- Полк в бой пойдет, господин полковник, - Леванид доложил.

- Спасибо вам, - полковник говорит, - ото всех офицеров нижайшее...

На том объяснение чувствительное и закончилось. Очередь тяжелых прямо в окопчик, что к двери блиндажа вел, ударила. Лампа со стола полетела, стало темно

[70]

и смрадно от разрыва. Со стульев все посвалилось. Это немец без всякого предупреждения ураганный огонь по поперечной лощинке открыл, со стороны которой вход в блиндаж был.

Очухались в блиндаже помаленьку. Видят, слава-те господи, снаряды без газов - вонь простая. Лампу подобрали, зажгли. Вот когда карманные электрофонарики действительно, нужны оказались. Дверь искалеченную в сторону оттащили, воздуха свежего в блиндаж впустили. Хорошо, что блиндаж этот буквой "Г" был сделан и вход с короткого конца был.

Немец по лощинке до трех часов ночи крыл.

Спать нельзя. Играли в домино, кушали, адъютант все какие-то консервы рыбные открывал.

Огонь стих так же внезапно, как и начался. Рассвет стал заниматься. Побрел Леванид спать в первую роту. По ходу сообщения идя, Леванид размышляет: "Через несколько часов бой, а каски стальной нет, а в бой без каски итти плохо". Глядь, а на траверсе каска стальная лежит, совсем как в сказке. Померил Леванид каску, как раз по голове. Одно-ремешка нет; из веревочки, что в кармане нашлась, Леванид ремешок смастерил. Каску на голову надел и пошел. Идет Леванид, а навстречу ему человек в офицерских погонах, лицо перекошенное.

- Не узнаешь?

- Нет.

- Такой-то.

Оказалось, один из компании прапоров, с которыми Леванид из Москвы выехал. Теперь в соседнем заамурском полку служит.

- Да что с тобой? - говорит Леванид.

- Как что, через пять-шесть часов начнется бой, а там раны, смерть... Да ты что, железный, не боишься?

Ничего Леванид не ответил и дальше пошел. Как же не бояться? Всякому боязно, но эта боязнь где-то внутри сидит скованная, наружи нет ничего, а тут лицо перекошенное, ужас, глаза от страха на выкате, лоб мокрый с прилипшими волосами. И возблагодарил Леванид судьбу, что она сделала ему неизвестным животный страх смерти.

Придя в землянку, не нашел Леванид ни одной свободной койки, потому схватил спящего на "его", как он считал,

[71]

койке офицера, стащил на пол, так что голова спящего полупроснувшегося, оказалась за дверью землянки, лег на еще теплую койку и заснул мертвым сном.

[72]