Пришел Леванид в свою роту. Входит в офицерскую землянку и видит: сидят два прапорщика и внимательно друг в друга из нагана целятся. Со скуки развлекаются, полагать надо.

- Господа офицеры, - загремел Леванид, - для офицера из револьвера в товарища в шутку целиться столь же неприлично, как...

Смутились прапоры, револьверы попрятали. Потом познакомились с Леванидом.

Велел Леванид роту выстроить. Пошел с солдатами здороваться. Солдаты Леванида встретили приветливо. Да не очень.

К этому времени они идеи Леванидовы пораскусили. Да и процесс отхода от интеллигенции, рост недоверия к образованным людям, большевизация сиречь, здорово вперед продвинулись.

- Как насчет миру, господин прапорщик? - спрашивают.

Вид у солдат самый невзрачный, грязный. Обмундирование, казалось бы, крепкое, но надето как-то неряшливо, по-босяцки.

Грустно Леваниду стало. Видит: какие это вояки, никакая война с ними невозможна, им война не нужна, да и правы они: никому она не нужна, кроме тех, кем она задумана.

[102]

- О каком мире говорите? - Леванид солдатам отвечает, - весной снова в наступление пойдем.

- Ну это, господин прапорщик, ежели вы один пойдете, в охотку, что же - идите, мы не пойдем.

И тут же без команды расходиться из строя стали.

Этого Леванид допустить не мог. Вновь роту выстроил, а потом распустил. Что же ему еще делать-то было?

Фельдфебеля Леванид позвал, окопы с ним смотреть пошел. А окоп - не окоп, а нужник. И мыслить нельзя, чтобы в нем драться - буде придется.

- Вычистить, - говорит Леванид.

- Не станут, - фельдфебель отвечает.

- Станут.

На другой день, через пень в колоду, вычистили. Заставил Леванид.

Заставил Леванид и подправить окоп, оплести обвалившиеся углы, траверсы, прочистить обсыпавшиеся бойницы.

Подправить подправили, но ворчали солдаты на Леванида все время.

- У тебя вот так и пойдет, сначала порядок да порядок, а потом снова в бой итти заставишь.

[103]