Ровно за 4 суток до начала операции 5.9 1915 г. в так называемой ставке верховного главнокомандующего руководство по ведению операций принял на себя бывший командующий северо-западным фронтом ген. Алексеев при номинальном коронованном главкоме, ничего не смыслившем в вопросах войны и военного дела, не имевшем оперативно-стратегического кругозора.

Выше мы уже имели случай рассмотреть ряд обстоятельств. Приведших русского царя к решению взять на себя командование; здесь мы отметим только, как отразилось это решение на операциях осени 1915 г.

Мы уже упоминали о том, что между бывшим начальником штаба главкома ген. Янушкевичем, вернее, его ген.-кварт. ген. Даниловым, который, по существу, всем распоряжался, и будущим начальником штаба ген. Алексеевым имели место разногласия во взглядах на ведение операций, в частности, на Виленском направлении. Явившись из штаба фронта в штаб главнокомандующего, ген. Алексеев принес с собой убеждения и предвзятые воззрения на будущие операции, известные нам из гл. I и сводившиеся к недооценке Виленокого направления и переоценке центра приложения боевых усилий немцев в направлении Белосток, Барановичи, Минск.

Нам также известны последующая неопределенность в оценке обстановки и колебания относительно важности направлений, выявленных новым начальником штаба главкома.

Кроме этих невыгодных для дела свойств нового начальника штаба, сама по себе смена ряда высокопоставленных лиц внесла элементы осторожности и неуверенности в деятельность Штаба в столь ответственный период операций, каким была осень 1915 г. Всякие промахи в работе при обстановке смены главного командования могли иметь решающее влияние на положение фронта, что учли немцы, всего через 4 дня после молебнов о победах и вступления в командование царя перешедшие в наступление. К тому же только что закончившееся разделение фронтов также внесло новые осложнения в вопросы распределения сил, средств, полос и задач фронтов, с непременными при этом дрязгами, интригами и трениями между новыми фронтами, арбитром в которых должен был выступать начальник штаба главкома, хорошо

[60]

знавший, что коронованный главком является человеком бесхарактерным, легко поддающимся постороннему влиянию, способным отменять и изменять неоднократно свои решения, решения своих министров, своего начальника штаба, тем более что Алексеев в среде высокопоставленного генералитета не был старейшим, было много генералов старше него. Он не был близким придворным человеком и не происходил из старинных маститых княжеских фамилий. Еще полтора года назад он скромно подвизался на должности начальника штаба Киевского военного округа, а затем начальника штаба юго-западного фронта. Еще не установилось общего понимания и взглядов ни у главкома, ни у командующих фронтами на ведение операций, еще не установились нормы взаимоотношений с командующими фронтами, министрами и самим главкомом.

Все это, вместе взятое, несомненно отрицательно повлияло на качество управления фронтами в начавшейся серьезной операции.

Мы и свое время оставили ставку, предполагавшую перебросить в Свенцянский район три корпуса и одно арм. управление. Однако это было еще в конце августа; время шло, русские корпуса стояли в линии фронта, а немцы готовились к нанесению удара в Виленском районе.

Прорыв на стыке фронтов, казалось, предвидели, казалось, принимались какие-то меры, во всяком случае об этом сигнализировали разведывательные отделы штабов 10-й армии и западного фронта, и тем не менее прорыв "пал, как снег на голову".

Мы уже знаем, что накануне германского наступления начальник штаба главкома Алексеев дал ориентировку командующему западным фронтом о значительном ослаблении наступательной энергии немцев.

10.9, когда уже обозначился прорыв на стыке 5-й и 10-й армий, главком западного фронта доложил свои соображения начальнику штаба главкома: "Воздушная разведка 5-й армии выяснила наступление от Вилькомира на Двинск и от Аванты на Покольно в общем по протяжению колонн - корпус, на правом фланге 10-й армии противник развивает энергичное наступление; на фронте Шешоли, Келе развернулась дивизия. Независимо от этого от Позельви на Гедройцы двигается колонна пехоты. В общем на фронте Ширвинты, Позельви надо считать тоже корпус. Повидимому, противник отказался от лобовых ударов в болотисто-лесистом пространстве и, весьма вероятно, разовьет главный удар в направлении на Двинск, Свенцяны, откуда он может развивать операции как на Петроград, так и на Витебск, Москву, постоянным давлением на наш правый фланг, с целью отбросить в район минских лесов и лесистого пространства по Березине. Все наши оборонительные линии при этом падут. Для задержания развития наступления противника ген. Олохову приказано не допустить продвижения противника далее линии Дуданце, Вицюны, не останавливаясь перед израсходованием всего его резерва (2-я гв. дивизия и егерский полк). К Подберезье к вечеру сегодня должны подойти 8-я сибирская дивизия и кубанская бригада, в Подбродзе перевозится 7-я сибирская дивизия, прибудет туда 12.9; к тому же времени должна прибыть 3-й гвардейская в Вильну или будет перевезена в Подбродзе. Все это будет на-

[61]

правлено против надвигающегося противника, причем ген. Радкевичу указано не вводить в бой частями, но весьма вероятно, что всего этого будет недостаточно. Представляется необходимым возможное усиление правого фланга фронта. Настоящее выдвинутое, растянутое положевие 1-й, 2-й, 4-й и 3-й армий не дает возможности вывести что-либо в резерв. Считаю необходимым, оставляя 10-ю армию в ныне занимаемом положении, остальные армии отвести на линию Олькеники, Радунь, устье Шары и далее по р. Шаре. Постараюсь при этом из каждой армий сосредоточить по одному корпусу в резерв в район Барановичи, Новогрудок, Лида".

Приведенная выше оценка обстановки командующего западным фронтом приблизительно верно определяет силы противника перед правым флангом 10-й армии, верно угадывает направление германского удара, но не на Двинск, а на Свенцяны, угадывая также вытекающие из этого осложнения как для общего стратегического, так и оперативного положения русских армий и армий западного фронта. Однако выводы командующего фронтом расходятся с его доводами. Чуя опасность на правом фланге фронта, командующий фронтом намерен "постараться" вывести всего по одному корпусу из каждой армии. Он также резонно предусматривает недостаточность трех дивизий для парирования германского удара на Свенцянском направлении, но вместе с тем не ставит серьезно вопроса об усилении правого крыла.

Коль скоро, по мнению командующего франтом, немцы отказываются от лобовых ударов в лесисто-болотистом пространстве, то вызывает сомнение целесообразность добровольного отвода четырех армий, удаленных от возможного флангового удара немцев, с одной стороны, а также целесообразность оставления крупных русских сил на фронте в том же лесисто-болотистом пространстве против слабых здесь сил противника. Казалось бы целесообразным в этой обстановке продолжать оборонять занимаемый фронт, выводить в армейские и фронтовой резервы крупные силы и группировать их к угрожаемому прорывом правому флангу фронта. Что же касается отхода, то его при надобности можно было осуществить без какой-либо помехи со стороны немцев. Добровольный же отход четырех армий на восток не столько облегчал их оперативное положение, сколько облегчал немцам перегруппировку их сил с фронта, добровольно покидаемого русскими.

В ответ на этот доклад начальник штаба главнокомандующего того же числа телеграфирует: "Вытекающие из обстановки Ваши предположения будут одобрены. Не признаете ли более желательные выводимые резерв корпуса свести особую группу районе Лида, Ошмяны. переместив туда и управление 2-й армии, так как эта группа может получить самостоятельную задачу? Из 2-й армии желательно перебросить направлении на Свенцяны 1-2 дивизии конницы".

Соглашаясь на отвод армий западного фронта и на вывод корпусов в резерв, начальник штаба главнокомандующего справедливо указывает на желательность сосредоточения их к правому крылу армий запад-

[62]

[63]

ного фронта, а также желательность выделения управления 2-й армии, предвидя самостоятельную для нее задачу. Однако ответ начальника штаба главкома не носит характера директивы и приказа, а скорее является советом и пожеланиями, что показывает нежелание его брать на себя ответственность, а также предоставление широкой самостоятельности командующему фронтом.

11.9 продолжается обмен мнений в этом смысле между начальником штаба главкома с комфронтом. Последний писал: "Выводимые мною в резерв корпуса в зависимости от обстановки могут быть сведены, и в отдельную армию, но для этого мне придется дать им определенный район тыла и совершенно ясно представить себе задачу этой группы... Создающаяся обстановка при условии наступления корпуса противника по шоссе Вилькомир, Двинск и по грунтовой дороге через Аванты на Двинск и направления корпуса противника на фланг 10-й армии ведет к тому, что разрыв между нею и 5-й армией увеличивается, и силою этой обстановки тяготение 10-й армии поневоле перейдет на Московское направление. Если же задача 10-й армии останется прежняя - войти в состав северного фронта и вместе с ним прикрывать Петроградское направление, - то ей придется искать соединения с 5-й армией, и потому необходимо скорейшее решение вопроса об окончательной задаче 10-й армии".

По приведенному телеграфному запросу командующего западным фронтом начальнику штаба главкома можно установить, что ни тот, ни другой еще не представляли себе мер по ликвидации прорыва немцев, а также не представляли еще, каким образом поступить с 10-й русской армией и предположенной к сбору в ее тылу новой армией, в смысле их подчинения тому или иному фронту.

Вечером же 11.9 начальник штаба главкома отдал директиву о создании новой армии на стыке фронта и о задачах фронтов. В директиве было указано:

"1-е. 27-й арм. корпус энергично и быстро сосредоточить по железным дорогам Двинск; корпус этот включить состав 5-й армии. 2-е. Из состава армий западного фронта возможно быстро собрать в районе Свенцяны еще два корпуса из числа выводимых в резерв и имеющих более сильный состав по числу штыков. 3-е. Выбор корпусов и порядок их сосредоточения, преследуя цель быстроты сбора, предоставляется главкому западного фронта. 4-е. В этот же район перебросить одну из кав. дивизий западного фронта. 5-е. Ко времени сбора в Свенцянском районе двух корпусов переместить примерно в Глубокое полевое управление 2-й армии или иной армии западного фронта по усмотрению главнокомандующего в зависимости от удобства перевозки. 6-е. Окончательный состав предположенной к формированию армии будет указан в зависимости от обстановки, которая сложится ко времени сбора намеченных к переброске двух корпусов, 7-е. Вновь формируемая армия предназначена в состав северного фронта. 8-е. Разграничительной линией между северным и западным фронтами по сформированию намеченной армии назначается от Мейшагола на Неменчин, далее по р. Вилии до Михалишки, на Докшицы, Улла, Городок, Велиж, далее по верховьям

[64]

Западной Двины на Ржев. Линия эта принадлежит северному фронту. 9-е. До передачи вновь формируемой армии северному фронту разгранлиния между этим и западным фронтом назначается от Вилькомира на Уцяны, Видзы, Друя, Себеж, Холм, р. Ловать. Линия эта принадлежит северному фронту. 10-е. По выводе двух корпусов для сбора в район Свенцяны, предоставить главкому западного фронта или сохранить ныне занимаемые позиции, или отвести армии на линию Олькеники, Радунь, р. Шара. 11-е. От штаба западного фронта ожидаются спешно соображения о назначении корпусов, порядке и примерных сроках сосредоточения их в районе Свенцян и назначении полевого управления для собираемой в этом районе армии. 12-е. Указанная в пункте девятом разгранлиния между фронтами будет осуществлена по сборе у Свенцян головного из корпусов. Точное определение этого времени будет указано дополнительно. До этого дня надлежит руководствоваться ныне установленной линией".

Эта директива, наконец, определила развертывание новой армии на Свенцянском направлении, а также производство необходимых перегруппировок армий западного фронта.

На основании этой директивы командующий западным фронтом отдал приказ армиям фронта об отходе и выводе корпусов в резерв. Комфронта так оценивал обстановку на правам фланге фронта: "Противник сосредоточил значительные силы в районе Вилькомира и перешел в наступление, направляя по шоссе на Двинск около корпуса; не менее дивизии пехоты развернулось на фронте Шешоли, Келе, бригада пехоты направляется от Позельви на Какериху. Принимая во внимание, что на линии фронта активные действия развиваются лишь в районе Скидель и Ружаны, на остальном фронте противник пассивен и укрепляется, надо полагать, что главный удар он направит в район Двинск, Свенцяны с намерением, овладев районом Свенцяны, Двинск, Дрисса, Глубокое, развить дальнейшие действия или на Петроград, или на Москву, отбрасывая армии фронта в Полесье". Принимая во внимание выдвинутое положение 1-й, 2-й, 4-й и 3-й армий, необходимость скорейшего образования сильных резервов и переброски их на правый фланг, командующий фронтом приказал: "Командующему 10-й армией сосредоточить за своим правым флангом в районе Подбродзе, Подберезье все свои армейские резервы и направленную в армию 3-ю гв. пех. дивизию, перейти в наступление против противника, наступающего от Вилькомира в общем направлении на Гедройцы, Интурка, отбросить его к Вилькомиру. 2. 1-й, 2-й, 4-й и 3-й армиям отойти в два перехода на укрепляемую позицию на линию Олькеники, Радунь, Василишки, устье Шары и далее по Шаре до Добромысль, оставив 31-й корпус на занимаемой позиции, причем в ночь с 11 на 12.9 1-й армии отойти на линию Ораны, Новый Двор, Остринь, Доморова исключительно, а 2-й армии - Домброва включительно, Каменка, устье Зельвы; 4-й и 3-й армиям оставаться на местах, а в ночь с 12 на 13.9 левому флангу армии, 1-й, 2-й, 4-й и 3-й армиям отойти на указанную выше линию. Начало отхода главных сил как 11, так и 12.9 в 8 час. вечера.

[65]

3. При расположении на указанной линии армиям занять участки: 10-й армии, уклонив свой левый фланг, занять укреплённый узел у Олькеники и далее по р. Ворсока до д. Ворсока включительно, 1-й армии от последней на Киванцы к северу от м. Радунь и далее по укрепленной позиции до ф. Рудава к северу от Василишки включительно. 2-й армии от ф. Рудава по укрепленной позиции до устья р. Шары, 4-й армии по р. Шара до устья р. Иссы. 3-я армия далее по р. Шара до Добромысль, оставив 31-й корпус на прежней линии и приняв меры к прочному удержанию путей на Бол. и Мал. Гать, получающих большое значение при наводнении Шары и выводящих в тыл 31-го корпуса. 4. Командующему 2-й армией немедленно направить конный корпус ген. Орановского в пять переходов в район Свенцяны с общей задачей, действуя совместно с конницей ген. Тюлина и поддерживая связь с конницей ген. Казнакова, задержать наступление противника и прикрыть пути на Дриссу через Глубокое на Полоцк и через Докшицу на Витебск. 5. Одновременно с отходом на укрепленную позицию армиям выделить в мой резерв: 1-й армии - два корпуса, сосредоточив их в районе Ошмяны, Вороново, 2-й армии - два корпуса в район г. Лида, 4-й и 3-й - по одному корпусу в район ст. Новогрудок, Барановичи. Выделенным корпусам прибыть в указанные районы не позже вечера 15.9. Корпуса назначить отнюдь не из числа слабейших по составу. 6. При отходе оставить арьергарды и кавалерию, которым возможно дольше задерживать наступление противника, уничтожить все мосты, основательно портить гати и особенно шоссе. Все шлюзы на Шаре и Выгоновского озера инж.-полк. Бобровскому взорвать по получении, на то распоряжения из штаба фронта через штаб 4-й армии".

Таким образом главное и фронтовое командование принуждено было, наконец, принять, с большим опозданием, давно назревшее решение о выдвижении армии на Свенцянское направление. Однако в этом решении не принималось в расчет одно обстоятельство: немцы, овладевшие к тому времени районом Кукунишки, Яшуны, находились ближе к Свенцянам, чем русские корпуса, которые еще не были выведены из линии фронта, а по выделении их должны были маршировать от 100 до 200 км. к правому флангу армий западного фронта. Наверстать упущенное время было трудно, так как железнодорожных путей было мало, да и те были перегружены перевозками на фронт всего необходимого для прожорливых армий, эвакуацией больных и раненых, эвакуацией беженцев и различного имущества, представлявшего ценность. Автотранспортом русские не располагали. Оставалось единственное средство наверстывать упущения, главного командования - солдатские ноги, привычные утрамбовывать землю постылого отечества.

Выполняя директиву начальника штаба главнокомандующего, командующий западным фронтом наметил план перегруппировок к правому флангу фронта для развертывания новой армии: 12.9 в Вороново должен был сосредоточиться 27-й арм. корпус в составе 1-й стр. бри-

[66]

гады и 76-й пех. дивизии (15 000 штыков), который 13.9 мог садиться в Лида. Другими корпусами в состав новой армии командующий фронтом намечал: 36-й армейский - из 1-й армии, 4-й сибирский - из 2-й армии и 29-й армейский - из 3-й армии. Наиболее сильными были 27-й и 26-й арм. корпуса (по 15 000 штыков). Учитывая, что перед фронтом 2-й армии немцы проявляют активность, наступая в направлении Лида, а также учитывая на фронте 3-й армии меньшую активность противника, командующий фронтом предпочел назначить 29-й корпус в составе 45-й пех. и 3-й кав. дивизий (8 000 штыков). 36-й арм. корпус 15.9 должен был сосредоточиться у Вороново, а 29-й арм. корпус - в Барановичи.

Ввиду наличия для переброски войск с Лидского направления единственной железной дороги, комфронта решил части 36-го арм. корпуса направить походом через Ошмяны. 27-й и 29-й арм. корпуса направлялись по железной дороге, первый - с Лида на Молодечно, Глубокое, а второй - из Барановичи на Молодечно, с высадкой частей в Кривичи и Парафианово.

По согласованию с командующим северным фронтом, изъявившим желание иметь в своем подчинении ген. Смирнова, к 21.9 было предположено перебросить управление 2-й армии из Лида в Глубокое, где штаб 2-й армии смог бы уже управлять выделяемыми ему тремя корпусами. При этом командующий фронтом требовал предоставления порожняка для переброски 27-го и 29-го корпусов по железным дорогам.

Для прикрытия развертывания новой 2-й армии выдвигался 1-й кав. корпус ген. Орановского (3-я и 14-я кав. дивизии). Орановский был подробно ориентирован командующим фронтом об обстановке на фронте 5-й и 10-й армий, как она сложилась к 13.9, и получил от него задачу: "Действуя совместно с конницей тен. Тюлина и ген. Казнакова, прикрыть пути на Дриссу, через Глубокое на Полоцк, через Докшицу на Витебск... овладеть районом Свенцяны и, действуя в связи с 1-й кубанской казачьей дивизией и поддерживая связь с отрядом ген. Казнакова, прикрыть сосредоточение 36-го и 29-го арм. корпусов до 20.9". Комкор 1-го конного переходил в непосредственное подчинение комфронта до 20.9, а с 20.9 переподчинялся ген. Смирнову (командарму 2), штаб которого предполагается к этому времени в районе Докшицы, Глубокое. 1-й кав. корпус Орановского 11.9 должен был достигнуть Василишки, 12.9 Липнишки, 13.9 Ошмяны, 14.9 Михалишки и 15.9 Свенцяны.

После расчетов и пересчетов командующий фронтом доносил начальнику штаба главкома, что 36-й арм. корпус подойдет в район Свенцяны только к 20.9, а 29-й арм. корп. при благоприятных условиях выдвинется на линию Поставы, Кобыльник к 24.9; обстановка развивается быстро, а наступление немцев настолько энергично в незащищенном пространстве между Двинск и Вильна, что надо считать весьма бла-

[67]

гоприятным, если эти два корпуса успеют развернуться на линии Поставы, Кобыльник, Свирь. Исходя из этого, командующий фронтом полагал крайне необходимым теперь же озаботиться дальнейшей переброской войск на правом фланге фронта и просил начальника штаба главкома ориентировать, сколько корпусов еще подготовить для переброски, на правый фланг, чтобы заблаговременно подготовиться и направить войска к станциям посадок.

Тогда же командующему 2-й армией ген. Смирнову комфронта дал следующие указания: "В районе Докшицы, Глубокое, Свенцяны должна быть сформирована армия под Вашим начальством. В состав ее первоначально поступают конный корпус ген. Орановского, 36-й и 29-й арм. корпуса. Конный корпус, направленный к Свенцянам, 14.9 должен быть в Михалишках и получил задачу овладеть Свенцянами и, действуя в связи с конницей 10-й армии на своем левом фланге и конницей ген. Казнакова на правом, задержать наступление противника, прикрыть развертывание 29-го и 36-го корпусов на линии Поставы, Кобыльник, Свирь и пути на Дриссу, Полоцк, Витебск. 36-й корпус, следующий походом, выступает 15.9 из Воронова, ночлеги намечены: 15.9 Музники, 16.9 Ошмяны, 17.9 Солы, 18.9 Жодзишки, 19.9 Михалишки, 20.9 Ольшево. 29-й корпус перевозится из Барановичи, по железной дороге, станции высадки намечены Кривичи, Парафианово. Головные эшелоны прибывают 17.9, сосредоточение заканчивается 21.9, дальнейшее движение намечается на фронт Кобыльник, Поставы. В 12 час. ночи с 17 на 18.9 все подчиненные Вам корпуса поступают в подчинение ген. Литвинова. 18.9 должна быть произведена посадка Вашего штаба в Лида для перевозки по железной дороге в район Докшицы, Глубокое в пункты по Вашему выбору. Конный корпус до 12 час. ночи с 20 на 21.9 будет подчинен непосредственно мне, а затем поступает в Ваше распоряжение. 29-й и 36-й корпуса подчиняются Вам с 12 час. дня 15.9. Об окончательном составе Вашей армии и о времени прибытия корпусов, кои к Вам будут назначены, последует указание. Задача Вашей армии, согласно, настоящей обстановке, намечается: овладеть Свенцянским узлом, а затем или оказать содействие своим наступлением 10-й армии, или же, если к тому времени 10-я армия остановит наступление немцев на ее фланге, оказать решительное содействие 5-й армии, оперируя на фланг противника, наступающего на Двинск. Окончательная задача будет определена 20.9 в зависимости от обстановки. Разгранлиния с 21.9 с 5-й армией Вилькомир, Видзы, Друя, Себеж, с 10-й армией Неменчин, Михалишки, Докшицы, Улла, Городок, Велиж" ...

Этими мероприятиями исчерпывалась работа командующего и штаба западного фронта по перегруппировке армий в течение 11-13.9. Однако последующие события не оправдали тех благоприятных ожиданий, в которых сомневался командующий фронтом и о чем он осторожно намекал начальнику штаба главкома в своих представлениях. Эта осторожность также нашла свое отражение в директивах комкору 1 конного

[68]

Орановскому и командарму 2 Смирнову. Командующий западным фронтом оказался прав: благоприятных условии не создалось.

В процессе изложения событий, имевших место на стыке северного и западного фронтов, на примере действий кавалерии мы уже коснулись боевого взаимодействия конницы 5-й и 10-й армий и оперативного взаимодействия двух армий, выразившегося в отводе кавалерии на северо-восток командармом и штабом 5-й армии и в отходе кавалерии 10-й армии под ударами немцев на юго-восток, что и привело к образованию разрыва между армиями и фронтами. Мы также касались вопроса взаимодействий штабов 5-й и 10-й армий в период прорыва. Однако небезынтересно проследить и работу штабов фронтов по взаимодействию, а также и роль в этом штаба главнокомандующего, тем более что этот вопрос приобретает в некоторой степени самостоятельный интерес.

Когда ополченцы полк. Назимова маршировали с берданками на плече к Глубокое, в ставке стало известно о замятии немцами Ново-Свенцян. Встревоженный этим прискорбным фактом, начальник штаба главнокомандующего телеграфировал, командующим фронтами ген. Эверту и Рузскому: "Представляется крайне необходимым принять немедленно решительные меры обеспечению железной дороги Вильна, Двинск. Если верно сведение о захвате противником Новосвенцян, следует выбить его оттуда. Вообще необходимо усилиями обоих фронтов установить кавалерией, поддержанной пехотой, непосредственную связь впереди линии Солоки, Любонары, Дубинки, Подберезье для прикрытия фронта будущей 2-й армии, два корпуса которой должны прибыть в район Свенцяны 24-25.9. Особо туманными, разрозненными представляются действия конного отряда Тюлина, несмотря на значительный состав коего части противника, повидимому, глубоко проникли к железной дороге Вильна, Двинск".

Представляется. что не надо быть начальником штаба главнокомандующего, чтобы писать такую директиву командующим фронтами. Начальник штаба главкома еще 9, 10, 11 и 12.9, если только он следил за картой и знал об отходе и действиях кавалерии, должен был давно уже обратить внимание, что конница обеих армий отходит в расходящихся направлениях под углом 80-90°, и тогда же принять крутые меры к установлению взаимодействия фронтов. Теперь же начальник штаба главкома высказывает скорее сожаление о случившемся, нежели дает приказ обоим фронтам с указанием, куда направлять их усилия. Прочитав, директиву, командующие фронтами должны были сесть к аппаратам и веста прения по поводу взаимодействия их фронтов, т. е. установить, в каких направлениях бросать кавалерию, с какими задачами, в каких направлениях поддержать эти действия силами фланговых армий, какие части, на какие рубежи выбросить в образовавшийся разрыв, чтобы где-то восточнее Свенцян создать, по крайней мере, род завесы. Нам представляется, что, поскольку в директиве начальника штаба главкома ничего подобного нет, постольку в ней нет главного, и вообще ее могло

[69]

не быть, так как она ничего не давала, кроме пожеланий, которых, разумеется, было мало.

За трое суток до происшедшего прорыва штаб северного фронта 6.9 телеграфировал ставке: "Конница ген. Казнакова принимает более сосредоточенное положение в районе Скемяны, Аванта для прикрытия шоссе на Двинск и обеспечения левого фланга своей армии, не прерывая связи с 10-й армией".

На другой день германского наступления, 10.9 штаб северного фронта вторично телеграфирует в ставку: "Задача отряда Казнакова прикрывать левый фланг своей армии и шоссе на Двинск и поддерживать прочную связь с 10-й армией".

Как нам известно из директивы начальника германского генерального штаба и директивы командующего восточным германским фронтом Гинденбурга, Неманская германская армия имела задачу сковывать русских на Двинском направлении. Данные всех видов разведки штабов армий и западного фронта непрерывно указывали на сосредоточение крупных германских сил на Виленском направлении. В первые же дни начала германского наступления войска 5-й армии не отметили ни одной новой германской части перед своим фронтом. Перед 5-й армией по-прежнему стояла группа Лауэнштейна. Однако, невзирая на это, командующий северным фронтом 11.9 адресуется к командующему западным фронтом с претензией. Узнав о контрмерах командарма 10 и командующего фронтом по отражению охвата правого фланга 10-й армии севернее Вильна, командующий северным фронтом пишет начальнику штаба главкома: "Резерву 10-й армии приказано перейти в наступление против неприятеля, наступающего от Вилькомира в общем направлении на Гедройцы, Интурка, и отбросить его к Вилькомиру. Между тем германцы, наступающие в силах около корпуса по шоссе Вилькомир, Двинск и по дороге, параллельной этому шоссе, через Аванта, уже оттеснили отряд ген. Арсеньева, и этому отряду ген. Плеве приказано упорно задерживаться у Давгели, а если не удастся, то у Дукшты. К утру 12.9 ближайший к шоссе Вилькомир, Двинск 3-й корпус успеет сосредоточиться только в районе Дусяты. Таким образом наступление резерва 10-й армии на Гедройцы, Интурка не окажет содействия по дальности расстояния задержанию дальнейшего наступления германцев на Двинск, что настоятельно необходимо, дабы германцы не предупредили нас на дальних Двинских позициях в районе Ново-Александровск, Иллукст. Ввиду этого, для оказания содействия отряду ген. Арсеньева и коннице Казнакова в задержании наступления германцев на Двинск от Вилькомира прошу Вашего распоряжения резерву 10-й армии развить свое наступление на Гедройцы и Интурку, не ограничиваясь этими пунктами, а распространив его далее на Вилькомир, Двинское шоссе".

Достаточно было внимательно, проверить по карте, чтобы отказаться подписывать столь несоответственный документ. Еще резервы 10-й

[70]

армии в наступление не переходили, и результаты этого наступления заранее трудно было предвидеть. Расстояния были, действительно, огромные, и если бы резерв 10-й армии совершал обычный поход, то и в этот случае на преодоление пространства потребовалось бы более двух суток, а при наличии того или иного сопротивления это расстояние, в лучшем случае, можно преодолеть за четверо суток. В такой срок, с одной стороны, немцы могли дойти до Двинска, а, с другой - к 5-й армии могли подойти походом части 12-й армии, а, тем более, 3-й арм. корпус мог уже 12.9 прикрыть шоссе. Отсюда нельзя не заключить, что, по меньшей мере, комфронта подписал эту бумагу недостаточно обдуманно.

Помимо этого, документ показывает, что командующий северным фронтом не понимал оперативной стороны событий, считая, что немцы наносят фронтальный удар против Двинска, отказываясь от удара во фланг и тыл 10-й русской армии. По мнению командующего северным фронтом, резервы 10-й армии должны были наносить удар во фланг немцам, наступавшим на Двинск.

Командующий же западным фронтом ответил, что предпринятое наступление не только не привело к успеху, а, напротив, выдвинутые для наступления резервы 10-й армии под натиском противника отходят к югу от ранее занимаемого фронта. Но и этого не мог или не хотел понять командующий северным фронтом.

13.9 командующий северным фронтом Рузский пишет жалобу начальнику штаба главнокомандующего на командующего западным фронтом Эверта. Излагая уже известные нам мероприятия ставки и командующего западным фронтом о выделении 27-го, 29-го, 36-го арм., 4-го сибирского и 1-го кав. корпусов в состав новой 2-й армии, а также сроки сосредоточения этих корпусов, комфронта Рузский жаловался: "Из всего здесь сказанного видно, что в северный фронт попрежнему направляются корпуса, состоящие преимущественно из частей, проявивших недостаточную стойкость в текущую войну, и притом с таким опозданием против требований современной обстановки, что нельзя даже сделать никаких предположений, удастся ли направляемым корпусам прибыть в предназначенные им районы сосредоточения, так как эти районы находятся под ударами германцев. Ввиду того что донесениями подтверждался захват ст. Новосвенцяны германцами в 8 час. вечера 12.9, приказано ген. Плеве, действуя совместно, с соседними частями 10-й армии, очистить от неприятеля местность, прилегающую к участку железной дороги от озера Дисна до Новосвенцяны, и отбросить неприятеля от ст. Новосвенцяны. Прошу указаний ген. Эверту о необходимости совместных действий фланговых частей 10-й армии с теми частями 5-й армии, которым ген. Плеве будет поставлена задача для действий в районе Новосвенцяны".

В нашу задачу не входит разбор персональной склоки между двумя главнокомандующими, но считаем долгом заметить прежде всего предвзятость командующего северным фронтом в отношении выделяемых войск.

[71]

Как нам известно из мероприятий комфронта Эверта по перегруппировке армий, корпуса выделились из разных армий (всего шесть корпусов). Начальник штаба главкома выбирал, какие из них послать, причем исходил, надо полагать, из общей обстановки. Мы никак не можем заподозрить начальника штаба главкома в стремлении создать северный фронт из заведомо небоеспособных частей. Корпуса брались из числа тех, которые были ближе к району действий.

Иной вопрос относительно перегруппировки, проводимой Эвертом. Нам представляется, что она могла быть произведена иначе, путем при-нимания некоторых корпусов по фронту к правому флангу армий, с тем чтобы с правого фланга 1-й армии были освобождены два корпуса и брошены на север, так как это сократило бы время на сосредоточение.

Что же касается претензии относительно медленности сосредоточения, то она вовсе неосновательна, так как железные дорога и солдат ские ноги были напряжены до крайности, и ускорить темп сосредоточения было невозможно.

13.9 одновременно с жалобой штаб северного фронта обращается к начальнику штаба западного фронта о взаимодействии: "Главком приказал ген. Плеве принять немедленно решительные меры обеспечения за нами железной дороги Двинск, Ново-Свенцяны и особенно очищения от неприятеля местности, прилегающей к участку железной дороги между озером Дисна и ст. Ново-Свенцяны, выбив неприятеля из этой станции. Для успешности выполнения такой задачи необходимо содействие со стороны ближайших к указанному району частей 10-й армии. Об оказании такого содействия ген.-ад. Рузский просит распоряжений главкома западного фронта. Ген. Плеве указано на необходимость взаимодействия частей 5-й армии с частями 10-й армии".

Как мы знаем из распоряжений командарма и штарма 5, а также распоряжений начальника конного отряда Казнакова, решительные меры обеспечения железной дорога Двинск, Ново-Свенцяны и особенно очищения местности свелись к наряду ген. Арапова с бригадой кавалерии и одной батареей. Пожелания о взаимодействии исходили из того неверного предположения, что один сосед рассчитывал на другого, а сам не делал того, что мог сделать. Что касается задачи по очищению и овладению районом Ново-Свенцяны, то приведенные нами документы северного фронта о взаимодействии также являлись следствием заблуждения и полного непонимания обстановки. Коль скоро немцы из района Вилькомир, Коварск устремились на Ново-Свенцяны, атаковали Вильна с севера и обходили ее с востока, то было ясно, что центр приложения усилий немцев лежит совсем не на северо-запад, а на юго-восток, о чем давно предупреждали разведывательные отделы. Но штаб северного фронта не понимал этого. Наряжая ген. Арапова с уже известной нам целью, командарм 5 и командующий северным фронтом, надо полагать, считали, что противник ведет на Ново-Свенцяны от Вильна демонстрацию, а главный удар направил на Двинск.

Этим, однако, далеко не исчерпалось взаимодействие двух фронтов.

[72]