В то время как наша армия сражалась под Танненбергом и у Мазурских озер, дела на западном театре войны и у союзной австрийской армии приняли дурной оборот.

На западном фронте, после первоначального победоносного наступления германских армий, генералом Бюловым принято было 9 сентября роковое решение отступить.

О событиях на западе мы знали только по слухам; слышно было, что там имела место неудача, и что германское наступление задержалось. О причинах штабу нашей армии ничего в точности не сообщалось.

Зато более точные известия дошли до нас о неудачных боях австрийцев в районе Львова и об их отступлении за Сан к Кракову.

Требовалось подать союзнику помощь, на которую он имел право рассчитывать в силу соглашений, заключенных до войны начальниками австрийского и германского генеральных штабов. Поэтому верховное командование приказало выделить два корпуса и отправить их в Силезию. Они должны были стать ядром новой армии, командующим которой на-

[35]

значен был генерал фон Шуберт, а начальником штаба - генерал Людендорф.

Генерал Людендорф отправился в Силезию, переговорил непосредственно с австрийским верховным командованием и установил, что выделить два корпуса на помощь союзнику, потерпевшему гораздо более сильное поражение, чем это предполагалось, - недостаточно, что требуются мероприятия гораздо более энергичные: Людендорф предложил использовать для этой дели главные силы 8-й армии под предводительством Гинденбурга.

Предложение генерала Людендорфа было принято. Была сформирована 9-я армия с генералом Гинденбургом и генералом Людендорфом во главе. Часть штаба 8-й армии, в том числе и я, перешла в 9-ю армию. Тенерал Шуберт принял командование прочими силами 8-й армии, оставленными для защиты Восточной Пруссии.

Задача оставшейся в Восточной Пруссии армии могла быть, конечно, только оборонительной. Было желательно, чтобы она возможно дольше продержалась впереди германской границы на линии Сувалки-Вильковишки, достигнутой после битвы при Мазурских озерах. Последним приказом старого штаба, переданным лично мной генералу Франсуа в Вильковишки, было: немедленное создание прочно укрепленной позиции впереди германской границы. В то время генерал Франсуа не очень дорожил укрепленными позициями. Он думал, что приказание удерживать русских от вторжения в Вост. Пруссию легче выполнить путем отдельных наступательных ударов. Приказ об укре-

[36]

плении вышеназванной позиции не был выполнен; продолжены были только работы по укреплению раньше начатой позиции по реке Ангерап.

Относительно использования 9-й армии существовало несколько мнений. Штаб армии намечал сначала наступление из Вост. Пруссии через Сельце. Затем обсуждалось еще наступление от Торна на Варшаву, левым крылом вдоль Вислы.

Удара, со стороны Сельце генерал Конрад фон Гецендорф не раз требовал в самом начале войны. Этот вопрос играл роль и в переписке между Мольтке и Гецендорфом перед войной. Генерал Гецендорф много раз указывал на него, как на вернейшее средство для поддержки австрийского наступления. Но теперь время было упущено: состояние австрийских войск требовало непосредственной помощи, прямой поддержки "плечом к плечу". Поэтому 9-я армия получила от верховного командования приказ развернуться около самого Кракова, к северу от него. Штаб армии переведен был в Бейтен.

18 сентября генерал Людендорф отправился в австрийскую главную квартиру в Новый Сандец на совещание с главнокомандующим эрцгерцогом Фридрихом и начальником штаба генералом Гецендорфом о предположенной операции. Положение союзной армии произвело на него дурное впечатление. Очевидно, австрийцы понесли в Львовской битве и во время отступления колоссальные потери,- иначе генерал Людендорф не мог себе об'яснить тот факт, что главная масса австрийской армии, почти 40 дивизий, нашла для себя достаточно места на западном берегу Вислоки между Карпатами и Вислой. Большая часть молодых кадровых офицеров и немногих сверхсрочных унтер-офицеров погибла. Это была невозместимая потеря. В течение всей войны армия не могла от нее оправиться.

[37]

Из рассказов генерала Людендорфа о ходе совещания у меня сложилось убеждение, что в общем удалось достигнуть единства в вопросе о скором возобновлении наступления. Решено было усилить 9-ю армию ландверным корпусом Войрша, ранее и так уже ей подчиненным, и 1-й австр. армией Данкля, которой предстояло возможно скорее перейти на северный берег Вислы.

В книге К. Ф. Новака, "Путь к катастрофе", написанной на основании сообщений генерала Гецендорфа, оспаривается достижение такого единства. Генерал Гецендорф будто бы придерживался мнения о необходимости сначала организовать и укрепить общий фронт, а затем постепенно перейти с этого фронта в наступление.

Как я ни уважаю высокие дарования и выдающиеся . военные способности генерала Гецендорфа, все-таки я с таким мнением не. могу согласиться. Русские преследовали австрийцев до реки Сана со всеми своими силами. Обложив Перемышль и перейдя Сан, русские вели преследование более слабыми силами. Следовало, однако, думать, что для австрийцев это было лишь временным облегчением, вызванным затруднениями в подвозе пополнений у русских.

С помощью надо было поспешить и возможно скорее высвободить австрийскую армию из сжатого положения между Карпатами и Вислой. С этой целью 9-я армия должна была отвлечь на себя возможно большие силы из русских армий, преследовавших австрийцев. Этого можно было достичь только решительными действиями, только при помощи наступления на Вислу. В это время в варшавском генерал-губернаторстве - по крайней мере в районе действий 9-й армии - стояло лишь несколько кавалерийских и казачьих дивизий. В том, что 9-я армия недостаточно сильна для нанесения стоящим против австрийцев русским войскам решительного поражения, штаб армии ни минуты не сомневался.

[38]

27 сентября 9-я армия готова была к выступлению. 29-го началось наступление на линию Опатов-Островец-Илжа-Радом-Томатов-Колюшки. Противник не оказывал сначала сопротивления. Мелкие кавалерийские части и казачьи сотни отходили перед нами. О главных русских силах имелись пока лишь сведения из нескольких перехваченных русских радиотелеграмм, сообщавших о перемещении трех русских корпусов. Однако, судя по времени, это перемещение нельзя было ставить в связь с нашим теперешним наступлением. Мы полагали, что в результате поражения в Восточной Пруссии эти корпуса предназначались для поддержки армии Ренненкампфа.

Узнав о наступлении 9-й армии, русский верховный главнокомандующий, в. к. Николай Николаевич, приступил к выполнению широко задуманного плана. Из сражавшихся против австрийцев армий он взял около 14 корпусов и перекинул их частью по жел. дороге, частью походным порядком позади Вислы к северу. Меньшая часть этих сил должна была перейти Вислу и сковать германскую армию фронтальной атакой. Прочие силы, поддержанные только что прибывшими в это время в Варшаву сибирскими корпусами, должны были перейти в наступление с линии Варшава-Новогеоргиевск в обход фланга нашей армии.

План был хорош. Великий князь правильно понял, что ему следует прежде всего совершенно устранить 9-ю армию,

[39]

чтобы потом уже окончательно разделаться с австрийцами. Сначала, конечно, мы ничего не знали о его плане, но радиостанции отдельных русских корпусов продолжали сообщать каждая свою сводку, из которых видно было, что значительные русские силы передвигаются позади Вислы на север.

Осуществление плана великого князя вначале имело для австрийцев хорошее последствие: они получили возможность вновь перейти в наступление, успешно продвинулись вперед, достигли 9-го числа Сана и вступили в Перемышль.

Мы, с своей стороны, уже 4 сентября имели под Опатовым стычку с двумя русскими стрелковыми бригадами, выдвинутыми в качестве авангарда русского гвардейского корпуса на левый берег Вислы. Наш гвардейский резервный корпус легко мог бы, пройдя дальше к востоку, отрезать обе эти бригады. Однако он преждевременно увлекся возможностью охвата северного неприятельского крыла, под угрозой чего обе бригады поспешно бросились отступать. Макензен также имел под Радоном столкновение с двумя казачьими дивизиями.

Тем временем штаб армии убедился, что русские сняли с австрийского фронта очень крупные силы для действий против 9-й армии. Размеры задуманной в. к. Николаем Николаевичем операции еще не могли быть, конечно, нами разгаданы. Судя по слабому сопротивлению, встреченному до сих пор австрийцами, представлялось, однако, вероятным, что при энергичном дальнейшем наступлении им удастся нанести русским сильный удар, пока 9-я армия будет сдерживать сосредоточенные против нее на Висле русские силы. Поэтому необходимо было выяснить положение под Варшавой и одновременно не дать русским возможности перейти через Вислу между Сандомиром и Варшавой в еще больших силах.

[40]

9-я армия вынуждена была при дальнейшем продвижении значительно податься к северу и весьма растянуть как свой фронт, так и фронт подчиненной ей 1-й австр. армии, чтобы заполнить пространство от устья Сана до Варшавы. Генерал Макензен с подчиненным ему корпусом генерала Фроммеля получил приказ наступать на север от Радома, прямо на Варшаву.

В то время мы еще не имели, насколько я помню, никаких известий о выгрузке в Варшаве сибирских корпусов, хотя Людендорф в своих мемуарах и говорит, что такие известия были. Напротив, по слухам выходило, что в Варшаве лежат лишь 60 тыс. чел. больных и раненых в боях в Вост. Пруссии.

На правом фланге армии против Аннополя назначена была действовать 38-я дивизия 11-го арм. корпуса для придания армии Данкля большей твердости и для перехода потом Вислы у Аннополя в случае, если бы австрийцам удалось в их наступлении форсировать Сан и двинуться дальше. Тем временем другой русский авангард перешел реку у Ново-Александрии, но был нами атакован и отброшен. 20-й германский корпус одной из своих бригад натолкнулся на переправившегося севернее Ивангорода, около Козениц, неприятеля. Командир бригады переоценил численность переправившихся уже частей. Он упустил момент для атаки, а тем временем русским удалось, - это были части кавказского корпуса, - закрепиться на левом берегу Вислы и навести мост. Несмотря на все наши усилия, неприятеля, дравшегося с выдающейся храбростью, потом не удалось отбросить оттуда.

Корпус генерала Макензена, наступавший на Варшаву, встретился с неприятелем под Гройцем и, как это потом оказалось, именно с сибирскими стрелками. Корпус отбросил их в жаркой схватке и, преследуя, подошел 12-го числа с юга к самой Варшаве.

[41]

После боя иод Гройцем на теле убитого русского офицера был найден приказ со схемой, из которого пред нами раскрылся весь русский план.

Тем временем Макензен самым энергичным образом был атакован под Варшавой сибирскими корпусами. Атаки эти им были отбиты. К югу от Варшавы противник вновь попытался перейти Вислу у Кальварии. Он был отброшен 37-й дивизией 20-го арм. корпуса. Южнее 37-й дивизии, около устья реки Пилицы, стояла другая дивизия 20-го арм. корпуса, подкрепленная одной австрийской кав. дивизией. К ней примыкал гвард. рез. корпус в усиленном составе, фронтом против Козениц и Ивангорода.

Как выше было сказано, оттеснить у Козениц 3-й кавказский корпус на другой берег не удалось. Погода в те дни стояла ужасная. Дождь шел беспрерывно, окапываться на заболоченной и залитой водой низине Вислы было невозможно. Хоботы лафетов русских пушек буквально стояли в Висле, но кавказцы, раз уцепившись за левый берег, так и не выпустили его; напротив, все новыми атаками старались распространиться. Последнее им, впрочем, не удалось, и все их атаки были отражены с тяжелыми потерями.

Южнее гвард. рез. корпуса стоял ландв. корпус генерала Войрша против переправ у Ново-Александрии и Казимержа. У Казимержа русские также пытались перейти Вислу, однако ландв. корпус этому легко воспрепятствовал. Дальше к югу от ландв. корпуса стояли главные силы 11-го арм. корпуса.

Таким образом, если не считать переправы у Козениц, нам удалось помешать русским перейти Вислу; ее течение от устья Сана до Кальварии было прочно занято 9-й армией, и положение ее на этом участке в общем было обеспечено. Однако надо было вскоре ожидать, что русские подвезут новые подкрепления и возьмут во фланг группу войск Макензена со стороны Новогеоргиевска, в юго-зап. направлении, и

[42]

смогут, таким образом, отбросить назад весь фронт 9-й армии. Это, собственно, и было предусмотрено планом в. к. Николая Николаевича, Следовательно, необходимо было дать подкрепления армии генерала Макензена, чтобы он мог держаться, пока австрийская армия не перейдет через Сан и не достигнет успеха, на который рассчитывал еще генерал Гецендорф.

В качестве подкрепления могла служить 1-я австр. армия Данкля. Ее можно было использовать двояко: или перевести позади нашего фронта на север и подчинить Макензену, или расположить на Висле, чтобы освободить таким образом германские войска для переброски к генералу Макензену. Ввиду спешности наше командование высказалось за первый вариант. Но генерал Данкль, прибывший в Радом в штаб 9-й армии с своим начальником оперативного отдела, подполк. Вальдштеттеном, заявил, что ему строго приказано действовать только к югу от р. Пилицы. Почему это было так, никто у нас в штабе армии понять не мог. По телеграфу обращена была к австр. главному командованию и через кайзера непосредственно к имп. Францу-Иосифу просьба об отмене этого приказания и о подчинении армии Данкля командованию 9-й армии. Однако все наши старания остались безуспешны, - имп. Франц-Иосиф не пожелал лично вмешаться.

Со своей стороны, генерал Данкль предложил нашему командованию снять германские войска с участка перед Ивангородом, при условии, что сам он со своей 1-й армией станет к югу от Ивангорода фронтом на север. После этого русские, наверное, станут наступать от Ивангорода, 1-я австр. армия атакует их и нанесет им поражение. Таким образом 9-я армия сможет перекинуть часть своих сил из-под Ивангорода к генералу Макензену; кроме того, генерал Данкль обещал добиться от своего главного командования разрешения использовать часть своей армии, после ожидае-

[43]

мой неудачи русской вылазки из Ивангорода, также и к северу от Пилицы.

Пока генерал Данкль с генералами Гинденбургом и Людендорфом обсуждали операцию, я обменялся мнениями с подполковником Вальдштеттеном. Я обратил его внимание на то, что австрийский план вдвойне ошибочен: во-первых, не доказано, что русские так прямо и перейдут в наступление, лишь только мы уведем наши войска от Ивангорода; может оказаться, что 1-й австр. армии нечего будет делать, а тем временем Макензен на севере, охваченный с фланга, вынужден будет отступать. Во-вторых, - и это еще более опасно, - русским, может быть, удастся перейти Вислу, с крупными силами, и тогда 1-я австр. армия не только не будет иметь успеха, но, напротив, сама может быть разбита.

К сожалению, мои опасения в этой части сбылись. Тем временем опасность охвата с фланга для группы войск Макензена возрастала. Части 1-й австр. армии лишь очень медленно прибывали на смену германских войск на Висле, и штаб 9-й армии вынужден был принять решение отвести левое крыло назад, на линию Скерневицы-Лович. Ландв. корпус переброшен был в район Новомясто. После этого стало возможно собрать южнее Пилицы 20-й, 11-й и гвард. рез. корпуса. На новых позициях группа генерала Макензена и ландв. корпус должны были встретить натиск наступавших от Варшавы русских, в то время как названные три корпуса нанесли бы решительный удар на север. Это могло удасться при условии, что положение в тылу этих трех корпусов было бы обеспечено; другими словами, если бы, с одной стороны, австрийские войска, сменившие 11-й арм. и ландв. корпуса, отстояли бы переправы через Вислу, а с другой стороны, главные силы 1-й австр. армии, находившиеся уже под Ивангородом, оказались бы в состоянии разбить наступавших оттуда русских.

[44]

В результате отхода опасность для левого крыла войск Макензена, конечно, не исчезла, так как у русских достаточно было сил для охвата при одновременной фронтальной атаке. Приходилось с этой опасностью мириться, пока существовала еще надежда на то, что австрийским армиям удастся разбить русских на Сане.

Однако надежда эта становилась все слабее. Австрийцам не удалось перейти Сана, напротив, в ночь с 17-го на 18-е число русские, с своей стороны, форсировали Сан на фронте 4-й австр. армии.

В ночь с 18-го на 19-е число начал свое отступление Макензен. Отход на новые позиции совершился сравнительно без больших потерь в людях и снаряжении.

25-го и 26-го числа группа войск генерала Макензена, 37-я дивизия и ландв. корпус подверглись яростной атаке на линии Новомясто-Лович. Атаки были отбиты, однако левый фланг генерала Макензена пришлось отогнуть назад. Равным образом командование вынуждено было отвести на южный берег Пилицы сражавшуюся под Новомястом 37-ю дивизию, так как положение ее на северном берегу вздувшейся от дождей реки с единственным в тылу мостом, обстреливаемым русской артиллерией, внушало опасения.

Именно теперь настал момент выполнить наступление в северном направлении войсками, стоявшими к югу от Пилицы. Однако главное условие для этого - безопасность тыла этих войск - отсутствовало. Наступала высказанная мною в разговоре с подполковником Вальдштеттеном вторая возможность: русские большими силами тронулись вперед с позиции у Козениц и Ивангорода, - австрийцы атаковали, но потерпели поражение.

При первых же известиях о заминке в продвижении 1-й австр. армии наш штаб дал приказ гвард. рез. корпусу вновь повести атаку у Козениц для поддержки левого крыла 1-й австр. армии.

[45]

27-го числа в 1 ч. пополудни ко мне позвонил по телефону один офицер нашей службы связи, оставшийся в Радоме с частью телефонного отделения после переезда штаба в Конск. Он доложил: "я сейчас подслушал приказ по австрийской армии, переданный по этой линии; думаю, что он вас заинтересует. 1-я австр. армия должна немедленно начать отступление, но это не должно быть сообщено гвард. рез. корпусу раньше 6 час. вечера".

Я, понятно, вышел из себя и, позвонив подполковнику Вальдштеттену, высказался откровенно. Мне удалось добиться того, что, по крайней мере, левофланговая дивизия 1-й австр. армии была задержана до тех пор, пока нам не удалось с наступлением темноты вывести из сражения гвард. рез. корпус, - сражения, начатого для поддержки 1-й австр. армии и благоприятно развивавшегося.

В то же время 11-й корпус отправлен был для поддержки генерала Макензена к левому флангу, в район севернее Лодзи.

После неудачи австрийских войск под Ивангородом все положение сделалось непрочным. Надо было считаться с тем, что отступление захватит и стоящие далее к югу части 1-й австр. армии, и что вследствие этого германская 9-я армия совершенно повиснет в воздухе. Необходимо было поэтому отвести 9-ю армию назад и притом на значительное расстояние, чтобы вновь получить необходимую свободу действий.

Австрийские и частью германские писатели утверждали, будто отход 1-й австр. армии вызван был поражением под Варшавой 9-й германской армии, вынужденной в свою очередь к отходу. Утверждение это, как доказано выше, неправильно.

Причина неуспеха нашего наступления лежит в том, что сражавшимся южнее Вислы австр. армиям не удалось перейти через Сан и нанести поражение русским, ослабленные

[46]

необходимой переброской крупных сил для действий против 9-й армии.

Теперь 9-й армии необходимо было так выйти из соприкосновения с русскими, чтобы они не могли ее быстро преследовать.

Как было сказано выше, штаб армии в начале наступления сознавал, что сил 9-й армии не хватит для достижения решительного успеха, если русские обратятся против нее с превосходными силами. Уже во время наступления были поэтому сделаны приготовления для приведения в негодность ж.-д. и шоссейных путей, на случай если бы 9-я армия потерпела неудачу и вынуждена была бы отступить.

Теперь эти предусмотренные разрушения были выполнены при отступлении самым энергичным образом.

Само по себе отступление, начатое 27-го числа, протекало в полном порядке и без малейших трудностей.

Русские энергично повели преследование на всем фронте. Они перешли в наступление также и в Вост. Пруссии и в районе Млавы против наших охранявших границу частей. Положение на всем восточном театре войны становилось серьезным.

Я был согласен с мнением интенданта нашей армии, высокоталантливого д-ра Кебера, который говорил, что продвижение любой германской армии должно было бы при-

[47]

остановиться, лишь только она отошла бы на 100 километров от линии жел. дорог. Принимая во внимание, с одной стороны, большую непритязательность русских, а с другой - беспощадное использовывание ими конского состава, мы накинули еще 20 километров и пришли к выводу, что, при условии основательного разрушения жел.-дор. путей, продвижение преследующего нас неприятеля неизбежно должно будет на время остановиться еще на русской территории, восточнее германской границы. В результате получилась бы остановка, на целый ряд дней. Время, которое 9-я армия получила бы таким образом в свое распоряжение для начала новой операции, должно было бы быть использовано.

Постепенно в штабе армии сложилось убеждение, что такая операция могла состоять в том, чтобы перекинуть одновременно по жел. дороге и походным порядком боеспособные части 1-й армии в район южнее Торна, усилить их войсками из Вост. Пруссии или западного фронта и ударить вдоль Вислы по правому флангу русских войск, продолжавших преследование 9-й армии по направлению на Силезию.

[48]