Был в полку доктор Белоруссов, малый славный и горячий, и его тоже различные идеи, совсем как Леванида, пришпандоривали. Только то в нем неприятно было, что чуть заспорит, сейчас на личную почву переезжает. Был он тоже членом полкового комитета с самого начала и часто у него с Леванидом схватки и перепалки бывали. Разругаются, а потом ничего, помирятся. Тут на комитете вопрос большой стал: из дивизии приказ получили - трех членов полкового комитета для дежурства во время боя при центральных эвакуационно-санитарных пунктах избрать и в штаб дивизии немедленно откомандировать.

Ясное дело, избраннику белый билет, от боя освобожденье. Дело горячее, самое что ни на есть горячее. Шкурное.

[54]

И столкнулись тут на заседании полкового комитета две идеи. Одна Леванидова, другая того доктора - Белоруссова. Обоих они это пришпандорили, разогрели и друг на дружку бросили. Так и наскакивает на Леванида доктор Белоруссов.

Комитет заседал под открытым небом, в ложбинке под холмом, на вершинке которого наша первая линия шла. Тут же направо входы в блиндаж полкового штаба и в блиндаж перевязочного пункта находились. В перевязочном блиндаже офицерство головы себе брило. Такой в Левонидовом полку был обычай: перед боем наголо голову брить.

Несколько офицеров обычаем этим пренебрегли. Одному из них на другой день рваную поверхностную рану на голове получить привелось. Уж и намучился он с волосатой рваной кожей.

Леванид тоже обрился. Остальные офицеры кругом стояли. Делать было нечего и тем, что уже побрились, и тем, что в очереди стояли. Брили сразу двоих.

Началось заседание.

Белорусоова та идея пришпандоривает, что вот-де в группу четырнадцати смертников (четырнадцать - число членов полкового комитета было) три верных жребия на спасенье от смерти выпали. Жеребьевкой этот вопрос решать надо. Никто-де у человека последнего шанса на жизнь рассуждениями и умствованиями отнимать не должен.

Леванида же та идея ужалила, что со всеми его другими идеями в согласовании находилась. А потому жалила она нестерпимо и Леванида в раж моментально привела:

- Мы, - Леванид ораторствовать начал, - организаторы наступления и не время сейчас о смерти помышлять. Считайте себя уже убитыми и успокойтесь, тогда все, что меньше - выигрыш, и завтра игра у нас с вами беспроигрышная. Наш долг с солдатами быть, так как мы тех солдат под пули итти уговорили. Посылка представителя полкового комитета в тыл на эвакуацию раненых - вопрос технический, по началам целесообразности разрешать предлагаю: в первую очередь тех туда пошлем, кто завтра в бою все равно участвовать не должен, а таких у нас двое есть - писарь полковой и один из полкового обоза. Третьим механика из пулеметной команды пошлем, он уже легко ранен и в дело завтра итти не сможет. Жеребьевку же я, -

[55]

Леванид, идеями подогреваемый, продолжает, - подлостью почитаю и участия в ней, заранее говорю, принимать не буду.

- Подлости в жеребьевке нет, - Белоруссов кричит, - но раз Леванид отказывается, я тоже отказываюсь.

Ну, ему остальные:

- Что же вы, господин доктор, хотите, чтобы мы в подлости в этой одни участие принимали?

Вот как две идеи двух человек, доктора и Леванида, ужалили, пришпандоривши, столкнули и вот как люди, жизнь свою на карту ставя, лучшую и благороднейшую из двух идей выбрали.

[56]