После подписания директивы об отступлении армий западного фронта деятельность начальника штаба главкома ознаменовалась директивой требовавшей "развить шире разведку, как войсковую, так и агентурную, особенно через местное население, чинов полиции, священников для выяснения сил противника"... "Возможно скорее сменить конный корпус ген. Орановского пехотными частями, возложив на него разведку обеспечение правого фланга 2-й армии, и установление связи с Двинской группой 5-й армии. Ускорить всеми способами прибытие Полоцк 21-го корпуса, дабы образовать в этом пункте достаточно сильную группу как для обеспечения направления на Витебск и Невель, так и для содействия 2-й армии наступлением на Глубокое. Принять энергичные меры к быстрому сбору в Витебск при штабе Двинского округа укомплектований для дивизии 29-го корпуса, для 21-го корпуса, сосредотачиваемых в Полоцке, назначив их как из запасных батальонов западного фронта, так и распоряжением мобилизационного отдела. Развить надлежащую энергию по подготовке укрепленных позиций по линии Дрисса, Лепель, р. Березина и Полоцк, Сенно, Могилев, Рогачев или по р. Друть. При первой возможности, в зависимости от развития действий 2-й армии, прочно укрепить линию от Дисны на Поставы и далее на Ошмяны или на Вилейку, Вишнев". Были одобрены распоряжения командующего западным фронтом о направлении на Молодечно 6-й кав. и уральской казачьей дивизии. Однако через несколько часов командующий западным фронтом доложил начальнику штаба главкома, что отправлению 21-го корпуса в Полоцк он вполне сочувствует и отправил бы его немедленно, но не имеет на это средств. При этом приводит такой факт: "Штаб 2-й армии второй день уже переезжает от Лиды и приедет в Минск не ранее завтра вечера, так забиты пути; другую дивизию 29-го корпуса только что начали сажать в Барановичах, поэтому переброска в Полоцк 21-го корпуса по боевым соображениям вследствие требования военного времени едва ли осуществима, но он так ослаблен, что я с радостью воспользуюсь высказанным Вами предложением и прикажу ему двигаться походом на Минск, а затем при первой возможности направлю Полоцк".

Таким образом важнейший пункт директивы отпадал: 21-й корпус, вместо ускоренного продвижения "всеми способами" в Полоцк, должен

[136]

был продвигаться первобытным способом - пешком, восполняя солдатскими ногами отсутствие предвидения высших начальников и их штабов. Что касается прочих пунктов директивы, то они не имели особых препятствий к выполнению и были переданы в виде директив низшим инстанциям. При этом командующий западным фронтом, передавая директиву начальника штаба главкома о развитии всех видов разведки, вычеркнул из директивы слово священников, чтобы не дискредитировать духовную профессию.

Кроме выше перечисленных указаний, начальник штаба главкома заинтересовался подробностями события под Молодечно и Вилейка. Он запросил начальника штаба западного фронта: "... где находятся и что делают казачьи полки ген. Тюлина, известно ли, где находится 9-й сибирский казачий полк, направленный Потаповым на Вилейка, выяснено ли, где находятся стрелки, занимавшие ст. Кривичи, и ведшие там бой с неприятельской кавалерией, наступавшей от Сватки, какие приняты меры для установления связи с этими стрелками и железнодорожными ротами, благополучно занявшими железную дорогу от Полоцка до Будслава, сосредоточит ли командир 27-го корпуса свои наличные силы, ныне совершенно разбросанные".

На этот раз запрос начальника штаба главкома о подробностях второстепенного свойства был более, чем уместен, в чем мы убедимся ниже. Следующее утро принесло новые беспокойства начальнику штаба главкома. Командующий западным фронтом писал: "Распоряжение делаю, сомневаюсь о достаточном количестве пополнений для трех дивизий 21-го корпуса и двух дивизий 29-го корпуса, особенно ружей, тем более что мне необходимо укомплектовать также 38-й корпус, особенно 61-ю дивизию, имеющую в строю к 14.9 577 штыков, дивизию эту вывожу также в Минск". Далее командующий фронтом деликатно опротестовывает разведывательную сводку штаба северного фронта, в которой было написано: "на Двинском направлении противник стремится отбросить нас за Двину, дабы получить свободу действий южнее Двинска", Командующий фронтом приводит донесение ген. Бендерева (командир 1-й отдельной кав. бригады), который на убитом немце нашел приказ, где указывается что: "вся армия должна наступать, имея общую задачу по возможности глубокое продвижение внутрь страны".

Опять начальник штаба главкома встречал затруднение с выполнением своей директивы и, главным образом, потому, что не было ружей. Русский империализм хотел без ружей, снарядов и патронов завоевывать Дарданеллы, Галицию, Армению. Дорогой и горький хлеб доводилось есть начальнику штаба русского главкома.

Кроме того между фронтами был не только оперативный, но и "идейный прорыв", устранение которого во многом ложилось на начальника штаба главнокомандующего. Командующий северным фронтом попрежнему в оперативных и разведывательных сводках сгущает краски, обрисовывая положение на Двинском направлении. Это обстоятельство заставило начальника штаба главкома 20.9 отдать новую директиву северному фронту: "Начальствующие лица, коим вверена оборона Двинской

[137]

И командующий укрепленной позиции, лично ответствуют перед его величеством за выполнение во что бы то ни стало возложенной на них задачи и должны проявить то упорство, поднять на ту высоту дух подчиненных им войск, без которых нельзя вести борьбу. Вообще мы утратили постепенно способность к свободному маневрированию, стали признавать возможность боя лишь плечо к плечу длинными растянутыми линиями, опасаясь до болезненности прорыва, охвата и потому прорыв роты или батальона считаем законным предлогом для отступления корпуса. Штабу 2-й армии скорее установить связь со всеми частями армии, объединить их работу. Его величество ожидает от начальников 2-й и 10-й армий действий смелых, решительных, предприимчивых, проникнутых в то же время пониманием общей обстановки и согласованных с нею. Его величество изволил выразить взгляд, что объединение начальствования в одних руках над пятью или пятью с половиной конными дивизиями, которым предстоит действовать на широком фронте, едва ли приведет к желанным результатам, основываясь на опыте действий такой же массы нашей конницы в районе Шавли. Решение этого вопроса предоставляется командующему армией, сообразно с задачами, целями, и личными свойствами исполнителей".

Директива начальника штаба главкома в основном была направлена по адресу командующего северным фронтом и командующих армиями, погрешности которых она перечисляла. Речь шла о погрешностях, относящихся главным образом к управлению войсками, чем, впрочем, не мог особенно похвастаться и сам начальник штаба. Это доказывает, что в руководстве текущими операциями фронтов ведущая роль принадлежала командующему западным фронтом, а не начальнику штаба главкома.

21.9 начальник штаба главкома, ознакомившись с оперативными донесениями о боевых действиях 10-й армии, снова пытается овладеть руководством операциями и пишет командующему фронтом: "Государь... остановил свое внимание на опасном положении ее правого крыла, увеличившимся еще более с отходом назад 5-го и 2-го кавказских корпусов. Особенно сделается тревожным это положение, если правому флангу не удастся выдвинуться на линию Завельцы, Гервяты, на что возлагать надежды нельзя, судя по предшествующим действиям. Государь полагает, что необходимо осадить фронт 5-го и 2-го корпусов, хотя бы на линию Солы, Ошмяны, развивая действие частями 2-й армии и шире применяя при этом охваты и обходы".

Царь и начальник его штаба снова и скова пытаются руководить, преподавая курс тактики командующему западным фронтом и разъясняя ему полезность применения охватов и обходов.

Получив приведенную нами директиву, командующий западным фронтом снова выказал сопротивление как отводу 5-го и 2-го корпусов, так и курсу тактики, предложив в ответ следующий план: "Отвод правого фланга 10-й армии на линию Солы, Ошмяны с оставлением всех армий фронта на занимаемой линии я полагал бы нежелательным. Нам необходимо не уклонять правый фланг, а по возможности его выдви-

[138]

гать. Только при этом условии возможно выдвинуть 2-ю армию и поставить ее на свой операционный путь. Уклоняя правый фланг, мы предоставляем противнику возможность более быстрого стягивания его сил против 2-й армии и крайнего правого фланга 10-й армии, снова он приобретает возможность давить на наш фланг, угрожая тылу остальных армий. Задача 2-й армии затруднится, едва ли она будет в состоянии выдвинуться в озерное пространство и ее действия сведутся к охвату противника, атакующего правый фланг 10-й армии, а угроза дальнего обхода попрежнему будет висеть над нами. Настоящее положение 10-й армии не имеет уже того угрожающего характера при условии, что она занимает линию Якентаны, Гуры, Слобода, Граужишки, Субботники, имея в м. Слободке 26-ю дивизию в резерве. Полагал бы желательным оставить поставленную мною задачу, выйти на линию Завельцы, Забрезье, м. Слободка, Ошмяны, оставляя остальные армии на занятом фронте. В случае же необходимости уклонить еще более правый фланг на м. Солы, Ошмяны, я считал бы необходимым отвести и остальные армии на линию Богданов, Любча, Каремицы, Крошки, Медведичи. Борисовичский узел очищен". "Меня беспокоит, - продолжает комфронта - также давление противника на стык 10-й и 1-й армий, где противник занял Субботники и где резервы и корпуса боевой линии весьма слабы по составу".

Таким образом очередная попытка овладеть руководством операциями со стороны начальника штаба главкома не увенчалась успехом, а в ответ на уроки из области тактики командующий западным фронтом преподал начальнику штаба главкома урок из курса ведения операций. При этом урок командующего западным фронтом был настолько убедительным, что начальник штаба главкома должен был отказаться от своих указаний и ответить командующему западным фронтом: "Завтра доложу Вашу телеграмму государю; полагаю, он согласится с Вашими соображениями, принимая во внимание сообщения из 2-й армии. Лично полагаю, что при настоящем ходе дела можно сохранить положение правого фланга, но упрочив позицию у Субботники; прорыв там создает тоже тяжелое положение".

В итоге директив и обмена мнениями между начальниками штабов главкома и командующего западные фронтом 19 - 21.9 сохраняется и несколько уточняется ранее принятый план операций командующего западным фронтом, известный нам из предшествующего изложения. Что же касается перегруппировок корпусов с западного на северный фронт, а также их укомплектования, то первые тормозились слабой провозоспособностью малочисленных железнодорожных линий, а вторые - недостатком подготовленных контингентов и, главным образом, недостатком винтовок.

Командующий западным фронтом назойливо продолжает поучать начальника, штаба главкома и штаб главкома по курсу ведения операций. 20.9 командующий западным фронтом телеграфирует начальнику

[139]

штаба: "Согласно директиве 4083 Полоцк, а равно части западного фронта, туда направленные, должны были подчиняться 5-й армии. Согласно телеграмме ген. Пустовойтенко № 4177 Полоцк находится в подчинении западного фронта до перехода 2-й армии в подчинение северного фронта. Из телеграммы ген. Рузского 682Б видно, что он считает район этот у себя в подчинении и что там находится ген. кн. Белосельский-Белозерский, прибывший в Загатье, видимо, распоряжением северного фронта. Прошу определенного указания, кому подчинен Полоцк, и если он остается в ведении западного фронта, то не признается ли возможным оставить до развертывания конницы 2-й армии кн. Белосельского с казаками в районе Полоцка, на которого я и полагал бы возложить впредь до прибытия штаба 21-го корпуса руководство прикрытия Полоцкого района с подчинением ему стрелкового полка и казаков ген. Потапова и с подчинением его командующему 2-й армией".

По меньшей мере неловко через десять суток с начала операции выяснять, кто несет ответственность за Полоцкое операционное направление. Кажется странным, что этого не знали ни в штабе главкома, ни в штабах фронтов.

Что касается командующего северным фронтом ген. Рузского и его оперативно-стратегических воззрений, установившихся в течение десятилетий, то они за эти дни, разумеется, нисколько не изменились. Верный до конца своим воззрениям, в ответ на директиву начальника штаба Рузский писал: "Повеление государя передано войскам. Считаю долгом сообщить для доклада е. в., что по занятии войсками Двинского района новых позиций после отхода их вчера 19.9 эти позиции также следует считать по своему протяжению несоответствующими силе занимающих их войск, так как общее протяжение, за выключением озер, не менее 50 верст, для обороны которых имеется около 3 000 ополченцев. В резерве ген. Плеве только два батальона. При таких условиях признаю положение Двинской группы неустойчивым и вновь ходатайствую о скорейшем прибытии в Двинск предназначенных туда подкреплений".

Такой ответ Рузского на категорический приказ о личной ответственности за удержание Двинских позиций вряд ли можно считать нормальным. Кстати, командующий фронтом Рузский считает протяжение позиций 5-й армии 50 верст, "за выключением озер", а его начальник штаба в тот же день писал "включая озера", составлявшие не менее четверти общего протяжения фронта. Даже в таком пустяке сказался характер главнокомандующего северным фронтом и Балтийским флотом!

Короче говоря, попрежнему не только отсутствовало взаимодействие между обоими фронтами, но и не было взаимопонимания между командующими фронтами. Командующий северным фронтом упорно не хотел понять и не понял своей задачи. Усилия начальника штаба главкома, выразившиеся в даче командующему северным фронтом указаний оперативного и тактического свойства, не могли восполнить пробел в подготовленности Рузского руководить фронтом.

[140]

Командарм 2, выполняя указания командующего фронтом, 19.9 отдал приказ, содержащий следующие задачи: а) 1-му конному корпусу, 6-й, 13-й кав. и уральской казачьей дивизиям форсированными переходами выйти на правый фланг армии, отбросить конницу противника к западу от линии Придруйск, Поставы, Кобыльник. "очистив от его разъездов все пространство к югу от этой линии, прикрыть железную дорогу Вилейка, Полоцк, восстановить связь с 5-й армией и развить самые энергичные действия в тыл противника, наступающего на фронт р. Вилии и против Двинска". Для выполнения этих задач предписывалось всем перечисленным частям арм. конницы, следуя кратчайшими путями в направлении на Молодечно, Речки, выйти в район Кривичи, Будслав, куда прибыть: 6-й кав. дивизии 21.9, уральской казачьей дивизии 24.9, 13-й кав. дивизии в два перехода и 1-му конному корпусу в три перехода, после смены 13-й кав. дивизии 1-й отдельной кав. бригадой и конного корпуса - частями 10-й армии. б) Начальствование над всеми частями арм. конницы командарм 2 возложил на ген. Орановского, а до его прибытия в район Кривичи, Будслав - на старшего из начальников кав. дивизий. в) Частям арм. конницы по мере прибытия в район Кривичи, Будслав "немедленно приступить к выполнению поставленных задач, обратив особое внимание на скорейшее выяснение сил противника в районе озер Нароч и Свирь и м. Поставы". г) 27-му арм., 4-му сибирскому, 36-му и 14-му арм. корпусам продолжать выполнение директивы командарма за № 1003, в частности: 27-му корпусу 19.9 решительным энергичным наступлением отбросить противника к северу от Молодечно дабы предохранить этот важный железнодорожный узел от артиллерийского огня противника; 4-му сибирскому корпусу 19.9 выйти за линию Сморгонъ, Заскевичи, войти е связь с соседними корпусами и оказать содействие продвижению правого фланга 36-го корпуса. Распоряжением командира 4-го сибирского корпуса сменить 1-й отдельной кав. бригадой 13-ю кав. дивизию, которой немедленно после этого двинуться на правый фланг армии. В заключение приказа командарм писал: "напоминаю войскам армии исключительную важность выполняемых ими задач и требую от всех чинов полного напряжения сил, безостановочно стремительного наступления для нанесения врагу решительного удара".

Приведенный нами приказ командарма характерен в том отношении, что пять дивизий кавалерии, собираемых на правый фланг армии, объединяются под одним командованием комкора 1-го конного. Однако, собирая конную массу на фланг армии, командующий 2-й армией не мог сказать, зачем он это делает и чего он хочет добиться от боевой службы подчиненной конницы.

В перечне задач, возлагаемых на эту конную массу, скорее перечислена сумма желаний командарма, нежели разъяснена поставленная задача. По получении такого приказа по армии кав. начальник может делать, что угодно: или драться с конницей германцев и прорываться

[141]

на их тылы или заниматься ловлей германских разъездов в своем тылу. Кстати командарм 2 указал коннице развить удары в тыл немцам, действующим на Вилии и против Двинска. Если по тылам первых следовало вести действия в юго-западном направлении, то по тылам вторых- в северо-западном направлении. Таким образом командарм 2, очевидно, или слабо представлял себе противника, или вовсе не был компетентен с вопросах применения кавалерийской массы, предполагая распылить ее силы веерообразно, т. е. по расходящимся направлениям.

Однако скорее можно предположить второе, хотя бы потому, что командарм 2 в тот же день издал и еще один приказ, касающийся конницы, в котором мы найдем подтверждение наших предположений относительно слабой компетенции командарма 2 в вопросах применения кавалерии. Командующий 2-й армией писал: "по показаниям жителей сегодня в д. Корень, что в 8 верстах к северу от м. Гайна, ночевал конный отряд неприятеля в 200 коней при 2 орудиях и автомобильной пушке, направившийся на ст. Витгенштейновскую или Юрьево. Приказываю выдвинуть 4 сотни 9-го сибирского казачьего полка для розыска и пленения неприятельского отряда".

Приведенный приказ вряд ли нуждается в комментариях и критике.

20 и 21.9 командарм и штарм 2 пытались ускорить марш подчиненных им войск и действия уже начавших наступление корпусов. Наступление развивалось медленно. К вечеру 20.9 войска 27-го корпуса продвинулись до р. Цна и заняли Карасы, ф. Пруды, что в 2 верстах северо-западнее ст. Пруды. 4-й сибирский корпус продвинулся до р. Вилия, имея левый фланг в м. Сморгонь. Части 36-го корпуса, после атаки батальона 279-го Новоторжского полка под командой подпоручика Первушина, захватив 100 пленных, 8 офицеров и 9 пулеметов, далее продвигались крайне медленно, встречая сопротивление подошедшей германской пехоты. Уже вечером 9-я сибирская дивизия в бою у Клидзиченты захватила 350 пленных и 3 пулемета. 1-й конный корпус 20.9 вышел в район Груздово, Копачи. 14-й арм. корпус в район Хажево, Мачиновщизна (схема 17). 21.9 наступавшие корпуса 2-й армии также медленно продвигались вперед, затратив много времени на переправу через р. Вилия. Тем временем (20 и 21.9) войска Флуга, несмотря на многочисленные приказы о наступлении, не наступали, во всякое случае правый фланг группы попрежнему вел наступление все на тот же фронт Завельцы, Гервяты. Положение войск 10-й армии к полудню 21.9 представлялось так: гв. и 5-й арм. корпуса вели наступление с фронта Рыжее, Забродье на фронт Сыроватки, Гервяты; 3-й сибирский корпус удерживал фронт Гуры, Полоша; группа Мехмандарова на фронте Полоша, Граужишки; 26-й корпус на фронте Граужишки, ф. Якунь; 26-я пех. дивизия в резерве группы Флуга у Слободка, т. е. за сутки западное крыло армии отошло на восток и почти не продвинулось на север.

На фронте группы Мехмандарова и 26-го корпуса немцы пытались было атаковать отходившие войска, но их атаки были всюду отражены. Бес-

[142]

[143]

покойство начальника штаба главкома, командующего фронтом и командарма 10 относительно стыка 10-й и 1-й армий было неосновательно; на этом стыке немцам удалось только вцепиться в хвосты арьергардов 26-го корпуса, что стесняло их отход.

22.9 в 18 час. командарм 10 отдал боевой приказ об отходе на следующие рубежи: группе Флуга отойти на фронт Ратофла, озеро Рыжее, м. Солы, Жуйраны, Новоселки, выделив одну дивизию в арм. резерв в район Венславента; группе Мехмандарова отойти на фронт Новоселки, Плебанцы, что южнее Ольшаны; группе Гернгросса (26-й корпус, усиленный конницей) - на фронт Плебанцы, Михаловщизна, ф. Якунь. Отход начать в 2 часа ночи с 22 на 23.9. Командарм 10 тогда же указал и следующий рубеж отхода. С рассветом 24.9 корпуса армии должны были отойти на фронт Данюшево, Сморгонь, Миксы, Дуды, Вишнев, р. Черная Завоня, з. Шулойцы. Штарм 10 переходил в Молодежно. На этом рубеже фронт 10-й армии стабилизовался.

Мы в свое время оставили 3-ю кав. дивизию немцев в районе Вклейка, Кривичи развернувшейся для наступления на Молодечно и выбросившей несколько разведывательных отрядов на юго-восток для разрушения железной дорога Полоцк - Смоленск с целью расстройства службы тыла.

Разведывательные отряды 3-й германской кав. дивизии явились причиной значительного беспокойства и нервозности командования, штабов, в тылу и войсках западного фронта.

В свое время восемь рот 3-го и 4-го стр. полков, подвергшиеся внезапному нападению при крушении поезда у Кривичи, после перестрелки, охваченные паникой, стали отходить на Борисов, куда прибыли 18.9. Бывший за старшего, полк. Данилевский доносил: "После упорного боя с сильнейшим противником у ст. Кривичи первые эшелоны 3-го и 4-го стрелковых полков в количестве восьми рот отходят в г. Борисов, куда прибудут 18.9. Жду распоряжений в Борисове". Получив эту телеграмму, наштарм 10 написал: "Необходимо дать им перевести дух, а затем вновь направить к Кривичам". Что касается характера боя, то, по донесению ген. Тхменева, опрашивавшего участников этого боя, после крушения поезда и перестрелки "два батальона рассеялись, потеряв 13 чел. ранеными".

Преследуя эти два батальона, дивизион 8-го конно-егерского полка немцев достиг ст. Смолевичи и изорвал здесь мост на железнодорожной линии Минск - Борисов.

Прикрывавшие Полоцкое направление этапный батальон гв. корпуса, в свое время защищавший Свенцяны, и конный отряд Потапова, в свое время разогнанный еще паникой у Интурки 1, бежали не переводя духа. Гв. этапный батальон, 15.9 прибыв в Сеславина, захватил здесь 64 вагона, самовольно погрузился и направится в Полоцк.

[144]

Конный отряд ген. Потапова после бегства из Интурки был собран в Поставы, откуда начальник отряда 13.9 телеграфировал: "Введу израсходования патронов и снарядов в пятидневных боях и наступления противника в превосходных силах с пехотой, артиллерией и кавалерией, не могу оказывать сопротивления и, задерживаясь, насколько возможно, отхожу на Глубокое. Под моей командой находятся 6-й и 9-й сибирский и 54-й донской казачьи полки, поршневая полубатарея, пехоты нет".

Между 14 и 15.9 из состава отряда отделился 9-й сибирский казачий полк, который двинулся на Вилейка, был в районе Вилейка до появления германских разъездов, а с их появлением направился на Борисов, но по распоряжению командармов 2 и 10 был найден и направлен в Молодечно. Потапов с оставшимися двумя казачьими полками отходил при появлении разъездов 9-й германской кав. дивизии. Что отряд Потапова отходил перед германскими разъездами, подтверждается тем, что 9-я дивизия немцев оставалась до 18.9 у Свенцян, а 16.9 Потапов сжег уже ст. Глубокое и отступил через Подовилье на Давыдки и далее на Камень. Ни сам Потапов, ни его части не знали, какие войска противника действуют на Полоцком направлении. Ввиду бегства отдельных частей с железной дороги Молодечно, Полоцк, охрану и прикрытие ее взяли на себя роты 2-го железнодорожного батальона, вытеснившие германские разъезды из ст. Будслав и ряда других. Этими фактами в свое время и был обусловлен запрос начальника штаба главкома начальнику штаба западного фронта о Потапове, ротах 3-го и 4-го стр. полков и ротах железнодорожного батальона.

Германские разъезды и разведывательные отряды терроризировали тылы 2-й, 10-й и 1-й армий, а иногда и впечатлительных строевых начальников.

Опасаясь германской кавалерии, командиры корпусов хлопотали об усилении их войсковой конницей. Так 18.9 комкор 36 ген. Короткевич жаловался, что "17-й Томашевский конный полк почти весь израсходован на службу связи. Не признает ли возможным командующий армией ходатайствовать о придаче корпусу бригады конницы из состава конного корпуса ген. Орановского". В 17-м Томашевском конном полку было около 600 сабель. Приведенный нами документ свидетельствует не только о боязни командира, но и о том, как он понимает назначение стратегической конницы. Германские разъезды беспокоили пехоту со всех сторон. Комкор 4-го сибирского, объясняя медлительное продвижение корпуса, писал, что его беспокоит германская кавалерия. Тот же комкор 18.9 писал командарму: "Ходатайствую о подчинении одного или двух кав. полков. Ближайшие конные части 13-й кав. дивизии наступают от Богданова на Лоск, Крево и бригада ген. Бендерева, ночевавшая у Богданово". Кроме того германские разъезды беспокоили и штабы армий.

Так за 19.9 командарм и наштарм 2 вынуждены были отдать приказы, касавшиеся германской конницы:

[145]

а) Начдиву 45 "...для охраны железнодорожной станции и моста в Борисове оставить только батальон 45-й дивизии с батареей...".

б) Начдиву 6-й кавалерийской "Возле ст. Уша конные части с пехотой неприятеля. Станция эта занята батальоном стр. бригады. 45-я дивизия сегодня от Минска направляется на Молодечно. Командующий армией приказал Вам ускорить Ваше движение, направляясь на эту станцию и далее вдоль р. Рыбченки, к м. Речки".

в) Начальнику 45-й пех. дивизии. "Возле ст. Уша появились конные части неприятеля с пехотой. Командующий армией приказал ускорить движение Вашей дивизии, дабы предохранить от возможной порчи железную дорогу Минск - Молодечно. Необходимо хотя бы небольшую колонну направить вдоль полотна дороги. Ст. Уша сейчас занята батальоном 1-й стр. бригады".

г) Ген.-кварт, ставки командиру корпуса Орановскому: "Разъезды неприятеля и даже довольно крупные конные отряды его с артиллерией все более проникают глубоко в тыл нашего правого фланга, поэтому присутствие больших масс нашей конницы вне этого фланга становится с каждым даем настоятельным".

Выдвижение войск 2-й армии на фронт Молодечно, Сморгонь и конных масс на правый фланг 2-й армии позволило вытеснить германских кавалеристов, до этого хозяйничавших в тылу армий и дезорганизовавших его.

Командарм 2 не успокоился, отдав распоряжения своей коннице. 21.9 он разослал командиру корпуса и всем начальникам дивизий следующую директиву: "ген. Потапов доносит, что 9-я кав. германская дивизия, находившаяся в районе Глубокое, двигается, повидимому, в юго-восточнам направлении. Сегодня ночью в Антонополе около Юрьево ночевал конный отряд противника силой около полка с 2 орудиями и пулеметами. Для исполнения указаний, данных мною в директиве 1019, и обшей задачи арм. конницы, приказываю завтра 21.9: 1-е. Из 6-й кав. дивизии выделить один полк с 2 орудиями и направить его на Антонополь для захвата упомянутого выше конного отряда неприятеля. Командиру этого полка войти в связь и подчинить себе 4 сотни 9-го сибирского казачьего полка, направленных для этой же цели из Молодечно. Сего числа из Борисова на Кривичи выступили 3-й и 4-й стр. полки под общим начальством полк. Данилевского, с которым командиру выделенного из 6-й кав. дивизии полка, если представится случай для совместных действий, войти в соглашение. Остальным частям 6-й кав. дивизии перейти в д. Козлы, что к югу от м. Илия. 2-е. 13-й кав. дивизии перейти в район Вязынь, Понятичи. 3-е. По сосредоточении 6-й и 13-й кав. дивизий в указанные районы начальство над ними поручаю ген. кн Туманову, которому обеспечивать правый фланг

[146]

армии, осветив вместе с тем разъездами район Вилейка, Сосенка, Стайки, Кременка. 4-е. 1-му конному корпусу перейти из района Груздова, Копачи, в район м. Илия. 5-е. Связь со штабом армии, держать ген. кн. Туманову через телеграфную станцию штаба армии на железнодорожной ст. Уша, ген. Орановскому через штаб 27-го корпуса и начальнику уральской казачьей дивизии через телеграфную станцию штаба армии в Изяславле, полку 6-й кав. дивизии, направленному в Антонополь, через ближайшую правительственную телеграфную станцию".

Командарм 2, сидя в Минске, несомненно был под впечатлением взрыва под Смолевичами, иначе, надо думать, не издавал бы приведенного нами приказа. В этом приказе даны указания о сведении 6-й и 13-й кав. дивизий под начальство ген. Туманова, которому поставлена как бы самостоятельная задача по обеспечению фланга армии. Во всяком случае и 1-й конный корпус и конница Туманова как будто уже не объединяются командиром 1-го конного корпуса.

Этот документ еще раз свидетельствует, что командарм 2 не знал тактики конницы.

21.9 командарм 2, негодуя на медленное развитие наступательной операции, отдал новый приказ: "По данным разведки на фронте Вилейка, Сморгонь, Солы около трех кавалерийских дивизий противника, поддержанных несколькими егерскими батальонами и мелкими частями самокатчиков; по сведениям от пленных около дивизии пехоты противника обнаружено в районе м. Жодзишки. 21.9 гв. и 5-му арм. корпусам 10-й армии приказано энергично наступать на фронт Сыроватка, т. Гервяты, обеспечивая промежуток между гв. и 36-м корпусами конницей, поддержанной 124-й дивизией. Приказываю сегодня 21.9 27-му арм. корпусу с 45-й пех. дивизией, 4-му сибирскому и 36-му арм. корпусам решительно и энергично теснить противника, овладеть линией Вилейка, Баровцы, Рацевичи, Городзиненты, Данюшево, Марковцы и с выходом на эту линию закрепиться на ней. 14-му арм. корпусу с занятием частями 27-го корпуса Вилейка перейти и сосредоточиться к северу от Молодечно. Арм. коннице действовать согласно директиве 1043".

Согласно этому приказу корпуса "решительно и энергично" не двинулись с места, если не считать того, что из подошедшей 45-й пех. дивизии была направлена бригада с дивизионом артиллерии на Ольшанка для овладения Вилейкой.

Причиной медленного продвижения войск 2-й армии была уже не германская конница, а подошедшие ей на смену части пехоты из группы Гутьера, силы которых, примерно, равнялись силам русских корпусов.

Беспокойный командарм 2 не ограничился одной директивой и того же 21.9 дал подчиненной коннице еще одну: "Сведения о противнике и обстановке указаны в телеграмме штаба армии 1056. Приказываю приданной армии коннице отбросить конницу противника к западу от линии озеро Дрисвяты, Поставы, Кобыльник, очистив от его разъездов все пространство к югу и востоку от этой линии, прикрыть железную

[147]

дорогу Вилейка - Полоцк, восстановить связь с 5-й армией и развить самые энергичные действия в тыл противника, наступающего на фронт р. Вилии; для выполнения этого: 1) конному корпусу ген. Орановского следовать на Крайск, Докшицу, Поставы, сводному конному корпусу ген. кн. Туманова из 6 и 13 кав. дивизий на Кривичи, Ст. Габы, Кобыльник; 2) очищать от конницы неприятеля полосы: конному корпусу к востоку и северу от линии Сосенка, Будслав, Волколата, Подоляны, сводному корпусу - к западу и югу от этой линии; 3) по выполнении указанной задачи коннице выйти на фронт конному корпусу - Поставы, Подоляны включительно, сводному корпусу - Подоляны исключительно до озера Нароч".

Командарм 2 неправильно представлял себе деятельность подчиненной ему кавалерии: ему казалось, что конница, первым долгом, развернется по всему пространству, чтобы очистить огромные районы от разведчиков противника, затем уже предпримет наступление, о чем упоминает командарм 2: "по выполнении указанной задачи", т. е. после очистки района от разведчиков противника. Было бы допустимо, если бы эту задачу командарм 2 возложил на 9-й сибирский казачий полк или на отряд Потапова, но не на два кавалерийских корпуса.

Командующий западным фронтом, получив директивы командарма 2, высказал ему свои огорчения как по поводу задач арм. корпусов ("закрепление на указанных линиях"), так и по поводу туманной постановки задач коннице. Но командующий 2-й армией так мотивировал эти свои директивы: "...указанием закрепиться на линии Данюшево. Вилейка я лишь хотел напомнить войскам о необходимости закреплять за собой каждый завоеванный фронт". Свои же мероприятия относительно конницы он объяснял так: "Одна из главных задач, поставленных коннице, - очищение района между 2-й и 5-й армиями от прорвавшейся конницы неприятеля. Все сведения, имеющиеся об этой коннице, сводятся к указанию, что в районе Глубокое находится 9-я германская кав. дивизия, состоящая из 6 полков с 36 орудиями и поддержанная пехотой; в районе Юрьево обнаружен полк или бригада конницы с артиллерией и два-три, разъезда, отмеченные о разных местах. Таким образом объект действий нашей конницы не представляется распылившимся на мелкие партии, а, наоборот, сосредоточенным в двух значительных группах. Такая обстановка требует сосредоточенных усилий всей конницы, выдвигаемой на мой правый фланг, так как рассчитывать на успех действий против массы неприятеля, находящейся у м. Глубокое, можно лишь при условии сосредоточения против нее трех-четырех кав. дивизий, а это требует объединения работы этих дивизий в одних руках. Конечно, такое объединение наиболее желательно было бы в руках начальника, которому была бы поручена вся задача конницы и который находился бы непосредственно с ней. Но раз этого, ввиду директивы верховного главкома 4181, сделать нельзя, я считал обязанным себя выполнять эту роль, ограничиться теми общими указаниями, которые я дал коннице в своей директиве 1019; дополнять ее указаниями, соответственными очерченной выше обстановкой, я не считал возможным, так как она каждый день будет, несомненно, меняться и я рисковал бы,

[148]

[149]

что мои приказания ей оказались бы совершенно не удовлетворяющими...". Далее командарм дает такие же путаные объяснения относительно отряда Потапова, полка 6-й кав. дивизии и четырех сотен 9-го сибирского казачьего полка. Трудная работа у командарма, когда приходится распоряжаться пятью кавалерийскими дивизиями, одним полком и четырьмя казачьими сотнями. Следует заметить, что для ответа командарму потребовалось не менее двух часов времени - так длинно и неубедительно он написан.

Возникли, и другие вопросы организации действий армии. 36-й корпус действовал, седлая р. Вилия. Командарм 2, видя неудобство этого, просил командующего фронтом дать границу между 2-й и 10-й армиями р. Вилия. Просьба резонная, но обиженный неумелыми распоряжениями командарма и вялыми действиями армии, командующий фронтом оставил прежнюю границу.

Корпуса 2-й армии и правого фланга 10-й армии продолжали бой на прежнем фронте с частями 3-й, 1-й и 4-й кав. дивизий немцев, поддержанных шестью батальонами пехоты и последовательно подходившими им на смену 42-й, 58-й, 77-й, 75-й и 115-й пех. дивизиями 10-й германской армии. Впрочем, несмотря на медлительность русских, немцы также опаздывали с поддержкой своей конницы, увлекшись фронтальными атаками против 3-го сибирского корпуса. На Полоцкое же направление спешила поддержка 10-й германской армии с севера из состава Неманской армии, Баварская кав. дивизия и 3-я пех. дивизия с юга из 12-й армии.

И командарм 2 снова писал директиву: "...Поставленная армии задача и обстановка требуют смелых, решительных, настойчивых и быстрых действий. Между тем наступление 27-го, 4-го сибирского и 36-го корпусов развивается крайне медленно, вяло и с чрезмерной осторожностью, несмотря на то, что корпуса эти имеют дело, по большей части, лишь со спешенной конницей неприятеля, поддержанной сравнительно небольшими частями пехоты, и с малым числом артиллерии. Обстановка вполне допускает маневр, для него необходимы сильные резервы, между тем в корпусах их мало, а где таковые имеются, они оставляются праздными зрителями, что приводит к вводу в бой недостаточных сил, отчего, конечно, пропадают энергия и быстрота наступления. Армия должна выполнить для выхода на фронт Нестанишки, Кобыльники захождение вперед своим правым флангом, что требует постоянного продвижения вперед правофлангового 27-го корпуса, между тем наступление его развивается далеко не с той быстротой, которая позволила бы выполнить это в кратчайший срок. Отмечая с крайним огорчением приведенные недочеты, обращаю вновь внимание командиров корпусов на крайнюю необходимость вдохнуть в подчиненные им войска требуемые энергию, решительность и предприимчивость, дабы оправдать доверие государя".

Через час после посылки корпусам приведенного документа командарм написал еще один приказ: "22.9 27-му арм., 4-му сибирскому и

[150]

36-му арм. корпусам продолжать настойчивое, энергичное наступление и овладеть линией: 27-му корпусу (с 45-й дивизией) Андрейки, Колотки включительно, 4-му сибирскому корпусу м. Колотки. Нефеды, Курчи включительно, 36-му корпусу Курчи исключительно, Жодзишки включительно, 14-му корпусу перейти и сосредоточиться севернее Вилейка. Выделить возможно сильные корпусные резервы. Арм. коннице выполнять задачу согласно директиве 1057. Уральской казачьей дивизии перейти в м. Городок и связь со штабом армии держать через телеграфную станцию штаба армии на железнодорожной ст. Уша". И опять корпуса стояли на прежнем фронте, а кое-где продвинулись на 1 - 2 км.

Мы не разделяем сетований командарма 2 на части 27-го корпуса. Медленное наступление последнего, по нашему мнению, зависело не столько от доблести частей, сколько от широкого фронта, данного командармом 2 для наступления этому корпусу. Замышляя удар правым флангом армии, командарм 2 создал более плотную группировку не на правом, а на левом фланге армии.

21.9 к 21 часу конная масса закончила сосредоточение на правом фланге армии: 6-я кав. дивизия в бою с немцами на фронте Старинки, Сосенка, 13-я кав. дивизия в районе Понятичи, Вязынь, 8-я кав. дивизия в Ярмоличи с авангардом у Рыбчена, 14-я кав. дивизия в Бояры, Колодчина.

Поскольку части 6-й кав. дивизии вели бой с немцами на фронте Старинки, Сосенка, начальник 14-й кав. дивизии послал один полк своей дивизии для поддержки, но начальник 6-й кав. дивизии ген. Рооп приказал этому полку вернуться к дивизии, а сам продолжал вести бой. Впрочем ген. Рооп был прав, вернув полк 14-й кав. дивизии. В д. Сосенка оборонялся всего один, эскадрон (80 чел. с 2 пулеметами и 1 орудием), который, однако, отбил наступление 6-й кав. дивизии и удержал занятую им деревню.

Закончившая сосредоточение конная масса была в готовности с утра 22.9 начать свои боевые действия.

Но тут случилась заминка. У Орановского, Туманова и начальников дивизий были противоречивые директивы командарма 2. По одной директиве Орановсюий объединяет начальствование над всей конницей, по другой директиве 1-й конный корпус имеет одну самостоятельную задачу, а 6-я и 13-я кав. дивизии, составляя сводный корпус Туманова,- другую. Произошло недоразумение. Пришлось запрашивать командарма 2, подчиняется ли Туманов Орановскому. На запрос, посланный еще днем, ответа не было и до вечера, когда командир 1-го конного корпуса отдает боевой приказ на 22.9: "14-й кав. дивизии выйти на фронт Костеневичи, Городиловичи и далее на фронт ст. Кривичи, Нивки, заняв г. дв. Сервечь, обеспечивая направление на Долгиново. 8-й кав. дивизии

[151]

наступать через Рабунь на Слицки, на фронт Городиловичи, Речки, Липневичи и далее на фронт Нивки, Устиновичи. 13-й кав. дивизии наступать через Кривое село на фронт дом Лесной стражи, Сухари. По занятии их развить действия в тылах неприятельских войск, занимающих ст. Вилейка. По занятии Вилейка нашей пехотой всеми силами выдвинуться в район Кузьмичи, Сухари, Судейки. 6-й кав. дивизии наступать через Старинки и Сервечь на фронт Годзевичи, Жары и далее на фронт ст. Кривичи, Церешки".

Как заметит читатель, командир 1-го конного корпуса 6-ю и 13-ю кав. дивизии направил таким образом, чтобы они не были взаимно связаны и чтобы при необходимости объединить их под командой Туманова было затруднительной это выполнить.

В течение дня 22.9 все кав. дивизии ведут бой на переправах через р. Вилия с частями германской конницы. К вечеру 22.9 13-я кав. дивизия с боем заняла Малевичи, Чижевичи, г. дв. Косуты, овладев переправами через р. Вилия. 8-я кав. дивизия овладела Рабунь. 14-я кав. дивизия овладела д. Сосенка, но противник отбросил контратакой 14-ю дивизию на левый берет Вилии. 6-я кав. дивизия заняла д. Стайка, но овладеть переправами не могла. В итоге дня боевой работы конницы ей удалось овладеть переправами через р. Вилия от Рабунь до Чижевичи, т. е. на фронте 15 км.

Когда бой конницы был в самом разгаре, командарм 2 прислал известную нам злосчастную директиву, где между 1-м конным корпусом и сводным корпусом Туманова прокладывалась условная линия, от которой один должен действовать восточнее, а другой западнее, а в задании конной массе содержался перечень всех пунктов, изложенных в § 6 строевого кав. устава 1913 г. Перед конницей, уже захватившей переправы, выигравшей фланг у немцев и получившей возможность действовать на тылы противника, стояла теперь задача произвести перегруппировку, т. е. вместо 6-й кав. дивизии поставить 8-ю кав., а на ее место 6-ю кав., чтобы дивизии сводного корпуса Туманова находились не на разных флангах, но рядом. Единственная надежда на то, что Орановский не исполнит директивы командарма 2 и вместо перегруппировки выдвинет кавалерию в той группировке, как она сложилась в ходе боя в северо-западном натравлении, не оправдалась. Орановский, игнорируя обстановку, добросовестно стал исполнять директиву командарма. Едва стих гул боя, командир 1-го конного корпуса приказал: "14-й кав. дивизии сменить 6-ю кав. дивизию, 6-й кав. дивизии сменить 8-ю кав. дивизию и перейти в подчинение ген. кн. Туманова, а 8-й кав. дивизии выступить на Бояры, Огоровцы, Маслова, Затемы, Токари, Крайск".

В дополнение директивы и на запрос Орановского командарм 2 разъяснил: "Ген. Орановскому и ген. кн. Туманову оказать содействие наступлению арм. корпусам скорейшим направлением сильных разъездов в тыл противнику, действующему на фронте Данюшево, Вилейка". "1-му конному корпусу и сводному конному корпусу действовать в полной связи. Сводный конный корпус и уральская казачья дивизия подчиняются непосредственно командующему армией".

[152]

Командарм 2, разъясняя свои задания конной массе и уточняя взаимодействие конной массы с арм. корпусами о применении сильных разъездов в тыл немцам, еще раз выказал слабую компетентность в основных способах использования конницы. Из конной массы в 10 000 сабель для действий на германские тылы должны были направляться сильные разъезды.

Смена кав. дивизий, предпринятая в ночь с 22 на 23.9, затянулась. К тому же начальник 8-й кав. дивизии ген. Киселев в районе Маслова заблудился в ночной темноте и попал не на те переправы, куда следовало попасть, а время шло. Только-только закончилась перегруппировка дивизий, как была получена новая директива комаидарма 2, согласно которой вся конница снова подчинялась Орановскому. Итак командарм 2 своими директивами по использованию конной массы невольно содействовал поражению своего царя, оставаясь его верноподданным.

Только 23.9 корпуса 2-й армии снова начали наступление. Около 14 час. 23.9 части 45-й пех. дивизии и 304-й пех. полк 76-й пех. дивизии переправились через Вилию и охватили Вилейку с востока и запада, а артиллерия начала подготовку атаки. Около 17 час. два полка (Виндавский и Венденский) 45-й пех. дивизии и 304-й пех. полк бросились в атаку. Несмотря на отчаянное сопротивление немцев, штыковая атака увенчалась успехом. Немцы были выбиты из Вилейки, оставив 4 гаубицы, зарядные ящики, пулеметы и 100 пленных. Пристроившийся к правому флангу 2-й армии 14-й арм. корпус, сменивший конницу на участке Рабунь, Косуты, Малмыги, атаковал противника и овладел фронтом Нестерки, г. дв. Косуты, Кочанки, Грицуки, Клыни. Во время боя у Чижевичи и Малмыги, когда немцы начали отход, казачьи разъезды хорунжих Вульцева и Кибирева из 43-го донского казачьего полка бросились в конную атаку и захватили 2 орудия, 6 зарядных ящиков, затем, продолжая атаку, ворвались в отходившие германские обозы и захватили перевязочный пункт. В то же время 9-й Белевский и 70-й Ряжский пех. полки в штыковой атаке захватили 2 орудия, 4 пулемета, много пленных, причем пытавшийся прикрыть отход немцев, выехавший навстречу русской пехоте бронеавтомобиль был встречен огнем из захваченных германских орудий. Поручик 69-го Белевского пех. полка Егоров, захватив орудия, со своими солдатами сел за орудия и артиллерийским огнем заставил германскую бронемашину покинуть поле боя. Некоторый успех обозначился и на участке 4-го сибирского корпуса, где русские овладели фронтом Кузмишки, Мацевичи, Холмы севернее Уляны, южной окраиной Остров и высотой в 1 км севернее Чернешки, захватив в бою 50 пленных.

36-й арм. корпус овладел фронтом Городзиненты, излучина реки у южной окраины м. Данюшево, д. Ратафла. Части же 25-й пех. дивизии не продвинулись вперед. Перед фронтом корпуса в этот день во мно-

[153]

гих местах уже появились укрепленные участки с проволочными заграждениями.

Сменившись на занимаемом участке авангардными частями 14-го арм. корпуса, конная масса, предполагая в районе Крайск присутствие германской кавалерии, около полудня двинулась для уничтожения германской кавалерия в районе Крайск. Сводный конный корпус следовал в район Сосенка, Старинки, Корытница, Стайки, откуда имел задачей развить свои действия на Докшицы и Сморква, разбить находящегося здесь противника, не допуская переправы его у Сосенка. 1-й конный корпус двумя эшелонами наступал на Крайск, в первом эшелоне 8-я кав. дивизия, а во втором - 14-я.

Когда подошли к Крайск, обнаружилось, что никакого противника в Крайск и его окрестностях нет. Это обстоятельство немало удивило командира 1-го конного корпуса, напомнив ему о необходимости разведки. Ввиду этого командир 1-го конного корпуса распорядился расположиться на ночлег в районе: 13-й кав. дивизии - Рагозин Сачевки, Скороды; 8-я Гриневичи, Крайск, 14-я Ходаки, Деревка, Старый а 6-й - оставаться в районе Рабунь, Сосенка.

Таким образом, если до сих пор никак не вязались действия арм. корпусов, то теперь разладились действия конной массы, немощно бродившей вслепую на фланге 2-й армии.

22.9 начальник штаба главкома отдал директиву, послужившую началом взаимодействия фронтов "...Смело, широко, предприимчиво (использовать силы нашей конницы и из района озера Нароч, Годуцишки развить удары по тылу немецких войск, уничтожить обозы, парки, прерывать связь,- писал начальник штаба главкома.- Найти и разбить 9-ю кав. дивизию, находящуюся, по слухам, в районе Докшицы"... "Северному фронту действия своей кавалерии сообразовать с указаниями пункта первого, установить связь с конницей западного фронта и прикрыть направление на Полоцк и Витебск".

Командующий северным фронтам пытался было использовать конный отряд Потапова, находившийся в Полоцке, для действий на фланге 5-й армии, подчинив его командиру 3-й донской казачьей дивизии Белосельскому, но начальник штаба главкома запретил это, указав: "освещение на Лепель, Витебск и Борисов должно составить заботу полков Потапова, с использованием которых исключительно в целях кн. Белосельского согласиться нельзя".

В дополнение и разъяснение этого начальник штаба главкома приказал: "При современной обстановке в промежутке между 5-й и 2-й армиями, когда производится очень сложный от притом медленно выполняемый маневр смыкания обоих фронтов в присутствии деятельного противника, стремящегося поддержать эту разобщенность фронтов и продвинуться глубже на юг. или восток, кавалерия северного и западного

[154]

фронтов не должна буквально руководствоваться установленной разграничительной линией. Было бы большой ошибкой, если бы кавалерия того или другого фронта упустила случай выбить противника из района, примерно, Мядзиолка, Кобыльник, Свенцяны только потому, что эти районы считались бы за разграничительной линией своего фронта. При настоящей обстановке кавалерия обоих франтов обязуется искать непосредственной связи между собой, стремиться к занятию тех, лежащих между 5-й и 2-й армиями, пунктов, кои являются важными в военном отношении. Поэтому большую часть кавалерии 5-й армии надлежит держать на пути Глубокое, Свенцяны и южнее, до подхода в этот район конницы 2-й армии. Прикрепление конницы к пунктам, как Лужки, Подсвилье, быть может отвечающее частным интересам, не отвечает общему положению дел...".

Впрочем начальника штаба главкома подтолкнул на отдачу этого приказа его оперативный поводырь - командующий западным фронтом, который писал Рузскому и Алексееву: "Из сводок северного фронта видно, что 4 кав. дивизии противника, поддержанные сильной пехотой, наступавшие через Поставы на Глубокое, направились оттуда на Докшицы и далее на юго-восток. Из сводки 7428 видно, что конница ген. Казнакова, очистив район Видзы, Поставы, Глубокое, считает свою задачу выполненной. Не признаете ли Вы для общего дела полезным, чтобы конница ген. Казнакова продолжала развивать действия на тыл противника, направившегося на Докшицы, и тем оказала бы могущественное содействие нам, прекратив подвоз противнику довольствия и снарядов".

Помимо того начальник штаба главкома вынужден был отдувать свои директивы не только командующему северным фронтом, но и непосредственно командующему 5-й армией и его начальнику штаба о выдвижении конницы 5-й армии на юг, имея в виду, что первый саботировал все директивы начальника штаба главкома, а последние скорее могли принимать к исполнению его приказы и директивы, нежели при посредничестве командующего северным фронтом.

23.9 командующий 2-й армией снова отдал ряд противоречивых приказов. В 13 ч. 20 м. коннице под командой Орановского был отдан приказ: "...донесение ген. Белосельского указывает, что пехота противника успела занять Докшицы и направляется на Минск, что при продолжении медлительности нашей приведет нас к новому удлинению нашего фронта, обращенного на север. Наконец, донесения гражданских властей указывают на присутствие разъездов и даже довольно крупных конных частей неприятеля в районе между р. Березиной и железной дорогой Борисов, Минск, Вилейка, Полоцк. Долгое безнаказанное пребывание этих отрядов в указанном районе, держа население в постоянной тревоге и мешая правильной работе тыловых учреждений и обозов, крайне нежелательно и требует быстроты очищения его. Таким образом дей-

[155]

ствия всех частей армии, а подчиненных Вам конных частей, в особенности, должны быть доведены до крайней степени решительности, быстроты и настойчивости. Только при этих условиях мы можем добиться выполнения поставленной нам задачи, ибо каждый час промедления нашего, позволяя противнику усиливаться, делает нашу задачу труднее, а при настоящей медлительности нашей задача эта может оказаться и неисполнимой. Поэтому приказываю: 1. Развить крайнюю степень быстроты и решительности в Ваших действиях, для чего не следует ни в коем случае втягивать свои войска при встречах с неприятелем исключительно лишь в фронтальные длительные бои с спешенном строю, а применять в самых широких размерах обходы, не жалея сил лошади и не останавливаясь даже перед необходимыми в таких случаях жертвами в конском составе. Разбросанность неприятеля и Ваше превосходство в силах дают полную возможность такого способа действий и частого применения атак неприятеля в конном строю. 2. Организовать самую широкую и далынюю разведку неприятеля".

Через час после передачи вышеприведенной инструкции командарм 2 приказал: "сводный корпус ген. кн. Туманова из 6-й и 13-й кав. дивизии направить на Будслав, Парафианово, Красни, с тем чтобы выйти на фронт Подоляны, Кобыльник. Соответственно с этим изменить и разграничительную линию полос, данных корпусам для очищения от неприятеля. Таковой назначается линия Илия, Докшицы, Подоляны, причем район к востоку и северу от нее должен быть очищен корпусом ген. Орановского, к западу и югу - корпусом ген. кн. Туманова. Сводный корпус ген. кн. Туманова остается в подчинении ген. Орановского лишь до выполнения задачи, указанной с директиве 1084, т. е, пока не будет разбита конница неприятеля, действующая в районе наступления частей обоих корпусов".

Подобные же неудачи преследовали командарма 2 и в отношении постановки задач 14-му корпусу. После первых успехов 14-го корпуса при преодолении Вилии, командарм 2 приказал командиру 14-го корпуса изготовиться к встрече и разгрому 115-й германской пех. дивизии, которая, по его данным, двигалась навстречу 14-му корпусу. Спустя некоторое время командарм приказал корпусу следовать за правым флангом 27-го арм. корпуса. Затем опять передумал и приказал: "14-му корпусу с фронта Сосенка, Холопки сбить находящегося перед ним противника и продолжать энергичное наступление, содействуя достижению поставленной ниже 27-му корпусу задачи ударами во фланги противнику, действующему перед его фронтам".

Как бы то ни было, а войска армии 24.9 продолжали наступать. Конная масса наступала на Долгинов. Выполняя приказ командарма 2 "решительно действовать", 3-я сотня 2-го оренбургского казачьего полка у д. Косуты ходила в конную атаку на германскую пехоту, много изрубила противника, захватила 29 чел. в плен и 1 пулемет. Но этим и ограничились самые энергичные, решительные и быстрые действия конной массы. До вечера конница тянулась из района Крайск, после

[156]

намерения уничтожить там германскую кавалерию, и только вечером собралась снова к переправам через Вилию.

14-й арм. корпус продолжал свое наступление и к 14 час. 24.9 овладел фронтом Нестерки, Клоусы, Кривое село, Иванцевичи, отбрасывая немцев на северо-запад. 27-й корпус с трудом продвинулся на фронт Вилейка, Порсы, Волковщина, Баровцы. Части 4-го сибирского и 36-го арм. корпусов, столкнувшиеся с подошедшей группой дивизий Эбена и правофланговыми дивизиями Гутьера, не продвинулись вовсе.

Но прорыв был ликвидирован. 10-я армия Эйхгорна, оторванная от Неманской армии и разбросанная в огромном пространстве от Глубокое до Зап. Березины, утратила наступательные свойства, имея слабо прикрытый стык с Неманской армией. Нужно было переходить к немедленной обороне и продолжать перегруппировку войск к левому флангу, т. е. на Полоцкое направление.

1. Руководство операциями на стыке фронтов попрежнему нес командующий западным фронтом, весьма успешно справляясь с тяжелыми обязанностями командования фронтом в такой обстановке, когда во главе некоторых армий стояли неподготовленные командармы. В отношении оперативного руководства русский командующий западным фронтом выказал значительно больше дарований в оценке событий и больше уменья в организации маневра, чем прославленные "идейные наследники" Мольтке. Во всяком случае командующему русским фронтом удалось вырвать у немцев инициативу, опередить их в развертывании на Вилии и заставить перейти к обороне, имея слабый высший начсостав, крайне ограниченное боевое снабжение, примерно равное число штыков и слабое политико-моральное состояние бойцов.

2. Несколько замедленный темп наступления 2-й русской армии на Вилии нужно отнести за.счет слабого руководства ведением операции со стороны командарма 2, особенно неудачно руководившего конницей и правофланговыми корпусами армии, потратившими меньше времени на боевые действия, нежели на перегрупирровки, явившиеся следствием неудачных распоряжений командарма 2. Кроме того командарм первоначально создал группировку, не соответствовавшую его замыслу, как он выражается "захождения правым плечом вперед", имея на этом фланге менее плотную группировку, чем на левом фланге. "Только подходом 45-й дивизии и 14-го арм. корпуса ошибка командарма была выправлена в соответствии с его замыслами.

3. Боевые действия кавалерии на правом фланге 2-й армии протекали слабо по причинам, зависевшим от качеств армейского руководства (командарм 2) и качеств вождения кавалерийской массы (марш на Крайск, перегруппировки, блуждания и пр.). Что касается низших инстанций, то храбрые младшие офицеры неплохо руководили боевыми действиями сотен, эскадронов и взводов и били немцев при равенстве сил. Однако это не могло восполнить оперативно-тактических ошибок командарма 2 и комкора 1-го конного.

[157]

4. Подход 14-го арм. корпуса и 45-й пех. дивизии к правому флангу 2-й армии изменил соотношение сил в пользу русских, и хотя в 14-м корпусе было всего 10 860 штыков, этот корпус успешно громит части 58-й и 77-й рез. пех. дивизий немцев. При этом отдельные подразделения и полки 14-го корпуса выказывают высокую тактическую подготовленность, мужество и находчивость личного состава, выгодно отличающихся от других русских частей. Однако частные успехи 14-го корпуса не были развиты вводом конной массы для преследования, что могло привести русских к более существенным результатам их боевой работы.

5. В боях на Вилии ярче всего проявилась ошибка Гинденбурга и Людендорфа с промедлением в перегруппировке 10-й армии к северному ее флангу. Германские пехотные дивизии, последовательно принимая по фронту на северо-восток на смену своей порядочно измотанной кавалерии, последовательно же попадали под удары русских, которые в общем почти не превосходили немцев в силах, а били их потому, что они втягивались в бои пакетами.

6. Боевые действия на стыке 2-й и 10-й русских армий в конечном счете привели к тому, что 2-я, 31-я пех. дивизии и дивизия Ценкера были серьезно потрепаны и отброшены несколько на север, но это только облегчало положение на стыке русских армий, до этого уже стесненных в узости (между рр. Вилия и Березина, а также облегчало отход центра и левого фланга 10-й русской армии.

7. Германская кавалерия продолжала добросовестно нести свою службу, на этот раз по прикрытию стыка между 10-й и Неманской армиями и по обеспечению перегруппировки 10-й армии, продолжая прежнюю тактическую практику упорной обороны пешком, в том числе и против русской кавалерии.

8. Некоторые германские авторы, а за ними и некоторые наши отмечают усталость и измотанность германских кав. дивизий к периоду боев на верхней Вилии. Мы можем с этим согласиться добавив от себя, что русские кав. дивизии (6-я, 8-я, 13-я, 14-я и уральская) были еще более измотаны форсированными маршами, питались с перебоями, часто были без патронов и снарядов, о чем подробнее расскажем дальше.

[158]