Еще 4.9 командующий 10-й армией Радкевич, ввиду установления воздушной разведкой движения крупных сил противника по шоссе Янов, Вилькомир, что являлось показателем сосредоточения значительных сил противника в районе стыка 10-й и 5-й армий, просил командующего фронтом "точно установить, какой из флангов 10-й армии признается имеющим большее значение".

Тогда же наштарм 10 Попов ориентирует ген. Одешелидзе (наштарма 1): ".. опрос пленных убеждает в вероятности сосредоточения 1-2 свежих корпусов в районе Вилькомир, Ширвинты с целью продолжать действия против Вильны... Эта данные заставляют думать, что ближайший главный удар надо ждать на Вилькомир-виленском направлении".

Правильно оценивая назревавшие события на своем правом фланге, командующий и штаб 10-й армии не сумели сделать из этого правильных выводов. Казалось бы нормальным, ввиду угрозы правому флангу армии, принятие мер по его усилению, но штаб и командарм ограничились по преимуществу созерцанием событий, а не действием. Для усиления своего правого фланга штаб и командарм 10 ограничились тем, что из состава гв. корпуса вывести в резерв одну дивизию, выдвинули конницу Тюлина на смену части участка гвардии, придав Тюлину заведомо небоеспособные пехотные поддержки, репутация которых нам уже известна из предшествующего изложения.

Но надо отдать справедливость штабу и командарму 10 в своевременности пассивных мероприятий. 4 же сентября командарм 10 отдал приказ о перемене тыловых границ корпусов, переместив их из полосы, проходившей севернее Свенцяны, на полосу южнее Свенцяны, что имело большое значение с точки зрения сохранения сообщений.

На следующий день 5.9, продолжая созерцать назревавшую обстановку, командарм 10 отдал приказ командиру гв. корпуса Олохову: "Учитывая возможность развития противником новой операции против Вильны за счет вновь прибывающих войск на Вилькомирском направлении, необходимо теперь же подготовиться к надлежащему отпору, для чего: 1-е. Безотлагательно приступить к укреплению заня-

[73]

тых позиций, переменив отдельные участки на более выгодные для обороны, если это необходимо оо местные условиям, и обратив внимание на взаимную огневую поддержку отдельных участков, на развитие ходов сообщения и подготовку дорог для переброски резервов. 2-е. Оттянуть возможно сильные резервы, оставив в боевой линии только строго необходимое для удержания пока еще слабого противника перед своим фронтом. 3-е. Обратить особое внимание на разведку, широко пользуясь большим количеством находящейся в Вашем распоряжении конницы, возлагая на нее же и задачу тревожить тыл противника. Вывод одной из дивизий гвардии в Ваш резерв должен быть закончен к утру 6.9 и по сосредоточении этой дивизии в район Скруданы, 4-й стр. полк должен быть безотлагательно присоединен к своей бригаде в Шиланы. Помимо позиций, укрепленных в тылу попечением армии, необходимо теперь же подготовить в Вашем тыловом районе средствами корпуса позицию, уступную по отношению к Мейшагольской, примерно на линии Подберезье, Гаврилишки, Скруданы, теперь же эшелонировать обозы на Вашем тыловом шути, убрав все из Вильны и с Мейшагольского шоссе. Для сведения сообщаю, что имею в веду собрать за Вашей группой еще один корпус или по крайней мере дивизию и тогда возобновить наступление, до этого же надо удержать ныне занятое положение и не допустить противника южнее Мейшагольской позиции".

Из этого видно, что командарм 10 принимает меры по укреплению своего правого фланга, он даже спускается до круга компетенции любого ротного командира, а именно до устройства ходов сообщения, но, к сожалению, командарм только имеет в виду собрать, может быть, корпус или "по крайней мере дивизию и тогда возобновить наступление". Вряд ли требовалось возобновление наступления 10-й армией, а что касается сбора на фланг армии корпуса или дивизии, то сбор одного корпуса для армии в восемь корпусов, а тем более одной дивизии для парирования германского удара надо считать мерой паллиативного свойства. Если в рамках дивизии полезно иметь не менее трети сил в резерве, в рамках корпуса одну дивизию, то в рамках армии, обороняющейся на широком фронте, имеющей открытым один из флангов, наличие резерва за этим флангом в составе дивизии мало, а если учесть, что в армии было восемь корпусов, то представляется, что и, одного корпуса было недостаточно. Армейские резервы, кроме того, должны соответственно эшелонироваться, что не менее важно, нежели эшелонирование обозов, рекомендованное командармом командиру гв. корпуса.

Впрочем, командарм 10 не ограничился этими мерами. Командиру гв. корпуса было рекомендовано, придать конному отраду Тюлина тяжелые пушки, как это практиковалось в германской кавалерии, но начальник штаба гв. корпуса уклонился от выполнения этого указания, мотивируя отказ плохим состоянием дорог.

Дни 4-7.9 на фронте 10-й армии прошли спокойно, если не считать отдельных участков, где имели место перестрелки, а также поиски разведчиков.

[74]

7.9 командарм 10 предпринимает имевшееся ранее в виду образование арм. резерва за своим правым флангом. Было приказано 8-й сибирской дивизии перейти в район Судерва, Шиланы, отряду ген. Потапова оставаться в районе Подбродзе, гв. стр. бригаде у Пикилишки - все в армейском резерве.

Таким образом в затылок гв. корпусу собирались в резерве три пехотные дивизии, считая и 2-ю гв. дивизию, и одна кав. бригада, из них в резерве командарма две дивизии и кав. бригада.

Также в порядке мер по обеспечению фланга велась переписка штабами 5-й и 10-й армий. Первый, как известно, тянул свой конный отряд на северо-восток, а второй просил оставить его в тесной связи с конным отрядом Тюлина.

8.9 командарм приказал сменить 2-ю финляндскую дивизию гв. стр. бригадой, перечислив 2-ю финляндскую дивизию в армейский резерв. Смена должна была быть произведена к утру 9.9. Тогда же отряд Потапова был передан в состав конного отряда Тюлина.

Ночью 9.9 34-й арм. корпус сменил на позициях 7-ю сибирскую стр. дивизию, которая выводилась в район Ландварово, 8-я сибирская стр. дивизия сосредоточивалась в районе Подберезье, а штабу 3-го сибирского корпуса было приказано к 12.9 перейти в Гедройцы. На остальном фронте армии делались смены одних частей другими.

В результате указанных перегруппировок командарм 10 создал к началу германского наступления резерв за правым флангом армии из 8-й сибирской и 2-й финляндской стр. дивизий, куда должна была позднее подойти и 7-я сибирская стр. дивизия, а также штаб 3-го сибирского корпуса.

Опрокинув конный отряд Тюлина, германские армейские группы Эбена и Гутьера уже к 11.9 выдвигались в обход фланга 10-й армии. Гв. корпус вступил в бой фронтом на запад, северо-запад и север.

Еще 10.9 командарм требовал от командира гв. корпуса "остановить наступление немцев западнее Гедройцы". Уже в полдень 10.9 2-я гв. пех. дивизия развернулась поэтому правее 1-й гв. пех. дивизии, удлинив фланг корпуса на север от Ейцюны до Мигуцы. Кришени, чтобы прикрыть фланг армии с северо-запада. К вечеру немцы прорвали расположение Гренадерского полка у Мигуцы, но вводом в бой дивизионного резерва (Московского полка) положение было восстановлено. Однако к этому времени немцы заняли Оляны и продвигались далее на восток, тесня Тюлина, т. е. продолжая обходить фланг 2-й гв. пех. дивизии.

Когда наступила ночь 10.9, правый фланг гвардии был обнажен, связь с Тюлиным утрачена, израсходованы резервы гв. корпуса, а сибирские стрелки еще не подошли.

[75]

В этой обстановке командарм и штаб армии еще колеблются, не зная, где противник атакует их утром. Поэтому командарм обращает внимание командиров 5-го кавказского и 5-го арм. корпусов, обороняющих фронт западнее Вильна, на необходимость усилить бдительность, а в район Ландварово бросает тяжелый дивизион тракторной артиллерии для придачи устойчивости кавказскому корпусу.

В эту ночь штабы западного фронта и 10-й армии, беспокоясь за стык фронтов, обмениваются мнениями об использовании 3-й гв. дивизии, перебрасываемой в Вильна. Снова и снова генерал-квартирмейстеры приходят к выведу, что немцы развивают наступление в стык фронтов в юго-восточном направлении; генерал-квартирмейстер штаба фронта высказывает свое мнение о высадке 3-й гв. дивизии не в Вильну, а в Свенцяны.

В свою очередь, начальник штаба 10-й армии Попов докладывает наштафронта: "...сосредоточение 3-го сибирского корпуса в районе восточнее Гедройцы в известной мере может обеспечить правый фланг 10-й армии, но тоже лишь до тех пор, пока войска противника, наступающие вдоль Двинского шоссе, не выйдут еще глубже за этот фланг. Казалось бы, если удержание Вильны и ныне занятого армиями фронта желательно, то совершенно необходимо выдвижение нового корпуса целиком в район Уцян или Свенцян и согласованное с наступлением 10-й армии наступление хотя бы левого фланга 5-й армии". Несмотря на совершенно правильную оценку положения начальниками штабов западного фронта и 10-й армии, ни тот, ни другой не выдвигают мероприятий, способных обеспечить стык фронтов. Более того, поражает философское отношение к данному вопросу ответственных оперативных руководителей, как генерал-квартирмейстеров, размышляющих, но не делающих. 3-я гв. дивизия в Свенцяны направлена не была, а высаживалась у Вильны.

День 10.9 на фронте прочих корпусов 10-й армии проходил в обычной перестрелке.

После полуночи с 10 на 11.9 командир гв. корпуса принимает решение отойти с занятых корпусом позиций, полагая, что 11.9 корпус не сможет выдержать новых германских атак, но был остановлен командармом, приказавшим в суровых выражениях оставаться на месте и без приказа не отходить.

К ночи подошли полки 8-й сибирской дивизии в Подберезье, и охранение уже в темноте заняло позиции по линии Взоранцы, Склевцы фронтом на север.

День 11.9 на правом фланге 10-й армии ознаменовался тяжелыми боями и очередными неудачами для русских войск. Под ударами правого фланга группы Эбена и всей грузной массы труппы Гутьера войска правого фланга 10-й армии были отброшены. Части конного отряда Тюлина: 1-я кубанская казачья дивизия к Сужаны, два полка 2-й кубанской казачьей дивизии и полк пограничников к Гродзи, Веселовка, два

[76]

полка сводной казачьей дивизий и полк пограничников к Глинцишки1, а затем к Подберезье. 8-я сибирская стр. дивизия, развернувшаяся под прикрытием казаков на фронте Взоранцы, озеро Муса, с отходом казаков должна была удлинить свой правый фланг на З. Бочулы, 2-я гв. дивизия, атакованная 77-й рез. и 42-й пех. дивизиями, еще днем была отброшена на фронт Помусе, Гервяты, ок. Константово, а в сумерках отошла на фронт Троки, г. дв. Мариамполь, г. дв. Подберезье, 1-я гв. пех. дивизия, атакованная 115-й дивизией и бригадой Езебека, была прорвана на участке Иода, Медзюки, Семеновский полк, бывший на этом участке, отступил к Миткушки, а вечером вся дивизии отошла на фронт Миткушки, Петровщизна.

За день боя 11.9 части гв. корпуса установили перед своим фронтом 31-ю, 42-ю и 77-ю пех. дивизии немцев. Исходя из этих данных, командующий 10-й армией на 12.9 отдал такой приказ: "Предусматривавшая этот маневр противника переброска наших резервов заканчивается. По сосредоточении всех намеченных для того сил я решил перейти в наступление с целью разбить противника и отбросить на Вилькомир. Для подготовки этого удара приказываю: ген. Олохову, прикрывая конницей с поддержкой пехоты подступы к железной дороге Ново-Свенцяны, Буданы, гвардией и 8-й сибирской дивизией упорно удерживаться на фронте Едайцы, Жукишки, Мейшагола. Всем прочим корпусам прочно закрепить за собой ныне занятое положение, выделив (возможно сильные резервы, и обратить внимание на бдительность, имея в виду, что противник, нанося удар в одном районе, обычно тревожит демонстрациями другие участки. 7-й сибирской дивизии, по сосредоточении у Подбродзе, выдвинуться завтра 12.9 в район Янишки и установить, связь с частями 3-й гв. дивизии у Неменчина, 3-ю гв. дивизию приказал сосредоточить у Неменчина".

Отдельным приказом командарма штаб 3-го сибирского корпуса к утру 12.9 перебрасывался в Подбродзе, где имел задачей объединить боевые действия 7-й и 8-й сибирских, 3-й гв. пех. дивизий, 1-й кубанской, сводной казачьей дивизий (одна бригада 2-й кубанской и одна бригада сводной-казачьей дивизий), бригады ген. Хитрово, отряд.ген. Потапова (два сибирских казачьих полка, две роты ополчения, полубатарея) и два пограничных полка. Командиру 3-го сибирского корпуса ставилась задача: "Энергичное наступление с целью отбросить противника в направлении на Вилькомир".

Едва перечисленные приказы были переданы корпусам, как из штаба фронта был получен приказ об отводе левого фланга армии к Олькеники, а остальных армий западного фронта - на рубеж Олькеники, Радунь, устье р. Шара, р. Шара до Добромысль. В связи с этим приказом командарм 10 отдал предварительное распоряжение левофланговым корпусам об отходе, вместо предполагаемого ранее прочного удержания занятого фронта.

Значение этого приказа командующего фронтом командарм и штаб

[77]

10-й армии не поняли. В связи с отходом представлялась возможность производства перегруппировки на левом фланге армии, что, казалось бы, должно было получить отражение в предварительном распоряжении, в смысле подготовки новых позиций для одних корпусов и путей для маневра - других.

В лихорадочной работе по отводу гв. корпуса на новые позиции (Мейшагольские), и беспорядочном отходе частей конного отряда Тю-

[78]

лина и в подготовке отхода левофланговых корпусов на новые позиций провели войска 10-й армии ночь с 11 на 12.9.

Наступившее утро, связанное с надеждами на подход к правому флангу армии 3-й гв. пех. дивизии и 7-й сибирской стр. дивизии, принесло новые осложнения. За сутки 11 и 12.9 из состава 3-й гв. пех. дивизии прибыл только один эшелон Волынского полка. Части конного отряда Тюлина в течение ночи и первой половины дня отошли: 1-я кубанская казачья дивизия на Тартаки, Дружели (устье Жеймяны), остатки 6-го сибирского казачьего полка к г. да. Поварня, хоперский, оренбургский и кавказские казачьи полки к Минкели, лабинский и кубанский казачьи полки к Поварня, Варнишки.

Ранним утром немцы заняли Мейшагола, отбросив левый фланг 1-й гв. пех. дивизии к востоку, вследствие чего связь с правым флангом 5-го кавказского корпуса была прервана.

После полудня немцы заняли Подбродзе, продолжая охватывать правый фланг армии. Пытавшаяся перейти в наступление 1-я кубанская казачья дивизия была встречена пехотой противника и отброшена за р. Жеймяна. Ввиду этого командир 3-го сибирского корпуса вынужден был прибывающие части 7-й сибирской дивизии использовать для обороны переправ через р. Вилия от Буйвидзы до устья р. Жеймяна и далее до д. Рагуны. 8-я сибирская дивизия, поддержанная на правом фланге двумя батальонами 3-й гв. пех. дивизии и частями конного отряда Тюлина, удержала ранее занятый фронт. На фронте гвардии и 5-го кавказского корпуса день прошел в перестрелке. В разрыв между этими, корпусами из арм. резерва влилась 2-я финляндская стр. дивизия. На остальном фронте армии перемен не произошло. 3-я гв. пех. дивизия продолжала сосредоточение в районе Безданы, куда стягивались ее части, ранее высаженные в Вильна.

Таким образом в результате боя 12.9 правый фланг армии занял фронт от Буйвидзы, через устье р. Жеймяна, озеро Муса, г. до. Мариамполь до Мейшагола, т. е. полукругом, причем крайний правый фланг фронтом на восток и северо-восток, 8-я сибирская стр. дивизия фронтом на север, а гвардейский и прочие корпуса армии фронтом на запад. Армейский резерв на этом фланге составляла неполная 3-я гв. пех. дивизия.

В сложившейся обстановке командарм 10 принимает решение о выводе с фронта некоторых частей в свой резерв, чтобы бросить их на восток для упрочения правого фланга армии. После полудня командарм отдал приказ 2-му и 26-му арм. корпусам об отходе на новый оборонительный рубеж Лейпуны, р. Вереска. Отход должен быть начат с 20 1/2 час. 12.9, и на новом оборонительном рубеже 26-я пех. дивизия выводилась в резерв в район Сорок Татар. Командирам корпусов было указано образовать сильные корпусные резервы. Отдав этот приказ, командарм вечером донес командующему фронтом о сделанных распо-

[79]

ряжениях. В этом донесении командарм указывает, что он имеет в виду вывести в резерв весь 2-й арм. корпус Флуга, начав это с 26-й пех. дивизии.

Предпринятая перегруппировка на левом фланге армии отличается большой, даже излишней, осторожностью. В течение трех суток противник мнет правый фланг армии, отвлекая внимание перестрелкой на левом фланге, а командарм все еще медлит с решительной перегруппировкой армии к своему правому флангу. По-бригадно в течение двух суток он вытаскивает одну 26-ю пех. дивизию, в то время когда следовало решительно снять с западного участка несколько дивизий, повернуть их на северо-восток и бросить против наступавших немцев. Растянув два корпуса на фронте южнее Вильна и два севернее, командарм мог три-четыре корпуса вывести в свою ударную группу. В этом смысле ни командующий армией, ни командующий фронтом решений не приняли.

И 13.9 немцы продолжают обходить фланг 10-й армии. За ночь с 12 на 13.9 1-я кубанская .казачья дивизия под нажимом группы Эбена откатилась к Магуны, Прены. Большая часть кавалерии Тюлина, отошедшая под прикрытие 8-й сибирской стр. дивизии, была брошена на Болин-

[80]

градск для удлинения восточного фланга армии. 8-я сибирская стр. дивизия, поддержанная на обоих флангах полками 3-й гв. пех. дивизии, пыталась наступать, но была остановлена. В свою очередь немцы атаковали было 30-й стр. полк 8-й сибирской дивизии, но встреченные огнем залегли в 500 шагах от русских окопов. На участке гвардейского и 5-го кавказского корпусов целый день противник вел огонь, под которым некоторые части кавказского корпуса покидали занимаемые позиции. На фронте армии к югу от Вильна было спокойно.

Вечером 13.9 командарм 10 принимает решение вывести в свой резерв 7-ю и 10-ю пех. дивизии 5-го арм. корпуса, которые по-бригадно должны были смениться соседними частями. Полки 26-й пех. дивизии командарм тянул в Вильна.

Видя нерешительную перегруппировку 10-й армии, командующий фронтом, вместо конкретного распоряжения о более решительном характере перегруппировки, ограничивается указанием на нежелательность перемешивания частей армии, нарушающих организацию соединений, т. е. в деликатной форме дает понять командарму 10 необходимость более смелого вывода войск в резерв.

В то время, когда командарм 10 продолжал удлинять правый (восточный) фланг своей и без того растянутой армии, начальник штаба главкома и командующий фронтом обменивались мнениями о дальнейшем плане операций.

Подробно излагая ход событий и обстановку на правом фланге 10-й армии, командующий западным фронтом заключал: "Как видите, это положение угрожает глубоким обходом правому флангу 10-й армии. Коннице Орановского приказано было захватить Свенцяны, завтра она прибудет к Михалишки, приказываю ей, выполняя свою задачу, оказать содействие правому флангу 10-й армии, но нужно быть готовым, если наступление противника со стороны Подбродзе на юго-восток действительно производится такими значительными силами и остановить не удастся собираемыми резервами, то 10-й армии придется отходить на Виленскую позицию. 36-й корпус выйдет на линию Михалишки, Свирь только 20.9, перевозка по железной дороге 27-го и 29-го корпусов едва ли будет итти так успешно, как бы желательно. Ввиду такой обстановки я уже отдал приказание находящимся в моем распоряжении 4-му сибирскому и 14-му арм. корпусам продолжать движение, первому на Ошмяны, куда он может подойти форсированным маршем 17.9, а 14-й направляю в Молодечно тоже форсированным маршем, куда он прибудет 23-го. Прибытием их положение несколько упрочится, тем не менее полагаю, что 36-й и 29-и корпуса сосредоточатся к Свенцянам, если удастся, то только с боем. На выдвижение кавалерии Орановского и 5-й армии на линию Солоки, Любонары, Подберезье, как Вы указали в телеграмме 3987, только что полученной, не рассчитываю. Считаете ли бы допустимым отход 10-й армии на Виленскую позицию, если, завтра правый фланг ме удастся твердо обеспечить"...

[81]

Командующий фронтом вполне отчетливо понимал сложившуюся на своем правом фланге обстановку и принимал, на наш взгляд, вполне правильные меры, направляя еще два корпуса.

В ответ на доклад командующего фронтом начальник штаба главкома передал: "Я готовил Вам ответ относительно необходимости немедленного движения еще двух корпусов. Одного на Молодечно, другого для быстроты к Вильне, если можно выдвинуть Михалишки, чем быть может ближе достигалось бы упрочение правого фланга, но занятие Ошмян создаст для нас более надежное, чем теперь, положение. Если обстановка потребует, то, конечно, нужда будет занять Виленскую позицию, обеспечивая особенно тщательно правый фланг, который приобретает исключительно важное значение как прикрывающий путь на Минск и на Глубокое. Думаю, что 26-ю дивизию нужно собрать ближе к правому флангу, так как события на фронте 2-го и 26-го корпусов не могут иметь того решающего значения, как на правом. 26-я дивизия уже находится в резерве у Сорок Татар, поэтому я и думал, что ее можно одним переходом перебросить за правый фланг армии. Можно растянуть вправо расположение 1-й армии и из 26-го корпуса вытянуть еще что-нибудь для усиления того же правого фланга. Обстановка на левом фланге 31-го корпуса тоже еще неясна. Обход слева тоже еще возможен. Поэтому я, со своей стороны, опасался бы взять еще один корпус третий по счету корпус, один из состава 2-й, 4-й и 3-й армий для направления в район Глубокое, хотя и сознаю настоятельной необходимостью усиление войск в данную минуту именно в районе между Вилейкой и Двинском. Переброску этого корпуса можно будеть начать, как только немного выяснится вопрос, как использует противник свои дивизии которые в настоящее время не обнаруживаются на Вашем фронте. Пока есе, что я могу сказать",- закончил начальник штаба главкома.

Начальник штаба главнокомандующего обратил свой взор на 26-ю пех. дивизию из числа 200 дивизий, составлявших подчиненные ему фронты. Если в своем месте мы критиковали за излишнюю осторожность командующего 10-й армией, в частности, по поводу той же 26-й пех. дивизии то теперь нам остается удивляться тому, что начальник штаба главкома на представление командующего фронтом не мог дать другого ответа, кроме переброски 26-й пех. дивизии на правый фланг, что делалось и без него. Сам же начальник штаба боится принять решение относительно третьего корпуса и ждет, когда "немного выяснится вопрос, как использует противник свои дивизии".

Выяснив положение с 26-й пех. дивизией, командующий фронтом докладывал начальнику штаба главкома: "Приказал подготовить к выделению корпус из 2-й армии, но более сильный корпус затрудняюсь...". На этом закончился разговор. Командующий фронтом правильнее оценивал сложившуюся обстановку, чем начальник штаба главкома, поведение которого было нерешительным, выжидательным и даже мелочным. Получив одобрение своих предположений, командующий фронтом тотчас же приказал: "1-е. Ген. Орановскому, выполняя поставленную задачу, вместе с тем оказать энергичное содействие правому флангу 10-й армии, задержать наступление противника в обход этого

[82]

фланга. 2-е. Ген. Радкевичу собрать все свои резервы за свой крайний правый фланг, с той же целью задержать развитие наступления противника в этом направлении и добиться от конницы ген. Тюлина более энергичных и самоотверженных действий, приказать ей перейти в наступление, поддержать ее пехотой, 3-е. 4-й сибирский корпус направить в четыре перехода в Ошмяны, куда ему прибыть 17.9. 4-е. 14-му корпусу выступить 16.9 со ст. Новогрудок и следовать через г. Новогрудок, Николаеве, Ивье, Юрцишки, Вишнево, Воложин, Молодечно, куда и прибыть к 23-му числу. 5-е. 2-й армии подготовить выделение одного корпуса в резерв фронта. В оперативном отношении корпуса остаются в моем непосредственном подчинении...".

Кроме того командующий фронтом приказал из состава 4-й армии направить 13-ю кав. дивизию через Дворец, Новогрудок, Трабы, Крево, Нароч, куда прибыть 20.9. С 18.9 дивизия подчиняется командующему 2-й армией".

Вместе с тем командующий фронтом высказал крайнее неудовольствие по поводу действий кавалерии 10-й армии. "Действия эти вялы и разрознены, разведка слаба, широкого освещения на Вашем правом фланге не имеется, сведения о противнике неполны. Настойчиво требуйте самой энергичной живой службы на флангах противника и в его тылу, самой широкой и полной разведки, пора перестать, коннице уходить за пехоту... если начальники не соответствуют своему назначению, отчислите их, а о действиях ген. Потапова произведите расследование и представьте с Вашим заключением",- писал командующий фронтом командарму 10.

В эти дни снова возникает вопрос о взаимодействии фронтов. В свое время начальник штаба главкома указал на необходимость взаимодействия путем наступления левофланговых частей 5-й и правого фланга 10-й армии в направлении на Свенцяны с целью выбить противника из Свенцян. В соответствии с указаниями о взаимодействии фронтов 14.9 командующий северным фронтом пишет командующему западным фронтом: "Ген. Алексеев сообщил о необходимости принять немедленно решительные меры обеспечения железной дороги Вильна, Двинск. При этом выражено требование выбить противника из ст. НовоСвенцяны и усилиями северного и западного фронтов установить кавалерией, поддержанной пехотой, непосредственную связь... Для достижения поставленной таким образом задачи со стороны северного фронта могут принять участие незначительные силы конницы, которую едва ли даже удастся поддержать пехотными частями. Вследствие такого недостатка в силах со стороны северного фронта в решении поставленной задачи мог бы принять участие конный корпус Орановского, передвигаемый в направлении на Свенцяны, и другие силы 10-й армии...".

Как видите, командующий северным фронтом взаимодействие с соседом рассматривает в том смысле., чтобы сосед направил свои усилия на ликвидацию прорыва, а что касается участия собственных сил, то

[83]

командующий северным фронтом давал им оценку, "незначительные", да, кстати сказать, и тех не направил.

В ответ на предложение такого рода взаимодействия двух фронтов командующий западным фронтом отозвался таким образом: "...Положение в этом районе может быть восстановлено лишь сосредоточением двух корпусов, направленных мною сверх тех, кои назначены во исполнение повеления государя...".

Помимо обращения за "взаимодействием" к командующему западным фронтом, командующий северным фронтом писал начальнику штаба главкома; "При создавшейся обстановке от активных действий у Якобштадта приходится, конечно, отказаться, о чем уже было сообщено Плеве... Состав армий фронта, качество и сила тех подкреплений, которые прибыли и вновь предназначены к тому же с большим промедлением во времени, в связи с предполагаемым расширением района фронта, указывают, что в общем задачам фронта придается третьестепенное значение сравнительно с другими фронтами, но я обязываюсь вновь утверждать, что неустойчивость слабых армий, не имеющих резервов, столь необходимых при крайне растянутом расположении, может оказать тяжкие последствия в отношении основной задачи прикрытия путей к Петрограду...".

Таким образом командующий северным фронтом отказывается от активных действий, жалуется на слабость сил фронта и крайне пессимистически взирает на будущее, имея перед своим фронтом демонстрацию немцев.

На этот раз начальник штаба главкома дал отпор притязаниям командующего северным фронтом, указав ему: "Состав 5-й и 12-й армий выделяются корпуса, имеющие наиболее сильный численный состав; Необходимо принять во внимание, что после галицийских боев войска 3-й армии перешли западный фронт в более чем слабом составе и немного пополнились за счет основных армий этого фронта. Свыше двух месяцев армии фронта вели упорные бои, не получая совершенно укомплектований, кроме выздоравливающих. Вам известно, что когда возникла срочная потребность пополнить войска ген. Плеве, то пришлось взять 20 рот от юго-западного фронта. Ваше заключение, что западный фронт весьма силен, не отвечает истинному положению дел: он численно слаб, почему не представляется возможным брать от него корпуса, когда он нес на своих плечах все силы австро-германцев. Это полагаю, и было причиной постепенного, а не одновременного усиления северного фронта, которому третьестепенного значения не придавалось. Что и в данную минуту положение западного фронта нелегкое, указывают события как под Вильной, так и на Пинском направлении, и до настоящей минуты главный удар развивается противником в направлении Вильни, обходом правого фланга 10-й армии, от которой всецело зависит сохранность нашей живой силы 1-й, 2-й, 3-й и 4-й армий, т. е. значительной части вооруженных сил государства, с поражением-которых и линии и прикрытие путей утратят свое значение. Считаю долгом повторить, что как раньше, так и теперь при назначении, войск на

[84]

северный фронт не имелось совершенно в виду направить войска, проявившие ранее недостаточную стойкость...". Далее начальник штаба главкома указывал, что перед фронтом 12-й армии действуют слабые силы немцев и что это дает возможность за счет 12-й армии усилить 5-ю армию, которая должна предпринять наступление от Двинска навстречу наступающей 10-й армии.

После отповеди начальника штаба главкома начальник штаба северного фронта докладывал: "Из тщательного изучения действий германцев в Двинском районе твердо уверен, что германцы, выставив заслон против Двинской группы 5-й армии, хотят ударить во фланг армиям западного фронта. Если бы в Двинске иметь теперь достаточные силы, то можно было бы или сбить заслон, или ударить во фланг германцам, обходящим 10-ю армию. Твердо понимаю и вполне сознаю, что удар от Двинска при сложившейся обстановке привел бы к весьма благоприятным результатам. Считаю своим долгом выразить В.-В.-превосходительству эти мои соображения, которые вполне разделяет и ген. Рузский. Меры для наблюдения за участком Двины от Двинска до Дриссы исключителыно принимаются, причем указано удержать за нами переправы на этом участке и обеспечить железную дорогу, идущую правым берегом р. Двины. К сожалению, при самой тщательной экономии - сил на это очень мало".

Сам же командующий фронтом написал начальнику штаба главкома: "Прошу ускорить сосредоточение 27-го корпуса к Двинску. По прибытии его в Двинск я предполагаю частями 27-го и-3-го корпусов и конницы ген. Казнакова развить действия во фланг и тыл противника, охватывающего фланг 10-й армии, если это окажется возможным по общему положению дел к тому времени. Было бы крайне желательно образовать в районе Двинска более сильный кулак для решительного наступления в желательном направлении".

Надо думать, что начальник штаба главкома затратил больше нервной энергии на тяжбы с командующим северным фронтом, чем на борьбу с немцами. Командующий фронтом упорно не желал сделать перегруппировку к своему левому флангу тех войск, какими он располагал, всячески домогаясь получения дополнительных сил от начальника штаба главкома. Этот саботаж со стороны командующего северным фронтом осуществления взаимодействия с соседом только облегчал немцам выполнение их задач.

Как мы видели выше, 10-й армии предстояло в течение еще нескольких дней вести борьбу, рассчитывая только на собственные силы и не ожидая помощи от своего северного соседа, робко прижавшегося к Двине.

Пока между русским высшим командованием велась известная нам переписка, немцы направили конный корпус Гарнье тремя дивизиями

[85]

в направлении озера Свирь, Вишнево с задачей прервать железнодорожное сообщение на линиях Вильна, Молодечно и Лида, Молодечно, Полоцк, 2-я германская пех. дивизия ген. Фальк получила приказ наступать на Михалишки, Солы. В линию фронта между группой Эбена с дивизией Ценкера и 10-й ландверной дивизией вливалась 42-я пех. дивизия. В общем 6 пех. дивизий немцев вышли к этому времени на фланг и тыл 10-й русской армии.

[86]

14.9 командарм 10 отдал приказ: "...задача вверенной мне армии сводится к удержанию противника возможно дальше к северу до сосредоточения частей 2-й армии на Свенцянском направлении, для чего ближайшей задачей ставлю себе, удерживая, по возможности, занятые позиции, образовать сильный резерв за правым флангом армии, сначала для того, чтобы задержать дальнейшее обтекание противником нашего правого фланга, а затем перейти самим в наступление и отбросить противника к северо-западу. Для этого приказываю ген. Трофимову (ком-кор 3-го сибирского), удерживаясь 7-й дивизией севернее Вилии и возложив на всю конницу ген. Тюлина, поддержанную не менее как одним полком пехоты, обеспечение Вилии от переправы противника на участке Михалишки, устье р. Жеймяны, собрать всю 3-ю гв. пех. дивизию уступом за своим правым флангом примерно в районе Рубно, чем обеспечить большую стойкость конницы и парировать попытки противника продолжать обход правого фланга армии; 8-ю сибирскую дивизию разрешаю отвести на фронт Новый Шинк, Подберезье до высоты 76,6 зап. Подберезье включительно, для того чтобы оттянуть часть ее в резерв и обеспечить большую прочность расположения в стыке 7-й и 8-й дивизий. Одну бригаду 26-й дивизии с дивизионом артиллерии направляю завтра 14.9 в район Лаваришки, Слободка, а другую с остальной ее артиллерией в район Нововилейска. В связи с отводом 8-й сибирской дивизии приказываю осадить 2-ю гв. пех. дивизию на фронт от высоты 76,6 до г. дв. Казимержево, причем оттянуть один ее полк в резерв.

1-й гв. пех. дивизии оставаться на занятой позиции, осадив лишь левофланговый полк на южную оконечность озера Корее, з. Линзинишки с целью сокращения его фронта. 2-ю финляндскую дивизию отвести к ф. Галин. 5-му кавказскому корпусу разрешаю осадить на фронт Линзинишки, Левидианы, г. дв. Эльнокумпе, оттянув возможно сильные резервы". Прочим корпусам было приказано оставаться на занятых позициях, оттянув возможно сильные резервы, продолжать укреплять позиции. Командиру 26-го корпуса (ген. Гернгросс) было приказано вступить в командование 64-й и 84-й дивизиями, а командиру 2-го корпуса (ген. Флуг) переместиться со штабом на ст. Кена и вступить в командование группой в составе 3-й гв. и 26-й пех. дивизий.

С утра 14.9 группа Эбена и левофланговые дивизии труппы Гутьера продолжали теснить восточный фланг 10-й армии. 1-я кубанская казачья дивизия была отброшена за р. Вилия у Алекса. Прочие части конного отряда Тюлина под прикрытием 7-й и 8-й сибирских и частей 3-й гв. пех. дивизий вышли из боя и отошли в район Буйвидзы. На фронте 3-го сибирского корпуса 10-я германская ландверная дивизия была потеснена к северу частями 7-й сибирской стр. дивизии; на фронте 8-й сибирской дивизии и двух погран. полков атаки, предпринятые 42-й германской пехотной и пех. дивизией Ценкера, были отражены. На фронте гв. корпуса - 77-я, 11-5-я и 31-я пех. дивизии немцев пытались вести атаки, но всякий раз отражались огнем. На фронте 5-го кавказского корпуса (участок 4-й финляндской и два полка погран. дивизии)- 76-я германская резервная и 14-я ландверная пех. дивизии немцев не-

[87]

сколько продвинулись вперед, но к вечеру их продвижение было приостановлено вводом частных резервов.

Таким образом за день боя 14.9 немцы имели успех на участке левого фланга группы Эбена (2-я и 58-я пех. дивизии), а на остальном фронте бой протекал без особых успехов сторон. К этому времени конный корпус Гарнье выдвинулся: 9-я кав. дивизия продолжала занимать район Свенцяны, прикрывая операцию со стороны 5-й русской армии, 3-я кав. дивизия выдвинулась восточнее озера Нароч, 1-я и 4-я кав. дивизии овладели районом Жодишки. Передовые разведывательные части германской кавалерии в это время появились уже на жалезнодорожных линиях Полоцк - Молодечно и Молодечно - Вильна.

Вместе с тем к флангу 10-й русской армии спешили фронтовые резервы: голова 27-го арм. корпуса подходила к Молодечно, 36-й арм. корпус - к Ошмяны, 1-й конный корпус Орановского - к западу от Солы. В то время, как к русским подходили фронтовые резервы, резервы немцев уже растаяли, оставалась одна 75-я рез. дивизия, все части, их растянулись по охватывающей дуге, без сколько-нибудь выраженной ударной группировки.

Изложенное в настоящей главе позволяет сделать следующие выводы:

1. Командующий 10-й русской армией и его штаб предвидели, что главного удара немцев следует ожидать на правом фланге армии. Этот удар немцев предполагалось встретить контрударом, для чего командарм собирал в резерв армии 3-й сибирский корпус и 3-ю гв. пех. дивизию, передаваемую в его подчинение командующим фронтом. Если принять во внимание, что в составе 10-й армии было 20 дивизий, то представляется, что ударная группа армии по численности своей была слаба. Кроме того и эти силы вводились в бой разновременно, по частям и употреблялись для удлинения правого фланга армий, пристраиваясь к которому дивизии арм. резерва неизменно переходили к обороне, притом на широком фронте. В таких условиях предположения командарма и штаба 10-й армии не имели существенного значения, а намерение встретить удар немцев контрударом не было организационно обеспечено. Иное дело, когда два-три корпуса были бы брошены для удара не только против арм. группы Эбена, но и против германского конного корпуса Гарнье. Но для этого у командарма 10 не было собрано необходимых сил.

2. На охват фланга и угрозу удара в тыл существенно повлияло неглубокое эшелонирование арм. резервов. Арм. резервы опаздывали удлинять свой фланг. Войска, выводимые в резерв армии из центра и с левого фланга, бросались на правый фланг, чтобы последовательно удлинять его и прикрывать от охвата. По этой причине фронт 10-й русской армии последовательно принимает форму дуги, причем продолжение такой системы подпорок русскими и охватов немцами могло привести к окружению русских, и этого не произошло только потому, что на вы-

[88]

ручку 10-й армии успели подойти 1-й конный, 27-й и 36-й арм. и 4-й сибирский корпуса.

3. Командарм 10-й германской, организовав удар и охват фланга русских, не сумел ни смять гвардейский и 3-й сибирский корпуса, ни окружить хотя бы часть 10-й армии. В то время когда севернее Подберезье части 10-й армии маршировали по свободному пространству, большая часть той же армии вела фронтальные атаки и в течение четырех суток топчется перед окопами гв. корпуса, вместо смелой перегруппировки к северу и последующего наступления на восток. Такая осторожность, видимо, являлась следствием опасений, что русские сами перейдут в наступление и, опрокинув заслон, выйдут на тыл частей 10-й германской армии, которые осуществляли охват. Даже в этом случае нельзя не упрекнуть командарма 10-й германской, который мог бы вывести в свой резерв части арм. группы Гутьера, чтобы приобрести свободу их применения или для охвата, или для продолжения фронтальных атак. Отсутствие же резервов в последующее время оказало отрицательное влияние на закрепление успехов 6-го конного корпуса Гарнье, 1-я кав. дивизия которого в ожидании подхода своей пехоты истекла кровью в бою под Сморгонь, Во всяком случае оперативные качества командарма 10-й германской оказались не лучше, чем командарма 10-й русской. Оба организовывали маневр одинаково несмело, с той лишь разницей, что у немцев была необходимость маневрировать по кривой линии, а русские могли это делать по прямой, т. е. более короткой, но русские войска не умели маневрировать.

4. Обладая преимуществом двойного превосходства в пехоте и артиллерии перед гв. корпусом и 8-й сибирской стр. дивизией, немцы не смогли 11, 12 и 13.9 разбить русских, в частности фланговым ударом.

При этом политико-моральное состояние русских было не столь уж устойчивым, а патронташи и зарядные ящики часто были порожними. Более высокие политико-моральные качества немцев, их артиллерия, патроны и снаряды много преобладали над русскими. Однако немцы не разбили и даже не потрепали русских. Почему? На этот счет немецкие авторы райхсархива весьма сдержаны, что и дает нам право усмотреть в этой сдержанности слабость противника. Слабость эта заключается в том, что фронт гвардии и сибирских стрелков атаковывался разрозненно, по-дивизионно. Германские дивизии имели много случаев прорыва фронта русских в разное время и в разных пунктах растянутой дуги, но русские закрывали эти прорывы, причем небольшими частями (батальонами Московского полка во 2-й гв. пех. дивизии, Волынским полком в 8-й сибирской стр. дивизии). Отсутствие же вторых эшелонов и резервов у немцев не позволяла развить успеха ни одной из их атак.

5. Существенно важным за этот отрезок времени является успешное продвижение германской кавалерии в тыл 10-й армии, что и повлекло печальные оперативные последствия. Нацеливание кавалерии бесспорно хорошо произведено, но конный корпус излишне разбросался в огромном пространстве, в частности 9-я и 3-я кав. дивизии могли быть более эффективно использованы западнее Молодечно, разрушения железнодорожных линий могли выполнять обычные разъезды, а на худой конец - разведывательные отряды. Что же касается обеспечения армии с северо-востока, то эту задачу успешно выполняла Неманская армия.

[89]