Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г. -> I. Данные о совместных действиях пехоты и артиллерии в германской и русской армиях перед мировой войной и в течение первых месяцев войны
Русская армия в Великой войне: Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г.

I.
Данные о совместных действиях пехоты и артиллерии в германской и русской армиях перед мировой войной и в течение первых месяцев войны

Тактическое назначение огня — содействовать продвижению собственных войск или затруднять продвижение войск противника. Артиллерия действует исключительно огнем; огонь способствует продвижению; продвижение приводит к цели, достигаемой главным образом пехотой. Эти основы получили различное определение в довоенных уставах, но однако все они сходились в том, что главной задачей артиллерии является поддержка пехоты.
В конце прошлого века в Германии пришли к убеждению, что при существовавшем в то время вооружении артиллерии, входившей в состав полевых войск, т. е. при вооружении исключительно пушками, нельзя проложить путь пехоте, наступающей на противника, который при помощи лопаты укрылся от отлогого огня.
На основании опыта Русско-Турецкой войны 1877/78 гг. (Плевна) в России еще раньше пришли к этому убеждению, что выразилось введением на вооружение русской артиллерии, наравне с полевыми пушками, 6-дм полевой мортиры образца 1886 г., системы ген. А. П. Энгельгардта. Это мероприятие пробудило за границей большой интерес к вопросу о поражении закрытого противника. Там этот вопрос первоначально пытались разрешить применением дистанционного действия бризантных и фугасных снарядов, снаряженных дробящими веществами, которые впервые стали применяться для разрыва артиллерийских снарядов. Обширные опыты показали однако, что без навесного (крутого) огня и сильного разрушительного действия обойтись и в полевой войне нельзя, что и повлекло за собой повсюду, — и прежде всего в Германии, — введение на вооружение полевых войск гаубиц, — орудий, стреляющих не столь крутой траекторией по сравнению с мортирой. Таким образом современная полевая гаубица представляет собой эволюционную форму прообраза полевого орудия навесного огня и сильного разрушительного действия — нашей полевой 6-дм мортиры, введенной в России на вооружение еще в 80-х годах минувшего столетия.
Начальник Большого Генерального Штаба, граф фон-Шлиффен, указал на тактическую необходимость в орудиях навесного огня, и в результате главным образом его дальновидного предложения, в 1898 году была введена новая легкая полевая гаубица и была предпринята энергичная работа по организации
[19]
«Полевой тяжелой артиллерии». Необходимость в этих новых средствах для действия против обороняющегося, укрытого за полевыми укреплениями, была подкреплена опытом войны в Южной Африке, Маньчжурии и на Балканах.
Сведение это неправильно: в 1898 году на вооружение германской артиллерии легкая гаубица введена впервые. В том же году переделана их полевая легкая пушка обр./1896 г., образец которой получил наименование 96 n/A (neue Art). Германская легкая гаубица обр./98 г. — орудие слабое, уступающее нашей 122-мм гаубице. Оба эти полевых орудия состояли на вооружении германской артиллерии к началу мировой войны.
Шведские авторы несколько неточно передают германскую терминологию родов артиллерии: под наименованием Fussartillerie, — что в буквальном смысле приходится перевести «пешая артиллерия», — в Германии разумеют такого рода артиллерию, которая раньше у нас именовалась «осадной» и состояла из орудий крупных калибров. В Германии, в виде 15-см пушек и 21-см гаубиц, подобная артиллерия была организационно включена в состав войсковых соединений (корпусов) в качестве той артиллерии, которая получила наименование «полевой тяжелой». Но термин «пешая артиллерия» сходствен с прежним нашим наименованием той артиллерии, которая предназначается для боевых действий с пехотой, — нынешняя «войсковая легкая». Эта артиллерия в Германии именуется reisende Artillerie, т. е. в буквальном переводе — «ездящая артиллерия». Что касается термина «тяжелая», то он существовал и раньше, так как пушки, состоявшие на вооружении полевой артиллерии, были двух образцов — легкие и тяжелые; у нас — легкие и «батарейные» (прежние 4-х и 9-фунтовые). Полевая, — наша нынешняя «войсковая» — артиллерия, — в Германии называется Feldartillerie.
Для того чтобы боевые действия артиллерии в полной мере приносили пользу пехоте, необходимо тесное взаимодействие между этими двумя родами войск. Однако лишь постепенно были найдены теоретические основания для этой общей работы и приемы ее осуществления. С целью установления правил применения артиллерии в бою в связи с новыми условиями для этого применения, появившимися на современных полях сражения, были изданы уставы для полевой артиллерии (1907 г.) и для пешей артиллерии (1908 г.), некоторые положения которых затем были изменены и дополнены. Новое издание полевого артил-лерийского устава вышло в феврале 1914 года.
Появление новых уставов, а в особенности устава «пешей артиллерии» (Fussartillerie), было вызвано не только проведением идей взаимодействия артиллерии с пехотой, но прежде всего введением на вооружение армии новых образцов вооружения и новых технических приемов использования артиллерии, обусловливаемых непомерно возросшей силой артиллерийского огня и применением закрытых позиций (см. предисловие к русскому переводу). На основании опыта войны в Маньчжурии в германском уставе 1907 года впервые появляются указания о «закрытых» и «полузакрытых» позициях. Его отдел о «бое» пришлось переработать вследствие
[20]
перевооружения германской артиллерии новым образцом легкой пушки обр./1896 г. (96 n/А). Несомненно однако, что вообще все уставы, в особенности после Маньчжурской кампании, проникнуты идеей взаимодействия артиллерии и пехоты.
В этих уставах подчеркивалось, что боевые действия артиллерии ни во времени, ни в пространстве неотделимы от действий пехоты. Артиллерия, говорилось в них, всегда должна бороться против тех целей, которые являются наиболее опасными для своей пехоты. Будет ли это пехота или артиллерия, — это зависит от обстановки. В начале боя огонь направляется обычно против артиллерии. Чем больше уменьшается расстояние между обеими сторонами, тем сильнее выступает на первый план необходимость в непосредственной борьбе с неприятельской пехотой.
С неприятельской артиллерией борьба ведется легкой артиллерией, совместно с тяжелой, причем следует также стремиться к тому, чтобы возможно более значительная часть легкой артиллерии скорее освободилась для действия против неприятельской пехоты. Иногда также бывает целесообразно ввести в этот бой тяжелую артиллерию и именно тогда, когда пехота укрывается за сильными полевыми укреплениями.
Во всех случаях важно добиться того, чтобы в нужное время и в надлежащем месте иметь преобладание в огне путем его сосредоточения и увеличения скорости стрельбы, причем наибольший результат достигается соединением фронтального огня с фланговым. Даже в тех случаях, когда число орудий меньше, чем у противника, следует стараться путем сосредоточения огня против определенного участка противника добиться перевеса в огне.
Открытые цели могут быть быстро уничтожены или совершенно подавлены артиллерийским огнем. Чтобы успешно действовать против батарей, расположение которых выяснено разведкой, необходимо иметь возможность свести стрельбу к обстреливанию площади не слишком большого протяжения и затрачивать при этом много времени и большое количество снарядов. В этом случае нередко приходится ограничивать борьбу с батареями противника лишь тем, чтобы их можно было оставить под огнем выделенных для этой цели небольших артиллерийских частей. Часто единственным средством заставить замолчать необнаруженные неприятельские батареи представляется уничтожение наблюдательных пунктов.
[21]
Повидимому речь идет о батареях противника, положение которых не может быть установлено с большой степенью точности, которая могла бы обеспечить их уничтожение. Говорится только об их нейтрализации.
Во время боя с развернувшейся в боевой порядок пехотой огонь направляется против передовых частей. Если они достаточно обстреляны, то огонь можно направлять также и на тыловые части. Уничтожение неприятельских пулеметов имеет огромное значение. Против более крупных войсковых целей (походных колонн, войск в сомкнутом строю, биваков и т. д.) тяжелая артиллерия может добиться хороших результатов даже с больших дистанций, а против более мелких подвижных целей — лишь при благоприятных условиях; борьба с ними — дело легкой артиллерии.
В отношении определения количества артиллерии приближенно указывается, что для действия против артиллерии можно назначать одну батарею пушек против фронта, равного собственному фронту, между тем как гаубичной батарее может быть дан фронт вдвое больше собственного. Для действия против пехоты каждая батарея с успехом может обстреливать значительно большие районы.
При наступлении на укрепленные позиции легкая артиллерия должна стараться занимать закрытые позиции. Для того же, «чтобы оказать помощь во время боя пехоте», легкая артиллерия должна отказаться от преимуществ закрытых позиций и «вести огонь главным образом с открытых позиций». Для тяжелой артиллерии закрытые позиции обязательны.
Внезапный, хорошо подготовленный и одновременно открытый массовый огонь (огневое нападение) существенно усиливает действие артиллерии. «Надо использовать всю силу огня для того, чтобы внезапные, короткие и сильные огневые нападения на время парализовали противника. Этим облегчается продвижение собственной пехоты — и даже, в известных случаях, такой огонь обусловливает это продвижение. Для успешного проведения наступления ставится непреложным условием превосходить по силе артиллерию противника в том районе, где решается участь боя».
В маневренном бою желательно, чтобы стрельба артиллерии и продвижение пехоты совпадали во времени для того, чтобы как можно дольше держать противника в неведении относи-
[22]
тельно цели действия. Если противник закрыт полевыми укреплениями то, как правило, борьбе с пехотой должно предшествовать ослабление артиллерии обороны. Огонь сосредоточивается на важнейших участках позиции, в то время как в прочих районах он должен тревожить противника и препятствовать артиллерии обороны принять участие в бою. Полевые укрепления, расположенные в районе, не обстреливаемом настильным огнем, или же снабженные убежищами, обстреливаются легкими и тяжелыми полевыми гаубицами, причем огонь этих последних направляется против наиболее укрепленных пунктов, чтобы подготовить их штурм. В этом случае возможно также применение пушечной гранаты. Огонь артиллерии будет наиболее действительным в том случае, когда собственная пехота, выполняя в то же время разведку и наступление, заставит обороняющегося занять свои позиции и тем себя обнаружить. Задача руководителей сводится к тому, чтобы установить согласованность между движением пехоты и огнем артиллерии. «Скорость продвижения вперед обусловливается только успехом собственной стрельбы. Штурм, пехоты без основательной подготовки огнем обычно является безрезультатным и ведет к тяжелым потерям и к отражению. Разрушения искусственных препятствий в качестве попутного результата при обстреливании позиции можно ожидать только в исключительных случаях. Лучшие результаты достигаются путем систематиче-ского распределения огня, что однако требует большого расхода снарядов. Отдельные батареи, поддерживающие атаку пехоты, могут быть для этой цели выдвинуты вперед, что обычно выполняется ночью. Непосредственно перед атакой огонь против пункта прорыва должен быть распределен и усилен так, чтобы обороняющийся не мог поднять из-за закрытий своих голов, и чтобы орудия навесного огня не давали ему укрыться ни в окопах, ни в убежищах. Во время штурма огонь переносится вслед за отступающим противником. Часть батарей быстро выезжает на занятую позицию для поддержки пехоты; остальные продолжают огонь и подготовляются к быстрой перемене позиций с продвижением вперед к тому времени, когда противник окажется вне действительного огня».
«Артиллерия составляет остов боя; от артиллерийских по-
[23]
зиций обычно зависит группировка остальных боевых сил». При обороне артиллерийские позиции следует выбирать так, чтобы можно было сосредоточить огонь на направлениях вероятного наступления противника, дабы его атакующая пехота могла обстреливаться также и на ближних дистанциях, и чтобы можно было оказать действительное сопротивление в случае атаки с фланга. Крупнейшее значение имеет такое расположение артиллерии группами на закрытых позициях, при котором была бы возможность производить сосредоточение огня и вести фланговый огонь. С другой стороны, необходимость энергичной борьбы с подвижными целями во время наступления пехоты может принудить занять открытые позиции. Тяжелая артиллерия, совместно с легкой, имеет задачей борьбу с артиллерией противника, между тем как главной задачей легкой артиллерии является отражение атаки его пехоты. По путям сообщения противника огонь ведется тяжелыми пушечными батареями. При наступлении противника тяжелая артиллерия обстреливает его артиллерию и этим облегчает легкой артиллерии задачу — остановить пехоту противника. При штурме вся артиллерия сосредоточивает свой огонь против штурмующей пехоты.
Что касается приемов осуществления взаимодействия между артиллерией и пехотой, то германские уставы в основном предписывали следующее:
«Командир корпуса (общевойсковой начальник) дает частям боевые задания и регулирует согласованную совместную работу. Если того требует обстановка, он усиливает одну часть войскового соединения за счет легкой и тяжелой артиллерии другой или же оставляет в своем распоряжении часть легкой артиллерии или тяжелую артиллерию. Тяжелая артиллерия подчиняется той войсковой части, которой она придана, поскольку она не получила другого определенного задания».
При некоторых условиях командир корпуса может дать более подробные распоряжения относительно группировки и боевой деятельности определенного подразделения артиллерии. Дабы получить для этого нужные исходные данные, он может потребовать, чтобы один из командиров артиллерийских бригад представил свои соображения, и поручить ему ведение согласованной работы по разведыванию.
Общевойсковой начальник определяет задачи как легкой, так и тяжелой артиллерии согласно целям боя и регулирует в течение всего боевого дня совместное действие пехоты и артиллерии.
[24]
Старший артиллерийский начальник должен, если это возможно, избрать себе место поблизости от начальника данной пехотной части. Он должен постоянно ориентировать начальника этой пехотной части о действиях артиллерии и своих наблюдениях.
Может оказаться выгодным назначить какую-либо артиллерийскую часть (полк, дивизион) для совместного действия с соответствующей пехотной частью (бригада, полк). Но и без особых приказов боевые группы этих родов войск, получившие общее боевое задание, должны путем общего взаимного содружества согласовывать свои действия.
Обычно командир артиллерийской группы поддерживает связь с командиром соответствующей группы пехоты, ведущей бой, через артиллерийского офицера. Сведения передаются по телефону, сигнализацией флагами или через конных ординарцев. С другой стороны, пехота должна стремиться к тому, чтобы поддерживать постоянную связь между передовой боевой линией и артиллерией.
Для того чтобы артиллерия могла достичь возможно лучших результатов в надлежащем пункте и в надлежащее время, надо постоянно вести наблюдение за действиями неприятельских и собственных войск, дополняя имеющиеся сведения донесениями от высылаемых вперед дозоров, в составе офицеров и разведчиков.
Артиллерийские части подчиняются пехотным начальникам обычно лишь в тех случаях, когда условия местности затрудняют объединенное руководство. При наступлении отдельные батареи сопровождают наступающую пехоту на ближайшие дистанции от противника. «Это повышает моральную силу пехоты и предотвращает контр-удары».
Приведенная выше сводка статей уставов должна в достаточной мере показать, как германское боевое командование, правильно оценивая значение современной артиллерии и возможности ее применения, старалось связать боевую деятельность артиллерии и пехоты и указать требуемые для этого приемы. Роль различных начальников, распоряжениями которых должна быть достигнута совместная работа, определяется следующим образом:
Командир корпуса, путем целесообразного установления командных взаимоотношений и распределения боевых задач, кладет основу для организации совместных действий; командир части (общевойсковой начальник) распределяет боевые группы пехоты
[25]
и артиллерии, сообразуясь с тактической обстановкой, и объединяет до боя и во время его протекания, в тесной связи с начальником артиллерии, действия обоих родов войск.
Начальники частей, содействующих на флангах, путем взаимной ориентировки, выполняемой, если то потребуется, при посредстве артиллерийских офицеров связи, согласовывают огонь артиллерии с движениями пехоты.
Начальник артиллерии и подчиненные ему командиры артиллерийских групп, на основании собственных наблюдений и донесений высланных вперед органов разведки, направляют боевые действия артиллерии соответственно нуждам пехоты в поддержке ее огнем.
Необходимость в артиллерии сопровождения в том смысле, какой она приобрела во время войны, правда, не была предусмотрена; но на желательность присоединения к пехоте в решительный момент наступательного боя также и небольших артиллерийских подразделений было обращено внимание.
Указание о том, что артиллерия «сопровождения» не была предусмотрена довоенными уставами, не вполне точно и основано, повидимому, на неправильном толковании этого термина. Под ним уже давно подразумевалось тактическое наименование вообще всякой артиллерии, получившей назначение в бою сопровождать «колесами» передовые части пехоты при их продвижении вперед. Все уставы еще до Маньчжурской кампании определенно подчеркивали, что выполнение этой тактической задачи должно возлагаться на часть батарей или взводов обыкновенной легкой артиллерии. Опыт Маньчжурской войны ярко доказал, что, вследствие тяжести системы и невозможности выдвижения ее вперед иначе как на лошадях, задача эта неосуществима не только для легкой артиллерии, но и для горной. Вследствие этого все уставы, вышедшие после Маньчжурской войны, смягчили редакцию первоначального требования, ограничивая выдвижение артиллерии сопровождения хотя бы только отдельными взводами и даже орудиями и притом при наличии благоприятных условий для такого выдвижения. Опыт мировой войны показал, что даже при таком ограничении задача эта все-таки остается невыполнимой в подавляющем большинстве случаев; а между тем развитие применения пулеметов еще более властно потребовало выдвижения хотя бы слабой по могуществу артиллерии вперед «колесами», вместе с передовыми частями атакующей пехоты. Это привело к паллиативному решению, — придаче пехоте «пехотных» орудий малого могущества («стрелковая», — у нас «батальонная» артиллерия). Только после войны появились попытки решения вопроса о выдвижении достаточно могущественной артиллерии сопровождения в виде самоходных систем (Шнейдер). Эти системы, обладая хотя и меньшим, по сравнению с обыкновенной легкой артиллерией, но однако достаточным, могуществом, казалось бы, должны действительно разрешить тактическое требование об артиллерии сопровождения, причем для этих систем тактический термин «артиллерии сопровождения», в виду специального конструктивного их устройства для его выполнения, одновременно становится и техническим.
Итак, когда вспыхнула война, германская армия теоретически, казалось бы, должна была быть хорошо подготовлена в вопросе взаимодействия пехоты и артиллерии, но на практике оказалось, что дело обстояло повидимому не так. Причиной тому были различные обстоятельства.
[26]
Правда, уставы были составлены за несколько лет до начала войны, но большое число дополнительных указаний, из которых многие касались взаимодействия пехоты и артиллерии, как упомянуто выше, были введены в период 1910 — 1914 годов. Войсковые части не успели с ними освоиться; во многих случаях даже и высшее командование как следует их не использовало. Об этом достаточно свидетельствовали факты, имевшие место во время большой военной игры. Быстрота в наступлении, повидимому, оценивалась при этом выше всего, как похвальное выражение порыва пехоты «vorwarts auf den Feind, koste es was es wolle» (вперед на врага, во что бы то ни стало). Повидимому меньше внимания обращалось на осуществление того массового действия артиллерии, которое необходимо на открытой местности для подготовки и проведения наступления. Сильно подчеркнутое в пехотном уставе утверждение, что пехота даже и в тяжелых условиях, наступая против превосходящего силами противника и действуя собственными силами, тем не менее имеет шансы на успех, вероятно привело к тому, что многие недооценивали значения артиллерии. Во всяком случае, при совместных действиях с пехотой, артиллерии не всегда давалось достаточное время, необходимое для подготовки к стрельбе с закрытых позиций и для организации управления огнем. Если бы вообще артиллерия могла заставить прислушаться к своему голосу, то во многих случаях ничего больше не оставалось бы, как окопаться на открытых и полузакрытых позициях в близком соприкосновении с пехотой.
Традиционная склонность батарей легкой артиллерии маневрировать на поле сражения (но не огнем), видимо, также способствовала известной предвзятости к нововведениям, за исключением случаев, когда они указывали применение открытых позиций. Новый вид артиллерийского вооружения, тяжелая полевая артиллерия, в офицерском составе которой насчитывалось много выдающихся пионеров «современной тактики», также была встречена с недоверием или с благосклонной снисходительностью. Легкая артиллерия охотно подчеркивала свой характер конного рода войск, считая в то же время, что «пешей артиллерии» место в казематах крепостей.
Итак, армия выступила в поход с маневренной тактикой, которая уже не отвечала действительным требованиям. Успехи первых месяцев пришлось купить ценой чрезвычайно больших кровавых потерь. Пехота, движимая страстным стремлением вперед, часто не давала себе времени дождаться содействия артиллерии, но добивалась победы собственными силами при неслыханных и, во многих случаях, незаменимых жертвах.
[27]
Легкая артиллерия довольно скоро научилась укрываться на закрытых позициях от подавляющего огня противника. Но лишь понемногу выработалось умение управлять огнем путем установления связи между легкой и тяжелой артиллерией и осуществления сосредоточения огня против тех пунктов, где нужно было добиться решительных результатов. Стремление к совместному действию с пехотой затруднялось вследствие недостатка технических средств связи, в первую очередь — телефонного имущества. Но даже и тогда, когда средства связи уже были налажены, прошло не мало времени, пока артиллерийские на-чальники вполне поняли значение той общей работы, которая заключается во взаимной ориентировке, как во время подготовки к боевым действиям, так и во время их выполнения, и пока возникшее на этой почве в первые месяцы войны недоверие между различными родами войск в главнейших случаях было устранено. Вопрос о способе подавления артиллерии противника был разрешен лишь тогда, когда путем воздушного наблюдения и развития органов разведки была создана возможность ведения огня по целям, укрытым от земного наблюдения.
Уже 30 октября 1914 года в бою при Вайи, когда III прусский армейский корпус овладел французским предмостным укреплением к северу от р. Эн, картина боя указывала на пра-вильность использования одной из изданных в мирное время инструкций, подтвержденной боевым опытом. Это несомненно было результатом той энергичной работы, которая велась дальновидным начальником штаба корпуса фон-Сеект, бывшим в то время подполковником. При Супир (ноябрь 1914 года) и Суассон (январь 1915 г.) в XIV армейском корпусе привились и укрепились те принципы, которые впервые были выражены под Вайи:
  • 1) Ширина фронта наступления определялась в зависимости от имеющихся артиллерийских средств; были образованы смешанные тактические артиллерийские группы, которые объединялись под общим руководством для решения общего боевого задания.
  • 2) Подготовка к наступлению скрывалась так, что не возбуждала внимания противника.
  • 3) Действия родов войск во время боя были точно согласованы во времени, по проверенным часам.
  • 4) Прорыв пехоты производился одновременно с последним артиллерийским выстрелом по цели, на которую велось наступление.
  • 5) Орудия ближнего боя подвозились вперед для атаки, а. вместе с тем артиллерийский огонь нормальной артиллерии переносился вперед для действия против заранее назначенных целей.
[28]
  • 6) Части артиллерии быстро продвигались вперед на занятую позицию.
Командованию удалось не только провести планомерную подготовку для боевых действий, но также добиться, чтобы действия эти были проведены согласно плану.
Под Вайи было установлено около 15 орудий на километр, под Суассон — 30. Увеличение потребности в поддержке огнем тяжелых орудий для полноты действия артиллерии вызвало применение минометов. Однако под Суассон имелось только 6 подобных орудий.
Шведский подлинник всюду говорит о «гранатометах», повидимому смешивая их с «минометами», которые в то время только начинали получать то применение, которое так широко развилось впоследствии при операциях атаки укрепленных позиций.
Подавление артиллерии противника всегда оказывалось особенно трудно разрешимой задачей. Правда, для ее разрешения применялись летчики, но их деятельность ограничивалась определением расположения батарей противника на местности.
В бою под Суассон вопрос был разрешен путем обстреливания наблюдательных пунктов. Успех в известной степени должен был быть приписан тому обстоятельству, что артиллерия обороняющегося еще не научилась использовать те возможности, которые давала скорострельность.
Опыт, вынесенный из боев III армейского корпуса на р. Энн, был положен в основу тактических приемов наступления на укрепленную позицию. Но потребовалось не мало времени, пока эти отчасти новые принципы были усвоены и сделались общим достоянием армии.
Весною 1915 года, когда германское командование решило произвести прорыв на восточном фронте в районе Горлица-Тарнов, — первое из крупных мероприятий за время войны, — в назначенную к наступлению 11-ю армию был переведен III армейский корпус, в числе офицеров которого был полковник фон-Сеект, — в качестве начальника штаба армии, полковник Кауперт — в качестве командира бригады XLI резервного корпуса (фон-Франсуа) и подполковник Габихт — в качестве начальника артиллерии в корпусе фон-Кнейссль. Опыт, приобретенный на р. Эн, должен был принести плоды. Там эти люди стояли перед ограниченной целью — продвинуть собственный фронт сквозь позицию противника в район, представляющийся более благоприятным для обороны. Теперь же дело шло о прорыве системы позиций противника, с последующими
[29]
непосредственно за тем маневренными операциями. Задача ставила новые усугубленные требования к совместным действиям пехоты и артиллерии.
*
В русской армии развитие использования артиллерии в бою следовало в главных чертах по тому же пути, что и в германской, хотя, правда, славянский характер давал свой отпечаток на тактике, особенно при исполнении существующих уставов.
Из размышлений над дорого купленным опытом на маньчжурских полях в русских условиях выростала понемногу грандиозная организационная и созидательная работа. Стремления были, между прочим, направлены и к тому, чтобы улучшить материальную часть артиллерии и методы артиллерийской стрельбы, а также к тому, чтобы создать предпосылки для тесной совместной работы между этим родом войск и пехотой. Однако, практические успехи подвигались вперед медленно: в России всегда все делалось не спеша. Правда, к моменту объявления войны было уже закончено перевооружение артиллерии скорострельными 12-см гаубицами, но тяжелая полевая артиллерия, которая только создавалась, получила современные орудия не более как для 7 дивизионов. Судя по всему, во всей артиллерии мобилизационных запасов боевых припасов едва хватало. Наличие телефонного имущества было, напротив, обильное и отвечало потребностям как для управления огнем с закрытых позиций, так и для осуществления связи между артиллерией и пехотой.
Шведские авторы слишком скромно упоминают о нехватке «мобилизационных запасов», которая во всей этой операции сыграла крупнейшую роль.
Прежде всего к этому времени какая бы то ни было идея ведения войны на «запасы» мирного времени была окончательно оставлена, и все стремления были направлены к осуществлению проблемы ведения войны на «производительность» военной промышленности, достижимой в военное время. Патронный и винтовочный «голод» был в полном разгаре. О нем ярко свидетельствует хотя бы беспристрастный числовой материал о производительности русской промышленности в течение этого и предшествующего периода времени и сравнение его с заявками фронтов и ставки, помещенный в труде А. Маниковского «Боевое снабжение русской армии в войну 1914 — 1918 гг.».
К этому времени в различных частях армии был принят целый ряд мер к ограничению расхода огнестрельных припасов, начиная с перехода батарей с 8-орудийного состава на 6-орудийный. Были изданы многочисленные приказы, ограничивающие стрельбу артиллерии. Так в половине апреля старого стиля в одном из корпусов, занимавших Карпаты, был отдан секретный приказ, воспрещающий артиллерии, под страхом
[30]
предания суду командного состава, всякую стрельбу, за исключением стрельбы для отбития штурма. Крайнюю нужду артиллерия испытывала в гранатах, процентное содержание которых в боевых комплектах не превосходило 10% и производство которых и взрывателей к ним только налаживалось. Был вопиющий недостаток во взрывчатых веществах для их снаряжения. Недостаток гранат заставлял артиллерию стрелять на дистанции, превосходившие дальность дистанционного действия, шрапнелью «на удар», действительность огня которой, как известно, в этом случае ничтожна. «Гранаты здесь нужны, как соль к пище», — вот что писали в своих письмах в то время участники Галицийской операции.
Чтобы хоть до некоторой степени осветить ту картину «патронного голода», который русская армия испытывала в течение большей части 1915 года, надо иметь в виду, что с ноября 1914 года уже начал ощущаться острый недостаток в питании пушечными патронами и «возимые» комплекты артиллерийских частей постепенно стали уменьшаться. Надо заметить, что, например, на каждую легкую пушку возимый комплект составлял 428 патронов, из которых 212 возились в передках и зарядных ящиках батарей, а остальное в артиллерийских парках. С декабря 1914 года было подано:
В декабре 1914 года. 112/3 местных парка; в январе 1915 г. — 12, в феврале — 12, в марте — 152/3, в апреле — 151/3, в мае—211/3 и т. д. (Маниковский, ч. III, стр. 146). Каждый местный парк заключал около 30 000 патронов, так что в длительные месяцы перед Галицийским прорывом вся русская армия получала в день около 15 000 патронов. Если считать общее число легких пушек во всей армии всего только в 4 000 (их было больше), то при подобном питании в среднем на орудие в день приходилось меньше четырех выстрелов.
Естественно, что корпуса, принимавшие участие в боях, должны были получать больше; но тем не менее возимый запас патронов неукоснительно таял, и к половине июня 1915 года — период наибольшего патронного голода — общий запас патронов на юго-западном фронте упал до 141 на орудие. Из приведенной выше справки о численности возимого запаса видно, что при таком падении не только полностью должны были пустовать все артиллерийские парки, но и зарядные ящики батарей.
Таким образом русская артиллерия встретила удар армии Макензена с пустеющим возимым запасом, на своевременное пополнение которого не было ниткой надежды.
Что касается винтовочных патронов, то их недостача начала ощущаться с января месяца 1915 года. В разгар отхода из Галиции винтовочный патронный голод был настолько острым, что были случаи, когда пехота бросала винтовки, как ненужное оружие, за недостатком патронов.
В числе многочисленных, но к сожалению еще не исследованных и не опубликованных у нас фактов крайнего недостатка в боевом снабжении в указанный период времени считаю полезным добавить следующие, мне лично известные:
8/21 мая я, в качестве начальника хозяйственного отдела Главного Артиллерийского Управления, был в ставке, где мне пришлось вести беседу в течение нескольких часов с Начальником Штаба Верховного Главнокомандующего ген. Янушкевичем, моим сверстником по выпуску из училища и близким другом. Беседа велась наедине, в чисто товарищеском тоне. Янушкевич был в удрученном состоянии и в качестве иллюстрации к тому, что происходило в то время на фронте, прочел мне выдержки из анонимных писем, которых до 60-ти было получено к тому времени в ставке. По всем данным эти письма исходили от лиц командного состава; они были полны негодования и даже дерзких выражений по поводу недостатков боевого снабжения. В одном из писем, обращенном непосредственно к б. в. к. Николаю Николаевичу, кто-то писал, что «от всей покоренной Галиции скоро останется только одна Ваша сабля», которою, как известно, б. в. к. Николай Николаевич был награжден за занятие Галиции.
— Что же, — закончил свою беседу Янушкевич, — остается только
[31]
спросить «Василия Федоровича» (т. е. Вильгельма): до какой линии прикажете отойти?
Я уехал из ставки со смутным предчувствием оправдания истины, что та армия, в сознании главнокомандующего которой создалось представление о поражении, не может знать победы.
Вскоре после моего возвращения в Петроград ко мне в служебный кабинет пришел великобританский военный агент полковник Нокс (на которого, между прочим, ссылаются и шведские авторы) и сказал следующее:
— Я пришел Вам сказать, что мне как англичанину стыдно смотреть Вам в глаза в отношении снабжения армии снарядами: в то время как за истекший период вы сумели увеличить вашу производительность в столько-то раз (он указал верные данные), мы едва достигли «такого-то» увеличения. И это негодяй Виккерс виноват в вашем отступлении из Галиции: это его 250 000 снарядов, не поставленных по контракту, вам недоставало, чтобы в ней удержаться. (См. мою статью «Парадоксы русского военного хозяйства» в № 1 журнала «Снабжение Красной армии» 1922 г.).
Позже, в 1916 году, при вторичной встрече со мною уже на фронте, в штабе Особой армии, в которой я был в то время инспектором артиллерии, вызванный мною на воспоминания о прошлом, Нокс повторил слово в слово обвинения Виккерса в несвоевременной поставке снарядов уже не в беседе наедине, а в присутствии чинов штаба.
Я считаю долгом подробно остановиться на этой печальной странице истории прошлого, которая ждет еще своего русского исследователя, дабы предупредить читателей о необходимости внимательно отнестись к действиям германской артиллерии, о которых излагается в дальнейшем. Хотя шведские авторы местами и оговаривают о слабом противодействии русской артиллерии, но картины иногда полной свободы и безнаказанности маневрирования и вообще действий германской артиллерии, недопустимые при мало-мальски достаточных артиллерийских средствах противника и потому никак не могущие быть предметом подражания, становятся понятными только при принятии во внимание той малой обеспеченности русской армии боевыми средствами, которая имела место в Галицийской катастрофе.
Последние издания уставов для боя пехоты и артиллерии были утверждены, соответственно, в 1910 и 1912 гг., и в России главной задачей артиллерии ставилась также поддержка пехоты. Вследствие этого преследовалось стремление к массовому применению артиллерии, причем надлежало сосредоточивать огонь групп (дивизионов), расположенных отдельно на закрытых позициях. Навесный огонь рекомендовалось применять в первую очередь против пехоты, расположенной в окопах и в убежищах, а затем — против артиллерии противника.
По традиции особенное внимание уделялось оборонительному бою. В искусстве сооружения полевых укреплений никто не превосходил русских. Особенно обращалось внимание на значение фланкирования с обеих сторон, как пехотным, так и артиллерийским огнем, и на значение сосредоточенных в тылу боевых сил. Каждый оборонительный бой, который велся не с исключительной целью задержки противника, рекомендовалось комбинировать с контр-атаками.
[32]
Ту часть артиллерии, говорилось в уставе, на которую возложено ближайшее содействие при решении задачи обороны, надлежало сгруппировать таким образом, чтобы огонь мог быть сосредоточен в тех направлениях, где возможны неприятельские атаки, а равно мог быть направлен против дальних целей. Некоторые батареи могли быть выделены для непосредственных совместных действий с пехотой; но они должны были открывать огонь не раньше решительного момента боя. Артиллерия обороны должна активно применяться к переменам обстановки. Но если наступление противника закончится удачей, артиллерия должна, в случае необходимости, ценой потери своих орудий, выручать пехоту и создать возможность организации новой обороны.
Успех наступления (контр-наступления) должен быть обеспечен взаимной поддержкой, которая должна заключаться в безусловной согласованности действий пехоты и артиллерии. Для этой цели между боевыми группами пехоты и артиллерией должна поддерживаться телефонная связь, дополненная цепями передатчиков. Артиллерия должна постоянно знать, в какое время наступает определенная группа пехоты, чтобы оказаться в состоянии согласовать свой огонь с этой операцией.
Что касается управления, то в этом вопросе уставные положения были неясны. С одной стороны, как правило, требовалось, чтобы общевойсковой начальник распределял артиллерию по боевым группам пехоты, с другой — указывалось, что на обязанности начальника артиллерии лежит:
«Объединять работу огня в подчиненных ему частях, отвечая за заблаговременную подготовку его ведения возможно большими силами против важнейших пунктов, и организовывать массовый огонь различных артиллерийских групп».
Начальнику артиллерии предлагалось располагаться в непосредственной близости от общевойскового начальника. Связь с пехотой, как правило, обычно двойная, должна была организовываться заботами артиллерии.
Боевая готовность в русских войсковых частях была, повидимому, очень неравномерной. Незадолго до войны в заинтересованных сферах за границей существовало представление, что в России артиллерия являлась наилучше подготовленным родом войск; в особенности утверждали, что совместное действие с пехотой стояло столь же высоко. Пехота оценивалась менее подготовленной к наступательному бою, но славилась своей стойкостью и упорством при обороне. Лишь угроза противника с фланга, к чему русская пехота проявляла большую чувствительность, могла заставить ее уклониться от рукопашного боя при атаке.
[33]
Первые месяцы войны дали германцам относительно русского метода боя некоторый опыт, которым в значительной степени подтверждалось приведенное мнение.
При наступлении в особенности обнаруживалась неудовлетворительная подготовка пехоты в стрельбе и в уменьи применяться к местности. Обычно наступление велось густыми цепями и группами. Без личного примера и воли к победе у командного состава войска часто проявляли неспособность к наступлению. Зато германцы научились ценить русских пехотинцев при обороне, как «идеальные войска», которые, не взирая на их недостаточно искусную стрельбу, «стояли там, куда их поставили». Пехота хорошо владела штыком и прикладом, отличалась к тому же большой храбростью и умела переносить величайшие потери и жесточайшие мучения. Но непривычка к огню тяжелой артиллерии иногда серьезно влияла на психическую силу сопротивления.
В вопросе по использованию закрытых позиций в бою русская артиллерия явно проявила свое превосходство над германской легкой артиллерией, особенно в разведке целей и в управлении огнем. Посредством своих великолепных оптических вспомогательных приборов она быстро обнаруживала батареи германцев, которые, напротив, с большим трудом устанавливали расположение наблюдательных пунктов русской артиллерии. В тех случаях, когда неприятельская артиллерия попадала в руки германцев, подтверждалось обильное ее снабжение хорошим телефонным имуществом. Но скоро была замечена склонность противника во время оборонительного боя отводить артиллерийские части в безопасное место задолго до начала атаки, так как восстановление их в России было сопряжено с большими затруднениями. Такой заблаговременный отход артиллерии противоречил упомянутым выше положениям. Жертвовали, очевидно, охотнее солдатами пехоты, так как наличие живого боевого материала было велико. Пулеметы, напротив, берегли очень часто вплоть до момента штурма; в этот момент они, всегда хорошо обслуживаемые, проявляли энергичную деятельность, действуя, когда то было возможно, фланговым огнем.
Успешные действия русской артиллерии против германской надо объяснить не «великолепными» оптическими приборами, которые не только были заимствованы из Германии (Герц, Цейсе), но частью даже изготовлены на германских оптических заводах и каковыми германская артиллерия располагала не в меньшей мере, чем русская; а тем, что в первые периоды войны германская артиллерия, по невежеству, нередко располагалась на открытых или так называемых «полузакрытых» (германский термин) позициях и тем облегчала для русской артиллерии разведку ее расположения и стрельбу. Русская же артиллерия в совершенстве владела техникой использования закрытых позиций.
[34]













Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г. -> I. Данные о совместных действиях пехоты и артиллерии в германской и русской армиях перед мировой войной и в течение первых месяцев войны
Designed by Alexey Likhotvorik 28.01.2013 09:51:44
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik