Все, о чем рассказано в этой книжке - правда. Леванид живое лицо. Без прикрас с его слов она и составлена.

И вот теперь, Леванид боится, что досужие критики обвинят его в эгоцентризме, в преувеличении своей роли, в хвастовстве.

Жаль одно, критики очернят перед читателем человеческий документ, имеющий совершенно определенную ценность. С этой стороны, со стороны качества рукописи, как человеческого документа, все недостатки ее являются ее достоинствами.

При чтении бросается в глаза полное отсутствие сцен полковой жизни без активного участия Леванида. Для гладкости рассказа такие сцены можно было бы вставить, а их нет. Их здесь не может быть, они будут фальшью.

Слишком велико было напряжение всех душевных сил молодого человека, почти мальчика - ведь Леваниду было двадцать один год только.

Это напряжение позволяло преодолевать огромные препятствия, но заставляло воспринимать действительность, как в кривом зеркале. Между задачами, которые жизнь ставила на разрешение перед Леванидом, и его реагирующими нервными центрами не было необходимой изоляции, каковой является жизненный опыт.

Леванид брался сильной, но еще очень молодой рукой, за решение поистине непомерных задач: сместить начдива, спасти от солдат полковника, уговорить полк пойти в бой - и решал их, но решая их, вследствие отсутствия жизненной закаленности, калечил свою душу.

И это сказывается на воспоминаниях, на их преломленности.

[126]