Как только за границей наметилось течение мысли против превращения конницы в ездящую пехоту, тотчас заинтересовались и боями в конных порядках. Одним из таких боев изучаемых за границей как классический пример, является бой под Олеювом, описание которого можно найти на многих языках, в том числе и на русском, но в заграничной печати. Между тем многое в этом бою заслуживает внимания конницы современной организации. Условия боя не далеки от тех возможных условий, в которых, вероятно, придется быть нашей коннице в случае возникновения войны на западной границе. Поэтому привожу описание боя в том виде, в каком оно помещено во французском кавалерийском журнале. Автор - один из французских офицеров, прикомандированных к штабу русской армии, составил его еще в 1915 году в Варшаве на поучение своим сородичам, но в печати оно появилось лишь в текущем году, тогда как в американской и итальянской печати оно помещено около года назад, правда, по другим источникам.

Обстановка. 10-я русская кав. дивизия, под командой ген. Келлера, прикрывала сосредоточение 3-й армии в районе южнее Дубно.

Вечером 20 августа она занимала Заложце на р. Серет, имея задачей на 21 августа отбросить прикрывающие части противника, выдвинуться на линию р. Злота Липа и держаться там до подхода пехоты. Правее ее действовала 9-я, левее, у Тарнополя, 12-я кав. дивизия.

4-я австрийская кав. дивизия, под командой ген. Заремба, вместе с другими частями прикрывала правый фланг района расположения австрийских армий. 20 августа к вечеру она была в Нуще, имея приданный ей 35-й пех. полк в Гарбузов.

Ночью ген. Заремба получил от командира 13-го корпуса, в состав коего входила дивизия, предписание „атаковать с тыла сильный русский отряд, имеющий много конницы, который обнаружен на марше через Олеюв на Зборов". Там же указывалось, что в этом деле примут участие 11-я кав. дивизия, стоявшая в Брезаны, и одна кав. дивизия из района Тарнополя, спешно двинутые на Зборов.

[92]

События, предшествовавшие бою. Для выполнения своей задачи ген. Келлер решил двинуться в одной колонне с сильным авангардом на Зборов. В 3 часа были высланы на линию Злочов-Зборов четыре офицерских раз'езда с задачей разыскать неприятельскую конницу, которую ген. Келлер предполагал атаковать и разбить.

В 6 ч. 30 м. дивизия двинулась в следующем порядке.

Авангард: 1-й Оренбургский казачий полк (без одной сотни) и одна батарея. Главные силы: 10-й гусарский полк, одна батарея, 10-й уланский полк без двух эскадронов, выделенных в боковой авангард, 10-й драгунский полк без двух эскадронов, прикрывающих обозы. Левый боковой авангард: 2 эск-на 10-го уланского полка.

Одна сотня в конвое н-ка дивизии.

В 9 часов авангард прошел Беремовка, главные силы были остановлены у Беремовского леса.

В это время поручик Эммих, бывший в дозоре к востоку от Беремовского леса, замечает большое скопище противника к югу от Ярославце. Выдвинутые немедленно к холму 426, конные батареи открывают огонь, который производит в рядах противника большое смятение. Неприятель быстро удаляется к северу, огибая Ярославце с запада.

Эти передвижения, происходящие на глазах ген. Келлера, дают ему уверенность в том, что перед ним находится крупная кавалерийская часть противника. Это было и в действительности так.

Вот что происходило у австрийцев.

В 4 часа ген. Заремба выступил с дивизией предполагая достичь высот 418-419 и там ждать результатов разведки. В 6 часов, еще на походе, он получил неверное донесение, что русский отряд уже занимает Зборов. Тогда он решает двинуть свою конницу на Кудобинце, чтобы пересечь дорогу Олеюв-Зборов, и направляет пехотный полк на Волчковце-Зборов.

Как только голова дивизии прошла Ярославце, новое донесение выяснило действительную обстановку - что главные силы русского отряда еще находятся в районе Олеюв. Ген. Заремба сосредоточил дивизию к югу от Ярославце и вызвал к себе командиров частей, до эскадронных включительно, чтобы посвятить их в обстановку. Все собрались на выс. 390, при чем дивизия также была на виду у русских. Австрийские командиры увидели как русские дозоры у Беремовского леса, так и мелкие части своей пехоты, попавшие под огонь русской артиллерии у Жабны.

В это время на неосторожное собрание и обрушился огонь, открытый по приказанию ген. Келлера. Первые снаряды разорвались над серединой 13-го уланского полка, который в беспорядке бросился к Ярославце, увлекая за собой остальные полки. Только на северной окраине деревни части были взяты в руки и приведены в порядок.

[93]

Австрийский артиллерия стала у выс. 410 и открыла огонь по русской артиллерии. Началась дуэль, довольно короткая.

Ген. Заремба решил вернуться на высоты 418-419, и 4-я дивизия двинулась к ним двумя колоннами, по-бригадно.

Было около 9 часов, и в это время ген. Келлер, видя, что противнак отходит к северу, решил атаковать его, направляясь всеми силами в направлении на выс. 418. Для этого он посылает оренбуржцам приказание свернуть к северу, оставляет два эскадрона гусар в прикрытие к артиллерии и заворачивает головы полков главных сил на северо-запад.

Таким образом, в начале наступления ген. Келлер имел при себе только 9 эскадронов, считая и конвойную сотню, которые наступали тремя колоннами - справа драгуны, в центре уланы и на левом фланге гусары.

В таком порядке дивизия двигается по болотистой пересеченной не широкими, но частыми канавами местности; ряды ее расстраиваются, лошади теряют дыхание и к подошве высот 418-419 дивизия подходит порядочно выдохшейся - на виду как у штаба Зарембы, так и неприятельских артиллерийских наблюдателей.

Австрийская артиллерия могла бы основательно разгромить ту благодарную цель, которую представляли русские эскадроны, но, к счастью для последних, русские конные батареи успели нейтрализовать своего противника.

Остановившись на северной окраине Ярославце, ген. Келлер увидел, как из-за гребня высот 418-419 показался ряд неприятельских плеч и голов - всего по счету 6-8 эскадронов. Тогда он отдает окончательное распоряжение для атаки: драгунам и уланам (1-я бригада) - атаковать показавшегося противника, развернувшись в одну линию, а двум эскадронам гусар, которые в это время проходили слева от него, кричит: „Идите на уступе 1-й бригады и атакуйте, когда будет возможность".

Таким образом, дивизия развернулась в одну линию, и у ее начальника была в резерве только конвойная сотня, из которой уже было выделено порядочно людей, посланных с приказаниями, и ординарцы штаба. Атака. Когда линия русских, несколько уже расстроенная, на потерявших дыхание лошадях, достигла середины склона высот, из-за гребня показалась в отличном порядке линия австрийских кавалеристов и атаковала противника. Впереди шел лично ген. Заремба, непосредственно за ним 15-й драгунский полк, галопировавший, как на параде. Один из участников этой атаки - вахмистр - так описывает столкновение: „Были серые люди - это русские, были голубые - это наши. Потом обе стороны дали аппель. Когда мы собрались, не было только пушек, но, говорят, они увязли в болоте".

[94]

На самом деле, вероятно, было несколько иначе, так как после рукопашной схватки 15-го драгунского полка с русской 1-й бригадой потребовалось вмешательство шести эскадронов второй австрийской линии, чтобы повернуть дело в пользу австрийцев. Центр русской линии прорывается, и один австрийский эскадрон во взводной колонне бросается на штаб 10-й дивизии. Конвойная сотня, усиленная ординарцами штаба, идет в контратаку, ее командир выстрелом из револьвера снимает с коня командира австрийского эскадрона, - и последний, отказавшись от продолжения боя, скачет назад.

В этот момент показывается третья австрийская линия - три или - четыре эскадрона. Такое увеличение сил австрийцев во время схватки, когда оба противника уже выдохлись, делает исход ее фатальным для русских. Но, к счастью для них, 3-я линия не достигает цели: взятые во фланг гусарами, которые в этот момент успели развернуться, а с другого фланга обстреливаемые русской дивизионной пулеметной командой, австрийцы останавливаются и затем пускаются во всю прыть к западу.

Гусары прибыли как-раз кстати. Поднимаясь с юга на западные склоны холмов 418-419, они заметили сначала австрийскую батарею, расположенную на опушке небольшого лесочка; один из эскадронов атаковал ее и захватил орудия, а австрийские артиллеристы бежали по направлению к р. Стрыпа. Одновременно была замечена 3-я австрийская линия, движущаяся в атаку, подставив гусарам фланг; она была атакована единственным до тех пор не принимавшим участия в деле эскадроном.

Результатом этого удачного вмешательства гусар было общее бегство австрийцев по направлении к броду на р. Стрыпа; их эскадроны последовательно очищали поле и бросались в западу. Русские пробовали преследовать, но, так как лошади уже выдохлись, преследование остановилось будучи едва начатым. Тем не менее отход австрийцев не был легок, чаша их бед не была еще испита до конца: на Стрыпе появляются оренбуржцы, беспощадно рубя австрийцев, пытающихся мелкими частями и в полном беспорядке перейти реку, - и в это время русским попадает наибольшее число пленных.

Как изложено выше, 1-й Оренбургский казачий полк был в авангарде. В 9 часов ген. Келлер, сворачивая с дороги для атаки противника, приказал казакам двигаться к северу. Выполняя это приказание, полк у Волчковце встретил неожиданно для себя и противника батальон, двигавшийся прямо на него. Конная атака, проведенная, видимо, частью полка, остановила батальон, который начал окапываться. Затем начался бой, в котором казаки в спешенном порядке атакой с фронта, соединенной с охватом правого фланга австрийцев, овладевают деревней; бывшие там два батальона 35-го пех. полка сдаются полностью. Бой длился около двух часов.

[95]

Результаты его блестящи сами по себе, но последствия еще больше.

Ожесточенная стрельба была слышна австрийским конным частям, ввязавшимся в бой на холмах 418-419 и, вселив в них известное беспокойство, не могла не понизить духа, что особенно важно во время конной схватки.

Таким образом оренбуржцы имели открытую дверь к пути неприятельского отступления; это было немедленно использовано одним из командиров сотен, есаулом Полозовым, который в то время, когда главные силы полка были еще в Волчковце, бросился по собственной инициативе галопом к броду, около которого были видны скачущие в беспорядке многочисленные мелкие группы австрийцев. Там сотней были изрублены артиллеристы, которые только-что перед тем оставили свои орудия гусарам, а вскоре ей на помощь подошли и остальные сотни полка, которые атаковали неприятельские части, пытавшиеся перейти р. Стрыпа севернее, по болотистой долине. 15-й драгунский и 13-й уланский полки понесли там огромные потери, особенно пленными.

Таким образом бой кончился блестящей победой русской конницы.

Французский исследователь задает вопрос: следует ли приписывать такой исход слепому счастью, благоприятствовавшему русским, или надо думать, что если им и помогли чудотворцы, то все же прежде всего они помогли сами себе?

С одной стороны, австрийская конница маневрирует в блестящем порядке, но, вследствие плохой разведки и слишком компактных построений, испытывает неприятные сюрпризы (неожиданный обстрел артиллерии и такая же неожиданная фланговая атака русских гусар). В рукопашном бою, атакуя сомкнуто и о большим мужеством, она оказывается слабо обученной работе холодным оружием, - особенно пиками, которым упомянутый француз приписывает большую долю успеха, - за что и была жестоко наказана.

И если, с одной стороны, ген. Заремба, лично ведя свои войска в атаку, выказывает большую храбрость, то с другой - слишком много частей поворачивают к противнику спиной или остаются неиспользованными, как-то: эскадроны, оставленные в прикрытие артиллерии, которые бежали от русских гусар к северу, не оказав никакого сопротивления, и часть эскадронов левой колонны, которые, не получив никакого приказания, останавливаются и ждут чего-то.

Русская конница действует иначе: ее маневр - фронтальная атака с охватом гусарами фланга - может-быть и слишком прост, нет резерва, но тем не менее все ее части, бывшие на поле боя, - эскадроны, артиллерия и пулеметы - действуют весьма согласованно, добиваясь успеха. Надо, однако, отметить, что ее превосходство во владении холодным оружием не могло противостоять последовательным

[96]

атакам противника, и только счастливое вмешательство гусар перетянуло весы счастья на ее сторону.

Русские потеряли убитыми одного офицера и 7 солдат и весьма небольшое число раненых людей и лошадей, австрийцы же - 44 офицера и 786 солдат, из коих более половины пленными, и кроме того в руки победителей попало более 300 лошадей.

Независимо, однако, от тех похвал, которыми осыпает русскую конницу французский исследователь, надо отметить следующие подробности, которые с самого начала подготовляли успех: а) сильное охранение, которое не дало австрийцам возможности внезапно атаковать дивизию;

б) своевременное и удачное использование артиллерии, которая к началу конной атаки заставила замолчать австрийские пушки и тем не только предохранила свою конницу от потерь; но еще и способствовала успеху атаки гусар;

в) прекрасное расположение массированных конных пулеметов, взявших во фланг неприятельские атакующие линии.

Заслуживает также внимания организация разведки - и условии, что она должна была быть произведена весьма быстро: в данном случае применение офицерских раз'ездов является более целесообразным, чем высылка разведывательных эскадронов; офицерские дозоры, прикрывавшие дивизию справа, явились также приемом весьма удачным.

Недочетом является выделение слишком большого прикрытия к обозам артиллерии, почему ген. Келлер остался без резерва и должен был в критический для себя и для его штаба момент пустить в дело не только конвойную сотню, но даже и ординарцев. Трудно себе представить - что было бы, если бы командиру конвойной сотни не удалось уложить командира австрийского эскадрона.

Характерны также и некоторые подробности конной схватки: австрийский эскадрон дает тыл, как только видит своего командира убитым - случай, повторившийся во многих конных схватках; отмечается роль пики, а из письма австрийца мы видим ту неразбериху, которая присуща конному столкновению.

[97]