В полковом комитете Леванид много знакомых лиц встретил.

Ему сразу место председателя предложили. Но отказался Леванид, отказался, потому что окончательно не знал, что делать. Идеи его никакие не пришпандоривали, минутами тоска такая налезала, что хоть в петлю. В тыл ехать - он еще только что оттуда приехал. Здесь сидеть - совершенно бессмысленно.

Накануне первого посещения полкового комитета Леванида новый приказ Духонина и Керенского доканал. Рекомендовали генерал с адвокатом солдат в окопах во-время по часам будить, по часам ученье проводить и пищу давать, и расписание даже прислали.

От такого режима, генерал с адвокатом уверены были, дисциплина в армии и произрастет. Точно для казарм расписание.

[103]

А полк на такой позиции на крутом берегу реки Збруч стоит, что туда горячую пищу раз в два дня привозят, да и то часто не на всех хватает, например, если какая кухня при перевозке опрокинется.

Заскок в ставке Главковерха - ясно. Ничего-то люди там сидящие не видят и что кругом их творится не понимают.

Все же в президиум полкового комитета Леванид вошел.

На первом же заседании только речи и было: миру, миру, миру, миру.

А у Леванида в голове сумбур. Идеи барские, офицерские, о долге перед родиной, о чести офицерской и т. д. с новой правдой, что в бою Леванид познал, в бой вступают. Ни те, ни другие Леванидом окончательно завладеть не могут. Все же новая правда не позволила Леваниду в ударники записаться.

Видит Леванид, солдату драться не за что: дома, правду они говорят, и так голод, одна надежда что они, кормильцы, вернутся. А их тут за красивые слова на убой гнать хотят. И если даже солдаты победы добьются, то опять-таки в новых землях губернаторы и чиновники хорошо устроятся, а не они, солдаты. Солдату никакой пользы от войны нет.

И ничего не мог делать Леванид, все из рук валилось.

По вечерам, сидя в своих землянках, офицеры в приятном ожидании находились: не бросят ли им в землянку через окно ручную гранату. Такие "шутки" имели уже место в соседних полках. Всегда могло статься, что "шутники", ободренные безнаказанностью, посетят и Леванидов полк. А на беду в этой странной "первой" линии, что позади артиллерии расположена была, землянки офицерские прешикарные устроены были. Целые оконные рамы из халуп солдаты повыломали и в землянках окна устроили.

В роте Леванид строевое учение завел, часа по два занимались. Ни солдат к Леваниду, ни Леванид к солдату.

У солдата у всякого голова в определенную сторону настроена. Из дома жена пишет: голодуем - я же здесь как дурак без дела сижу, а то меня и убьют, либо от тифа подохну, и что тогда?

У Леванида в голове сумбур- и солдата он понимает, и правым его считает, и все еще остатки старых идей его пришпандоривают, офицерско-барские.

[104]

И встречается Леванид с солдатами ни свой, ни чужой, а вроде как муж с женой разведенные.

Один раз на заседании дивизионного комитета выступил с жалобами представитель ударных батальонов. Жаловался;

- На нас как на собак смотрят. Чуть что- ругань. А были случаи, что вечерами по нас и огонь открывали.

К этим жалобам и представители артиллерии присоединились. Леванид один раз сам видел, как кто-то со стороны русской ударников обстреливал. Ударники какую-то земляную работу вели.

Так вот и спрашивают представители ударников и артиллеристов, что делать и как быть?

Озлился Леванид, бес пустословия, иронии и сарказма его обуял:

- А вы себя по-нашему, по-пехотному, ведите, господа-товарищи, ударники и артиллеристы. Смотрите, как мы себя ведем: нас на работу - мы не идем, нам боевой приказ - мы не исполняем, а вы что же это за манеру взяли: вам боевой приказ - вы исполняете, вас на работу - вы идете. Мы от работы отказываемся, а вы и ее за нас выполняете. Не по-товарищески вы себя ведете. Лодырничайте, труса празднуйте, шкурничайте, вот и стычек у нас не будет.

Замолчали кругом, пока Леванид говорил, а кончил говорить - чуть не разорвали, еле вырвался.

Чувствует Леванид, не подходит он солдатам, и солдаты говорят:

- Совсем вы другим, господин прапорщик, стали. Против нас идете.

- Не понимаю я, - Леванид отвечает, - куда вы идете. А со многим и я не согласен, ну пока что и отошел я в сторонку.

[105]