Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Головин Н.Н. Начало войны и операции в Восточной Пруссии -> Глава XI
Русская армия в Великой войне: Головин Н.Н. Начало войны и операции в Восточной Пруссии.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

СРАЖЕНИЕ У МАЗУРСКИХ ОЗЕР И ОТСТУПЛЕНИЕ 1-ой РУССКОЙ АРМИИ
(Карта № 3 и схема № 8)

25 августа/7 сентября в штабе фронта были получены донесения о наступлении противника от Иоганнисбурга и Николайкена на Бялу и Арис. На р. Дейме в предшествующую ночь было атаковано наше сторожевое охранение, а с утра 25 августа/7 сентября был открыт огонь тяжелой артиллерии. Прочие сведения о противнике указывали о подходе его к фронту со стороны Кенигсберга и с юго-запада. Во всяком случае, было ясно, что у ген. Ронненкампфа завязывается армейское сражение. В виду этого, 25 августа/7 сентября Главнокомандующий С.-З. фронтом приказал: "2-ой армии оказать поддержку 1-ой армии выдвижением I, XXIII и VI корпусов на фронт Мышинец - Хоржеле; наступление 2-ой армии начать утром 26-го августа (8 сентября).
Утром 26 августа/8 сентября ген. Жилинский представляет себе обстановку на фронте так:
"Выясняется прибытие в Кенигсберг новых корпу-
[370]
сов из Франции, и на 1-ю армию сегодня ожидается атака. Вчера по аппарату говорил с Ренненкампфом. Он стянул свои корпуса, позиции их хорошо укреплены, и надеется отразить нападение. I-му и VI-му корпусам и Гвардейской дивизии приказал наступать на Мышинец-Хоржеле. Со стороны Тильзита спокойно. Но у Бялы два полка 3-ей Финляндской стрелковой бригады были атакованы 25 августа/ 7 сентября и, несмотря на прибывшие подкрепления (еще 4 баталиона), оттеснены по направлению на Граево. Против наступающей колонны направлены все высадившиеся части XXII и III Сибирского корпусов. Если неприятельские силы окажутся значительными и удержать их наступление не удастся, то 1-ой армии прикажу отходить к Гумбинену".
Отсюда видно, что оперативная мысль ген. Жилинского, подобно тому, как и в прежних операциях работает с опозданием на несколько темпов. Это запаздывание, являющееся прямым следствием стратегической неподготовленности, еще резче выявляется в разговоре его по прямому проводу в тот же день, 26 августа/8 сентября, с ген. Янушкевичем.
Ген. Янушкевич: "Верховный Главнокомандующий полагает возможным передать XXII-й корпус ген. Ренненкампфу, собрав остальные корпуса 10-й армии за Бобром".
Ген. Жилинский: "Я согласен, что передать ХХII-й корпус Ренненкампфу было бы полезно, но в настоящее время корпус этот, имея задачу занять район Лык-Арис - Летцен, втянулся в бой с обходными силами немцев. Следовательно, XXII корпус прямой помощи в боях Ренненкампфа оказать не может. В боях же с этой обходной колонной участвует и III Сибирский корпус, и действия
[371]
их объединены в руках Радкевича. Следовательно до окончания этих боев, для отражения обхода я думаю лучше оставить оба корпуса в руках Радкевича".
Ген. Янушкевич: "Верховный Главнокомандующий видит невыгоду в разбросанном и неустроенном положении частей 2-ой и 10-ой армий. Поэтому на положительные результаты от наступления 2-ой армии разсчитывать довольно трудно. Сейчас получена телеграмма, что ген. Лечицкий с удачным боем перешел на левый берег Вислы. Вы несомненно согласитесь, что теперь особенно важно Северо-Западному удержать свой фронт при атаках на Ренненкампфа и Бринкена. Упорство это несомненно даст свои результаты для окончания операции на Юго-Западном, где, быть может, вопрос в нескольких днях".
Ген. Жилинский: "Движением корпусов 2-ой армии я придаю значение давления на сообщения германских корпусов, как тех, которые атакуют Ренненкампфа, так, особенно тех, которые могли бы быть направлены немцами в обход левого фланга Ренненкампфа через Арис, Летцен и вообще через Мазурские озера. Корпуса 2-ой армии: I, VI и Гвардия достаточно устроены и в наступлении участие принять вполне могут. Занятие ими тех пунктов, через которые ведут обходные пути, как Ортельсбург, Нейденбург, несомненно окажет влияние на самый обход и даже на действия немцев на фронте Ренненкампфа. От линии Нарева они отойдут не настолько далеко, чтобы это было опасно. Они отошли после неудачи слишком далеко, а теперь станут ближе и более сомкнуто по отношению к противнику. Только что получил телеграмму от Радкевича, что неприятельская колонна, совершавшая обход, оказалась небольшой и остановилась у Бялы. Следовательно, опасности не представляется-
[372]
Она будет отброшена, и выдвижение наших корпусов 2-ой армии заставит ее совсем отойти. Высадку и сосредоточение XXII и III Сибирского корпусов можно надеяться закончить благополучно".
Из последней части разговора мы видим, что ген. Жилинский опять возвращается к идее возможности взаимодействия двух русских армий, действующих на двух оконечностях линии главных озер. Даже катастрофа ген. Самсонова не могла поколебать его в схоластичности построения операции без учета разстояний, времени и возможной силы сопротивления и удара. Но, как опытный бюрократ, он немедленно же посылает ген. Ренненкампфу телеграмму, пытаясь "документом" застраховать себя от ответственности в случае неудачи 1-ой русской армии. Вот эта телеграмма от 26 августа/ 8 сентября № 3126: "Вчера дивизия противника, обнаруженная на походе от Россог к Иоганисбургу, атаковала, передовые части XXII-го корпуса у Бяла и к вечеру отбросила их по направлению на Граево. В районе Лык-Граево сосредоточено всего 30 баталионов, приходящих пакетами. Сколько сил противник направил через Иоганисбург на Бялу и Лык, мне не известно. Если обнаружится наступление нескольких корпусов, то положение вашего левого фланга будет необезпечено, что Вам надо иметь в виду".
Дабы по достоинству оценить эту телеграмму, нужно вспомнить, что штаб фронта ограничил левый фланг 1-ой армии линией Видминен-Маркграбово, при этом еще "исключительно". Таким образом, вся ответственность за защиту этого района с 1-ой армии снималась. Теперь же, констатируя факт отхода частей 10-ой армии на юг, и происходящего вследствие этого обнажения не только левого фланга 1-ой армии, но и ее тыла, Главнокомандующий не имеет гражданского мужества отдать приказание об немедленном отходе ген. Ренненкампфа, а лишь отписывается словами... что Вам надо иметь в виду".
Может быть, если бы ген. Жилинский основывал свою
[373]
стратегию на учете реальностей, он нашел бы в себе это мужество. Но его оперативные расчеты, а также и расчеты его штаба, производились, как мы характеризовали выше, с "нажимом", и потому можно допустить, что составители телеграммы № 3126 искренне верили в то, что положение левого фланга ген. Ренненкампфа только "небезопасно", и не видели что оно грозило катастрофой. Выше мы уже указывали, что штаб 1-ой армии предвидел эту опасность и уже принял меры для подготовки переброски подкреплений на свой левый фланг. Одной из таких мер была смена на позициях крайнего правого фланга XX корпуса XXVI-м и вывод первого в резерв. Когда в точности был произведен этот вывод, автору установить не удалось, но произведен он был еще до предупреждения ген. Жилинского о "небезопасности" левого фланга 1-ой армии. В день неудачного боя частей XXII корпуса у Бяла 25 августа/7 сентября ХХ-й корпус уже начал свое движение в южном направлении.
В упомянутом выше бою у Бялы 4 баталиона 1-й (Финляндской Л. А.) стрелк. бригады и два баталиона 3 (Финляндской Л. А.) стр. бригады с 2-мя батареями, с подошедшими затем еще двумя баталионами 1-ой Финляндской стрелковой бригады и 2-мя батареями были атакованы 3-ей германской резервной пехотной дивизией (3 полка при 5-ти батареях) совместно с бригадой 1-ой германской пехотной девизии при 4-х батареях и одной кавалерийской бригадой. Русские войска, собиравшиеся по частям, глубоко охваченные с флангов, разстреливались в 2-3 раза превосходящим в огне противником. В результате, около 6-ти часов вечера, понеся громадные потери и потеряв 8 пушек, части XXII-го корпуса начали отступать к Граеву. Двери в тыл армии ген. Ренненкампфа были открыты.
На следующий день 26 авг./8 сент. с утра на всем фронте 1-ой армии завязалась бои. На нашем правом фланге действия немцев ограничились артиллерийским огнем. В районе между р. Алле и озером Мауер наши передовые части были оттеснены немецкой пехотой, поддержанной многочисленной артиллерией. К вечеру неприятель развернулся на линии Фридланд-Дренгфурт. На левом же фланге 1-ой
[374]
армии в районе перешейков между главными Мазурскими озерами ясно обнаружилось сильное наступление противника. Здесь на позициях у Поссессерн, Круглянкен, Упальтен, Видминен, Арис с общим протяжением фронта более 40 верст находилась 43-я пех. дивизия (II-го корпуса). На этих позициях находились также части только что сформированной второочередной 76-ой пех. дивизии. Эта дивизия, включенная раньше в состав 2-ой армии, была направлена штабом фронта на смену частей II-го арм. корпуса в то время, когда этот корпус, переданный из состава 2-ой армии в состав 1-ой армии, направлялся вместе с IV-м корпусом вокруг Мазурских озер на помощь к армии ген. Самсонова. В таком обстоятельном труде, как "Стратегический Очерк Войны 1914-18 гг.", вып. I, составленном Циховичем, упоминается только об участии 302 пех. полка в бою 26 августа/8 сентября у Поссессерн. Вместе с этим Цихович указывает распределение 43-й пехотной дивизии в этот день в следующем порядке: а) 2-я бригада (171 пех. Кобринский полк и 172 пех. Лидский полк) прибывает в Поссессерн; б) 170 пех. Молодеченский полк у Упальтен; в) 169 пех. Ново-Трокский полк у Арис, Последнее указывает нам, что 1-я армия не была спокойна за положение дел к югу от указанной ей штабом фронта разграничительной линии (Видминен-Маркграбово исключительно) и по собственной инициативе держала один полк у Ариса.
26 августа/8 сентября громадные силы противника разворачиваются перед нашими позициями у Поссессерн, 302 пех. полк при поддержке полков 2-ой бригады 43-ой пех. дивизии отбивает все атаки неприятеля. Также отбиваются атаки на позиции у Круглянкен. У Упальтен противник потеснил 170 пех. Молодеченский полк к Видминен. У Арис 169 пех. Ново-Трокский полк, хотя и поддержанный несколькими баталионами Финляндских стрелков, в ко-
[375]
ротком бою с подавляющими силами противника почти уничтожен; остатки его отошли на восток.
Под влиянием этих событий Командующей 1-ой армией принимает все меры для скорейшего усиления своего левого фланга. ХХ-му корпусу приказано итти усиленным маршем к Даркемен. Прибывающей из тыла в Инстербург 72-ой пех. дивизии (второочередной) и к Даркемену 54-ой пех. дивизии (тоже второочередной) приказывается следовать в район 43-ей пех. дивизии.
В этот день 8-ая германская армия, исполняя приказ ген. Гинденбурга, завязала армейское сражение. Этот приказ был отдан после полудня 25 августа/7 сентября в Рёсселе до получения в штабе донесения о бое с русскими у Бялы. Он был построен на предположении, что ген. Ренненкампф имеет на Прегеле между Велау и Инстербургом ударную группу силой в 2-3 корпуса. Немцы все еще никак не могли поверить фактической слабости 1-ой русской армии, растянувшейся кордоном для выполнения поставленной ей непосильной задачи. Призрак "24 сильных пехотных дивизий Ренненкампфа" давит на воображение Людендорфа и его штаба. "Эта операция", пишет Людендорф на стр. 49 своих воспоминаний: "являлась неслыханной по смелости. Неманская армия только числом своих 24 пехотных дивизий была уже много сильнее 15-16 дивизионной 8-ой армии".
Впечатление от неудачного сражения с армией ген. Ренненкампфа у Гумбинена не могло изгладить даже только что нанесенное поражение армии ген. Самсонова. Преувеличение сил неприятеля отражается на излишней осторожности ведения армейской операции, и эпитет "неслыханной смелости" самовосхваляющегося Людендорфа отнюдь к ней не подходит. На центр русской армии между Алленбургом и Ангербургом, как мы знаем уже, направлялись 4 корпуса: Гвардейский резервный, 1-й резервный, XI и ХХ-й. "Мы охотно бы имели более сильным свой правый фланг", пишет Людендорф: "с этой целью одна дивизия ХХ-го корпуса была оста-
[376]
влена в нашем распоряжении к западу от Мазурских озер. Но мы должны были ее возвратить своему корпусу. 4 корпуса, атакующие неприятельский фронт, развернулись на 50 километров, что было много. Более того, Гвардейский резервный корпус, опасаясь русской атаки, сократил свой фронт. Между тем, северный фланг армии должен был прочно примыкать к Прегелю, иначе 8-ая армия могла быть там охвачена".
Крайняя осторожность, являющаяся характерной особенностью стратегии Гинденбурга и Людендорфа в первых операциях в Восточной Пруссии, отражается на приказе 25 августа/7 сентября. Гвардейский резервный корпус усиляется только что прибывающим по железной дороги главным резервом крепости Познань и направляется на Алленбург, имея сильные уступы за своим левым флангом. I рез. и XI корпуса направляются против русской позиции на р. Омет, - первый западнее от Гердауен, второй - восточнее. ХХ-й корпус должен был достигнуть Дренгфурта, На 26 августа/8 сентября этим четырем корпусам приказывалось, оттеснив русские передовые части, сблизиться с главной русской позицией, произвести разведку и подготовиться к атаке. XVII-му армейскому корпусу приказывалось овладеть русской позицией у Поссессерн, а 1-му арм. корпусу с 3-ей рез. дивизией продолжать движение в северо-восточном направлении для охвата левого фланга русской армии. 1-я ландверная дивизия, подвозимая до Руджан по жел. дороге, направлялась от Иоганисбурга к Бяле для охранения правого фланга германского наступления. Во исполнение этого приказа XVII арм. корпус атаковал двумя своими дивизиями (может быть, еще и 6-й ландверной бригадой и частями отряда полковника Буссе) русских на позиции Поссессерн-Круглянкен. Немецкий источник указывает, что бой этот был трудный и что к вечеру 26 августа/8 сентября XVII-му корпусу удалось лишь захватить передовые позиции.
Сравнивая действовавшие в районе к востоку от Лет-
[377]
цена силы русских и немцев, мы получим следующее соотношение.
Русские Немцы
2-я бригада 43-й пех. дивизии Две пех. дивизии XVII арм. корпуса при 28-30 батареях, части гарнизона Летцена
302-й пех. полк 76-й пех. дивизии 6-я ландв. бригада
Итого 1,25 п. д. при 9 батареях. 2,5 пех. див. при 30-36 батареях
В огневой силе немцы превосходили русских в 4 раза. У Ариса соотношение сил было еще более для нас тяжело: здесь на один пехотный полк (Ново-Трокский) с 3-4 батареями навалились две германские пех. дивизии с 32-мя батареями. Результатом было уничтожение полка, потерявшего одними пленными около одной тысячи. "Покрытое убитыми русскими поле боя свидетельствовало, как тяжелы были потери русских, а также, как храбро они сражались", пишет в своих воспоминаниях, часто строгий и несправедливый к нам Командир I-го германского корпуса ген. Франсуа.
В противоположность осторожности в оперативных распоряжениях Гинденбурга и его штаба, ген. Жилинский со своим штабом поражают своей беззаботностью. 26 августа/8 сентября к вечеру у Главнокомандующего С.-З. фронта появляется очень оптимистическое представление об обстановке и он телеграфирует (№ 3130) Командующему 1-ой армией:
"Обход противника через Иоганисбург, о котором я Вам сообщал сегодня, оказался произведенным незначительными силами, которые будут отброшены; почему сосредоточение XXII-го и III-го Сибирского корпусов в районе Лыка будет, повидимому, производиться безпрепятственно, и услия их будут направлены к занятию проходов между озерами. Кроме того, южнее Ломжи начал собираться I-й Туркестанский корпус. 2-я армия в составе 2,5 корпусов усиленными переходами подтягивается к границе на фронт
[378]
Хоржеле-Мышинец. Великий Князь разсчитывает, что 1-я армия проявит полное упорство в отношении своего положения, что является безусловно неообходимым в виду ожидаемого на этих днях окончательного решения на Ю-З. фронте. Усилия 2-ой и 10-ой армий будут направлены к обезпечению левого фланга".
Между тем, от главнокомандования С.-З. фронта обстановка требовала приказа о немедленном же отходе назад 1-ой армии. Простой расчет циркулем и учет действительного хода сбора частей 10-й армии резко показал бы всю иллюзорность "давления" 2-ой армии и участия всей 10-й армии в завязавшемся уже армейском сражении. Действительную помощь могли оказать лишь части XXII-го корпуса, но при условии подчинения этого корпуса ген. Ренненкампфу, как это и указывал Верховный Главнокомандующий. Ген. Жилинский последнего не делает, предпочитая лично распоряжаться "баталионами". 26 августа/8 сентября он посылает командиру XXII-го корпуса телеграмму: выступить с собравшимися 20-ю баталионами и 7-ю батареями из Лыка на Видминен, дабы угрожать тылу противника, наступающего на Арис.
В течение 27 августа/9 сентября на всем фронте, с разсвета, открылся жесточайший артиллерийский огонь. Реки Дейме и Алле противник не перешел. Но между Алленбургом и Ангербургом наступали большие немецкие силы. На участке между Алленбургом-Гердауен действия противника носили нерешительный характер. На участке Гердауен-Норденбург наш IV корпус ген. Алиева с целью поддержать своего соседа произвел частную контр-атаку, которая отбросила противника на 3 версты к юго-западу. В этот день в распоряжение ген. Алиева подошла из тыла 57-я пех. дивизия. Особенно энергичное наступление велось противником на участке между озером Норденбург и озером Мауер. Но, несмотря на подавляющий неприятельский артиллерийский огонь, здесь так же, как и на участках фронта, лежащего к северо-западу, все немецкие атаки были отбиты.
[379]
На левом же фланге армии у перешейков Мазурских озер положение дел ухудшилось.
С 4-х часов утра по русским позициям у Поссессерн был открыт немцами массовой артиллерийский огонь. Затем последовал ряд упорнейших пехотных атак. Здесь, как мы уже говорили, оборонялись части 2-ой бригады 43-ей пех. дивизии и 76-й пех. дивизии. Вот как описывается этот боевой день в отчете 171 пех. Кобринского полка: "Всю ночь шла перестрелка ружейная и артиллерийская. В темноте противник подтянул и сосредоточил большие силы. С 5 часов утра 27 августа (9 сентября) немцы пошли густыми колоннами, одна за другой. Утренние атаки их были отбиты. Неприятельская артиллерия продолжала свою подготовку. В 12 часов дня окопы наши были совершенно разрушены. Неприятель снова пошел в атаку и снова был отбит. В 5 часов снова новый натиск врага. В 8 часов вечера атаки его прекратились, отбитые с большими потерями. С наступлением темноты полку приказано было отойти на другую позицию". Но не на всех участках позиции удалось отбить все атаки противника подобно тому, как это совершили доблестные Кобринцы. К вечеру, после 12 часов упорнейших атак, немцам удалось в конце концов ворваться на русские позиции. Особенно тяжело оказалось положение наших войск, оборонявших позиции у Круглянкен. Громадные немецкие силы вышли им в тыл и изнемогшие во фронтальном бою против много раз превосходного противника наши герои оказались окруженными. Простреливаемые с фронта, фланга и тыла они были почти уничтожены, потеряв всю артиллерию. 2-я бригада 43 пех. дивизии и ничтожные остатки 76 пех. дивизии отошли на линию Кальнишкен-Бенгейм. Одновременно с кровавым боем у Поссессерна и Круглянкен развивался глубокой немецкий обход левого фланга армии ген. Ренненкампфа. К вечеру 27 августа/9 сентября передовые части немецкой кавалерии вышли на линию железной дороги Маркграбово-Круглянкен.
[380]
Отдавая себе отчет о катастрофическом положении дел, создающемся на левом фланге армии, ген. Ренненкампф во второй половине дня 27 августа/9 сентября отдает приказ (№ 8) об отходе армии. Три правофланговые корпуса (XXVI, III и IV) должны были занять к 7 час. утра следующего дня фронт Меляукен-Норкитен-Норденбург. II корпус должен был продолжать держать участок между озерами Норденбургским и Мауером, а также позиции на своем левом фланге. Но когда в штаб армии пришли сведения о разгроме левого фланга II-го корпуса, ген. Ренненкампф приказал XXVI, III и IV-му корпусам отойти еще глубже, а именно на линию Спангельн-Гр. Бубайнен-Иодлаукен-Коварен. II-й корпус должен был задержаться на своих позициях между Норденбургом и Мазурскими озерами, пока три правофланговые корпуса не пройдут линии Норкитен-Норденбург, после чего его правый фланг должен был отойти на фронт Коварен-Домбровкен, левый же фланг корпуса должен был оказать сопротивление между лесами Скалиш и Боркен на линии Бенгейм - Кальнишкен. На усиление этого фланга должна была подойти 72-я пех. дивизия. ХХ-му корпусу приказывалось форсированным маршем итти в район Гольдапа. В распоряжение командира этого корпуса передавалась 54 пех. дивизия, направленная в Мацволя. Наконец, конному корпусу ген. Хана Нахичеванского и 2-ой гвардейской кав. дивизии ген. Рауха приказывалось итти в район Гольдапа. 27 августа/ 9 сентября разыгрался также бой нашего XXII-го корпуса у Лыка. Командир этого корпуса, в ответ на приказание ген. Жилинского наступать на Видминен, донес 26 августа/8 сентября, что его корпус, вследствие понесенного разстройства в боях 25 августа/7 сентября у Бяла и Арис, неустройства тыла, отсутствия снарядов и вы-
[381]
званного предыдущими передвижениями переутомления не способен выполнить это приказание. Впоследствии ген. Жилинский жаловался в Ставку на Командира XXII-го корпуса ген. Бринкена, как на главного виновника неоказания поддержки ген. Ренненкампфу. Лично зная высокую подготовку и боевые качества частей XXII-го корпуса, а также энергию такого выдающегося военначальника, каким показал себя в течение всей войны ген. барон Бринкен, автор считает себя в праве, утверждать, что подобной вины на командире XXII корпуса не лежит. Автору пришлось впоследствие много раз беседовать с бароном Бринкеном по поводу первых боев XXII-го корпуса. С болью в сердце он разсказывал, как стрелковые бригады расхватывались по полкам и даже баталионам, гнались прямо с поездов усиленными маршами вперед, затем вводились в бой пакетами. Многократные просьбы ген. барона Бринкена дать ему возможность хотя бы немного упорядочить операции корпуса встречали со стороны штаба фронта чисто "чиновничье" непонимание реальностей войны. К тому же не давалось никакого ориентирования, а лишь необъяснимое "дергание" и "толкание" вперед.
Утром 27 августа/9 сентября у Лыка части XXII корпуса (около 1,25 пех. див. при 7 батареях) были атакованы немцами. Они с успехом держатся до вечера. Войска подбодрились, видя успешность отбития немецких атак. Но вечером XXII-й корпус получает распоряжение отойти к Августову. Таким образом, штаб фронта, на основании правдивого доклада командира XXII-го корпуса о невозможности 27 августа/9 сентября вести наступление, бросается в другую крайность: отводит его назад, причем, отводя ХХII-й корпус к Августову, своими же руками открывает немцам двери, ведущие в тыл ген. Ренненкампфу. Это совершенно безграмотное стратегическое решение штаба фронта телеграммой № 3139 от 27 августа/9 сентября сообщается командующему 1-ой армией:
"В виду неустроенности XXII и III Сибирского корпусов и невозможности, вследствие этого, им перейти в наступление, Главнокомандующий приказал ХXII-му кор-
[382]
пусу собираться в Августове, чтобы базироваться на Гродно и прикрыть это направление, а III Сибирскому корпусу собираться на Граево, чтобы базироваться на Осовец. Войскам I-го Туркестанского корпуса оставаться в Ломже. В виду этого, назначенное вчера наступление на Видминен 20-ти баталионов не состоится".
Сопоставьте эту телеграмму, отказывающуюся даже от прикрытия тыла ген. Ренненкампфа хотя бы у Сувалок и говорящую о прикрытии Гродно, с телеграммой, посланной ген. Жилинским накануне и утверждающей "незначительность" обходящих немецких сил. Подобные колебания оперативной мысли должно было разлагающим образом действовать на все инстанции командования.
Немецкий источник так описывает боевой день 27 августа/9 сентября в 8-й германской армии.
Гвардейский резервный, I резервный, XI и XX корпуса с утра начали атаку неприятельской главной позиции. Командир Гвардейского резервного корпуса после полудня остановил свою атаку. Он разделял опасение штаба армии за свой левый фланг и из полученных донесений ему показалось, что неприятель готовит удар в этом районе. Он предполагал в течение ночи сделать перегруппировку для усиления своего будто бы угрожаемого фланга. В I резервном и XI корпусах пехота продвигалась вперед под прикрытием артиллерии (45 батарей против 23 русских). До вечера продолжался бой, причем пехота вошла в сферу действительного ружейного огня. Во второй половине дня правофланговая (38-я) дивизия XI корпуса была неожиданно контр-атакована русскими. Атака ХХ-го германского корпуса могла продвинуться только до линии шоссе Ангербург - Дренгфурт, так как она все время фланкировалась русской артиллерией из района Ангербург.
Наступление всех этих корпусов намеренно велось
[383]
так, чтобы избегнуть стоящего большой крови лобового удара по русской позиции, выжидая результатов охвата правого крыла 8-ой армии. На этом крыле XVII корпус начал атаку в 4 часа утра. Она продолжалась до позднего вечера. Около 5 часов вечера пошла на штурм русской позиции у Поссессерн левофланговая (36-ая) пех. дивизия; плечо к плечу с нею штурмовали русскую позицию и ландверные войска укрепленного района Летцена. Правее "также тяжелый бой" вела против Круглянкен 35-я пех. дивизия. Ей содействовала примкнувшая к ее правому флангу 2-я пех. дивизия I-го армейского корпуса. Другая дивизия (1-ая) I-го арм. корпуса была направлена на Регуловкен, что выводило ее в тыл русским, дерущимся на позиции у Круглянкен и отрезывало им путь отступления на восток.
Вечером русская позиция у Круглянкен, простреливаемая с фланга и тыла артиллерией I-го германского корпуса, была взята с фронта XVII корпусом. Тем не менее, немецкий историк пишет, что "XVII арм. корпус провел очень тяжелый день. Этот корпус сбил сильные части II-го русского корпуса с сильно укрепленной позиции, искусно расположенной между озерами. Здесь в первый раз пришлось увидеть искусство русских применять укрепления в маневренной войне. Атакующему приходилось преодолеть препятствия, расположенные перед всем фронтом. Построенные же на позиции укрытия для поддержек к ужасу (?) обороняющегося не могли противостоять немецкому тяжелому огню. Поэтому потери противника были очень велики. Кроме того, в руки победителей попало 1.000 нераненых пленных, много пулеметов и одна батарея".
Напомним читателю, что позиция у Поссессерн и Круглянкен защищались: 2-й бригадой 43-й пех. дивизии и частями 76 пех. дивизии. Всего до 1,25 пех. дивизии при 9 батареях. Против них, как мы только что видели, действовали 2,5 п. дивизии XVII корпуса и две дивизии I-го арм. корп.
[384]
всего 4,5 пех. дивизии при 60-64 батареях. Огневые силы немцев превосходили силы русских минимум в шесть раз. Пока происходили бои у Поссессерна и Круглянкен германская 1-я и 8-я кавалерийские дивизии продвигались в северо-восточном направлении, причем к вечеру они достигли главными силами: 8-я - Петрашен, а 1-я - Ней-Юха. С частями XXII русского корпуса у Лыка столкнулась 3-я германская резервная дивизия. В своих воспоминаниях начальник этой дивизии разсказывает о том, что ему пришлось в этот день действовать против много раз превосходящего неприятеля. Это неправда. Силы обеих сторон были почти равные. Против 3-ей германской пех. дивизии при 7-ми батареях действовали сборные части с общей силой в 1,5 дивизии пехоты тоже при 7-ми батареях. До вечера бой протекает без результата для обеих сторон. Но на просьбы о помощи начальника 3-й германской рез. дивизии уже шла из Иоганисбурга к Лыку 1-я ландверная германская дивизия.
В ночь с 27 августа/9 сентября на 28 августа/10 сентября правофланговым и центральным дивизиям армии ген. Ренненкампфа (53 и 56 пех. дивизии XXVI корпуса, 25 и 27 пех. див. III корпуса, 40 пех. див. и 5 стр. бригаде IV корпуса) удалось незаметно для неприятеля сняться с позиции, оторваться от него и спокойно совершить марш к указанной штабом 1-ой армии линии Спангельн-Иодлаукен. Немцам приходилось на опыте убедиться, как трудно было 1-ой русской армии "не дать уйти" им с Гумбиненского поля сражения 8/21 августа. Современные условия боя представляют крайне благоприятные условия для производства подобного рода маневров. Удачному же совершению русского отхода, кроме того, содействовал успех блестящей контр-атаки IV-го корпуса, сильно стукнувшего, как мы знаем, 27 августа/9 сентября 38-ю германскую пехотную дивизию. Левофланговые части IV-го корпуса, а именно 57-я пех. дивизии и ариергард 30-й пех. дивизии были задержаны в
[385]
районе Норденбурга с целью облегчить трудную задачу выпавшую в день 28 августа/10 сентября на правофланговую дивизию (26-ю) II-го корпуса. Эта дивизия должна была служить в районе между озерами Норденбургским и Мауером заслоном, составляя ось заходящей правым флангом назад 1-ой армии. Тяжелые бои достались на долю 26-й пех. и 57-й пех. дивизий. Выполняя свои задачи, они отходили в течение дня с боем на линию Коварен-Гр. Соброст. Слабость артиллерийского огня, по сравнению с таковым же противника, сильно затрудняла производство отступательного маневра, организация которого должна зиждиться на широком применении дальнего артиллерийского огня. Слабость последнего восполняется доблестью войск и искусством строевых начальников, а также кровью первых и вторых. Особенно большие потери понесла 57-я пех. дивизия. Этой, только что сформированной второочередной дивизии, производство такого сложного маневра, как постепенный отход днем под натиском сильно превосходящего врага, было слишком трудной задачей. Она понесла громадные потери и вечером была отведена в тыл в район Даркемена.
На левом фланге ген. Ренненкампфа катастрофа разрасталась. На поддержку отходящим от Поссесоерн и Круглянкен остаткам 2-ой бригады 43 пех. дивизии была направлена 72 пех. дивизия (второочередная). К разсвету она прибыла в район Гембалкен-Гасевен. Атакованная значительно превосходящими силами противника она в разстройстве отступила за р. Гольдап. Вместе с нею отошли и остатки 2-ой бригады 43 пех. дивизии, собираясь на фронт Штабинен-Витгирен и примкнув, таким образом, к левому флангу 26-ой пех. дивизии. К вечеру в район Мацволя прибыла 54-я пех. дивизия (второочередная) и остановила наступавшего на плеча разстроенной 72-й пех. дивизии неприятеля. Как мы знаем, 54-ая дивизия была включена в состав подходящего к полю сражения ХХ-го корпуса. Последний к вечеру 28 августа/10 сентября своей 28-й пех. дивизией достиг района Киселен, а своей 29-ой пех. дивизией района Гавайтен. Таким образом,
[386]
XX-й корпус (предполагая, что он начал свое походное движение утром 25 августа/7 сентября) прошел в 4 дня расстояние всего на 30 верст меньше, чем XVII германский корпус, во время его марша от Гумбиненского поля сражения к Бишофштейну. Это сравнение значительно более правильно, чем сопоставление отступательного марша корпуса ген. Макензена, прикрытого другими частями, с наступательным маршем русских корпусов (хотя бы и того же ХХ-го корпуса), двигавшегося от Гумбиненского поля сражения к р. Алле. В разсматриваемом нами случае ХХ-й русский корпус так же, как и германский XVII-й, шел назад, переходя с одного фланга на другой. И что же. Подобное сравнение оказывается в пользу русских войск. XVII германский корпус покрыл разстояние только на 30 верст превосходящее, но в 5 переходов (один ночной и четыре дневных), разделенных одной дневкой. ХХ-й же корпус сделал 4 усиленных перехода без дневки. Не покажется ли из этого примера, насколько необоснованы утверждения наших врагов немцев о малой подвижности русских войск!
Конный корпус ген. Хана Нахичеванского выдвинулся 28 августа/10 сентября в район Ковален. 2-я Гвардейская кавалерийская дивизия ген. Рауха отошла из района Гольдапа в Клещовен.
Утро 28 августа/10 сентября принесло немцам сюрприз. В районе 1-го резервн. корпуса еще ночью были обнаружены признаки ухода противника; высланные для поверки разведывательные партии 36-й резервной дивизии проникли через проволочные заграждения и убедились воочию, что русские позиции пусты. Командир этого корпуса ген. Белов тотчас же отдал приказание дивизиям корпуса в 6 часов утра двинуться для преследования противника, направляясь по обе-
[387]
им сторонам железной дороги на Инстербург, и донес об этом в штаб армии. Но последний не поверил общему отходу русских и, опасаясь того, что I рез. корпус нарвется на неприятность со стороны противника, приостановил проведение в жизнь правильного решения ген. Белова.
Судьбе было угодно подшутить над Гинденбургом и Людендорфом, заставив их решать задачу аналогичную с той, которую решал ген. Ренненкампф и его штаб, когда им в ночь с 8/21 на 9/22 августа выяснился уход немцев с Гумбиненского поля сражения. Интересно отметить, что потребовался почти тот же промежуток времени для того, чтобы оба армейские командования решились бы двинуть армии вперед. Только около полудня отдал штаб 8-ой немецкой армии приказ о дальнейшем движении всей армии на фронт Маркграбово-Инстербург. Кавалерийские дивизии соединенные в сводный конный корпус получили направление через Гольдап на Вильковишки-Ковно для действия в тыл русским.
Во исполнение этого приказания I рез. корпус двинулся в направлении на Инстербург, и к вечеру он достиг р. Ильма, возстановив здесь соприкосновение с русской завесой, прикрывавшей отход. Гвард. резервн. корпус, который должен был идти левее I-го рез. корпуса задержался в районе Алленбурга; правее I-го рез. корпуса XI арм. корпус продвигался вперед очень медленно. Дивизия этого корпуса (38-ая), получившая накануне удар русских и отскочившая на 3 версты назад, действовала крайне нерешительно. В районе Норденбурга она задерживалась русскими ариергардными частями, которые отходили в северо-восточном направлении только после того, как другая дивизия XI-го германского корпуса (22-ая), действовавшая севернее, своим продвижением вперед угрожала их правому флангу и тылу. К вечеру XI корпус тоже достиг р. Ильма.
В районе между Норденбургским озером и озером Мауер русские оказали столь упорное сопротивление, что, по свидетельству немецкого источника, русские позиции могли быть заняты только во второй половине дня, после чего XX-й
[388]
германский корпус своим правым флангом дошел до впадения р. Гольдап в р. Ангерап. Мы знаем из вышеизложенного, что против XI и ХХ-го нем. корпусов в течение дня действовали 26 и 57 пех. дивизии и части 30-ой - отходившие с боем на фронт Коварен-Гр. Соброст. Огневое превосходство немцев было здесь более, чем тройное.
В XVII корпусе день начался с того, что на 36-ю пех. дивизию (правофланговую) перешла в наступление русская кавалерийская дивизия (2-я Гвардейская или одна из дивизий конного корпуса Хана Нахичеванского?).
Ген. Макензен намеревался ориентировать дальнейшее наступление своего корпуса в северо-западном направлении, с целью перехватить путь отступления русских войск, задерживающихся еще против XX, XI, I рез. и Гвард. рез. германских корпусов. Но он получил из штаба Армии приказание, отклонявшее его к северу, а именно в направлении Даркемен. Таким образом, XVII корпус "прижимался" к центру армии и его охват в значительной степени терял свою глубину. К вечеру 28 августа/10 сентября, XVII корпус достиг р. Гольдап, перейдя ее в районе Бенгейма, после горячего боя, веденного совместно с его соседом справа - I германск. арм. корпусом. Объяснение этого "прижимания" к центру армии охватывающего фланга, можно найти в приказании штаба 8-й герм. армии, посланном накануне вечером (27 августа/9-го сент.) генералу Франсуа, командиру I герм. арм. корпуса:
"I арм. корпус обезпечивает с правого фланга продвижение XVII арм. корпуса, наступая на фронт Лиссен-Бенгейм. Линия Бенгейм-Паульсвальде-Клинкен не должна быть перейдена обоими корпусами, так как приходится опасаться контр-удара со стороны Инстербурга".
Подобно тому, как и во время сражения с армией Самсонова, штаб 8-й герм. армии легко отказывается от идеи смелого охвата, как только не имеет в своем распоряжении подавляющего превосходства в силах на фронте. Несомненно это было непосредственным следствием той громадной пере-
[389]
оценки в силах армии ген. Ренненкампфа, которая ярко проходит красной нитью через все мемуары Людендорфа.
Прижимание XVII-го и I-го корпусов привело к тому, что в районе между лесами Скалиш и Боркен два германских корпуса с 60-тью батареями обрушились на подошедшую к остаткам 2-ой бригады 43 пех. дивизии 72 русскую пех. дивизию. Пятерное превосходство в силах и охват левого фланга приводят к полному разгрому русских.
Около 60-ти пушек и несколько тысяч пленных попадают в руки немцев. Но если это "сжимание" и облегчило немцам достижение только что указанного тактического успеха, то вместе с этим оно стратегически облегчило положение русских. Немецкий правый охватывающий фланг задерживался в своем продвижении на восток, а это привело, в конце концов, к тому, что русским удастся выскользнуть из окружения, угрожавшего им при более смелых стратегических действиях немцев.
К вечеру 28 августа/10 сентября 8 кавалерийской дивизии, согласно немецким источникам, удалось занять гор. Гольдап, где были захвачены русские обозы. Это могло случиться вследствие "отскока" назад, сделанного в этот день начальником 2-ой Гвардейской кав. дивизии ген. Раух, ушедшим к Клещовен, а также благодаря пассивности командира Конного корпуса ген. Хана Нахичеванского.
Германская 1-я кавалерийская дивизия в этот день пыталась утром помочь у Лыка 3-й рез. пех. дивизии. Но помощь эта не понадобилась, так как части русского XXII корпуса, согласно приказания ген. Жилинского были ночью отведены к Августову. 1-я кавалерийская дивизия, получив сведения об этом отступлении русских, продолжала свое движение в северо-восточном направлении и вечером достигла главными силами Маркграбова.
3-я рез. пех. дивизия, к своему изумлению узнавшая об уходе русских, в 10 час. утра 28 авг./10 сент. вошла в Лык. Отсюда часть ее сил была направлена вслед за ушедшими в Августовском направлении русскими, другая часть пошла на Сувалки, обнаженные штабом фронта оттягиванием
[390]
XXII-го корпуса в Гродненском направлении. В этот день в Лык подошла из Иоганисбурга 1-я ландверная дивизия и взяла на себя прикрытие левого фланга немецкой армии со стороны Граева.
Приказом № 10 ген. Ренненкампф предписал 29 августа/11 сентября армии отходить к линии Краупишкен-Гавайтен-Гольдап (30 верст). Но вскоре на перемену этого приказа разсылается приказ №11, в котором указывается отход еще дальше, а именно: к линии Кусен-Тракенен - Тольмингкемен, еще на 15 верст, а всего 45 верст. II-й корпус должен был прикрыть отход трех корпусов (XXVI, III и IV). В его состав включались 57 и 72 пех. дивизии. XX же корпусу ставилась задача энергичными действиями в направлении Гольдапа обезпечить отход армии на указанную ей линию.
Эти распоряжения об отходе были получены корпусами с опозданием и разновременно. XXVI корпус, с которым противник потерял соприкосновение, выполнил указанный ему отход, двигаясь день и ночь. Охранению и ариергардам III корпуса пришлось сдерживать шедших за ним немцев, причем арьергарду 25-й пех. дивизии пришлось в конце дня выдержать тяжелый бой западнее Инстербурга. Тем не менее, сделав денной и ночной марш, III корпус к разсвету 30 августа/12 сентября вышел так же, как и XXVI, на линию, указанную приказом № 11 по армии (Кусен-Тракенен).
Положение остальных корпусов 1-ой армии (IV, II и XX) оказалось в этот день (29 августа/11 сентября) несравненно более трудным. Немцы всю ночь наседали на охранение IV и II корпусов на р. Ильм. Командир II корпуса (ген. Слюсаренко), не получив приказа по армии об общем отступлении, решил перейти в наступление. Его сосед с севера, узнав об этом, поддержал это наступление своими лево-фланговыми частями (2 стр. бриг. и 30 пех. дивизия) и задержал отход своего правого фланга (40 пех. дивизии). Наступле-
[391]
ние II корпуса начало развиваться успешно. Немцы начали сдавать. Но получив сильно запоздавший приказ по армии, командир II-го корпуса отдал приказание отходить, что и было произведено во второй половине дня. Вместе с ним начал отход и IV-й корпус. С тяжелым боем оба корпуса к вечеру достигли: IV корпус района Буйлиен-Дингляукен; II корпус района Кариоткемен - Пабельн.
Левый фланг II-го корпуса был прикрыт 54-й пех. дивизией, включенной в состав ХХ-го корпуса и выдержавшей в этот день кровавые бои в районе Мацволя с сильно превосходящим противником. Остальные дивизии ХХ-го корпуса (28 и 29), несмотря на крайнее утомление после форсированных маршей предыдущих дней, с разсвета 29 августа/11 сент. переходят в наступление в общем направлении Гольдапа. Последний утром захвачен частями XX корпуса. Но затем частям 28 и 29 пех. дивизии приходится выдерживать бой с противником, который давит своим превосходством в артиллерийском огне. Дивизии вынуждены осаживать; к вечеру они упорно держатся на фронте Гавайтен-Варнен.
Армейская конница ген. Хана Нахичеванского (конный корпус в составе 2 и 3 кавал. дивизий) и ген. Рауха (2 Гвардейская кав. дивизии) держатся 29 августа/11 сент. пассивно. Кроме несоответствия обоих этих генералов требованиям, предъявляемых к современному кавалерийскому начальнику, эта пассивность являлась также следствием изнуренности конского состава, совершенно измотанного в предыдущий период действий. В этот день нашей кавалерии приходится иметь дело с немецкой конницей, стремящейся выйти нам, в тыл. К вечеру 29 августа/11 сентября, 2-я Гвардейская кавалерийская дивизия располагается к северу от Роминтенской рощи, прикрывая пути на Сталупенен, а конный корпус в районе Мелькемен, прикрывая пути к Вержболову.
Таким образом, в ночь на 30 августа/12 сентября начертание русского фронта главных сил 1-ой армии приняло
[392]
форму исходящего угла: Кусен-Дингляукен-Варнен. Внутри этого исходящего угла были сжаты многочисленные обозы и учреждения армейского тыла, а также тылы четырех корпусов. Обход немецкого корпуса, направленного на Выштинец, встретил бы на своем пути только совершенно измотанную кавалерию. В этом случае для армии ген. Ренненкампфа создавалось положение, аналогичное с положением центральных корпусов армии ген. Самсонова.
На 29 августа/11 сентября командование 8-ой германской армией приказало продолжать с 5 часов утра энергичное преследование отступающей русской армии:
  • Главному резерву Кенигсберга - от р. Дейме на Тильзит;
  • Гвардейскому рез. корпусу - на Гр. Ауловенен;
  • I-му рез. корпусу - на Инстербург-Пилькален;
  • XI корпусу - севернее Даркемен-Гумбинен-Сталупенен;
  • XX корпусу - Даркемен-Вальтеркемен-Пилюпенен;
  • XVII корпусу - севернее Роминтенского леса на Виштинец;
  • I-му корпусу - южная часть Роминтенского леса - Мариамполь;
1 и 8 кав. дивизиям приказывалось выйти на сообщения русских между Вержболово и Ковно.
3-я рез. дивизия ориентирована на Сувалки и Августов, а 1-я ландверная дивизия должна была у Лыка обезпечивать маневр армии со стороны русских сил, собранных у Граево. С раннего утра двинулись вперед немецкие дивизии. Левофланговые части шли, не имея перед собой русских. Но между р. Прегелем и Роминтенским лесом разгорались упорные бои. I-му рез. корпусу пришлось иметь дело с ариергардами русского III-го корпуса. Сосед же германского I-го резервного корпуса XI корпус ввязался на р. Ильм (к северу от Норденбурга) в горячий бой и продвинуться вперед не мог. В еще более тяжелом бою оказался XX германский корпус. Здесь русские сами перешли в наступление с утра. Встречная контр-атака русских обозначилась и против XI-го корпуса. Последний, испытавший на своей 38 пех. дивизии русскую контр-атаку 27 августа/9 сентября, забил тревогу и донес в штаб армии об угрожающем ему наступлении русских. Это было результатом указанного выше
[393]
перехода в наступление русского II корпуса, левый фланг которого был поддержан доблестными частями IV-го русского корпуса (5 стр. бригада, 30 пех. дивизия). Таким образом, в этом контр-наступлении русских приняли участие 6,5 пех. дивизий. Эти дивизии были слабого состава и имели в общей сложности только около 50.000 штыков, т.е. число, равное пехоте двух немецких корпусов. Число батарей, участвовавших на русской стороне, равнялось 43-м; у немцев же оно достигало 56-ти. Но немцы настолько привыкли действовать, имея на своей стороне подавляющее превосходство в артиллерийском огне, что подобные условия ведения боя им кажутся ненормальными. В XI и XX корпусах начинается местами безпорядок; части перепутываются и даже стреляют друг в друга. Начальство шлет наверх тревожные донесения. Вот как описывает происходящее в этот день в XI и XX корпусах, в своих воспоминаниях, ген. Людендорф:
"Движение (войск) совершалось но совсем так, как я на это надеялся. Было трудно отличить своих от врагов. Были случаи, когда наши колонны стреляли друг в друга. Но самое неприятное было то, что XI корпус решил 11 сентября (29 августа), что он атакован превосходными силами. Подобный случай был возможен и нужно было с ним считаться. В виду несоответствия сил (??) фронтальный корпус нуждался в немедленной тактической поддержке фланговых корпусов. Мы должны были решиться направить XVII и I арм. корпуса гораздо более на север, чем мы этого хотели раньше. Через несколько часов выяснилось, что XI корпус ошибся, но приказание охватывающим корпусам было уже послано. Эти корпуса были потом вновь возвращены на прежние направления".
Эта выдержка представляет собой громадный интерес.
[394]
Мы видим из нее, какой результат всегда сопровождает наступление русских войск, в тех случаях, когда огневые условия хотя бы немного сравниваются. Объяснение Людендорфа, что немецкие части стреляли друг в друга, потому что трудно было отличить своих от врагов, по меньшей мере наивно. Бой велся днем и ничем не отличался от всякого другого боя. Суть же дела в том, что русское наступление внесло безпорядок в управление неприятельскими войсками. Тревожное настроение в корпусах передавалось наверх, и командование 8-ой армией еще более прижимает фланговые корпуса к центру, чем еще более уменьшает действительность обхода. Читатель уже видел подобного рода явление в сражении 15/28 августа с армией Самсонова, когда штаб 8-ой армии получил донесение о поражении 41-ой немецкой дивизии. В этом нельзя не видеть излишней нервности армейского управления. Во всех этих случаях Людендорф старательно покрывается местоимением "мы", т.е. авторитетом Гинденбурга. Но из поведения Людендорфа в 1918 году, когда начала выясняться победа наших союзников, можно заключить, что отсутствие спокойствия духа, скажем даже больше, некоторое паникерство свойственно было начальнику штаба Гинденбурга, а не самому Гинденбургу.
Мы позволяем себе вновь указать на это прижимание фланговых корпусов, как на стратегическую ошибку, так как против русских II и IV корпусов развивалось также действие германского I-го рез. корпуса, наступление которого выходило в правый фланг и тыл частей русского IV-?? корпуса, частью своих сил тоже перешедшего в наступление. Таким образом, у немцев, во второй половине дня, и без XVII и I арм. корпусов создавалось в центре превосходство в силах вполне достаточное, чтобы побороть упорствующих русских.
Во второй половине дня (29 августа/11 сентября) немецкие XX и XI корпуса начали продвигаться вперед, но русские войска, отходя, продолжали жестоко кусаться. Так, например, в истории Шварте на стр. 330
[395]
можно встретить такое указание относительно боев XX германского корпуса вечером 29 августа/11 сентября на р. Ангерап у Даркемена, "Приказанный генералом Шольц переход через реку не удавался (glucktenichtmehr)". А там в это время был лишь, ослабленный неравными боями ариергард II-го корпуса. Про XI же корпус тот же автор говорит, что 38 германская пех. дивизия так "устала", что была остановлена на утреннем поле боя. В результате, к вечеру 29 августа/11 сентября левофланговые корпуса 8-ой армии достигли:
  • Главный резерв Кенигсберга - района Мелаукен;
  • Гвардейский резервный корпус - района Норкитен.
Оба корпуса соприкосновения с русскими пехотными частями возстановить уже не могли.
I резервный корпус, XI и XX корпуса к вечеру достигли р. Ангерап.
Излишняя осторожность это хроническая ошибка Людендорфа, и в этом и лежит основное отличие его стратегии от творчества великих мастеров военного искусства, у которых тщательный расчет всегда соединялся и со смелостью исполнения. Ошибка Людендорфа значительно облегчает положение армии ген. Ренненкампфа. XVII германский корпус к вечеру 29 авг./11 сент. доходит с боем только до Клещовен. Хотя русские все время оказывают упорное сопротивление, но у Клещовен упорство достигает высшего предела. По сведениям немецких источников, самое местечко Клещовен было взято только после штыкового боя. Читатель знает, что происходило на русской стороне: после получения II-м русским корпусом в 11 час. 30 мин. утра запоздавшего приказами об форсированном отступлении армии на линию Кусен - Тольмингкемен, этот корпус начал свой отход только после полудня; таким образом, Клещовен находился в тылу корпуса, все же войска II-го корпуса были ввязаны в бой с XX и XI германскими корпусами. Направление на Клещовен прикрывалось нашей второочередной 54-ой
[396]
пех. дивизией (XX корпуса) у Мацволя. Неравенство в силах с наступавшим ген. Макензеном было столь велико (6 русских батарей против 28-30 немецких батарей), что, принимая во внимание то, что 54 пех. дивизия была наскоро сформированной второочередной дивизией, можно с уверенностью утверждать, что, не будь ошибки Людендорфа, нервной рукой свернувшего XVII корпус с прежнего направления, что вызвало потерю половины дня для наступления на Клещовен, последний был бы захвачен гораздо ранее, а наш II-ой корпус не успел бы отойти к вечеру в район Кариоткемен-Пабельн и был бы окружен.
Еще более счастливо для нас отразилась ошибка Людендорфа на действиях I германского корпуса. Утром 29 авг./11 сент. части этого корпуса выдержали упорный бой с русскими за гор. Гольдап. Части русского ХХ-го корпуса, как мы уже знаем, на разсвете выбили германскую 8-ю кавалерийскую дивизию из этого города. Потребовался многочасовой бой, чтобы остановить русское наступление и вновь занять этот узел дорог, имевший важнейшее стратегическое значение для дальнейшего развития немецкого обхода. Но в Гольдапе командир I-го германского корпуса ген. Франсуа получил приказ штаба армии, по которому корпуса сворачивались на север, "Около часа дня", отмечает в своих воспоминаниях ген. Франсуа: "пришел совершенно неожиданный армейский приказ, который поворачивал I-й армейский корпус на Гавайтен для поддержки XI арм. корпуса. Это представляло собой уклонение от первоначальной идеи охвата или, по меньшей мере вызывало значительный перерыв в ее осуществлении". К несчастью для русских, ген. Франсуа не исполняет в точности это армейское приказание. Он направляет на Гавайтен только одну дивизию (2-ую), а другую все-таки двигает в прежнем направлении на Тольмингкемен. Повидимому, ему хорошо было известно отсутствие стратегической смелости Лю-
[397]
дендорфа. Таким образом, русской 1-ой армии не суждено было полностью пожать плоды ошибки немецкого высшего командования. Германская армия, в лице своих частных начальников, представляла собой очень хорошо научно подготовленный аппарат, в котором эти высшие ошибки "перемалывались" и исправлялись.
Но все таки, в результате, правофланговая дивизия (2-ая) I герм. арм. корпуса не захлестывает в этот день осадивший назад левый фланг армии ген. Ренненкампфа, а упирается у Варнен в наскоро собирающиеся здесь части XX русского корпуса. В охват левого фланга последнего двигается только немецкая 8-я кавалерийская дивизия. Но она встречает на своем пути русскую конницу. Германская 1-ая кавалерийская дивизия достигла в этот вечер Филиппова, 3-я рез. пех. дивизия - Маркграбова; 1-я ландверная пех. дивизия оставалась в Лыке.
30 августа/12 сентября оба правофланговых корпуса ген. Ренненкампфа (XXVI и III) окопались на фронте Кусен - Тракенен. Немцы появились против этих корпусов лишь во второй половине дня 30 августа/12 сентября, и дело ограничилось артиллерийским огием.
IV корпус, вынужденный дать ночью отдохнуть утомленным войскам, снялся с места своего ночлега (Дингляукен, Буйлен) в 6 часов утра 30 августа/12 сентября; мало тревожимый противником, он прошел мимо фронта III-го корпуса и к вечеру расположился уступами за левым его флангом в районе Геритен-Пилюпенен.
II-й корпус с утра начал отходить из района Кариоткемен-Пабельн в район Энцунен.
ХХ-й же корпус начал постепенно отводить войска, начиная с своего правого фланга, в район Эйдкунена: сначала 29 пех. дивизия с 9 час. утра, потом 28 пех. дивизия с 1 часа 40 мин. дня.
Движение наших левофланговых корпусов, вызвавшее перекрещивание тылов, в сравнительно узком районе, и без
[398]
того забитом отступающими обозами, происходило с большими затруднениями и часто получало несколько безпорядоч. ный характер. Но поведение дивизий и ариергардов, вынужденных оставаться на месте, дабы прикрывать этот общий отход, показывало высшую меру доблести. Немцы, обладавшие громадным перевесом сил, атаковывали наши части. Часто, прикрывающим русским частям приходилось бить в упор по наседающему врагу. Некоторые из них оставались на месте, несмотря на глубокие охваты флангов с тем, чтобы ценой своей гибели выиграть время и дать возможность главным силам корпусов выйти из образовавшегося мешка. Конный корпус ген. Хана Нахичеванского осадил в этот день к Кунигишкам, а дивизия ген. Рауха отошла в Вержболово. Столь глубокий отход ген. Рауха открыл путь 8-й немецкой кавалерийской дивизии, которая вышла в тыл наших колонн и обозов, внося смятение и панику. Несомненно, что день 30 августа/12 сентября являлся критическим днем для армии ген. Ренненкампфа. Но создавшееся критическое положение являлось не только следствием неприятельского охвата, сколько и результатом полного разстройства армейского управления. Страх перед окружением, рожденный впечатлением Самсоновской катастрофы гнетуще действовал на высший командный состав. Между тем, к вечеру 30 августа/12 сентября угроза окружения была уже эфемерной. Ген. Ренненкампф в 5 час, 30 мин. дня 30 августа/12 сентября отдает приказ о продолжении отступления армии к р. Неману и сам со штабом переезжает в Ковно.
[399]
С наступлением темноты XXVI и III корпуса двинулись к русской границе. IV корпус стал отходить около 2 час. ночи на 31 августа/13 сентября. Движение это было крайне затруднительно, так как дороги были забиты массой обозов и парков. Между 6 и 9 часами утра 31 августа/13 сентября эти три корпуса перешли границу и к вечеру сосредоточились: XXVI - в районе Владиславова, III - в районе Вильковишки, IV - в районе Будезиоры-Гейсторишки.
Особенно трудно было отступление XX и II корпусов, направлявшихся следом за III и IV корпусами к Вильковишкам. Немцы энергично преследовали их своими дивизиями конницы. Наш конный корпус ген. Хана Нахичеванского, преграждая путь немецким 8 и 1 кавалерийским дивизиям, отошел в район Кальварии. Кавалерийская же дивизия ген. Рауха ушла к Пильвишкам за свою пехоту.
В этот день 31 августа/13 сентября на крайнем правом фланге у Тильзита погиб наш отряд в составе одного полка (270 пех. Гатчинский полк 68 пех. див.), одного артиллерийского дивизиона и нескольких сотен пограничной стражи. Этот отряд был выдвинут еще 26 августа/8 сентября но, вследствие плохой организации службы связи в армии, ничего не знал о начавшемся отступлении.
На следующий день 1/14 сент. 1-я армия продолжала свое отступление. Неприятель не прекращал преследования своей конницей, поддержанной сильными пехотными частями.
2/15 сентября корпуса 1-ой армии находились: XXVI кор-
[400]
пус у Средники, остальные в районе Пильвишки-Мариамполь-Людвинов.
К 2/15 сентября можно считать, что управление войсками 1-ой армии вновь было взято в руки всеми войсковыми начальниками.
На немецкой стороне действия с 30 августа/12 сентября до 2/15 сентября протекали следующим образом. С разсветом 30 августа/12 сентября правофланговые корпуса I и XVII армейские, а также ближайшие к ним XX и XI армейские навалились всеми своими силами на отставшие русские IV, II и XX корпуса. Особенно тяжелые бои имели место в районе Тольмингкемена и затем у Пилюпенена. Здесь отходящие русские дивизии боролись против стремления германского I-го корпуса пробиться к Сталупенену и Вержболову с целью отрезать главный путь отступления на Ковно.
Германский I рез. корпус шел на Пилькален и в этот день действовал в пустую. Только во второй половине дня он вошел в боевое соприкосновение с русским XXVI корпусом, окопавшимся на позиции между Кусен и Каттенау. Германский Гвардейский рез. корпус и Главный резерв крепости Кенигсберга шли уже совсем в пустую: неприятель перед ними исчез. Первый был остановлен в районе Гр. Ауловенен, второй же передовыми частями подошел к Тильзиту.
На крайнем правом фланге 3 рез. дивизии овладела г. Сувалки. Армейская же конница направлялась к озеру Выштынец, причем 8 кавал. дивизия вела в этот день бой к северо-западу от озера в районе Мелькемен, пробиваясь к Вержболову; 1-я же кавалерийская дивизия обходила Выштынецкое озеро с юга, намереваясь выйти глубже в тыл русским.
31 августа/13 сентября пять немецких корпусов (I рез., XI, XX, XVII и I армейские) всеми своими силами навалились на отставшие русские II и XX корпуса. Они добивают русские арьергарды и подбирают застрявшие обозы. Три средние гер-
[401]
манские корпуса все более и более сжимаются (XI, XX и XVII) а к вечеру 1/14 сентября создается оригинальная стратегическая группировка: головы всех этих трех корпусов сходятся в районе Кибарты на фронте 6-ти верст. Это происходит в условиях стратегической обстановки, требовавшей от немцев преследования на широком фронте с сильными флангами. Правда, I рез. корпус к вечеру того же дня достигает Владиславова, а I арм. корпус, перейдя Выштынец, направился к Вильковишкам. Но даже отступавшие во втором эшелоне II а XX русские корпуса уже выскочили из района Вержболова, так узко окруженного шестью немецкими корпусами. Вот к чему привело робкое прижимание правофланговых корпусов к центру, явившееся прямым следствием следующих причин: 1) колоссальной переоценки штабом 8-ой армии количества дивизий в армии Ренненкампфа (24 плюс еще прибывшие к нему на подкрепление!!!) и 2) хронической стратегической робости, свойственной Людендорфу, проявлявшейся, как мы уже видели неоднократно, и в операции против Самсонова.
Пока 1-ая русская армия переживала только что описанные тяжелые дня, ген. Жилинский я его штаб отдают ряд распоряжений, свидетельствующих о полной растерянности, царствующей в главнокомандовании фронтом. 27 августа/9 сентября Главнокомандующий С.-З. фронтом послал генер. Ренненкампфу телеграмму "отводить армию назад". Эта телеграмма, во всяком случае, пришла в штаб 1-ой армии после того, как ген. Ренненкампф уже отдал приказ № 8 об общем отходе. 29 августа/11 сентября Главнокомандующий С.-З. фронтом торопит отступлением, посылая Командующему 1-ой армией телеграмму № 3158:
"Отведите войска центра и правого фланга возможно быстрее. Так как ночь упущена, то, сделав крайнее
[402]
напряжение и переход не менее 45 верст, войска выйдут из затруднительного положения".
В 2 часа ночи с 29 августа/11 сентября да 30 августа/12 сентября ген. Жилинский начинает вмешиваться в распоряжение армией, посылая телеграмму, в которой приказывает: сосредоточить "1-ю армию на указнной линии и по окончании сего отвести армию еще на один переход". Зная из изложенного действительную обстановку, мы можем с уверенностью сказать, что, исполняя это приказание ген. Жилинского, 1-я армия не выскочила бы из немецкого окружения в районе Вержболова.
Намереваясь вместе с этим оказать помощь 1-й армии со стороны 10 армии, 29 августа/11 сентября ген. Жилинский посылает Командующему 10-й армией ген. Флугу приказание о выдвижении на следующий день XXII корпуса из Августова к Маркграбову, а 31 августа/13 сентяб. собирающегося у Граева III-го Сибирского корпуса-к Лыку. 2-ой армии ведшей уже бои у Мышинец и Хоржеле с частями армейской группы ген. фон-дер-Гольца, приказывается продолжать наступление с целью препятствовать переброске германских войск к Иоганисбургу из района Виленберга. Но не успела 10-я армия достигнуть какого-либо реального результата, как ее движение отменяется вечером 30 августа/12 сентября вследствие "изменившейся обстановки", причем распоряжение об этом передается Командиру XXII-го корпуса непосредственно из штаба фронта. Корпусам 10-й армии приказывается отходить: XXII-му опять к Августову, а III-му Сибирскому к Граеву.
В то время, как Главнокомандующий С.-З. фронтом двигал корпуса 10-й армии вперед и назад, немецкая 3-я резервная дивизия 30 августа/12 сентября заняла Сувалки.
В этот же день из штаба фронта посылается телеграмма во 2-ю армию, приказывающая ей "в виду изменившейся обстановки отойти назад". 31 августа/13 сентября ген. Жилинский отдает следую-
[403]
щую общую директиву:
"В виду неудачных боев на фронте 1-ой армии и ее отступления, предписываю: 1) частям 1-ой армии, отойдя за средний Неман, прикрыть переправы Прены, Олиту и Меречь; 2) корпусам 2-ой армии, не ввязываясь в бой, сохранить возможность безпрепятственного отхода за Нарев на переправы у Остроленка, Рожаны и Пултуск; 3) корпусам 10 армии прикрыть район Августов-Гродно, обороняя р. Бобр от р. Березовки до его устья; 4) главная задача 2 и 10 армий не подвергнуться отдельным частным поражениям и, действуя в тесной связи, сохранить в наших руках район Гродно-Белосток".
2/15 сентября ген. Жилинский продолжает торопить отступление 1-ой армии, хотя последняя уже вышла из-под ударов немцев. В его телеграмме № 3196 говорится:
"То обстоятельство, что войска 1-ой армии вели бой, указывает, что положение их не безопасно, и, повидимому, не исключена возможность обхода с обоих флангов. Поэтому, чтобы не подставлять ослабленной армии опасным ударам, необходимо приложить все усилия, чтобы части отступили еще ночью..."
Одновременно с посылкой всех этих телеграмм, свидетельствующих о полной утрате спокойствия духа, Главнокомандующей С.-З. фронтом посылает в Ставку ряд телеграмм с жалобами на ген. Ренненкампфа. Мы приведем только две из них, дабы охарактеризовать ту недопустимую в моральном отношении обстановку, которая создалась в высшем командовании фронтом. 30 августа/12 сентября начальник штаба фронта ген. Орановский на № 3165 телеграфирует генерал-квартирмейстеру Ставки ген. Данилову:
"Главнокомандующий приказал донести, что командующий 1-ой армией чрезвычайно поздно уяснил себе опасное положение, в котором очутилась его армия и вместо того, чтобы усиленными переходами вывести армию из-под ударов по его флангу и тылу, сам переезжал м места на место, теряя при этом связь с корпусами. Благодаря этому, было упущено много времени, и даже теперь еще нельзя сказать, насколько отход 1-ой армии пройдет благополучно. Во всяком случае, известно, что II-ой корпус понес большие потери. Вообще,
[404]
в распоряжениях по 1-ой армии была замечена известная растерянность".
В тот же день в 7 час. 20 мин, вечера ген. Жилинский посылает другую жалобу в Ставку;
"Я приказал одним переходом отойти приблизительно к линии Тракенен -Каттенау. Туда отошли III и XXVI корпуса. Остальные три корпуса, из коих II и XX составляли заслон к югу, отходили с боем. Но Ренненкампф, положительно лишившийся самообладания, потерял с ними всякую связь. На мой вопрос, дано ли им указание об отходе, получил от штаба ответ, что указание не дано. Я приказал отыскать эти корпуса посылкою офицеров и летчиков. Но положение их до сих пор неизвестно, хотя они не могут быть далее 30 верст от него. Сейчас получено известие, что из Роминтенского лесса выходят пехотные колонны. Ренненкампф немедленно бежал в Вильковишки, порвав связь со мной по телеграфу. Он прямо объят паникой и армией управлять не может. Когда откроется связь с Вильковишками, прикажу повернуть оба корпуса и итти на выручку своих, тем более что XXII корпус уже занял Маркграбово и завтра пойдет (31 августа/13 сентября) на Гольдап в тыл обходящему противнику. III Сибирский корпус выдвинут к Лыку и будет наступать уступом за XXII и VI (?) корпусами. Но эту операцию временно поручаю ген. Епанчину (командиру III корпуса), а Ренненкампфа прошу удалить от командования".
Телеграммы ген. Жилинского, в которых он хотел снять пред Ставкой с себя тяжелую ответственность за поражение 1-ой армии и всецело свалить ее на плечи командова-
[405]
ния этой армии, возымела противоположные результаты. Ген. Жилинский был отрешен от должности Главнокомандующего С.-З. фронтом. Отрешение ген. Жилинского предшествовал ряд телеграмм Верховного Главнокомандующего к Государю Императору с выражением неудовольствия по адресу ген. Жилинского. По получении от ген. Жилинского последней из вышеприведенных телеграмм, Верховный Главнокомандующий донес Государю:
"... Редакция телеграммы и стиль произвели на меня удручающее впечатление. Для меня совершенно неясна причина такого вывода. Я скорее склонен думать, что генерал Жилинский потерял голову и вообще не способен руководить операциями".
С целью "лично выяснить, в каком состоянии духа ген. Ренненкампф, так как сведения разноречивы" Верховный Главнокомандующий командировал своего начальника штаба ген. Янушкевича с полномочиями сменить его. 31 августа/13 сентября экстренным поездом выехал ген. Янушкевич в штаб 1-ой армии в Ковно и затем донес что ген. Ренненкампф "остался тем, кем был", а потому и не сменен. В этот день в Ставке было получено донесение ген. Ренненкампфа от 31 августа/13 сентября 6 часов утра о том, что он разсчитывает на благополучный отход III, IV и XXVI корпусов; "относительно II и XX корпусов докладываю, что положение их меня безпокоит". Это ободрило Ставку, которая и дает ген. Жилинскому "указания принять меры, чтобы корпуса 2 и 10 армий не подвергались частичным поражениям, им уклоняться от боя и заблаговременно концентрически отступать". Это решение выразилось в директиве Ставки от 31 августа/13 сентября вечером:
"в виду выясняющейся обстановки на фронте 1-ой армии и безцельности в настоящее время наступления 10 армии, которая уже не может спасти положения, поставить 10 армии задачу обезпечивать пути на Гродно и Белосток. Корпусам 2-ой армии не ввязываться в бой с германскими силами и сохранять возможность безпрепятственного отхода за Нарев на переправы Остроленка, Рожаны, Пултуск. Главная задача 10 и 2 армий не подвергнуться отдельным поражениям и, дей-
[406]
ствуя в тесной взаимной связи, сохранить в наших руках район Гродно-Белосток".
Из этой директивы можно убедиться, что Ставка берет управление армиями С.-З. фронта в свои руки, стремясь этим восполнить несостоятельность главнокомандования этим фронтом. Тем не менее, на следующий день утром (1/14 сентября) начальник штаба фронта просит дополнительных разъяснений к этой директиве. На это из Ставки последовал совершенно правильный ответ, что решение во исполнение директивы "лежит на обязанности Главнокомандующего фронтом и что Верховный Главнокомандующий не считает возможным давать более детальные указания".
4/17 сентября вступил в главнокомандование армиями С.-З. фронта ген. Рузский. В тот же день он приказал 10 армии овладеть Августовым и северными выходами Августовских лесов и там пока остановиться. Отход 1-ой армии сначала был отменен, но, получив сведения о состоянии корпусов этой армии, он усмотрел, что они требуют продолжительного времени для устройства. 1-ой армии было приказано продолжать отход за Неман с тем, чтобы потом оборонять эту реку от Ковно до Мереч и обезпечивать пути, ведущие от нижнего Немана к Вильне (в обход Ковно с севера). В ночь на 6/19 сентября 1-я армии переправилась через Неман и заняла XXVI-м корпусом район Янова, III-м корпусом -район Крони, IV-м -район Езно-Неманюны, II-м корпусом-район Патаранцы, ХХ-му корпусу приказывалось оставаться на левом берегу Немана и оборонять Олитскую позицию.
Потери, понесенные 1-ой армией в сражении у Мазурских озер, точно установить пока нельзя. Донесение ген. Ренненкампфа возбудили в Ставке подозрения в тенденцидозном их уменьшении. Имеется даже письмо ген. Янушкевича от 7 сентября за № 318, в котором обращается внимание ген. Ренненкампфа на несоответствие его доклада с действи-
[407]
тельностью; это письмо заканчивается замечанием, что Верховный Главнокомандующий принужден обратить внимание ген. Ренненкампфа на необходимость в основание ваключения о том или ином состоянии армии ставить документальные данные, "ибо только при таких условиях возможны правильные расчеты при отдании директив соответственно обстановке". В какой мере уклонялись донесения Командующего 1-ой армией от действительного положения вещей, судить не можем, ибо не имеем подлинных этих донесений. Но некоторое освещение вопроса о потерях можно получить из данных, сообщенных в Ставку ген. Рузским на основании сделанной по его приказанию проверки. К 6/19 сентября эти данные исчисляют в 8-ми дивизиях (без 28, 30, 40, двух второочередных и 5 стр. бригады) всего 54.000 штыков при 332 орудиях. К 10/23 сентября данные той же поверки ген. Рузского исчисляют в 13,5 дивизиях (т. е. во всех частях, принимавших участие в Мазурских сражениях) 107.000 штыков при 622 орудиях. Всего, при полном комплекте этих 14,5 пех. дивизий, они должны были бы находиться в числе около 200.000 штыков. Общее же число орудий в 1-ой армии достигало: 696 полевых легких, 48 конных пушек, 48 легких гаубиц, 12 орудий тяжелой артиллерии, итого 804 орудия. Дивизии 1-ой армии в большинстве случаев не получали укомплектований со дня вступления в Восточную Пруссию. Таким образом, цифра в 100.000 представляла собой общие потери армии ген. Ренненкампфа за все операции, начиная с Гумбиненского сражения. Отсюда мы можем заключить, что сообщенная Людендорфом цифра 45.000 русских пленных представляет собой уклонение от истины. Более правдивые немецкие источники уменьшают эту цифру до 30.000. Но и в этом случае она заключает в себе очень большое число раненых и нестроевых.
[408]
Победы в Восточной Пруссии были для немцев своего рода "article de reclame". Этим немцы преследовали двойную цель: поселить недоверие к русской армии со стороны ее союзников и влить яд сомнения к себе в ряды самой русской армии. Первое, к сожалению, удалось, в чем можно убедиться из того недоверия к доблести наших войск и их ближайших начальников, а также и к их искусной боевой работе, которое просвечивает у большинства авторов из наших бывших союзников.
В еще большей мере поражения армий ген. Самсонова и ген. Ренненкампфа повлияли на нашу веру в свою армию. Наша военная мысль была сбита с истинно научного пути и не видела, что первопричиной понесенных в Восточной Пруссии поражений являлся легкомысленный план войны, заставивший нас вести сразу две решительные операции по расходящимся направлениям, разворачивавший наши армии кордоном и требовавший от 1-ой и 2-ой армий производства операций совершенно фантастического характера.
Жизнь произнесла свое властное слово на полях сражений Восточной Пруссии. Оно было неблагоприятно для нас и заставили пролиться реки лишней крови. Но та же жизнь заставила и немцев жестоко заплатить на полях Марны за ошибку в их высшей стратегии. Прислав на усиление своей 8-й армии два корпуса из Франции, они своими собственными руками превратили Гумбиненское сражение в крупнейшее стратегическое поражение.
[409]
Еще раз жизнь подтвердила вечность основного закона войны, что окончательное решение в стратегии диктуется победой в решающем месте. Тот же закон со всей силой проявился и на русском театре. Несмотря на поражение, нанесенное русским 1-ой и 2-ой армиям, немцы останавливаются на русской границе. Они начинают торопливую переброску войск по железным дорогам на юг на помощь своим союзникам австро-венграм. Последние потерпели поражение в Великой Галицийской битве. Эта русская победа на решающем месте русского театра военных действий покрыла собой наши поражения в Восточной Пруссии.
Описание Великой Галицийской битвы и будет посвящена следующая часть нашего труда.
[410]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Головин Н.Н. Начало войны и операции в Восточной Пруссии -> Глава XI
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik