Никем не поддерживаемые, — так как из всей обстановки видно, что германской артиллерии никто не мешал стрелять, — они сохраняют полную боеспособность под огнем стольких батарей!!)
Итак, в течение трех часов восемь-десять батарей не могли разгромить «пулеметишку», перед которым германская пехотная дивизия стояла в «незначительном удалении».
Позорные действия артиллерии!!
После этих безрезультатных и безграмотных попыток, при условии, что по всем данным в этом районе ни одного артиллерийского выстрела противника нельзя было ожидать, командиру легкой группы не осталось ничего делать, как приказать одной батарее выехать на открытую позицию и в упор расстрелять непокорный пулемет.
Это напоминает действия дикарей, которым для еды мяса положили ножи и вилки. Они долго возились с этими непонятными и непривычными для них инструментами и, наконец, когда их оставили одних, отбросили ножи и вилки и, схвативши мясо в руки, стали отгрызать куски зубами.
К вечеру обе дивизии расположились для обороны деревень в долине р. Мощанка, с передовыми постами на гребнях, лежащих к северо-востоку, и с легкой артиллерией, расположенной на холмах к северо-западу. Приказом по корпусу в 6 ч. 15 м. вечера тяжелая артиллерия была передана в распоряжение дивизий: 82-я резервная дивизия получила правую группу и одну 10-см пушечную батарею, 81-я резервная дивизия — остальное. На обязанность начальников дивизий была возложена забота об их продвижении вперед. 1
[105]
VI австрийский корпус
Схема 91

В районе VI австрийского корпуса согласно плану проводилось наступление 12-й дивизии на Пустки. Сосредоточенный огонь, повидимому, действовал хорошо против русских укреплений, устроенных у подножья горы и на ее переднем склоне, так как уже в 10 ч. 20 м. утра пехота была в состоянии занять их с незначительными потерями. На поросшей лесом вершине противник, наоборот, оборонялся с большим упорством, но понемногу был вытеснен штыками. Тогда артиллерия дивизии поднялась на высоту, откуда она своим огнем частью преследо-
[106]
вала противника, частью поддерживала наступление XLI резервного корпуса против Каменец.
После этого пехотные части повернули к востоку, вследствие чего было значительно облегчено предпринятое собственными

Примечание к схеме: Линии, обозначенные номерами в кружках, с 1-го по 6-й, показывают границы распределения огня, с указанием целей.

силами, совместно с 269-м рез. пех. п., наступление на Подлесье, и вообще движение 81-й резервной дивизии. Другие части готовились к наступлению на левый фланг Вятрувской позиции. Как только оказалось возможным, на эту высоту был перенесен огонь корпусной артиллерии. Однако, эта подготовка огнем, повидимому, не была достаточно действительной,так как 39-я
[107]
гонведная дивизия лишь после третьей атаки могла овладеть позицией. Корпус Арц достиг вечером цели, поставленной на, этот день.
Новый эпизод, подтверждающий несостоятельность артиллерийской подготовки, выполняемой по германскому методу «чаще и громче», как системы.
«Войска вашего императорского величества отступают с боем», — систематически доносил А. Н. Куропаткин во время русско-японской войны. «lis ne avaient rien» (они ничего не знали), писал в своих записках наблюдатель ее, Людовик Нодо.
История повторяется.
Гвардейский корпус
Схема 9

Гвардейскому корпусу пришлось вести горячие бои, в которых наибольшая тяжесть выпала на долю 2-й гвардейской дивизии. Правда, те высоты, которые фланкировали Сташкувка, удалось занять довольно скоро; но попытка атаковать оттуда деревню не удалась, несмотря на повторную артиллерийскую подготовку. Только после того, как левое крыло дивизии завладело высотой 404, расположенной в 2-х км за Сташкувскими позициями, русские прекратили упорное сопротивление. При дальнейшем продвижении войска встретили русские резервы, высланные вперед через Розембарк и Ольпины (карта и сх. 2) и сгруппированные теперь для защиты Туржа и высот, расположенных севернее этой деревни. Но прусская гвардейская пехота не допустила, чтобы ее еще раз остановили. При поддержке легкой артиллерии после полудня пехота дошла до своей цели, участка Туржа — Ржепенник Бискупи.
[108]
Разбор
Схемы 7, 8, 9, 2 и карта

При тех широких фронтах, которые были указаны корпусам фон-Кнейссль и фон-Франсуа, предписания командующего
[109]
армией относительно глубокого эшелонирования пехоты в боевых порядках дивизий не могли быть осуществлены на практике; для этого пехота была слишком слаба. Но такое по-строение было необходимо для того, чтобы по окончании прорыва продолжать наступление непрерывно (in dauerendem Fluss). Как указывалось выше, уменьшение числа районов прорыва дало бы лучшие основания в отношении более резкого сосредоточения сил, чем это оказалось в действительности. Но раньше, чем делать такое замечание, надо вспомнить то соображение, что в той же мере, как уменьшаются районы прорыва, они должны и расширяться для того, чтобы можно было достигнуть необходимой свободы действия, — в противодействие увеличивающимся возможностям обороняющегося собирать свои силы против тех участков фронта, где можно было бы ожидать решительных результатов.
В случае, если бы четыре дивизии генералов фон-Франсуа и фон-Кнейссль имели нормальный состав и если бы, следовательно, каждый командир корпуса располагал еще 2-мя бригадными штабами и 2-мя пехотными полками, то (относительно этого ход развития событий не оставляет никакого сомнения) можно было бы осуществить прочное эшелонирование в глубину, для использования его в нужный момент. При подобной предпосылке возможны в общем две альтернативы: а) можно было сохранить разграничительные линии между корпусами, б) район наступления корпуса фон-Кнейссль можно было растянуть для охвата Горлица — в. 310, или район XLI резервного корпуса — до вершины у Сокуль. Если бы предположить, например, тот случай, что разграничительные линии между корпусами были сохранены, то генерал фон-Франсуа мог бы сосредоточить за 82-й резервной дивизией резерв корпуса, численностью по крайней мере в одну бригаду для того, чтобы в тот момент, когда прорыв будет закончен, продолжать наступление на Вильчак, с целью взять этот пункт до наступления вечера, и, образовав фронт на север, обеспечить на следующий день выдвижение XLI резервного корпуса в указанных границах, по направлению к востоку; а генерал фон-Кнейссль мог бы с помощью бригады, расположенной за 119-й дивизией, до наступления темноты, нанести удар вплоть до района, что к северу от Роздзеле.
В районе Роздзеле — Вуйтова — Вильчак, после полудня 2-го мая, русские не были в состоянии оказать сопротивление общими силами. Какая бы из этих альтернатив ни была применена, противнику, по всей вероятности, никогда не удалось бы организовать новой обороны на своей «второй позиции», и у него также не хватило бы времени укрепиться на третьей так, как это произошло в действительности. Наступление 11-й армии могло бы быть проведено, без существенных задержек, от Горлица до Вислока и дальше, и большая часть русских
[110]
сил, расположенных в Карпатах к западу от Лупкова, погибла бы.
Глубокое эшелонирование, конечно, могло бы быть осуществлено и таким образом, чтобы к корпусам, находящимся на фронтах фон-Кнейссль и фон-Франсуа, была бы еще прибавлена усиленная пехотная дивизия так, чтобы фактически назначенные районы наступления боевых групп могли бы быть сужены. Необходимо, чтобы значительные силы свежей пехоты оставались для использования их непосредственно в тот именно момент, когда части, ведущие бои по выполнению прорыва, дойдут до тыла занятой позиции противника, и очевидно желательно, чтобы эти свежие силы были организованно связаны с частями, произведшими прорыв, т. е. принадлежали бы к той же дивизии. В противном случае есть риск потерять драгоценное время. Совершенно правильно, что такое наступление, как наступление под Горлица, должно вестись «in dauerndem Fluss». Даже короткие остановки могут повести в этих случаях к роковым последствиям. Хорошо, если есть в запасе артиллерия, которая могла бы непосредственно следовать за той пехотой, которая продолжает наступление в тыл противника (каковой случай и был сначала в корпусе фон-Франсуа); иначе тем дивизионам (батареям), которые сначала переехали на занятые позиции противника и, конечно, были подчинены соответствующим начальникам пехоты, пришлось бы поддерживать дальнейшее наступление, не считаясь ни с чем. Что касается артиллерии, то главное командование соразмерило силы в данной задаче соответственно имеющемуся наличию. Командующий армией приказал распределить артиллерию по корпусам соответственно тактическим потребностям каждого корпуса. Чтобы обеспечить согласованность наступления против главной позиции противника, была организована артиллерийская подготовка, которая продолжалась в течение четырех часов, выполненная одновременно по всему фронту армии. В данном случае причины такого решения командующего армией основаны, без сомнения, на известном опыте позиционной войны, имевшем место на западе. Однако, условия при Горлица-Тарнов были совершенно иными, нежели на французском фронте, как в отношении войск и материальной части, так и в отношении положения и местности. Тем не менее генерал Макензен не нашел правильным просто применить опыт, приобретенный на французских полях сражения. Он учел характерные особенности того противника, которого он теперь имел перед собой, а также характер района операций. Если только есть время, то его надо использовать для изучения той
[111]
частной проблемы, которую ставит предстоящий бой. Как видно из предыдущего, германские руководители так именно и поступали, и надо признать, что результат этой работы был в высшей степени удовлетворительный. Конечно, совершенно избежать ошибок было нельзя. Некоторые распоряжения, относительно которых исследователь теперь сказал бы, что они могли бы быть выполнены более целесообразно, едва ли могли бы оказаться существенно иными при методах, которые были известны в то время. Тогда еще не дошли до тех научных методов, которые были выработаны позднее, во время дальнейшей позиционной войны, методов, сопровождающихся риском принципиально затянуть боевые действия при всякой тактической обстановке.
Представляется странным, что шведские авторы, выяснив так подробно материал по прорыву у Горлица-Тарнов, не замечают бьющих в глаза неправильностей в использовании артиллерии германцами и признают «результат работы в высшей степени удовлетворительным». Что такой был,— это несомненно; но какою ценой и какими путями он достигнут, — читатели могли видеть из предыдущего. Не этот ли благосклонный отзыв и послужил причиной тому, что этот труд отмечен похвалою германской печатью?
Относительно применения «научных методов», казалось бы, шведские авторы судят неправильно: если позиции русских признавались германцами имеющими характер долговременных, походящих на позиции французские,— естественно надо было целиком применить и те методы овладения ими, которы уже получили испытание на западном фронте. Если же они считались позициями полевого типа, а противник несерьезным, — то не было другого пути, как применить методы, известные уже давно и изложенные между прочим так талантливо французским писателем ген. Ланглуа в его книжке «Consequences tactiques des progres de Parmement. Etude sur le terrain», написанной еще до Русско-Японской войны. Никакой затяжки эти методы не сулили.
Если же авторы подразумевают в данном случае метод стрельбы по исчисленным данным, то для его осуществления требуется гораздо большее насыщение артиллерией по сравнению с тем, какое в данном случае было у германцев. К тому же русская позиция далеко не представляла собой того вида долговременно укрепленной полосы, который оправдал бы применение столь больших затрат артиллерийских средств, без наличия которых ускоренная артиллерийская подготовка путем стрельбы по заранее вычисленным данным неосуществима.
Артиллерийский огонь должен не только поколебать неприятеля, но и сломить его. Чем короче время, которое по расчету можно назначить для этой цели, тем многочисленнее и сильнее должны быть введенные в бой орудия. Однако, никакими математическими формулами нельзя определить степень, до которой следует доводить подготовку огнем, т. е. нельзя определить, как велики должны быть причиненные противнику потери для того, чтобы сделать его небоеспособным. Но, повидимому, можно установить, что в течение определенного минимума времени намеченный результат не может быть достигнут, откуда и может быть взято исходное положение для определения размера артиллерийской подготовки. В данном случае условия в районах наступления различных корпусов
[112]
были довольно разнообразны, но артиллерия, видимо, была так распределена, что подготовка огнем могла быть одинаковой длительности на протяжении всего фронта. Командиры корпусов должны были, сообразуясь с артиллерийскими средствами и с тем временем, которое было назначено для ведения подготовки, соразмерить район наступления (районы наступления) так, чтобы достигнуть достаточного действия огня и чтобы благодаря этому тактический успех был удовлетворительно подготовлен. Возможно, что как в корпусе фон-Кнейссль, так и в XLI резервном корпусе можно было добиться большего, если бы были произведены более систематические расчеты на те результаты, которые могли бы дать имевшиеся налицо артиллерийские средства. В данном случае в некоторых эпизодах результат артиллерийской подготовки не отвечал предположениям плана боевых действий. Против некоторых районов действие это было вполне удовлетворительно; но зато против других оно было недостаточно и притом не раз оказывалось даже недостаточным настолько, что пехоте удавалось выполнять свои задачи лишь после повторной и усиленной артиллерийской подготовки.
Предлагая рассчитывать ожидаемые результаты артиллерийской подготовки только на ее длительности, шведские авторы впадают в большое заблуждение, красноречиво доказываемое изложенными выше фактами.
Интересно отметить, к каким «математическим формулам» пришла германская военная мысль в отношении «размера артиллерийской подготовки», которая «могла бы сделать противника небоеспособным». Вот что говорит их артиллерийское «Наставление», написанное на основании всего опыта мировой войны («Германское наставление для обучения артиллерии Боевая подготовка. 1922 г.» BBPC. 1923. Ст. 1943).
«В зависимости от различной скорострельности орудий, а также необходимых по техническим и тактическим соображениям перерывов огня, применение артиллерии и снарядов для поражения позиций подчиняется следующим основным указаниям:
гарнизон, занимающий окоп протяжением в сто метров, в течение приблизительно трех часов может быть так потрясен, что возможно будет приступить к штурму; при этом одна 4-орудийная батарея должна сделать выстрелов:
полевая пушечная............1 200
легкая полевая гаубичная....... 900
тяжелая полевая гаубичная.....500
мортирная.................300 (21-см).
Прежде всего видно, что и это «море снарядов) не обеспечивает удачи наверняка», так как «Наставление» говорит, что гарнизон «может быть потрясен» — а может быть и не будет потрясен, — и что «возможно будет приступить к штурму» — а может быть и невозможно.
Далее видно, что, несмотря на все уроки прошлого, «убогая» германская артиллерийская мысль так и не вышла из тех примитивных и малограмотных форм использования артиллерийских средств, с которыми она воевала в течение мировой войны и которые, казалось бы, так ярко подчеркнули их несостоятельность хотя бы в сражении при Горлица-
[113]
Тарнов: грубое отмеривание протяжения фронта — 100 метров, грубый расчет фронтального огня «прямо перед собой», жесткий, («смотровой» расчет времени, орудий и снарядов и. . . стрельба «чаще и громче» (!?!).
Действие это оказалось хорошим против участка наступления 22-го пех. п. (11-я баварская дивизия) — высоты 469 (фронт 1 300 м, глубина 400 м), 1 против которой боролись одной 15-см гаубичной батареей, одной легкой гаубичной батареей и одной легкой пушечной батареей, хотя все же проволочные заграждения не были разрушены. Обороняющиеся не дождались даже штыкового удара. Быстрому успеху сильно содействовал, по-видимому, огонь легкой пушечной полу-батареи, подчиненной начальнику соответствующей пехотной части. В боевой группе фон-Зутер 119-й дивизией, продвигавшейся к склонам, расположенным к северо-западу от в. 507 (фронт 1 500 м, глубина 600 м), после артиллерийской подготовки из трех 15-си гаубичных батарей и, максимум, из 5 легких пушечных батарей, три оборонительные линии противника были взяты одним ударом. Цель наступления 3-го пех. п. (11-я баварская дивизия) — высота 507 (фронт 1 500 м, глубина 1 800 м.)— напротив, осталась мало затронутой, несмотря на то, что она обстреливалась из четырех 21-см гаубичных батарей и из 4-х легких пушечных батарей.
В конце концов полку пришлось повести атаку на Замчиско собственными силами и своей кровью заплатить за недочеты в артиллерийской подготовке.
Указание о том, что проволочные заграждения не были разрушены артиллерией, и предшествующие документы, из которых видно, что артиллерии поручалось разрушение лишь тех только заграждений, которые не могли быть разрушены саперами и пехотой, свидетельствует, что артиллерийская подготовка в этой операции не преследовала специальную цель образования проходов в проволочных заграждениях. Без этого условия подобная подготовка в подавляющем числе случаев не может быть названа таковой. С другой стороны это еще раз наводит на мысль, что русские проволочные заграждения не представляли собой чего-либо серьезного. Это вполне естественно, так как даже для усиления первой позиции инженерных средств было слишком недостаточно; тем более должны были быть слабыми тыловые позиции, где русские войска останавливались на короткое время, в течение которого не могли, да и не имели средств, подготовить эти позиции к более серьезной обороне.
В эпизоде действия артиллерии по высоте 507, обстрелянной восемью батареями, из которых четыре были 21-см, — новый пример неудачного ее применения. Снова пехота платит своей кровью «за недочеты в артиллерийской подготовке», как мягко называют шведские авторы малограмотную стрельбу германской артиллерии.
В XLI резервном корпусе действия были очень разнообразны. Высота 357 (фронт 1 200 м, глубина около 600 м) была обстреляна, с целью подготовки к атаке, одной 21-см гаубичной полубатареей, двумя 15-см гаубичными батареями, двумя легкими
[114]
гаубичными батареями, одной 12-см пушечной батареей и двумя легкими пушечными батареями. Наступление 271-го рез. пех. п. (82-я резервная дивизия) встретило по фронту сравнительно слабое сопротивление. На участке наступления 81-й резервной дивизии обороняющийся оказался, наоборот, довольно мало затронутым артиллерийским огнем. Лес 335 (фронт 1 200 м, глубина около 400 м), против которого были направлены 21-см гаубичная полубатарея, одна 15-см гаубичная батарея, одна легкая гаубичная и одна легкая пушечная батареи, был взят 267-м рез. пех. п. лишь после получасовой возобновленной артиллерийской подготовки, в которой, в общей сложности, принимали участие одна 21-см гаубичная батарея, по всей вероятности, четыре 15-см гаубичных батарей и, по крайней мере, три легкие батареи.
Всякому артиллеристу понятно, что направить и обстрелять в течение получаса времени одну цель минимум восемью батареями, которые перед этим стреляли по другим целям, можно бы было только в том случае, если бы эта стрельба перед этим переносом огня была подготовлена самым тщательным образом. По всем данным подобной подготовки не было, почему стрельба естественно должна была свестись к грубому выбрасыванию массы снарядов, без пристрелки и корректуры.
Для действительного обстрела Каменецкого леса и Подлесье — цели наступления 269-го рез. пех. п. (фронт 1 600 м, глубина 800 м) — были выделены одна 30,5-см гаубичная батарея, одна 21-см гаубичная полубатарея, одна 15-см гаубичная полубатарея, одна 10-см пушечная батарея, 3 легкие гаубичные батареи и 1 легкая пушечная батарея, но результат был, очевидно, далеко неудовлетворительный, так как после повторных подготовок, из которых первая продолжалась 15 минут (во время этой подготовки только что указанный состав артиллерии был увеличен по крайней мере на одну 21-см гаубичную батарею), а вторая — около двух часов (в продолжение второго часа имевшаяся в наличии артиллерия была еще увеличена одной 21-см гаубичной батареей, двумя с половиной 15-см гаубичными батареями и несколькими легкими батареями) — сопротивление все еще не было сломлено.
Новый пример безграмотного применения артиллерии для артиллерийской подготовки высот у Каменецкого леса и Подлесье.
Их сначала громят семь батарей, в числе которых принимает участие и 30,5-см (т. е. 12-дюймовая; дальше уж и идти некуда!), и результат получается неудовлетворительный. Производятся еще две артиллерийских подготовки, из которых первая продолжалась 15 минут, а вторая — 2 часа, а число батарей доводится до 13 — 15; и тем не менее сопротивление все еще не было сломлено.
Слава вам, бессмертные защитники высот у Каменецкого леса, блестящим образом доказавшие, что безграмотная стрельба, ведущаяся
[115]
только для «морального воздействия», хотя бы и из 12-дюймовых чудовищ, не стоит и ломаного гроша против стойкой пехоты!
С другой стороны, те части русской позиции, где соответствующий начальник дивизии имел в виду лишь задержать противника в течение первого периода наступления, а именно, холмы к западу от 357 и Мшанка, — уже в 10 ч. у. были подготовлены к штурму. Таким образом огневая сила артиллерии не везде была учтена в согласовании с переменной силой сопротивления обороны. Получается впечатление, будто сила обороняющегося на закрытой местности не была дооценена. Все эти цели наступления, — вв. 507, 335 и Каменец, — против которых артиллерийская подготовка не достигла своей цели, были целиком или частью покрыты лесом. Если имевшейся в наличии артиллерии не могло хватить на все, то, повидимому, было бы целесообразнее ограничить или число или протяжение тех районов, против которых прежде всего надо было направить решительное наступление. Если же подобное ограничение было невозможно по тактическим причинам, то, казалось бы, следовало решиться разделить боевые действия на ряд наступлений, которым должны были предшествовать последовательные артиллерийские подготовки, как это и вынуждены были сделать, силой обстоятельств, в XLI резервном корпусе. При таком образе действий можно было рассчитывать на немедленный успех в пунктах прорыва, и можно было бы избежать бесполезных, принесших потери, попыток к штурму. Но это было бы равносильно некоторому отклонению от приказа по армии, от 29-го апреля, согласно которому предписывалась одновременность атаки.
Начиная свою критику действий германских сил вполне правильным указанием о необходимости выполнить операцию атаки рядом последовательных подготовок, к которым все равно пришлось прибегнуть, но только выполнить подготовки с гораздо большими потерями и расходом снарядов, шведские авторы находят оправдание в том, что при таком способе действий был бы нарушен приказ высшего командования об одновременности атаки.
Таким аргументом нельзя оправдать бессмысленной траты снарядов и безумных потерь, понесенных германской пехотой, так как и для старших начальников знание тактики артиллерии обязательно еще в большей мере, чем для младших.
Наш русский скромный опыт неукоснительно подтверждает, что каждый раз, когда артиллерия применялась грамотно, с поразительной точностью подтверждался закон, что «пушка экономит пехоту».
Правда, и в русской армии были генералы, которые говорили про солдатские тела: «Ну, что же: чем больше, — тем лучше».
В обоих корпусах во время подготовки к наступлению вся артиллерия была в общем объединена под одним руководством. Это распоряжение было вызвано, главным образом, сравнительно небольшим количеством тяжелой артиллерии. Она была настолько
[116]
невелика, что артиллерия дивизии для выполнения задач дальней стрельбы принуждена была применять некоторое количество пушечных батарей, т. е. тех, которые должны были принимать участие в бою против пехоты и которые во время дальнейшего наступления должны были следовать со своей пехотой вперед. Было также желательно, чтобы командир корпуса держал в своих руках тяжелую артиллерию, как могучую огневую силу, которой можно было бы маневрировать для выполнения разных задач.
Трудно согласиться со шведскими авторами, что артиллерия была «невелика».
Централизованное управление артиллерией предполагает надежную службу связи. Для ее осуществления требуется довольно много времени, особенно для проведения таких мероприятий, благодаря которым противник действительно будет не в состоянии своим огнем разрушать провода. Времени, необходимого для этого, в данном случае не было. Что служба связи тоже функционировала хорошо, видно, между прочим, из того факта, что начальник артиллерии XLI резервного корпуса между 11 ч. у. и 12 ч. 30 м. у., т. е. в течение 11/2 час, имел возможность три раза сосредоточить огонь: сначала против Горлица, затем против леса 335 и, наконец, против Каменец. Если бы русская артиллерия была сильнее и наступающий не мог бы рассчитывать на то, что на время боя он заставит ее замолчать, то, по всей вероятности, вследствие недостатков связи сигналами, пришлось бы сократить число пунктов прорыва и иначе организовать условия управления.
Во всяком случае, раньше или позже должна была наступить децентрализация в управлении артиллерией. В XLI резервном корпусе легкая артиллерия была подчинена соответствующим начальникам дивизий с момента начала артиллерийской подготовки. Командир корпуса, повидимому, имел этим в виду облегчить быструю и действительную борьбу с целями, в обстреливании которых необходимость возникает лишь во время боя, и достигнуть возможности выполнения более своевременной подготовки к быстрому выдвижению артиллерии вперед, во время дальнейшего наступления. Мера эта оказалась целесообразной. В 82-й дивизии первые батареи оказались, через полчаса после начала штурма, на позиции, на высоте 357, и уже в 5 час. пополудни вся артиллерия дивизии была готова к бою на занятом участке. В корпусе же фон-Кнейссль легкая артиллерия была передана в распоряжение начальников дивизий лишь с началом штурма русской позиции пехотой. Вследствие этого приготовления к ее передвижению вперед значительно задержались, и это в свою очередь имело своим последствием то обстоятельство, что дальнейшее наступление 11-й баварской дивизии против тыловой оборонительной ли-
[117]
нии — участок Замчиско — не успело удовлетворительно закончиться до наступления темноты. Тактическая обстановка не допускала, однако, чтобы пехота дожидалась передвижения легкой артиллерии. Позицию необходимо было взять немедленно, несмотря на то, что лишь незначительная часть легкой артиллерии могла оказать поддержку. Потери 3-го баварского пехотного полка за этот день, составляющие около половины офицерского состава и 600 солдат, в значительной мере должны быть приписаны этому обстоятельству.
Останавливаясь на эпизоде атаки 3-м баварским полком Замчиско и на медленности перехода легкой артиллерии корпуса фон-Кнейссль к поддержке своей пехоты, шведские авторы приходят к выводу о выгодности принципа применения артиллерии, использованного г. Франсуа, в виде раздачи артиллерии по дивизиям.
Как было уже указано выше, при той малой подготовленности артиллерии и общевойсковых начальников в отношении применения артиллерии в бою, которая на каждой странице обнаруживается с полной очевидностью, быть может, принцип Франсуа был и лучше: раздавая артиллерию «по кусочкам», Франсуа мог надеяться, что хоть в половине случаев пехота сумеет использовать ее орудия, тогда как при безграмотном объединяющем артиллерию начальнике можно рисковать не использовать ее вовсе.
В корпусе фон-Кнейссль меры для обеспечения совместного действия пехоты и артиллерии во время наступления имели тем большее значение, что его легкая артиллерия была вновь сформирована, и она поэтому раньше имела мало случаев для совместной работы с пехотными частями. Поддержка тяжелой артиллерии во время проведения наступления уже тем одним была подготовлена, что огневые позиции были перенесены сравнительно далеко вперед, и в некоторых случаях (группа Нитше) с расположением в глубину, с тою целью, чтобы сделать возможным последовательную смену позиций вперед. Когда противник оказался вне действительного огня, тяжелая артиллерия была поделена и передана в распоряжение начальников дивизий.
Согласованность в действиях между начальниками соседних частей находилась в особенно благоприятных условиях. Начальники дивизий, выбирая себе наблюдательные пункты, имели в виду как можно больше облегчить устную ориентировку и руководство. Начальники пехотных и артиллерийских бригад, а также начальники тяжелых артиллерийских групп выбрали себе командные пункты в непосредственной близости друг от друга. Прекрасный обзор с горных вершин и высот давал наилучшие основания для гибкого и пунктуального содействия со стороны артиллерии во время наступления пехоты. Командиры батарей и групп могли собственными глазами наблюдать за тем, что происходит у пехоты, и благодаря этому, не теряя времени, если это требовалось, принимать соответствующие меры. Но, несмотря на все это и несмотря на то, что
[118]
служба наблюдения артиллерийских наблюдательных пунктов дополнялась деятельностью офицеров связи и высланной вперед разведки, пехота не получала во всех случаях необходимой поддержки.
События, сопровождавшие наступление 3-го баварского пехотного полка против в. 507, и атака Каменецкого леса 269-м резервным пехотным полком с полной очевидностью доказывают, что пехота, действуя против противника на закрытом и пересеченном участке, нуждается в артиллерии сопровождения. В первом случае надо было продвигаться вперед через лес на склоны высоты 507, во втором случае — наступать через поля, тянущиеся к юго-западу от Каменец и Подлесье. В обоих случаях отсутствие артиллерии сопровождения повлекло за собой неслыханные потери. Если бы 269-му пехотному полку с самого начала была дана артиллерия сопровождения, то, по всей вероятности, те пулеметы противника, которые около трех часов сохраняли боеспособность против сильнейшего огня легкой, тяжелой и очень тяжелой артиллерии, при неоднократном его сосредоточении, уже при первой атаке могли быть приведены к молчанию. Если бы иметь перед собой более энергичного противника, то потеря времени, получившаяся вследствие того, что артиллерия сопровождения не была своевременно выделена, могла бы иметь роковые последствия.
С выводами шведских авторов о необходимости батарей сопровождения, построенными на том материале, который изложен выше, никак нельзя согласиться.
Из этого материала видно, что пулеметы, державшиеся 3 часа, несмотря на «повторные погромы», сначала 6 — 7, потом 10, потом 15 батарей (!!!), были затем подавлены одной пушкой. Это свидетельствует только о том, что при стрельбе этих масс артиллерии, последовательно вводившихся в бой, не было ни разведки, ни связи с пехотой, ни пристрелки, ни точной стрельбы на разрушение. Ведь трудно допустить, чтобы выехавшая на линию пехотных окопов маленькая батарейка была в состоянии разрешить так быстро ту задачу, с которой перед этим не мог справиться десяток тяжелых батарей! Трудно допустить, чтобы действие четырех легких снарядов было сильнее действия сотен «чемоданов», до 12-дюймовых включительно!..
Совершенно ясно, что германские артиллеристы стреляли не глядя, и что германской артиллерии в этом эпизоде единственный раз пришлось показать уменье стрелять, — это когда легкая батарея стала открыто на маленькую полигонную дистанцию от цели и когда в полигонной обстановке (так как очевидно, что по этой открытой батарее никто не стрелял), эта батарея, наконец, сумела направить свой огонь в цель.
Честь разрешения требуемой задачи принадлежит не германскому артиллерийскому командиру, а германскому наводчику. Дальше «прямой наводки» германские командиры не пошли!
Нисколько не опровергая необходимости придачи пехоте возможно более подвижной артиллерии, в виде пехотной, стрелковой, батальонной и т. п., которая могла бы следовать за нею прежде всего для подавления огня многочисленнейших по нынешним временам пулеметов, крайне опасно
[119]
основывать на всем эпизоде боя 2-го мая вывод о необходимости придачи пехоте «батарей сопровождения» из состава легкой артиллерии, передвигаемых на виду у противника лошадьми.
Ведь если германцы могли совершенно спокойно, как на полигоне, собрать в одно место столько батарей и заняться расстрелом одной только «мишени» (и то этого сделать как следует не сумели), то очевидно, что обстановка на поле сражения позволяла спокойно производить подобные полигонные манипуляции: артиллерия противника почти или вовсе бездействовала; пехота хотя и собиралась еще бороться, но была подавлена в своих окопах.
«Если бы иметь перед собой более энергичного противника», говорят авторы — вернее, если бы противник был в состоянии проявить большую энергию, — то были бы не только «роковые последствия от потери времени», но прежде всего была бы потеряна та смелая батарея, которая распоряжалась на поле сражения, как у себя дома, на полигоне.
В общем рассмотрение боев 2-го мая красною нитью подчеркивает безграмотность и невежество германского командования, как в технике артиллерии (неуменье стрелять), так и в тактике ее применения. Все эти страницы повествования о беспорядочной стрельбе могут быть использованы как отрицательный пример — как не нужно стрелять, как нельзя пользоваться столь богатыми артиллерийскими средствами. Совершенно очевидно, что плохой пехоте не поможет никакая численность и искусство применения артиллерии; наоборот, такая превосходная пехота, как германская, может одержать победу хотя бы и с меньшими «множествами» артиллерии, по сравнению с тем, какие принимали участие в бою 2-го мая, хотя бы применяемыми самым примитивным способом. Плевна была взята «победоносными» войсками «его императорского величества»; но уроки Плевны были самые печальные. То же можно сказать и о применении артиллерии германскими генералами в бою 2-го мая под Горлица.
К сказанному можно добавить, что, обращаясь к изложенному об этом бое, решительно нельзя усмотреть, когда и как могли быть применены те батареи, которые с самого начала были оставлены в резерве. При общей картине недостаточности первоначальной артиллерийской подготовки, можно с уверенностью сказать, что в ней они участия не принимали. Для последующих же подготовок применялась чуть ли не вся артиллерия, которая только могла принимать в них участие. К чему же при таких условиях оставление какой-то «батарейки» в резерве при двух батальонах? Не есть ли это еще одно доказательство германской безграмотности в области тактики артиллерии?
[120]













Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г. -> VIII. Прорыв 2-го мая.
Designed by Alexey Likhotvorik 28.01.2013 22:51:19
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik