Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г. -> Предисловие к русскому изданию
Русская армия в Великой войне: Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г.

Предисловие к русскому изданию.

Операция прорыва армией Макензена русского фронта, произведенная 2-5 мая 1915 года (19-22 апреля ст. ст.), представляет собой один из крупнейших эпизодов мировой войны на нашем фронте, имевший своим последствием не только потерю Галиции, но, пожалуй, и гораздо более серьезные: в связи с целым рядом других условий и действиями австро-германских сил эта операция явилась началом крупного отхода всей русской армии от того положения, которое она занимала к весне 1915 года, и решительным поворотом хода военных событий не в пользу России. После этого отхода существовавшая до того времени надежда на возможность успешного продолжения войны если не вовсе была утрачена, то во всяком случае отдалилась в неопределенное будущее.
За границей существует уже довольно обширная литература, посвященная этой операции, видимо с большой добросовестностью использованная шведским генеральным штабом для составления настоящего труда; наша литература по этому вопросу пока весьма бедна. Кроме общих и весьма кратких сведений, помещенных в изданных Военно-Исторической Комиссией стратегических очерках мировой войны (кн. IV) и в книге А. М. Зайончковского «Мировая война», можно указать разве только на труд М. Бонч-Бруевича «Потеря Галиции», 1926. С нашей стороны эта операция еще ждет своего исследователя; пока же мы судим о ней почти исключительно по воспоминаниям и впечатлениям ее современников — участников мировой войны.
Тогда, в период протекания Галицийской катастрофы, в представлении современников создалось сильное впечатление, сохранившееся и до наших дней, об этом бое, причем главнейшим фактором, послужившим австро-германским силам к успешному выполнению этой операции, была признана артиллерия, которой армия Макензена была снабжена в небывалом до того количестве. На русском фронте эту артиллерию называли «фалангой Макензена» и приписывали ей непреодолимую силу, перед которой не были в состоянии устоять никакие фортификационные сооружения. Немало относился и относится этот успех и к искусству, с которым германцы использовали эту «фалангу»:
«После отличной подготовки артиллерийским огнем в течение 1 мая, причем русские окопы были сравнены с землей, германцы 2 мая, под прикрытием ураганного огня, атаковали
[7]
русск. 10-й корпус и употребили два дня (2 и 3 мая), чтобы завладеть двумя линиями окопов», — пишет в своем труде А. М. Зайончковский (стр. 201).
В настоящем труде шведский генеральный штаб также говорит о «большом искусстве и силе руководителей».
До настоящих дней германские приемы применения артиллерии при выполнении подобных операций прорыва, в особенности в изложении их в известном труде Брухмюллера «Германская артиллерия во время прорывов в мировой войне», служат предметом не только большого внимания нашей читающей публики, но и тщательного изучения и подражания. Естественно поэтому, какой большой интерес представляет собой и настоящая книга, написанная со специальной целью исследования «главным: образом совместных действий пехоты и артиллерии во время активных операций».
Шведские авторы дали себе большой труд с целью возможно более подробного освещения этого вопроса, добросовестно исследовав все опубликованные и даже неизданные материалы, которыми они располагали, повидимому, через посредство своих военных агентов, состоявших при германской армии. К большому недостатку их работы, — а может быть отчасти и к предумышленному намерению, о котором говорится ниже, — приходится отнести односторонность освещения вопроса: с большими деталями изложена только одна австро-германская сторона; что же касается русской, то сведения о ней приведены более чем скромные по сравнению с тем, чем исследователи не могли не располагать хотя бы по опубликованным уже материалам.
Тем не менее действия германской стороны изложены настолько подробно, так детально описаны даже мелкие события, имеющие прямое отношение к вопросу, что перед читателем восстанавливается полная картина действия австро-германских войск в этом сражении и в особенности действия артиллерии.
Вот почему, в связи с тем интересом к этим действиям вообще, о которых говорилось выше, настоящая книга и с этой стороны заслуживает самого большого внимания русского читателя.
Но по мере того, как перед читателем развертываются страницы истории прошлого и перед его глазами проходят эпизоды действия германской артиллерии в этой операции, им начинает овладевать сначала сомнение, затем недоумение и наконец все с большей и большей силой наступает полное разочарование в том представлении об искусстве применения германцами артиллерии в этой операции, о котором пока существовала столь громкая, но — увы! — фальшивая слава. Благодаря тщательному изложению фактической стороны, на каждом шагу, с непоколебимой достоверностью выясняются такие эпизоды «совместного действия» германской артиллерии с германской пехотой, такие результаты стрельбы этой «непобедимой артиллерийской фаланги Макен-
[8]
зена», которые нельзя назвать иначе как «безграмотными», а иногда даже «позорными». Дочитав книгу до конца, читатель создает себе ясный ответ на вопрос, почему прорыв армии ген. Макензена, прекрасно задуманный, при богатейших артиллерийских средствах и благоприятнейших условиях в отношении состояния этих средств у противника, не отнимая его общего стратегического значения, в самом себе по существу закончился такими жалкими результатами: ведь вместо гибели всей 3-й русской армии, состоявшей из семи армейских корпусов, которая должна была бы быть последствием этой операции, эта армия поплатилась всего только одной неполной 48-й дивизией.
К соответствующим местам изложения мною сделаны многочисленные пояснения, вставленные в текст мелким шрифтом. В этих пояснениях, насколько было возможно, сделан разбор отдельных эпизодов действия германской артиллерии, дающий основания к сказанным выше заключениям. Но чтобы ввести читателя в круг ясного представления об «артиллерийском» состоянии германской армии в лице его общевойскового и артиллерийского командования к началу мировой войны, тех идей и познаний в технике и тактике артиллерии, которыми оно руководилось не по своим уставам, а главным образом по тому пониманию технического и тактического применения современной артиллерии в бою, которым это командование фактически располагало и могло располагать, чтобы вместе с тем дать читателю объяснение такого неожиданного, на первый взгляд, разочарования в этой стороне состояния германских вооруженных сил, — я считаю необходимым напомнить следующее.
Появление новых германских уставов, в особенности устава пешей артиллерии (Fussartillerie), было вызвано не только проведением идеи взаимодействия артиллерии с пехотой, как о том пишет шведский генеральный штаб, но прежде всего введением на вооружение армии новых образцов вооружения и новых технических приемов использования артиллерии, обусловливаемых непомерно возросшей силой артиллерийского огня и применением закрытых позиций.
Вследствие этого в заново переработанном отделе «Бой» германского строевого артиллерийского устава, в 1907 году впервые появляются указания о «закрытых» и «полузакрытых» позициях. Однако введение этого «новшества» было чисто формальной уступкой современным требованиям, ибо в действительности германцы настолько еще «бродили впотьмах» в вопросе применения угломера, что говорить о применении «закрытых позиций» в германской артиллерии в ту эпоху совершенно не приходится. Все артиллерийские уставы, в частности «правила стрельбы», вся тогдашняя германская литература обнаруживали не только полное неуменье в использовании закрытых позиций, но более того, — общее настроение не в пользу их. Еще долго велась полемика «за» и «против», — сначала, по поводу
[9]
применения закрытых позиций вообще, потом, когда уже нельзя было дальше сопротивляться, — в отношении предлагаемых методов стрельбы с закрытых позиций. Лучше всего об этом свидетельствуют страницы основанного в 1907 году первого специального артиллерийского частного журнала «Артиллерийского Ежемесячника» («Artilleristische Monatshefte»), до появления которого в Германии специального артиллерийского периодического органа печати не существовало вовсе. В этом журнале издатель и редактор его, единственный з Германии понимающий и знающий артиллерийское дело генерал (запаса) Роне (Rohne), вел горячую борьбу с косной и туго воспринимавшей всякие «угломерные» новшества массою германского артиллерийского командного состава.
Нужно отметить, что только в январе 1914 года, т. е. за полгода до мировой войны, вышли «Правила стрельбы», в которых, наконец-то, благодаря настойчивой борьбе ген. Роне, были проведены некоторые принципы и методы, уже с конца 90-х годов прошлого столетия существовавшие в правилах стрельбы французской и (позже) русской артиллерии. Однако и эти «Правила стрельбы», с которыми германская артиллерия вышла на войну, грешили во многих вопросах, все еще не получивших надлежащего признания и развития и все еще дышавших «старинушкою». К числу таких вопросов нужно отнести вопрос о пристрелке дистанционными выстрелами, об обеспечении надежности пристрелки, о несовместимости будто бы с боевыми условиями точности стрельбы, о методе обстреливания при стрельбе на поражение и т. п. Германские правила стрельбы 1914 г. все-таки держались взгляда на прямую наводку — как на «нормальный» способ, а на непрямую — как на неизбежное зло; в них все еще стрельба с закрытых позиций вообще не перестала быть «новостью», а самое ее проведение в жизни являлось «первыми шагами» в области угломерной науки, давно пережитыми в русской артиллерии. Достаточно упомянуть, например, что «Правила стрельбы» рекомендовали общую для всех орудий переднюю точку наводки, мало удаленную от цели, незначительное удаление командира батареи от орудий, позволяющее «надежное управление огнем батареи непосредственно голосом» и т. п. Ознакомление же со способами направления основного орудия в цель при помощи двух командирских простых угломеров, отсутствие таких «премудростей», как «шаг угломера», отсутствие применения буссоли, с ясностью свидетельствовали, что германская артиллерия стоит еще на «первых ступенях» вопросов применения угломера и стрельбы с закрытых позиций и сильно отстала в технике и методах стрельбы в сравнении со своими соперницами — французской и русской артиллерией. В особенности она отставала от русской артиллерии, так как факты свидетельствуют, что первоначально бывшие нашими учителями (до русско-японской войны 1904 — 05 г.) французы,
[10]
начиная, приблизительно, с 1909 г., командировали ежегодно в русскую артиллерию своих лучших артиллеристов (в том числе и начальника артиллерийской школы) «обучаться» применению угломера, буссоли и вообще стрельбе с закрытых позиций.
В статьях, помещаемых в специальном артиллерийском журнале «Артиллерийском Ежемесячнике» (Artilleristische Monatshefte), еще незадолго до войны горячо обсуждались такие вопросы - «угломерной науки», которые, как говорится, у наших фейерверкеров — нынешних командиров орудий — «на зубах навязли», как, например, вопрос о самом обыкновенном «довороте» орудия на цель при «чувствительном» удалении наблюдательного пункта командира батареи и т. п.
Таким образом, официально, шаг за шагом уступая «общественному (мировому) мнению», и в особенности напору своего единственного талантливого проповедника здравых артиллерийских идей — ген. Роне, — германский артиллерийский командный состав туго воспринимал и угломерную науку, и закрытые позиции, и «новшества» «Правил стрельбы».
Можно ли говорить при этом о сколько-нибудь соответствовавшей современным требованиям (1914 года) подготовке массы германского командного состава? Ведь одних статей в частном журнале ген. Роне (ни для кого не обязательных) и даже пунктов, введенных в уставы и в «Правила стрельбы», было еще далеко недостаточно !!. Необходимо было «переварить» все эти «премудрости», освоиться с ними, поверить в них, «выработать рутину» ... Это-то и представляло большие трудности для германского артиллерийского командного состава, так как германская армия была единственной из числа крупнейших армий мира, в которой командный состав артиллерии пополнялся лицами, не получившими специально артиллерийской подготовки.
В германской армии никогда не существовало ни специальных артиллерийских школ, ни артиллерийских училищ; артиллерийская академия была открыта в 1902 году, но и то в виде «инженерно-артиллерийской», преследовавшей исключительно конструкторские цели. Весь командный состав германской артиллерии комплектовался из тех же кадетских корпусов и одногодичников-вольноопределяющихся, из которых комплектовались и прочие роды войск. Если и в нашей артиллерии долгое время командный состав пополнялся (прежде) не только из артиллерийского училища, но равным образом и из училищ военных, то при общей постановке этого вопроса, — когда в артиллерийские училища могли поступать лишь лучшие кадеты из кадетских корпусов, а из военных училищ могли выходить в артиллерию только лучшие из юнкеров, — понятно, как относительно высоко стоял контингент командного состава русской артиллерии, имевший своим основным ядром лиц, получивших высшее математическое образование. В Германии же служба в артиллерии отнюдь не была в почете, и почти безошибочно
[11]
можно сказать, что ее артиллерия пополнялась отнюдь не лучшими из числа лиц, получавших общую военную подготовку. Нужно принять во внимание еще и то обстоятельство, что если "только к весне 1914 года германцы подвели итог артиллерийским «новшествам» и решились окончательно ввести их в свои уставы, то сколько-нибудь обученным этим «новшествам», очевидно, мог оказаться лишь кадровый состав германской артиллерии; все же представители «резерва артиллерии» могли явиться на войну лишь с тем ничтожным багажем в артиллерийских «премудростях», который они когда-то приобрели, постепенно обучаясь службе при орудиях, по выходе из кадетских корпусов.
На эту «особенность» командного состава германской артиллерии, — отсутствие надлежащей специальной артиллерийской подготовки (и без математического образования), — должно быть обращено самое серьезное внимание, потому что с одной стороны, становится совершенно понятной столь медленная восприимчивость всяких новых артиллерийских идей, в особенности в области техники стрельбы, требовавших некоторой расширенной умственной (математической) подготовки, с другой, — легко будет находить объяснение: и какой-то странной «храбрости» германских артиллеристов, постоянно влекущей их непременно на открытые позиции; и их неудержимому стремлению располагать свои орудия чуть-чуть за бугром так, чтобы командир, отойдя в сторонку, без особого труда (но все же при помощи двух угломеров) мог направить основное орудие в цель и управлять своею батареею «наилучшим образом», т. е. голосом; и непонятной безрезультатности долбления в продолжение двух часов десятка тяжелых батарей по скромному батальонному участку русских окопов; и уменью справиться с русским пулеметом из пушки, лишь подъехав к нему на близкую артиллерийскую дистанцию и стреляя в него прямо перед собою, в упор; и оригинальному «состязанию» двух германских артиллерийских бригад (24 батареи!) с полутора-двумя батальонами русской пехоты, в окопах; и прочим удивительным для «тысяча девятьсот пятнадцатого года» «скорострельным артиллерийским германским чудачествам»!!.
Артиллерия, которая до самой мировой войны сохраняла в своем боевом уставе указание, гласящее:
«Для того, чтобы иметь возможность оказывать решительное содействие пехоте, артиллерия, жертвуя выгодами закрытых позиций, должна вести огонь преимущественно с полузакрытых или открытых позиций»...
не могла покупать боевые успехи иначе, как в несколько раз превышающим численным превосходством орудий и снарядов над своей соперницей, или, — принужденная к бездействию, — ценою крови проникнутой наступательным духом пехоты, или же, наконец, иметь успех благодаря совер-
[12]
шенному отсутствию на поле сражения артиллерии противника. Если принять все сказанное во внимание, то станет понятным, насколько же невысоко в артиллерийском познании стояло рядовое общевойсковое германское командование, не имевшее никакой возможности «поучиться» хотя бы у своих же артиллеристов. Очевидно, что специальная артиллерийская литература была ему еще меньше доступна.
В отношении применения мощной артиллерии в боях «полевого» (ныне—маневренного) характера, т. е. протекающих вне сферы влияния заблаговременно устроенных «крепостей», надо обратить внимание на следующие обстоятельства.
Идея борьбы с полевыми укреплениями, носящими характер сооружений долговременной фортификации, при посредстве орудий крупного калибра всегда существовала и осуществлялась при посредстве артиллерии, предназначенной для борьбы с крепостями, называвшейся «осадной артиллерией».
Идея включения в состав полевой артиллерии орудий крупного калибра для выполнения указанной борьбы и первоначальное ее практическое осуществление всецело принадлежит русским артиллеристам (см. пояснение на стр. 19).
Высшему германскому военному руководству принадлежит настойчивое проведение в жизнь этого принципа применения орудий крупного калибра в полевой артиллерии и массовое использование этого нового вида полевой артиллерии — «тяжелой артиллерии». Но читатель может видеть, в какие скромные, а подчас жалкие, формы вылилась эта идея в Горлицком сражении в руках рядового германского общевойскового и всего артиллерийского командования.
«Техника неотделима от тактики», а потому естественно, что, не владея технически артиллерийскими средствами, германское и артиллерийское и общевойсковое командование оказалось во время мировой войны убогим и в отношении тактического применения той богатой артиллерии, которой оно располагало. Ведь достаточно уже одного только наличия малого знакомства с угломером, который дает возможность каждому орудию, хотя бы и стоящему на архи-закрытой позиции, владеть всем полем, чтобы понять многое: почему, например, германская артиллерия в бою 2 — 5 мая, почти как правило, применяется только при условии установки ее прямо перед целью, как на полигоне; почему она громоздится к «горушкам»; почему в ней почти вовсе отсутствуют рациональные приемы массирования огня и пр. При таких примитивных приемах применения артиллерии, какие имели место в этом бою, естественно находятся в жалком состоянии и остальные отрасли артиллерийского искусства, — правильная организация и развитие артиллерийской разведки, артиллерийского наблюдения и связи.
Справедливость требует отметить, что и наше общевойсковое командование еще недавно, в русско-японскую войну, также
[13]
явилось малоподготовленным, а то и вовсе безграмотным, в отношении технических усовершенствований в артиллерии и методов применения ее в бою. И нам хорошо памятны такие яркие представители «безграмотности», как командир 1-го Сибирск. арм. корпуса барон Штакельберг, нарочито требовавший от своей артиллерии расположения на открытых позициях и наивно удивлявшийся, «как можно наводить из пушки назад, а стрелять (при этом) вперед». Но эти «времена» к началу мировой войны у нас давно миновали.
Прорыв русского Галицийского фронта армией ген. Макензена был осуществлен нашими противниками благодаря безусловному первенству германской стратегии над нашей, исключительной в мире германской пехоте и небывалому численному превосходству в артиллерии вообще, и в тяжелой в особенности. Тот материальный и моральный эффект, который был достигнут германской артиллерией в Горлицком сражении, обязан своим происхождением не искусству, не знанию и опыту людей, стоявших у артиллерийских орудий и управлявших их огнем, а людям, сумевшим создать в Германии богатую «казну», за счет которой германские деятели высокого общевоенного понимания имели возможность организовать, снабдить и содержать эту многочисленную артиллерию. Этот успех обязан также той металлической и химической промышленности Германии, которая была в состоянии обеспечить безотказную подачу на поле сражения требуемых масс «металла и взрывчатых и отравляющих веществ».
Говорят, что «победителя не судят»; но «обсуждать» его действия и делать из них выводы можно и должно. Я приглашаю читателей внимательно изучить весь этот труд шведского генерального штаба и лично убедиться, насколько подтверждаются в нем те ожидания, которые можно было предвидеть в отношении действия германской артиллерии во время мировой войны, на основании изучения состояния ее в довоенное время, о котором вкратце изложено выше. При этом изучении читатели поймут, почему я считаю себя не только в праве, но даже обязанным дать действиям германской артиллерии и общевойскового германского командования, которое ею распоряжалось, ту резкую отрицательную оценку, которая мною уже изложена выше. Этот труд, за исключением некоторых эпизодов, о которых отмечено в примечаниях, может служить скорее сборником отрицательных боевых примеров тому, как не следует стрелять из артиллерийских орудий, как нельзя применять их в бою, как «не» достигается взаимодействие артиллерии с пехотой...
Тем не менее, повторяю, что, несмотря на такие отрицательные стороны действия германской артиллерии во время Горлицкой операции, изучение этого труда чрезвычайно для нас поучительно, хотя бы уже вследствие того, что на отрицательных примерах нередко всякие идеи усваиваются много ясней, чем на
[14]
положительных. Но этого мало: труд этот интересен в отношении постановки и освещения весьма крупных вопросов.
I. Как известно, перед мировой войной ни состояние финансов России, ни тем более силы металлической и химической промышленности не позволяли ей и мечтать о каком-нибудь сравнении в отношении снабжения нашей армии артиллерией с нашей будущей соперницей — Германией. Достаточно напомнить, что по нормальному боевому расписанию против 144 легких и 16 тяжелых орудий германского двухдивизионного корпуса мы могли выставить лишь 108 орудий, из которых только 12-ть 122-мм гаубиц превосходили по своим балистическим качествам слабенькие легкие германские гаубицы (10,5-см обр. 98 г.). И то к моменту мировой войны снабжение артиллерии этими скромными средствами было еще в таком незаконченном состоянии, что некоторые из гаубичных дивизионов принуждены были выступить в поход, не имея первоначально колес к зарядным ящикам, короба которых приходилось возить на крестьянских подводах.
Что касается тяжелой артиллерии, то лишь к 1-му января 1917 года русская артиллерия должна была получить едва только нормальное обеспечение, в количестве одного трех-батарейного дивизиона (12 орудий) на корпус; к моменту же объявления войны их было только семь на 37 корпусов, составлявших всю сухопутную армию.
Все образцы орудий, которыми была вооружена перед мировой войной русская артиллерия, за исключением только 76-мм пушки обр. 1902 года (и то не в полной мере), были иностранного происхождения, именно системы Шнейдер, так как на почве скромного производства исключительно на нужды своей армии, несмотря на наличие в государстве талантливых техников, России никогда не удавалось опередить артиллерийские конструктивные достижения богатых промышленностью европейских государств.
Можем ли мы и в будущем рассчитывать вести войну теми, средствами, которыми вела их с нами в прошлом Германия, — «морем металла и тротила», — или же и на будущее время нам осторожнее считать, что мы будем располагать гораздо более скромными артиллерийскими богатствами по сравнению с нашими возможными противниками?..
II. Но, несмотря на скудное обеспечение артиллерийскими средствами, несмотря на все больше и больше разраставшийся к моменту Горлицкого сражения патронный голод (неопровержимые данные о котором приведены мною в одном из пояснений), при почти полном умалчивании исследователей о действиях русской артиллерии, — читатель найдет в этом труде исключительные примеры ее действий даже в той тяжелой обстановке, в которой протекало это сражение. Их можно объяснить только тем искусством, которым владели русские артиллеристы, воспи-
[15]
танные целым рядом мер по рациональному выбору и подготовке их в мирное время.
На действиях русской артиллерии еще раз подтвердилась истина, что «воюют не только силой, но и уменьем».
Не рассчитывая на силы, не должны ли мы все наши старания направлять к подъему уменья владеть артиллерией не только в лице артиллерийского, но й общевойскового командного состава? Можем ли мы хоть на минуту забывать, что только в искусстве использования нашей артиллерии лежит залог наших будущих успехов?
III. Наконец, прочитав настоящий труд, следует задуматься: могут ли германцы после одержанной над прежней русской армией победы быть такими же нашими «учителями» в отношении использования артиллерии, какими были когда-то шведы после победы над Петровской русской армией?..
Остается еще осветить относительную «благосклонность» к германской артиллерии авторов переведенной книги — шведского генерального штаба. Хотя в некоторых местах и проглядывает общая тенденция составителей книги говорить в пользу «победителя русских» — германской артиллерии, однако я не склонен приписывать эту тенденцию исключительно враждебной настроенности шведского генерального штаба против бывшего векового шведского врага — русской национальности. Уродливым рассмотрением боевых действий германской артиллерии, как действий на «ученьи с обозначенным противником», т. е. почти или очень мало упоминая о действиях русской артиллерии, шведский генеральный штаб как бы механически исключил свою пристрастность при рассмотрении действий русской артиллерии. Нет, можно быть твердо уверенным, что шведский генеральный штаб во многих местах вполне искренно проявляет свою благосклонную тенденцию, будучи совершенно или весьма мало посвященным в те артиллерийские «премудрости», которые оказались не по плечу ни германской артиллерии, ни ее ближайшим руководителям — германскому общевойсковому командованию.
Мы уверены, что настанет день, когда другой, вполне объективный и достаточно посвященный в артиллерийские премудрости исследователь так же добросовестно, как и шведский генеральный штаб, рассмотрит действия артиллерии, но уже обеих воюющих сторон, чтобы сделать беспристрастные поучения об артиллерийском искусстве из этого замечательного сражения, которое фактически, быть может, является незаметным поворотным пунктом к новой мировой истории ...
Е. Смысловский.
[16]













Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Сражение при Горлице-Тарнов 2-6 мая 1915 г. -> Предисловие к русскому изданию
Designed by Alexey Likhotvorik 28.01.2013 09:51:43
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik