Еще 16.9 начальник штаба главкома, вопреки оперативным фактам и данным разведки, так оценивал сложившуюся обстановку на западном фронте: "На правом фланге 10-й армии неприятель, переправив свою пехоту на левый берег Вилии, в районе Михалишки, Быстрица сдерживает наступление 1-го кав. корпуса. Под прикрытием этого обеспечивающего отряда неприятельская конница, силою, повидимому, не менее дивизии, действовала 15.9 в районе Жодзишки, Данюшево, а отдельные ее отряды и разъезды производят нападения на наши железные дороги, ведущие от Молодечно к Полоцку и Вильне. Другая кавалерийская колонна, поддержанная пехотой, двигается от Свенцян на Глубокое. Имеются сведения, что в районе м. Свирь 15.9 находились значительные силы пехоты, которые двигались в юго-восточном направлении вдоль озера Свирь и Вишневское. Сведения о силе, составе неприятельских войск на р. Вилии у Данюшево, Свири, особенно колонны, двигающейся на Глубокое, скудны, крайне неопределенны.

В районе 5-й армии неприятель настойчиво атакует войска, занимающие Двинскую укрепленную позицию, но, повидимому, с главною целью сковать свободу действий этих войск.

Действия против армии западного фронта пока не имеют решительного характера, кроме крайнего левого фланга, где энергичными атаками против Полесского отряда ген. Мищенко неприятель вынудил начальника отряда принять невыгодное для общего нашего положения решение отвести подчиненные ему войска за Ясельду на участок Твордовка, Петровичи".

Из всего предыдущего нам уже известно, что решительный характер операции носили не на левом, а на правом фланге западного фронта, где, как было известно и начальнику штаба главкома, немцы настойчиво сбивали правый фланг 10-й армии, а германская конница громила тылы западного фронта. Конечно, отход отряда Мищенко за р. Ясельда был фактов отрицательного свойства, но вряд ли можно было придавать ему преимущественное значение сравнительно с неустойчивым положением на стыке северного и западного фронтов.

Начальник штаба главкома, подчеркнув этот факт, продолжает оценку обстановки, снова вернувшись к зияющему Свенцянскому про-

[115]

рыву: "Наш 29-й корпус кружным путем через Оршу перевозится в Двинск. Войска 36-го, 4-го сибирского, 27-го и 14-го корпусов и 13-й кав. дивизии передвигаются на фронте Молодечно, Ошмяны для атаки неприятеля совместно с 10-й и 5-й армиями в общем направлении на Свенцяны". На основе данного выше анализа обстановки начальник штаба главкома давал следующие указания командующим фронтами: "Изыскать меры выделять из 1-й и 4-й армий еще две пех. дивизии, направив их в район Неменчина, где нужно создать прочное положение, дабы отсюда можно было развить сильный удар на Свенцяны. Путем сокращения позиций 10-й армии усилить собственными войсками правое крыло армии на важнейшем направлении. Северному фронту стремиться временно усилить себя в районе Двинска для решения здесь участи операции...".

Тогда же начальник штаба главкома снова пытается корректировать руководство командующего западным фронтом в области ведения операций на стыке фронтов. Он пишет: "Позволяю высказать свое личное мнение, что прибывающий 16.9 головной эшелон в Ошмяны, 36-й корпус, быть может, было бы выгоднее направить в Михалишки, Быстрица, чтобы, сбив здесь противника, нанести затем удар через Камелишки на Подбродзе, направляя одновременно удар и от Неменчина, куда 10-я армия должна собрать возможно больше сил. Этот удар, совместно с наступлением 5-й армии на Новосвенцяны, может обеспечить лучше всего сбор 2-й армии. 4-й сибирский корпус, быть может, выгоднее по прибытии в Ошмяны направить в Гервяты, 27-й и 14-й на Свирь, дабы избежать разброски сил слабых корпусов и скорее ввести их в дело, обеспечивая справа движением 13-й кав. дивизии между озерами Свирь и Нароч. Моя мысль сводится к тому, чтобы сузить размах движения, собрать возможно больше сил для удара от Неменчина и Двинска навстречу один другому. Дело нашей кавалерии северного и западного фронтов найти и разбить неприятельскую кавалерию".

Соображения начальника штаба главкома не вполне отвечали обстановке, и если бы следовать его личному мнению, то слабые корпуса 2-й армии, направленные на фронт Свирь, Немемчин, перемешались бы с войсками 10-й армии, большая часть корпусов которой к тому времени уже сгруппировалась на фронте Солы, Неменчин, т. е. на сравнительно небольшое пространстве, притом тылом друг к другу. Кроме того части испытывали недостаток в снарядах, подвоз которых был расстроен, скудные запасы их расстреляны, а бои шли с переменным успехом.

И командующий западным фронтом в ответ на личные пожелания начальника штаба главкома ставит вопросы об оставлении Вильны и отводе армий фронта на восток, притом в убедительной и весьма настойчивой форме.

Речь шла теперь не о направлении 26-й пех. дивизии, не о двух дивизиях, не о том, какие еще силы собрать для удара на правом фланге 10-й армии. И на прямо поставленные вопросы начальник штаба главкома отвечает: "Еще сегодня утром я докладывал царю о необходи-

[116]

мости сократить фронт позиций 10-й армии, дабы получить возможность вывести до корпуса в резерв для действий на правом фланге этой армии, хотя и имел в виду, но не решился пока доложить, что ради этой цели теперь возможно отойти и от Вильны. Но относительно отвода всех армий пока не докладывал и потому ответа на поставленный вопрос я сейчас дать не могу и желал бы выслушать Ваше мнение..." Далее начальник штаба главкома предлагает высказать мнение по вопросам: какие силы выступают против 10-й армии; какие силы совершают глубокий обход; когда комфронта предполагает начать отход 1-й, 4-й и 3-й армий; возможно ли остановить 4-ю и 3-ю армии на линии Новогрудок, Барановичи; удобно ли штабу 10-й армии оставаться в Вильне, а штабу 1-й - на ст. Войгяны.

Командующий фронтом первоначально доложил последние события на правом фланге 10-й армии и перед фронтом вновь развертываемой 2-й армии. "По всему видно,- заключает свой доклад камандующий фронтом, - что операция затеяна серьезная", почему он затрудняется выполнить приведенные выше директивы начальника штаба главкома и со своей стороны предлагает: "...сократить фронт 10-й армии, с тем чтобы вывести еще корпус, при условии, что он уже вывел на правый фланг 11/2 корпуса, возможно лишь с отходом на Виленскую позицию, но оставаться на ней продолжительное время нельзя, во-первых, южный ее участок между Сорок Татар и Эйшишки невыгоден, во-вторых, участок, прилегающий к Вильне, идет вдоль железной дороги, и, следовательно, путь подвоза через Лиду будет прекращен, а ввиду перерыва сообщения Вильна, Молодечно армия останется без подвоза; поэтому отход 10-й армии должен быть связан с решением дальнейшего отхода...". "Относительно начала движения 1-й, 4-й и 3-й армий полагал бы, что они должны быть связаны с движением 10-й, столпление между болотами, Березиной и Слуцком постараюсь избежать: во-первых, часть 10-й армии должна войти во 2-ю целью прикрывать отход с севера, часть корпусов 1-й армии с отходом на Новогрудок переброшу на левый берег Немана...". "Относительно приостановки 4-й и 3-й армий на линии Новогрудок, Барановичи, полагаю, что левый фланг, 3-й армии, т. е. 31-й корпус, можно оставить на месте, он слишком оторван и может действовать самостоятельно, хотя и очень слаб. Но самые позиции Новогрудок, Барановичи весьма невыгодны, противник несомненно полезет по Слуцкому шоссе и на Барановичи и возможно допустить, что 3-я армия его не сдержит..." "в общем картина нерадостная,-говорит командующий фронтом,- и так как отход наших слабых сил рано или поздно надо сделать, то лучше раньше, чет с риском опоздать".

Но начальник штаба главкома боится итти с докладом о необходимости отхода всех армий западного фронта. Он еще цепляется за возможность какой-иибудь оторочки, он передает: "отход 10-й армии, этот вопрос решен в положительном смысле и отход ее нужно сообразовать только с положением дела, я говорю относительно движения 1-й, 4-й и 3-й армий, так как о них придется делать большой доклад и предстоит принимать решение большой важности. Когда полагали бы Вы назначить начало движения для них". Но командующий фронтом настаивает на своем: "Отход 10-й армии не может быть начат без уверенности отхода остальных, отход остальных сил может быть начат на

[117]

другой день после начала отхода 10-й армии. Если 10-я армия отведет левый фланг сегодня, то вечером с 17 на 18.9 может начаться отход других".

После приведенного нами разговора начальника штаба главкома с командующим фронтом последний получил только разрешение относительно отвода 10-й армии. Спустя несколько часов начальник штаба главкома подтверждает это телеграммой, в которой спрашивает командующего фронтом, куда он двинет гв. корпус и когда начнет эвакуацию Минска. А еще через несколько часов телеграфирует: "Все указания и утверждение директивы испрошу завтра утром и к полудню сообщу Вам, но прошу, теперь же начать разработку распоряжений по выполнению отхода армий на намечаемые линии и по обеспечению справа этого маневра частями 10-й и 2-й армий, главным же образом по переброске обозов и парков. Прошу распоряжения об отправке из Молодечно тех местных парков, кои находились на этой станции". И опять начальник штаба главкома беспокоится относительно обозов и парков, в частности местных парков в Молодечно, давно опорожненных. Однако важно, что начальник штаба главкома решился пойти к царю с горестным докладом о необходимости отхода. Он хорошо знал, что с его недавним назначением на новый пост господствующие классы России связывали самые радужные военные надежды. Еще 8.9 он считал, что наступательная энергия немцев ослабела, о чем докладывал царю и оповестил армию. Еще несколько часов тому назад он считал, что две дивизии, подброшенные к правому флангу 10-й армии, могут восстановить положение в стыке фронтов. А теперь стоял вопрос об отходе целого фронта. Тяжело быть начальником штаба главнокомандующего, предвидя только на сутки вперед! Но еще те наступило утро 17.9, когда, коротая бессонную ночь, начальник штаба главкома был вынужден снова вернуться к событиям на стыке фронтов.

В ночь с 16 на 17.9 командующий фронтом задерживает одну дивизию 29-го арм. корпуса и вместо северного франта бросает ее на Молодечно для усиления этого направления. Это обстоятельство опять отвлекает начальника штаба, он снова и снова вмешивается в компетенцию командующего фронтом, указывая ему, что другую дивизию того же корпуса надо поставить на Полоцкое направление.

Однако пойти с докладом о необходимости отступления было неизбежно. И утром 17.9 начальник штаба докладывает коронованному главкому положение на западном фронте, глубоко охваченному немцами: "В течение 15 и 16.9 на правом фланге 10-й армии 1-й кав. корпус вел упорный бой не менее как с дивизией пехоты, переправившейся через Вилию на участке Тартак, Маркусы. Конный корпус отходил на линию Гиры, Жабщизна, Новики, Гуры (все пункты западнее Михалишки.-Н. Е). М. Нестанишки на правом берегу Вилии занято сильным отрядом противника из трех родов войск, деревни южнее местечка заняты мелкими частями и обозами. Установлено, что от Жодзишки

[118]

[119]

и далее на юг в район Вилейки и Молодечно прошло не менее дивизии, конницы, по показаниям жителей (этим источником не пренебрегал и начальник штаба главкома) значительные силы пехоты из района м. Свирь наступают в юго-восточном направлении. М. Глубокое 16.9 занято противником, у Вилейки идет бой. Наша сильная разведка не могла проникнуть за Вилию и силы противника, наступающего восточнее этой реки и обход правого фланга 10-й армии, остаются невыясненными, но, повидимому, значительны".

Архивы не отметили деятельность самого главнокомандующего, поэтому нам трудно судить, как он реагировал на доклад и предложения своего начальника штаба, но, зная его оперативные и волевые качества, надо думать, что после некоторых не вполне связных разговоров и ругани по адресу своего дяди и бывшего начальника штаба Янушкевича, ранее руководивших действиями русских армий, он дал согласие по предложениям начальника штаба. В результате этих предложений последовала директива; "Государь император, принимая во внимание общее положение армий западного фронта, повелел:

"1. Отведя 10-ю армию на Виленскую позицию, сосредоточить возможно большие силы на ее правом фланге для нанесения энергичного удара переправившимся в районе Михалишки и на левый берег Вилии войскам противника, развивая затем этот удар по обстановке.

"2. По мере сосредоточения войск 10-й армии правому своему флангу освободить, по мере возможности, конный корпус для действий против конницы противника.

"3. 2-й армии продолжать энергично сосредоточение своих сил для атаки противника, двигающегося в направлении Вилейка, Сморгонь, отбросить противника и обеспечить предстоящий маневр армий западного фронта, равно пользование железной дорогой от Молодечно на Вильну и Лиду.

"4. 29-й корпус сосредоточить в Полоцке для действий против частей неприятеля, наступающего от Глубокое.

"5. 10-й, 1-й, 4-й и 3-й армиям западного фронта отойти на линию Михалишки, Ошмяны, Новогрудок, Барановичи, район озера Выгоновского, приняв самые энергичные меры к овладению участком Свенцяны, Михалишки, для установления непосредственной связи с северным фронтом.

"6. 5-й армии оказать энергичное содействие достижению той же цели, северному фронту усилить, по мере возможности, эту армию.

"7. Выполнение маневра, указанного в пункте пятом, армиям западного фронта начать ночью с 17 на 18.9 и выполнить в течение трех суток...".

В этот день, развивая и дополняя директиву об отступлении армий западного фронта, начальник штаба главкома опять высказал "личное мнение" командующему западным фронтом о желательности вывести в резерв фронта 21-й корпус, привести его в порядок и направить на Полоцкое направление, туда же направить все, что можно взять еще из состава армий западного фронта.

[120]

Еще утром 16.9 командующий фронтом вызвал к прямому проводу командарма 10 и приказал ему разработать соображения для отхода армии на меридиан Сморгонь при условии обеспечения с правого фланга. Командующий фронтом указал: "...Вам необходимо будет усиливать правый фланг и во что бы то ни стало отбросить его за Вилию и к северу от озера Свирь. 2-я армия получит то же самое назначение наступлением обеспечить отход фронта. Завтра к 12 час. доставьте соображения на два первые перехода до меридиана Ошмяны".

Еще до получения директивы начальника штаба главкома, командующий западным фронтом отдает приказ о границах для тылов, чтобы избежать беспорядочного их передвижения на правом фланге фронта, где перекрещивались пути 2-й и 10-й армий.

После полудня командующий фронтом отдал приказ армиям об отходе, в котором писал: "...командующему 2-й армией ставлю первоначальной его задачей решительным наступлением корпусов его армии отбросить противника к северу за озерное пространство и овладеть линией Кобыльник, Нестанишки, выдвигая вперед свой правый фланг. Всю кавалерию в составе трех дивизий направить на свой правый фланг с целью отбросить конницу противника к западу от линии Придруйск, Поставы, Кобыльник, очистив от его разъездов все пространство к югу от этой линии, прикрыть железную дорогу Вилейка, Полоцк и войти в связь с конницей ген. Казнакова. 10-й армии, продолжая развитие наступления труппой ген. Флуга, отбросить противника за Вилию, овладеть ее левым берегом от Быстрица до Нестанишки; для усиления группы ген. Флуга командующему 10-й армией одновременно с отходом вывести возможно более сильные резервы, направить их преимущественно на правый фланг ген. Флуга. От всех войск 2-й армии и группы ген. Флуга с их начальниками требую проявления наибольшей энергии, решительности и самоотверженности при выполнении возложенной на них ответственной задачи. Отход остальных войск на линию Михалишки, Ошмяны, Новогрудок, Барановичи и район Выгоновского озера приказываю выполнить согласно следующим указаниям; в ночь с 17 на 18.9 отойти на линию Буйвидзы, Рубно, Павлово, Вороново, Жирмуны, Лидская позиция, Белицы, Вензовец, Рогатно, Полонка, Скобелевский лагерь, Выгоновское озеро, р. Ясельда. 19.9 Быстрица, Шумск, Музинки, Липнишки, р. Гавья, р. Неман, Новоельня, Молчадь, Полонка, Скобелевский лагерь, Выгоновское озеро, р. Ясельда. 20.9 отойти на линию Ворняны, Слободка, Ошмяны, Трабы, Ивье, Новогрудок, Новая Мышь, Остров, Выгоновское озеро. Для установления стыков между армиями разграничительные линии назначаю: между 10-й и 1-й армиями Вороново, Ядуце, Семенки, Першай, все включительно для 10-й армии. Между 1-й и 4-й армиями р. Неман, Волица, Логотна (к югу от Новогрудок), Турец. р. Ячерка, все включительно для 1-й армии. Между 4-й и 3-й армиями Слоним, Детковичи, Могиляны, Подлесье (западнее Ведьма Лань), южнее

[121]

Несвижа, все для 4-й армии включительно. Время выступления главных сил 17.9 в 9 час. вечера, а в последующие дни в 6 час. утра. Имея в виду, что фронты армий суживаются, число путей уменьшается, переходы кроме первого, невелики, приказываю с началом отхода выделить в резерв возможно больше дивизий и вести их в полупереходе впереди на важнейших путях. Отход совершить под прикрытием сильных арьергардов и всей кавалерии, которым отходить под натиском лишь превосходных сил противника".

Поздно вечером командующий фронтом вызвал к прямому проводу командарма 1 ген. Литвинова и предложил ему: "Опасаюсь, что связь будет порвана не только со мной, но у вас с армией. Отчего Вы не поедете в Лиду? При создавшейся обстановке Ваш штаб будет вне района армии. В Молодечно Вы можете не прорваться на поезде, а если не переедете теперь же в Лиду, то с отходом армии и там проехать будет трудно, ввиду же давления на наш правый фланг весьма возможно, что отход армии будет южнее, надо будет просачивать в узком пространстве 2-ю и 10-ю армии. Вашей армии придется верно проходить через Минск, вот почему Вам лучше переехать на Лиду и установить свой штаб прочно и безопасно как для штаба, так и для связи. Вы уже верно получили задание разработать отход армии на два перехода, считайте, что Ваш левый фланг будет у Новогрудка на втором переходе...".

В основу своих соображений об отступлении армии командарм 10 положил два условия: во-первых, отход должен быть совершен лишь по мере очищения тылового района, так как при занимаемом оборонительном положении, когда части армии имели фронт полукругом, все тылы группировались в наслойку по узкому коридору; во-вторых, отход возможен по мере и в зависимости от продвижения войск 2-й армии на север, чтобы избежать перекрещивания и неизбежного в этом случае беспорядка. Отход на рубеж Лаваришки, Вороново командарм 10 считает возможным не раньше выхода 27-го, 36-го и 4-го сибирского корпусов на. фронт Вилейка, Гервяты, а правого крыла 10-й армии соответственно на фронт Гервяты, Быстрица. Отход на рубеж Сморгонь возможен по выходе 2-й армии (27-го, 36-го и 4-го сибирского корпусов) на фронт озеро Нароч, озеро Свирь, а правого фланга 10-й армии на фронт озеро Свирь, Михалишки. "Выполнить эти два перехода, - писал командарм 10, - теперь же и непосредственно один за другим полагаю было бы очень трудно, потому что даже те скромные результаты наступления корпусов 2-й армии и правого фланга 10-й армии, которыми обусловлен каждый из переходов, едва ли смогут развиваться столь быстро, а между тем для большей успешности спокойного в порядке отхода необходимо и более значительное продвижение правого фланга к северу. Намечаемый отход не дает возможности выделить бы-

[122]

стро значительные резервы, так как переход в тыл резерва будет почти равен переходу всего фронта. Между тем, казалось бы, только этими резервами можно энергично теснить противника, постепенно обходя его фланг, а потому необходимо дать и время на их переброску, т. е. и с этой точки зрения с отходом торопиться нежелательно. Детали отхода могут быть вероятны лишь с указанием, будут ли оба перехода выполнены один за другим или же с промежутком, в общих же чертах отход этот полагал бы выполнить так: оставляя группу Флуга выполнять задачу оттеснения противника за Вилию и выдвижения правого фланга к северу, гв. корпус иметь в резерве, пока за уступом группы для обеспечения исходящего угла. 5-й кавказский корпус отвести на фронт Недзвядка, группу ген. Мехмандарова - на Мицкуны, через д. Швейцары до Павлова и 26-й корпус от Павлова до Бинякони, передав гв. корпус, если к тому времени он не будет уже взят о бой, для усиления группы, имеющей задачу вытолкнуть правый фланг к северу. Второй переход полагал бы отвести грушу ген. Мехмандарова, включая в нее 2-й Кавказ. корпус примерно на линию Березовка, что северо-западнее Больники, до Рыдзюны, а 26-й корпус на фронт Рыдзюны, Антоны, Режкутяны, перебросив 3-й сибирский корпус в резерв за правый фланг. Если бы продвижение к северо-востоку наступающей группы развивалось медленно, а выдвижение частей 2-й армии было бы задержано, то 10-й армии пришлось бы осаживать войска, занимающие исходящий угол на юго-восток, и этим путем, сокращая фронт, выделить резервы для усиления правого фланга, но в худшем случае фронт армии, выпрямляясь отходом, вытягивался бы в направлении с северо-востока на юго-запад и далее быть может даже с востока на запад, т. е. не по меридиану Ошмяны или Сморгонь, а по их параллели".

Приведенные соображения командарма были одобрены, однако его оптимистическое предложение о целесообразности не спешить с отходом не было принято во внимание, и армии было приказано, начать отход, не выжидая развития наступления 2-й армии и правого фланга 10-й армии.

По получении предварительного распоряжения командующего фронтом командарм отдал приказ подготовиться к отходу в ночь с 17 на 18.9, ориентировал корпуса, что отход предположен на рубеж Быстрины, Лаваришки, Павлово, Жирмуны. Этим приказом командарм снова требовал от войск группы ген. Флуга "самыми решительными и самоотверженными действиями теснить противника с целью, отбросив его за Вилию, выдвинуть возможно скорее правый фланг армии к северу. Гв. корпусу перейти в район Лаваришки, Захаришки, куда сосредоточиться к полуночи и оставаться в арм. резерве. 5-му кавказскому корпусу подготовиться к отходу в 11 час. вечера 17.9, с тем чтобы, отойдя за Вилию, занять фронт Недзвядка, Мицкуны. Группе ген. Мехмандарова (комкор 2-го кавказского) подготовиться к отходу на фронт Мицкуны, Павлово, с тем чтобы отход совершался в полном соответствии с отходом соседей и со всеми мерами скрытности его. 26-му корпусу подготовиться к отходу на фронт Павлово, Любарты". Кроме того было указано кор-

[123]

пусные резервы вывести в районы Рукойни, Трокели, Погиры, обдумать и подготовить отход, донести намеченные распоряжения, а самый отход начать по особому приказу.

К вечеру последовал приказ об отходе, подтверждавший корпусам задачи, поставленные в предварительном распоряжении. Гв. корпус передавался в подчинение ген. Флуга. Штабам групп было приказано перейти: труппы Флуга в Шумск, группы Мехмандарова в Медники, штабу 26-го корпуса в Жадов, штаб армии переходил в Медники, а с 18 на 19.9 о Ошмяны или Граужишки.

В то время когда русские организовывали отход армий из западной части Белоруссии, а войска 2-й армии и правофланговые корпуса 10-й русской армии получили задачи отбросить с Вилии, германские войска, охватывавшие правый фланг 10-й армии и всего западного фронта, командующий 10-й германской армией также организовывал перегруппировку своей армии.

Оставив прежнее направление для действий групп и конного корпуса Гарнье, командарм 10 снимает из центральных групп часть дивизий и направляет их к своему левому флангу для упрочения положения группы Эбена и конницы Гарнье.

17.9 было приказано 31-й пех. дивизии и пех. дивизии Ценкера, ранее выведенным в резерв, приготовиться к обходному движению для удлинения левого фланга армии. 9-й кав. дивизии было приказано продвигаться вдоль железной дороги на Полоцк, сближаясь с 3-й кав. дивизией, действовавшей в районе Вилейка.

Командующий 10-й германской армией, предвидя перелом в ходе операции и считая вероятным отход русских из района Вильны, подготавливает всю группу Гутьера рокировать на левый фланг армии, группируя их севернее и северо-восточнее Быстрица.

Со своей стороны, командующий фронтом дал указания Неманской армии обеспечивать тыл и фланг 10-й армии со стороны Двины и Двинска.

Авторы германского государственного архива, к сожалению, не дают нам достаточного материала по вопросу о планах завершения операции. Но если принять во внимание, что боевые действия в течение 14- 16.9 не привели к окружению 10-й русской армии; что при ряде крупных недостатков в оперативном руководстве русских последним все же удалось приостановить продвижение немцев на пути отхода 10-й русской армии; что конница Гарнье также встретила сопротивление в глубоком тылу 10-и армии, а в перспективе для конницы Гарнье предстояла борьба с подходившими корпусами 2-й русской армии, - то очевидно, что перед германским командованием вставал вопрос перехода к оборонительной операции, ограничившись выигранным пространством.

[124]

16.9 командарм 2 отдал первый боевой приказ подходившим разновременно войскам своей армии. 1-му конному корпусу было приказано продолжать выполнение данее поставленных задач (поддерживать правый фланг 10-й армии). 36-му арм. корпусу, продолжая следовать по указанному ему маршруту, развернуться на фронте от Нефеды, к югу от озера Вишневского до Завельцы на р. Вилии для прикрытия сосредоточения армии. 27-му корпусу пр высадке у Молодежно БЫ двинуться для той же цели на фронт к северу от Вилейки, Куринец до Цинцевичи. Промежуток между 36-м и 27-м корпусами наблюдать корпусной конницей этих корпусов, 36-му корпусу - до Новоселки включительно, 27-му корпусу - до этой деревни исключительно, Командиру 36-го корпуса принять меры по соглашению с ген. Флугом для обеспечения промежутка Завельцы, Михалишки. 4-му сибирскому корпусу от Гольшаны следовать через Боруны, Крево 19.9 перейти в район Сморгонь. 14-му корпусу и 13-й кав. дивизии продолжать движение по указанному им маршруту, причем для ускорения движения 13-й кав. дивизии дневку ее 19.9 в Крево командарм отменил и приказал ей в этот день перейти в м. Нароч. Пути от Крево до Сморгонь для устранения возможных задержек между частями 4-го сибирского корпуса и 13-й кав. дивизии приказал распределить командиру 4-го сибирского корпуса. О связи и тыловых границах от штаба армии должно было последовать дополнительное указание.

Приведенный приказ командарма 2, помимо прочего, страдает двумя крупнейшими погрешностями оперативного свойства, 36-й корпус должен был развернуться на фронте, давно занятом войсками противника, о чем в первом пункте приказа писал сам командарм. 27-й корпус должен был развернуться также в районе, занятом противником, а, кроме того, фронт его развертывания должен находиться севернее Вилейки от Куринец до Цинцевичи, т. е. облически относительно фронта армии. Было известно, что сосредоточение 27-го корпуса расстроено, в корпусе осталась одна дивизия и три батальона от 1-й отдельной стр. бригады. Командиры же корпусов должны были сами решать, что им делать по получении приказа, а именно: можно было или наступать теми частями, какие были уже в сборе, или ждать сосредоточения.

Имея этот туманный приказ, корпуса армии начали боевые действия. В течение 18.9 собравшиеся в Молодечно девять батальонов 27-го корпуса с пятью батареями предприняли наступление на север от Молодечно и оттеснили части 3-й германской кав. дивизии настолько, что немцы не могли громить станцию и местечко артиллерийским огнем, а части 27-го корпуса закрепились на фронте Великое село, мост через р. Уша. ф. Огородники. К корпусу подошел 9-й сибирский казачий полк из отряда Потапова. Ввиду того что железнодорожная линия Лида, Молодечно была забита поездами, движение которых прекратилось, части 76-й тех. дивизии, следовавшие в поездах, были высажены

[125]

на тех станциях, где они стояли, и двинуты на Молодечно походным порядком. 1-я отдельная кав. бригада (корпусная конница 14-го корпуса) была выдвинута на Беница, Заскевичи, а разведывательные части ее на р. Вилия. 27-му корпусу было поставлено задачей оттеснить немцев за р. Цна, а 1-й отдельной кав. бригаде с батальоном пехоты и батареей овладеть ст. Пруды, м. Заскевичи, м. Беница.

В полдень 18.9 к м. Лебедево подошел батальон с эскадроном и двумя орудиями немцев и был встречен сперва артиллерийским огнем, а затем цепями пехоты 27-го корпуса. За день боя было установлено, что с севера на Молодечно действует 5-й гв. пех. полк.

4-й сибирский корпус достиг района Крево. Попелевичи, выбросив охранение на фронт и фланги на 4-6 км от Крево, Попелевичи на север. На 19.9 корпус имел в виду дойти до рубежа Оленец, Сморгонь.

36-й арм. корпус занял район Солы, оттеснив спешенные части 4-й кав. дивизии немцев и серьезно истрепав 17-й и 18-й драгунские полки.

14-й арм. корпус выступил из Ивье на Воложин.

13-я кав. дивизия достигла района Крево, Вербушки.

В этот цень командующий западным фронтом приказал для усиления правого фланга 2-й армии направить 6-ю кав. дивизию из 1-й армии и уральскую казачью дивизию из 4-й армии, в Изяславль (севернее Минска), куда 6-я кав. дивизия должна была прибыть 21.9, а уральская - 22.9. В состав 2-й армии временно включалась и 1-я отдельная кав. бригада.

Таким образом войска 2-й армии на своих флангах теснили противника на север, а в центре корпуса еще маршировали в разных удалениях от рубежа боевых действий армии.

За день 18.9 на фронте 1-го конного корпуса 2-я пех. дивизия немцев несколько потеснила части корпуса. Командир 1-го конного корпуса Орановский, ввиду подхода в район Солы 124-й пех. дивизии и частей 36-го арм. корпуса, а также ввиду усиления группы Флута частями 5-го арм. и гв. корпусов потребовал от командарма 10 смены его частей. "Мне крайне необходимо освободить свои полки от пассивной задачи и развить операцию ударом то фланг и тыл противнику, отступающему под давлением левого фланга 2-й армии", - писал комкор 1-го конного Флугу, начальникам штабов 2-й и 10-й армий.

Однако затеянная по этому поводу переписка затянулась. Командарм 10 в ходе операции воспользовался подошедшим и вступившим в бой 1-м конным корпусом и теперь без особой охоты соглашался на смену корпуса. Командарм 10 писал Флугу: "По слагающейся обстановке крайне желательно поддержать отряд ген. Орановского всеми возможными средствами. Если бы Вы нашли возможным передать временно

[126]

в распоряжение ген. Орановского 124-ю пех. дивизию, то это, видимо, удовлетворило бы желание ген. Орановского. Что касается конницы ген. Тюлина, то ее можно бы поддержать частью 10-й дивизии, притом, если действия ген. Тюлина Вас не удовлетворяют, чему полагаю есть много причин, то отстраните его моим именем и поручите командование большей частью конницы, с поддержкой от 10-й дивизии, ген. Надежному".

Пока велась переписка, занявшая целый день 18,9, конный корпус Орановского продолжал стоять против частей 2-й германской пех. дивизии, которые со своей стороны перешли к обороне против корпуса Орановского и войск группы Флуга.

Тем временем на фронте войск группы Флуга шел бой с переменным успехом все на тех же местах, где он определился к 16.9. Две пех. дивизий (26-я и 3-я гвардейская) и четыре кав. дивизии (1-я и 2-я кубанская, 8-я и 14-я кав. дивизии) сдерживались 2-й и 58-й германскими пех. дивизиями, на поддержку которых в это время с северо-запада маршировала 31-я пех. дивизия, имевшая задачей развернуться восточнее 2-й пех. дивизии южнее Завельцы, и дивизия Ценкера, выдвигавшаяся к Михалишки, а также 77-я и 115-я дивизии, находившиеся еще северо-западнее Быстрица. Части 3-й гв. пех. дивизии проявляли значительную наступателыную активность. Полки этой дивизии, в особенности Волынский, лишенные патронов, дрались штыками и имели частные успехи, не имевшие, однако, существенного значения для общего положения войск группы Флуга и 10-й армии.

3-й сибирский корпус без бригады 8-й дивизии, атакованный с севера 42-й, 10-й ландверной и 75-й рез. пех. дивизиями немцев, отошел на фронт Быстрица, Новосады, подле р. Виляя. На поддержку 3-го сибирского корпуса была выдвинута 2-я бригада 2-й гв. пех. дивизии и один полк 8-й сибирской стр. дивизии, подход которых придал устойчивость сибирцам.

Гв. корпус стягивался в резерв в район Лаваришки, где должен был собраться к полуночи, но ввиду загроможденности исходящего угла 10-й армии, стеснявшего маневрирование, задержался на 10 час., т. е. на полсуток, и мог собраться только к утру следующего дня. Прочие корпуса армии ночью благополучно отошли на новые позиции, оставив Вильна. Противостоявшие западному флангу 10-й русской армии 76-я рез., 14-я ландв., 79-я рез., 16-я ландв., 89-я и 87-я рез. пех. дивизии (т. е. шесть дивизий) корпусов Лицмана и Карловича не учинили при этом ни малейшей помехи отходу русских, несмотря на то, что силы сторон на этом фронте к тому времени более или менее уравновесились, а также и на то, что немцы имели намерение атаковать. Перейди немцы этой ночью в атаку против западного крыла 10-й русской армии, отход ее мог быть превращен в катастрофу, но замышлявшие окружение 10-й армия прославленные операторы арийского происхождения забыли, что для окружения требуется не только давление на тот или иной фланг, но и активные наступательные действия хотя бы и слабейших сил

[127]

с фронта, чтобы по крайней мере лишить противника возможности совершать перегруппировки.

Таким образом уже 18.9 войска 10-й русской армии успешно выполнили первую и наиболее трудную задачу по отходу из полукольцевого охвата, созданного немцами.

Утром 18.9 командарм 10 отдал приказ о дальнейшем отходе армии с 6 час. 19.9. Тогда же командарм приказал перебросить в распоряжение Флуга бригаду 43-й пех. дивизии.

Командующему группой ген, Флугу было дано приказание: "Сегодня же направить гв. корпус на Ваш правый фланг для усиления наступающей группы и ускорения выхода ее к северу, что является главнейшей задачей, так как необходимо освободить тыл. Весь 5-й корпус должен быть теперь же введен в дело на этом фланге. Бригада 7-й дивизии, прибывшая утром в Рукойни, передается в Ваше распоряжение, и, дав ей отдых, двиньте ее тоже на присоединение к 5-му корпусу (7-я и 10-я пех. дивизии). Если бы наступление правого фланга развивалось медленно, усиливайте его за счет левого Вашего фланга, переброской 3-й, гв. дивизии тоже на правый фланг, по возможности на соединение с гв. корпусом. В крайности, сибиряков можно и осадить, так как важнейшей задачей, повторяю, является выдвижение к северу Вашего правого фланга. Если решите отводить сибиряков, непременно требуйте для этого осадить и правый фланг группы ген. Мехмандарова. Разграничивающей линией между группами Вашей и ген. Мехмандарова назначается Недзвядка, Кондраты, Прошу безотлагательно сообщить мне Ваше решение".

Кроме того командарм 10 передал уже известное нам пожелание относительно усиления конного корпуса Орановского, о смене Тюлина, а сверх того сообщил, что "36-й корпус очень успешно продвигается, прочие подходят".

В то время когда на верхней Вилии и под Вильна войска западного фронта, охваченные с северо-востока, вели бой, а армии северного фронта были скованы демонстрациями Неманской армии, командующий северным фронтом требовал от соседа слева, командующего западным фронтом и начальника штаба главкома выделения войск для усиления его фронта.

[128]

[129]

штадта и Глазманки и не допускать переправы германцев между Якобштадтской и Двинской группами; для обеспечения района Двинска от обхода с юга удерживать переправы и наблюдать левый берег Двины на участке от Двинска до Дриссы включительно. 4-е. С целью противодействовать накапливанию сил противника против Двинского района отвлечения на себя двигающихся в этот район германских подкреплений 12-й армии возможно скорее перейти в одновременное связное решительное наступление возможно большими силами 7-го и 2-го сибирских стр. корпусов, обеспечив за собой Рижский укрепленный район, и не допускать переправы германцев на правый берег Двины на участке между Рижским укрепленным районом и правым флангом 2-го сибирского корпуса...". "28-й корпус и конница ген. Трубецкого остаются в подчинении командующему 5-й армией. Время перехода в наступление Двинской группы будет указано дополнительно".

В половине сентября 1915 г. на фронте от Балтийского моря до Двинска армии северного фронта имели шесть корпусов (12 пех. и 81/2 кав. дивизий) (на фронте около 250 км). Фронт простирался по р. Двине, крупной водной преграде, оборона которой не требовала сколько-нибудь значительных сил. Казалось бы, если командующий фронтом мыслил сколько-нибудь оперативно, он должен был из этих войск собрать к Двинску по крайней мере большую часть своей кавалерии и бросить ее в тыл 10-й германской армии. Однако командующий фронтом этого не сделал. Его кавалерия, сведенная в три конных отряда (Трубецкого, Граббе и Казнакова), была равномерно распределена по фронту для заполнения разрывов между пехотой.

Замысел наступления войсками 12-й армии, также не соответствовал обстановке и требованиям начальника штаба главкома. Наступление правого крыла северного фронта в удалении на 200 км от района решительных операций не могло оказать никакого влияния на ход событий под Вильной и на верхней Вилии.

Нас поражает не только несоответствие решений командующего северным фронтом, но и терпимое к этому отношение начальника штаба главкома, директива которого по сути дела саботировалась командующим фронтом.

Как-то иронически звучит пункт директивы командующего северным фронтом о перевозке в Двинский район 78-го пех. полка. Мы уже видели начальника штаба главкома, который пытался командовать 26-й пех. давизией и местными, парками в Молодечно, но командующего фронтом, распоряжающегося полками, видим впервые. Вряд ли в истории мировой войны есть еще подобный прецедент.

Не менее любопытен другой документ о взаимодействии фронта 19.9 части 5-й армии заняли Двинский район, и командарм 5 Плеве донес командующему фронтом: "Доношу Вам, что по занятии войсками Двинского района новых позиций после отхода их вчера 19.9 позиции эти оказываются слишком растянутыми, общая линия, за включением озер, не менее 50 верст, она занята войсками в числе около 35000 штыков, не считая 3000 ополченцев. В моем резерве только два батальона Тенгинского полка, усиливаю его батальонами Кабардин-

[130]

ского полка, которым, однако, нужно пройти около 35 верст - Плеве".

Эту телеграмму командующий фронтам передал начальнику штаба главкома с просьбой "о скорейшем прибытии в Двинск направленных туда подкреплений".

Если принять во внимание, что позиции проходили по линии большого числа крупных озер района западнее Двинска, составлявших не менее четверти общего протяжения фронта, то за вычетом этого пространства плотность обороны достигала около 1 000 штыков на 1 версту или 1 чел. на 1 м фронта, т. е. являлась предельной плотностью тогдашней линейной тактики. Несмотря на это, хорошо зная, что восточнее Вильны решается исход операции, командующий фронтом вновь напоминает начальнику штаба главкома о скорейшей присылке ему подкреплений, которые более всего требовались не под Двинском, где пять германских резервных дивизий вели демонстрацию против 5-й русской армии, а в районе Молодечно, т. е. на правом фланге западного фронта. В общем командующий северным фронтом таким "взаимодействием" неплохо содействовал поражению своего царя.

За день боя 19.9 в районе Молодечно русские выбили немцев из Лебедево и дд. Мороски и Домаши. Распоряжавшийся боевьми действиями командир 1-й стр. бригады ген. Карцев, помимо развития наступательных действий частей 27-го корпуса, организовал энергичную разгрузку Молодечно и пропуск железнодорожных поездов сплошным потоком на Минск, с целью разгрузки узла и пропуска поездов, шедших с Лиды, За день 19.9 к Молодечно стянулись части 76-й пех. дивизии, несколько батальонов 1-й стр. бригады и разные части (железнодорожный батальон, запасный батальон, ополченские дружины). С их подходом 27-й корпус усилил нажим на немцев, и к вечеру 20.9 были заняты д. Заболотье, ф. Огородники. В бою 20.9 русским удалось серьезно потрепать 7-й конно-егерский, 23-й и 24-й драгунские и 4-й уланский полки. Были захвачены три десятка пленных, в том числе два офицера, захвачено шесть пулеметов и одно орудие. Этот успех поднял настроение русского войска, не избалованного успехами и победами.

Тем временем 4-й сибирский корпус преодолевал пространство и к вечеру 19.9 достиг района Зарудичи, не имея боевых столкновений. Этому способетвовало то обстоятельство, что впереди 4-го сибирского корпуса маршировала 13-я кав. дивизия, части которой уже успели оттеснить германские разведывательные части, а 13-й уланский полк в районе Шведы удачно атаковал разведывательный отряд немцев, серьезно потрепал его и захватил 2 пулемета. С рассветом 20.9 дивизии корпуса развернулись и повели наступление. 10-я сибирская стр. дивизия на Заскевичи, а 9-я сибирская стр. дивизия на Сморгонь. 36-й арм.

[131]

корпус продолжал теснить немцев на север и северо-восток в течение 19.9. При этом правофланговая 68-я пех. дивизия подошла к Сморгонь на 150-500 шагов, но атака дивизии была отражена, а части 25-й пех. дивизии овладели фронтом Липни, Светляны, Марковцы.

В это время был сменен и 1-й конный корпус (20.9).

Таким образом к утру 20.9 первый эшелон войск 2-й армии развернулся на фронте севернее Молодечно, Заскевичи, Сморгонь, Марковцы, начав вытеснять германскую конницу корпуса Гарнье.

Во втором эшелоне армии следовали еще более мощные подкрепления: 14-й корпус в Воложине, 45-я пех. дивизия в районе Бровки, Мацюковщина, 1-й конный корпус за левым флангом в районе Кушляны, 6-я кав. дивизия в Першай, уральская казачья в Новогрудок.

Около 15 час. 20.9 части 10-й сибирской, 68-й и 25-й пех. дивизий, по почину подпоручика Первушина, временно командовавшего батальоном, атаковали Сморгонь и выбили 2-й егерский батальон немцев. Однако этот батальон, поддержанный частями 1-й германской кав. дивизии, перешел было в контратаку и потеснил русских, но "вводом резервов положение было восстановлено".

В то время когда войска 2-й армии успешно вытесняли германскую конницу на верхней Вилии, командующий правофланговой группой 10-й армии ген. Флуг отдал приказ: "Гв. корпусу с подчиненной ему конницей ген. Тюлина по сосредоточении на линии Рындзюны, Мацки решительно наступать на север к востоку от линии Мацки на Михалишки, перебросив часть пехоты на восточный берег Ошмянки для наступления уступом за правым флангом на фронте г. дв. Новоселки, Рындзюны. 5-му корпусу продолжать энергично теснить противника, наступая на фронт Михалишки включительно Сосонишки. 26-й дивизии и 3-му сибирскому корпусу обеспечивать фланг наступающих корпусов, удерживая противника на своем фронте. Бригаде ген. Орлова до переброски пехоты на восточный берег Ошмянки действовать между рр. Вилия и Ошмянка, веда разведку на фронте Сыроватка, Нестанишки, после чего выдвинуться на восточный берег Вилии для выполнения особой задачи. 26-ю дивизию и 3-й сибирский корпус, если не последует особых указаний армии, предположено ночью отвести на фронт Корвели, ф. Олесин, Палош...".

Через три часа после отдачи этого приказа немцы атаковали 26-ю пех. и 8-ю сибирскую дивизии и принудили их к отходу на линию ок. Одокляны, ф. Олесин, Мешкуты. 7-я сибирская дивизия была оттеснена от Бол. Якентаны.

На остальном фронте армии войска без особой помехи со стороны немцев благополучно отошли на фронт Шумск, Медники, Цешканы, Кудейши.

Но к вечеру 19.9 немцы решили наверстать упущенное и атаковали левый фланг группы Флуга и труппу Мехмандарова. Атаки немцев были

[132]

отражены только в районе Быстрицы; плотная граппировка дивизий Гутьера оттеснила русских из исходящего угла, чем ускорила выравнивание фронта.

Что касается наступления правого фланга 10-й армии, то в этот день гв. корпус выдвинулся в район севернее Солы, оттеснив части 31-й пех. дивизии немцев.

В результате двухдневных боевых усилий 2-й и 10-й армий, первая вышла на верхнюю Вилию, освободив для 10-й армии пути отхода на восток. Эти дни были началом перелома в ходе операции, 10-я, 1-я,

[133]

4-я и 3-я русские армии отходили на восток, правый фланг 10-й армии и 2-я армия наступали на север для вытеснения немцев и восстановления положения в стыке западного и северного фронтов. Немцы добились отхода русских из Виленского района и фронтального отступления на всем западном фронте. Началась вторая фаза операции, когда немцы, продвигаясь с фронта за отходившими русскими войсками, в стыке 10-й и Неманской армий были вправе ожидать нового Свенцянского прорыва на этот раз русских с востока на запад.

1. Следует отметить, что отход войск западного фронта был достаточно толково организован всеми командными инстанциями, а отрыв частей от немцев в тактическом отношении был выполнен безукоризненно. При этом немцы не выказали достаточной бдительности, обычной в условиях непосредственного соприкосновения противника. Благодаря вышеприведенным обстоятельствам русским удалось отлично отойти, особенно из исходящего угла 10-й армии.

2. Перегруппировка немцев на северо-восток, непрерывное образование вторых эшелонов и маневрирование ими для обхода 10-й русской армии, представляются заслуживающими внимания. Однако этот маневр осуществлялся нерешительно и медленно, точнее он не отвечал замыслу и темпу операции. Собираясь окружить 10-ю русскую армию, командующий 10-й германской армией и командующий германским восточным фронтом (Гинденбург, Людендорф) создали на северном фланге 10-й германской армии плотную ударную группировку, которая к наиболее решительному этапу операции растянулась более или менее равномерно по линии фронта. В наиболее важном пункте на путях отхода 10-й русской армии у немцев оказались только 2-я и 58-я пехотные дивизии, которые не только не были в состоянии наступать в тыл 10-й русской армии, но, встретив сопротивление сперва 1-го конного корпуса, а затем слабых полков 26-й пех. дивизии (6 075 штыков, 23 пулемета и 26 орудий), вынуждены были перейти к обороне, а на некоторых участках даже были оттеснены. Это означало, что замысел об окружении Виленской группы русских рушился; глубоко охваченные с северо-востока русские благополучно уходили.

3. Вялые действия 26-й пех. и 3-й гв. пех. дивизий группы Флуга заслуживали упрека, но вместе с тем и некоторого снисхождения, так как обе дивизии с марша ввязывались в бой, притом ввиду недостатка в патронах и снарядах призваны были действовать только штыками. К тому же соотношение в штыках 58-й пех. германской дивизии и пяти полков 3-й гв. и 26-й пех. русских дивизий не давало преимущества русским. Против 7 000 штыков 58-й германской дивизии бригада 3-й гв. пех. дивизии имела около 3 000 штыков и три полка 26-й пех. дивизии 4 000 штыков, т. е. равное число штыков.

4. Если принять во внимание, что германская конная масса была в общем распылена (из четырех кав. дивизий только две в конечном счете вышли на пути отхода 10-й русской армии, т. е. в решительное время и в решающий пункт), то в этом отношении замыслу германского командования не отвечает группировка конницы, как не отвечала и группи-

[134]

ровка пехоты. Если же учесть, что германская конница встретила развернувшиеся войска 2-й русской армии, под ударами которой германская конница оказалась в изолированном положении, без надежды получить своевременную поддержку от пехоты, то и в этом отношении германское командование допустило ошибку. Иное дело, если бы весь корпус Гарнье оказался в районе Солы, Ошмяны, а за ним маршировал арм. корпус Эбена.

5. Действия германских кавалерийских дивизий на верхней Вилии заслуживают одобрения. Сравнительно слабыми силами германская конница сдерживает на широком фронте авангардные части 2-й русской армии. Кавалеристы широко используют благоприятную для обороны местность и шаг за шагом ведут упорную оборону. Однако с тактической стороны они заслуживают и упрека. Оборона германской конницы имела бы еще большую эффективность в том случае, если бы часть спешенных кавалеристов вместе с егерями и приданной пехотой упорно оборонялась, другая большая часть конницы, используя подвижность, наносила удары в конных строях. Немцы же спешивались почти поголовно и в этом видели наибольшую эффективность своих действий. Можно еще раз упрекнуть германскую кавалерию за то, что она отдавала предпочтение пешему бою в условиях, когда конным атакам благоприятствовало отсутствие у русской пехоты патронов и ее невысокое моральное состояние.

6. Действия авангардных частей 2-й русской армии хотя и не отличаются необходимой энергией, но тем не менее не заслуживают особого упрека, так как войска армии были измотаны недельным форсированным маршем, притом были малочисленны (27-й арм. корпус - 8 000 штыков, 4-й сибирский корпус - 7 000 штыков, 36-й арм. корпус - 15 000 штыков), а всего на фронте Молодечно, Солы развернулось 30000 штыков против 10000 штыков (31-я герм. пех. дивизия и пять егерских батальонов) и 7000 сабель (1-я, 3-я и 4-я германские кав. дивизии).

[135]