Прислали нового начальника дивизии, генерального штаба полковника.

Леванид к тому времени уже председателем дивизион-

[36]

ного и членом корпусного комитетов состоял. Но и об этом начдиве в скорости хлопотать пришлось.

Вел он себя странно, распоряжения давал нелепые, укрепленные полосы приказывал возводить ни к селу, ни к городу.

Сначала в инженерных войсках об измене заговорили, а потом и в пехотных полках командиры головами качать начали. И тут уже офицеры дело через Леванида начали. Совсем по другой линии пошло. Собрался дивизионный комитет неофициально, потом корпусный, постановили вызвать комиссара армии Бориса Савинкова, не говоря для чего.

Приехал Савинков, окопы обошел, с сооружениями нового начдива познакомился, по планам их проверил, с офицерами поговорил и уехал.

Леваниду с ним лично быть пришлось, говорить же мало, лишь по делу словами перекидывались.

Начдив был в тот же день смещен, говорили, что прощаясь с чинами штаба, горько он на судьбу-мачеху жаловался:

- Дурная у меня наследственность, - говорит, - и папеньку моего отовсюду гоняли, вот и меня тоже.

[37]