Еще 27.8 разведывательный отдел штаба западного фронта констатировал: "Противник продолжает развивать достигнутый успех, направляя главный удар между Неманом и Вилией. Направление это усилено брошенными сюда 3-й резервной (из Осовецкого района ), 76-й резервной (из Сувалского района), 115-й пехотной (с французского фронта) дивизиями. Задача войск левого берега Немана пассивная. Есть показания пленных о предстоящей якобы смене 21-го корпуса (занимает фронт Прены, Бельвержишки, Олита) ландштурмом. Данные эти вероятны: возможно, что немцы, оставив заслон вдоль левого берега Немана, 21-й корпус используют для операций на правом.

"На части, действующие на восточном берегу Вилии, возложено обеспечение фланга всей группы. Повидимому цель неприятеля-охватом флангов, на Вильна и Белосток, кроме овладения важным Виленским узлом, отбросить нас от Неманской оборонительной линии.

Всего можно считать на Виленском направлении действует 121 батальон и 84 эскадрона или около 10 пехотных и 31/2 кавалерийских дивизий".

Эти данные уточняются: "на Вилькомирское направление наступает 3-я кав. дивизия, поддержанная пехотой Бекмана, между Вилией и Неманом бригада Эзебека, 3-я рез. дивизия, 40-й рез. корпус, батальон 257-го, два батальона 254-го и один 250-го рез. полков, по показанию пленных якобы 76-я рез. дивизия, 62-я бригада 21-го корпуса, инстербургский ландштурменный батальон и 2-й егерский батальон. Всего 21/2-3 корпуса. На левом фланге этой группы за Вилией 1-я и 4-я кав. дивизии, а на правом за Неманом 115-я рез. дивизия, и 9-я ландверная бригада. На участке Бельвержишки, Красне действуют предположительно (нет пленных) части 21-го корпуса, с четвертыми батальонами 62-й бригады (новое формирование) и районе Сейны части 77-й рез. дивизии с 49-м ландверным полком, южнее группировка без перемен. Таким образом устанавливается усиление войск правого берега за счет левого".

8.9, в день начала операции, разведывательный отдел штаба западного фронта снова устанавливает, что "противник... по данным раз-

[31]

ведки совершал перегруппировку, повидимому, в целях усиления группы, действующей в районе Мейшаголы, Новотроки (движение большой колонны на Вепрж, появление у Новотроки 80-й рез. дивизии 40-го рез. корпуса, смена частей 42-й дивизии у Ораны и показание пленных о движении значительных сил через Меречь на восток). Новых частей на фронте не обнаружено, пока лишь окончательно установлена вся 14-я ландвернаи дивизия районе востоку от Вилии и части 87-й у Ораны. Считавшаяся во второй линии дивизия Бекмана обнаружена на Двинском направлении.

"Всего на Виленском направлении действует 12 пех. и 3 кав. дивизии".

Боевое расписание войск противника на 8.9 (Виленское направление), подробно перечисляет части 10-й германской армии Эйхгорна, включительно до батальонов. В этом отношении русские оказались более осведомленными о немцах, нежели немцы о русских. Так, в схеме 28 обстановки, приложенной к 8-му тому германского государственного архива за период от 30.8 по 18.9, а также в схемах 29 и 30, составленных более чем 15 лет спустя, немцы в целом ряде случаев дают неверные данные о расположении русских войск.

Однако, несмотря на сигналы разведывательных отделов штабов и в частности штаба западного фронта, командование того же фронта в лице Алексеева до начала сентября исходило из ложных предположений о главной опасности со стороны немцев на фронте центральных армий. Если бы своевременно были приняты меры главным командованием по перегруппировке войск, надо полагать Свенцянского прорыва могло и не быть.

Авторы германского государственного архива, выпустившие в свет в 1932 г. 8-й том архивного материала, представляющего официальное издание истории так называемой Виленской операции, не приводят данных разведки штабов германских армий и фронта Гинденбурга, но вместе с тем в описании событий нетрудно почерпнуть полезные для сопоставления данные немцев. В 8-м томе и приложенных к нему схемах, рисующих ход событий под Вильна обращает на себя внимание то обстоятельство, что к 18.9 немцы считали перед фронтом 8-й армии 1-й и 20-й арм. корпуса и перед фронтом 12-й армии 1-й сибирский корпус русских, обозначая два первых севернее Лиды, а последний - южнее, в то время как эти корпуса маршировали на стык северного и западного фронтов. Что касается начала операции и данных до операции, то они были скромны, во всяком случае далеко неточны. Так, в описании подготовительного к операции периода, кроме гв. корпуса, обороняющего подступы к Вильна и наступавшего за неделю до операции, не упоминается ни одного корпуса или дивизии, а в схеме начала операции нет ни одной отметки о расположении русских. Кроме того, как увидим ниже, первоначально ударная группировка 10-й германской армии была нацелена на Вильна, чего не скрывают и авторы архива, а в ходе операции пришлось делать захождение целой группой Гутьера сперва на северо-восток, затем на юго-восток, когда немцы

[32]

определили наиболее уязвимый участок фронта и чего они не знали до начала операции.

Приведенные выше данные позволяют сделать вывод не в пользу немецкой разведывательной службы. Иной вопрос, как русские использовали свои же разведывательные данные.

22.8 Алексеев, наконец, убеждается, что центр тяжести не в центре его фронта, а на правом фланге, почему тогда же он телеграфирует начальнику штаба ставки: "Прошу сообщить решение сосредоточении гв. корпуса Вильна, еще раз подтверждая, что образование возможно сильной группы у Вильны является наиболее насущной потребностью обстановки данного времени. Неизбежная, не от меня зависящая, задержка моих армий на линии Белосток-Брест должна быть мощно обеспечена справа и в тылу. Поэтому полагаю, что гвардейский, 5-й армейский, 2-й кавказский корпуса должны быть до выяснения обстановки собраны именно районе Вильны. Пассивность противника против генерала Плеве указывает, что ближайшее время не там будут развиваться главные действия. 5229/12482. Алексеев".

Мы только напомним, что ген. Алексееву 14.8 Янушкевич же приказывал это делать, но сам Алексеев упорно саботировал такое приказание Янушкевича. 18.8 Янушкевич вторично передал категорическое приказание о переброске трех корпусов в Виленский район. Теперь же Алексеев, видите ли, опасается за свой правый фланг.

24.8 Алексеев уже более конкретно начинает оценивать события на Виленском направлении: "Неприятель, заняв Вепры, накапливает силы в районе Малашуны, по левому берегу Вилии, на Чабишки наступает одна пех. и две кав. дивизии, севернее Тартаришки наступают значительные силы, у м. Желоси наши войска были энергично атакованы. Совокупность этих сведений может служить признаком намерения противника произвести более глубокий охват, двигаясь на Вильну, через Ширвинты, Мейшагола. Полагал бы конницу ген. Казнакова, поддержанную пехотой, передвинуть на путь Вилькомир, Ширвинты, ибо рассчитывать на то, что действия ее районе Андронишки, Оникшты окажут влияние на ход дел 10-й армии нельзя по удаленности, обстановка же выдвигает на первое место надежное прикрытие правого фланга 10-й армии, тогда как положение левого фланга 5-й армии можно считать устойчивым, самая переброска отряда ген. Казнакова может быть исполнена безопасно".

28.8 Алексеев снова беспокоится за правый фланг фронта и отдает приказание о выводе из боевых линий 3-й армии 23-го арм. корпуса и сосредоточении его в Барановичи, а затем переброски за правый фланг фронта для образования особой группы войск.

[33]

28.8 на Рижское направление, в состав вновь образованной 12-й армии, перебрасывается 28-й корпус, а в состав 5-й армии 2-й сибирский.

К 1.9 закончилась в основном перегруппировка на северном крыле фронта. 12-я армия в составе 37-го арм., 2-го и 7-го сибирских корпусов и 31/2 кав. дивизий прочно заняла фронт.

1 сентября Рузский принял командование армиями северо-западного фронта (6-я, 12-я и 5-я армии и Балтийский флот). В ставку же прибыли новый главком и новый начальник штаба, а западный фронт возглавил бывший командарм 4 Эверт.

Что касается стыка фронтов, то последний попрежнему прикрывался двумя конными отрядами (Казнакова и Тюлина), не внушая особого беспокойства. Имелось лишь в виду "со временем по обстановке" прикрыть Полоцк-свенцянское направление, но, видимо, в период реорганизации фронтов и крупных перегруппировок (23-го и 28-го арм. и 2-го сибирского корпусов) время и обстановка позволяли еще откладывать это мероприятие.

Что касается стыка фронтов, то последний попрежнему прикрывался двумя конными отрядами (Казнакова и Тюлина), не внушая особого беспокойства. Имелось лишь в виду "со временем по обстановке" прикрыть Полоцк-свенцянское направление, но, видимо, в период реорганизации фронтов и крупных перегруппировок (23-го и 28-го арм. и 2-го сибирского корпусов) время и обстановка позволяли еще откладывать это мероприятие.

Более того, за сутки до начала наступления немцев в Виленском районе новый начальник штаба главнокомандующего имел доклад некому "Верхоглаву". Надо полагать, по их обоюдному согласию была дана оценка обстановки, и 8.9, за день до начала Свенцянского прорыва, она была сообщена для. руководства главнокомандующему западным фронтом Эверту.

"Главнокомандующему западным фронтом. Гос. имп. при очередном докладе общей обстановки приказал остановить внимание на следующем:

"1. Общая энергия наступательных действий противника на всем протяжении значительно ослабла.

"2. Наиболее сильно противник продолжает теснить своими авангардами, поддержанными частью главных сил, почти исключительно в полосах, по коим пролегают шоссейные дороги.

"3. Это обязывает нас применять соответствующую группировку войск и размещение наших резервов, дабы устранить нежелательные явления отхода при условиях, далеко, по видимому, не оправдывающих оставления занимаемых 2-й и 4-й армиями позиций.

"4. Хотя отход наших войск в известной мере предусматривается общей обстановкой, но слишком спешное оставление позиций при малейшем давлении противника не отвечает ни соображениям нравственного порядка, ни необходимости выгадывать время и пространство для эвакуации запасов и передвижония беженцев".

Первый пункт оценки обстановки был ничем необоснованным и целиком ложным. Ослабление наступательной энергии на всем протяжении фронта еще далеко не означало, что немцы выдохлись. А если принять во внимание имевшиеся разведывательные данные за последние числа августа и начало сентября, то надо было предвидеть, что ослабление означало всего только временную передышку, необходимую для перегруппировки войск, чтобы после того возобновить операции, но не

[34]

путем фронтальных атак, а путем удара на стыке двух фронтов и последующего охвата фланга.

Большим умам дан дар предвидения. Казалось бы, авторитетные заявления вроде приведенного выше документа верховного главнокомандующего должны звучать пророчески, а горькая действительность превращала этих пророков в шаманов и кудесников. И эта ориентировка скорее выражала заклинание, чем предвидение.

Мы проследили ход мышления начальника штаба главнокомандующего, который фактически являлся главнокомандующим всеми вооруженными силами (ген. Алексеев), за вторую половину августа и первую треть сентября. Первоначально он видел центр приложения усилий германских армий перед фронтом своих армий, действовавших севернее Полесья, позднее он проявляет некоторое беспокойство и за Виленский район, а за день до начала наступления немцев, вопреки разведывательным данным, Алексеев заклинает, что наступательная энергия немцев ослабела. Если сопоставить колебания Алексеева в оценке обстановки на театре войны с той же оценкой обстановки старым верховным главнокомандованием, то такое сопоставление не делает чести новому. Янушкевич предвидел, что в Виленском направлении последует удар немцев, и с этой целью он принимал ряд мер, встретивших сопротивление Алексеева. Колебания же Алексеева имели роковые последствия. Наступление немцев и прорыв ими стыка фронтов явились неожиданностью для нового начальника штаба главнокомандующего, который с первого же дня операции растерялся и, как увидим ниже, до конца не овладел руководством операциями, хотя неоднократно делал к тому попытки.

К 9.9 1915 т. конный отрад Казнакова в составе 1-й гв. кав. дивизии, уссурийской конной бригады, 5-го гусар. полка, двух батальонов 68-го и двух батальонов 291-го пех. полков занимал фронт Клевляны, Скемяны, Жмуйдки, Шешоли. На этом фронте немцы развернули два полка пех. дивизии Бекмана в общем направлении на Уцяны, 9-й и 1-й, а также и левый фланг 3-й кав. дивизии, надо полагать при поддержке частей 2-й и 58-й пех. дивизий (в официальном описании о действиях 2-й и 58-й пех. дивизий ничего не указано). В 9 ч. 30 м. 9.9 немцы повели наступление против растянутого на широком фронте конного отряда Казнакова. Оборонявший фронт Клевляны, Скемяны комбриг 1-й гв. кав. дивизии ген. Арсеньев, атакованный пехотой Бекмана и несколькими эскадронами Баварской кав. дивизий, без особого сопротивления начал отходить на восток за озеро Рубики. Не зная даже приблизительно количества наступавших перед его фронтом немцев, Арсеньев мотивировал свой отход тем, что: "до роты пехоты и до двух эскадронов кавалерии обошли левый фланг отряда, заняли Скемяны и принудили отойти на фронт озеро Рубики Смульки".

В то время когда пехота Бекмана заняла Скемяны, главные силы конного отряда на фронте Жмуйдки, Нидоки, Шешоли, атакованные

1-й кав. дивизией в направлении Жмуйдки и 3-й кав. дивизией в направлениях Нидоки и Шешоли, также без особого сопротивления и, не установив сил немцев, начали отход на м. Видзенишки. Отсутствие сопротивления со стороны русских в столь благоприятной для обороны местности, изобилующей озерами и озерными дефиле, объясняется прежде всего тем, что Казнаков в это время имел приказание начальника штаба 5-й армии передвинуться к Позельви, где он должен был оставить мелкие части для разведки и наблюдения, а сам с главными силами следовать в район Скемяны, Аванта.

Штаб 5-й армии (начальник штаба ген. Миллер) уводил свою кавалерию со стыка фронтов (и армий), несмотря, а может быть и вопреки просьбам штаба 10-й армии об оставлении конницы Казнакова на занимаемом фронте. Ввиду этого начальник штаба 10-й армии Попов еще 7.9 писал Миллеру: "С уходом конницы ген. Казнакоза образуется прорыв около 40 верст между флангами 5-й и 10-й армий. Командующий армией, ввиду неимения достаточных сил для обеспечения этого промежутка, просит не отказать не уводить всю конницу 5-й армии за разграничительную линию и оставить часть ее, хотя бы для занятия этого промежутка до линии Побойск, Бокшаны, где поддерживать тесную связь с конницей ген. Тюлина. О последующем решении вашего командующего армией ее откажите сообщить".

В данное же время обстановка властно требовала упорной обороны на стыке армий, но вместо этого начальник отряда Казнаков и его начальник штаба Матковский настоятельно хлопочут о смене уссурийской конной бригады конными частями 10-й армии, указывая при этом на кубанскую казачью дивизию, которая могла бы их сменить. Командарм 5 Плеве со своей стороны в настоятельной форме требовал также смены отряда Казнакова, на что в конце концов должен был согласиться и штаб 10-й армии, который, идя на уступку своему неприятному соседу, отдал приказание ком. гв. корпуса: "Командующий армией передает в ваше распоряжение отряд ген. Потапова. Ген. Миллер сообщил, что отряд ген. Казнакова по приказанию главнокомандующего немедленно оттягивается на Двинское направление и будет поддеривать связь с отрядом ген. Тюлина у Позельви. С передачей в ваше распоряжение отряда ген. Потапова у вас на правом фланге образуется отряд в 72 сотни, не считая пехотную (сколь бы она ни была слаба) поддержку, и если бы еще придать ему имеющиеся у вас две сильные самокатные роты, то командующий армией надеется, что сила сопротивления такого отряда будет надежно обеспечивать наш фланг и крайне важное не только для 10-й армии, но и для фронта направление".

Пока русские переписывались о смене, немцы продолжали наступление. В 10 час. 9.9 м. Аванта была занята четырьмя ротами егерей и самокатчиков 1-й германской кав. дивизии, а 9-я германская кав. дивизия свободно маршировала, не встречая сопротивления русских, по

[36]

[37]

пустому пространству через Куркли на Скодуцишки. 9.9 она вытеснила из района м. Аванта разъезды 1-й гв. кав. дивизии русских.

Занятие м. Аванта, тревожное донесение комбрига Арсеньева из района Скемяны и начальника уссурийской конной бригады ген. Крымова с фронта Нидоки, Шешоли, быстро отходившего на восток в общем направлении южнее Волыники, к 15 ч. 30 м. 9.9 поставили начальника отряда Казнакова в затруднительное положение, тем более что он продолжал рассчитывать на смену его отряда конницей 10-й армии. Трудно сказать, что более занимало командующего и штаб 5-й армии, а также начальника отряда Казнакова: смена их на стыке фронтов или отражение наступления немцев, но никого из них во всяком случае не беспокоило обнажение стыка двух фронтов. В 15 ч. 30 м. Казнаков запрашивает начальника штаба 5-й армии Миллера: "В связи с создавшейся обстановкой левому флангу армии грозит опасность, а потому прошу срочно телеграфировать, продолжать ли вести бой или уйти в район Скодуцишки".

В результате этой телеграммы Казнакова начальник штаба 5-й армии Миллер в 1 ч. 30 м. 10.9 отдал приказ: "Вам надлежит возможно скорее со всем вашим отрядом итти на присоединение к ген. Арсеньеву". Разбирая приведенные документы, мы невольно задаемся вопросом о методах решения задачи обеспечения стыка, принятых штабами двух соседних армий. Штаб 10-й армии высказывает беспокойство за стык и просит оставить здесь конницу соседа. Сосед же, со своей стороны, принимает все меры к уводу своей конницы. Штаб 10-й армии, поставленный перед необходимостью обеспечить стык, находит возможным выполнить эту задачу сборным отрядом Тюлина, имевшего на 72 эскадр. конницы 18 орудий и 12 пулеметов, т. е. по 6 орудий и 4 пулемета на дивизию, с заведомо небоеспособной пехотой (600 штыков) и двумя "сильными" самокатными ротами. В то же время перед Вильна и в Вильна, в ожидании фронтальной атаки немцев на заблаговременно укрепленную Мейшагольскую позицию, армия создавала плотную группировку войск. Если штаб 10-й армии и покушался с малопригодными средствами, в том числе и двумя сильными самокатными ротами, прикрывать стык двух фронтов, то штаб 5-й армии и начальник конного отряда 5-й армии Казнаков прикрытие фланга армии и стыка фронтов перед угрозой прорыва здесь противника видели: первый - в возможно скорейшем отступлении конного отряда к флангу своей армии, а второй - в отрыве от противника, даже утрате соприкосновения разведывательными органами.

Выполняя распоряжение начальника штаба 5-й армии о скорейшем отходе на северо-восток, начальник конного отряда Казнаков спешит на Скодуцишки. Когда вечером 9.9 Казнаков слышал гул артиллерийской стрельбы и видел зарево пожаров в пунктах, покинутых вверенными ему войсками, он не знал ровно ничего о немцах. Не знал он о немцах и утром 10.9, о чем донес в 8 ч. 30 м. начальнику штаба 5-й армии следующее: "Противник до сего времени нигде не обнаружен".

[38]

Трудно сказать, как была организована разведка, соответствующих документов нам найти не удалось, но в 11 час. 10,9, т. е. через 2 ч. 30 м. после отправления вышеприведенной разведывательной сводки, не доходя 7 км до Скодуцишки, конный отряд был внезапно атакован четырьмя полками 9-й кав. дивизии немцев и 10-м егерским батальоном. В результате столкновения Казнаков, вместо того чтобы попасть в Скодуцишки, попал со своим отрядом в Кукунишки, о чем донес: "После боя с 10-й кав. дивизией перешел в район Кукунишки".

Достаточно посмотреть на схему и вспомнить разведывательные данные Казнакова от 8 ч. 30 м., чтобы догадаться о том, какой характер носил бой под Скодуцишки и особенно характер перехода в Кукунишки.

Двигаясь, подобно слепому, конный отряд был внезапно обстрелян, а затем накоротке атакован немцами. 36 эскадронов и сотен, бывших в это время у Казнакова, подвергнувшись внезапному нападению, шарахнулись на юго-восток и, не принимая боя, бежали. В свою очередь, немцы, увидев перед собой конную массу, более чем вдвое превосходившую их самих, сами опешили и порядочно растерялись. Воспользовавшись растерянностью немцев и резвостью втянутых в скачку лошадей, конный отряд Казнакова к полудню достиг Кукунишки, но настолько расстроенным, как будто весь отряд состязался в ординарческой скачке. Но в этой скачке, кроме всадников, принимали участие конная артиллерия и обозы, причем, по рассказам участников, обнаружились все признаки классической паники. В то время когда отряд Казнакова в панике бежал на Кукунишки, отряд Арсеньева, не найдя удобных позиций в районе озера Рубики, отошел на более удобные позиции в районе Уцяны. Расстояние от озера Рубики до Уцяны равно 20 км, от Скемяны - тоже 20 км, а пехота Бекмана, не обладавшая свойствами конницы, от Коварска до Уцяны, расстояние почти в 40 км, не могла покрыть таким темпом, чтобы догнать ген. Арсеньева. Однако это расстояние не смущало Арсеньева и он требовал от штаба 5-й армии, чтобы к нему возможно скорее присоединился Казнаков, очевидно из опасения потерпеть частное поражение.

В полном соответствии с традициями своего времени, боевым действиям конного отряда Тюлина предшествовала положенная переписка между командиром гв. корпуса ген. Олоховым, являвшимся командующим группой, и штабом 10-й армии, требовавшим производства разведки на фронте конного отряда и отрада ген. Тюлина. Кроме того такая же переписка велась ген. Тюлиным с ген. Олоховым о замене небоеспособного 496-го пех. полка, а также о присоединении к Тюлину бригады 2-й кубанской казачьей дивизии, находившейся при 3-м сибирском корпусе. Тюлин состоял в должности начальника 2-й кубанской казачьей дивизии, из состава которой одну бригаду дали в 3-й сибир-

[39]

ский корпус, а Тюлину подчинили вместо этой бригады сводную казачью бригаду и многочисленные казачьи части. Командир гв. корпуса писал, что "Задача ген. Тюлина даже с прибывающими подкреплениями обеспечивать 60-верстный промежуток непосильна. В ответ получил указания, что ген. Тюлину надлежит дальней разведкой выяснить движение противника, свою же пехоту иметь в кулаке, своевременно перебрасывать к угрожаемому пункту. Из донесений ген. Тюлина выясняется, что на всем протяжении как отряда ген. Тюлина, так и ген. Крымова (комбриг уссурийской конной), противник окопался в расстоянии 600- 1 000 шагов, имея не только спешенную конницу, но и значительные силы пехоты. Об изложенном в донесениях моего штаба упоминалось неоднократно. Поэтому предлагаемый способ действий неприменим. 496-й пех. полк имеет всего 600 штыков, состоит из местных уроженцев, частью скрылся в окрестностях, без пулеметов, обоза, шанцевого инструмента, телефонного имущества, частью без шинелей, деморализован и надежной опорой коннице служить не может. Прибывающий пограничный полк вряд ли находится в лучшем состоянии. Имея в виду, что отряду ген. Тюлина на протяжении 60 верст приходится сдерживать напор противника, сидя в окопах, вновь ходатайствую об усилении этого отряда. Вместе с тем докладываю, что смена отрада ген. Крымова вновь прибывающими частями может быть произведена не ранее завтрашней ночи, а поэтому прошу о сношении с командующим 5-й армией, дабы отряд ген. Крымова до этого времени не был уведен, иначе напор противника в образовавшийся промежуток может угрожать правому флангу 10-й армии".

Но штаб 10-й армда и командарм были попрежнему убеждены, что хотя отряд Тюлина и не представляет сколько-нибудь сплоченного боевого соединения, но может и должен оборонять фронт в 60 км. В ответ же на доклад командира гв. корпуса ген. Олохова начальник штаба 10-й армии писал:

"У ген. Тюлина 2 дивизии конницы и должны быть 2 полка пехоты для поддержки. Кроме того имеется еще гвардейская казачья бригада. Этими силами необходимо зорко наблюдать весь промежуток между правым флангом гвардии и левым флангом 5-й армии, имея большую часть пехоты в резерве в кулаке, дабы перебрасывать ее к угрожаемому пункту. Задача ген. Тюлина - обеспечивать правый фланг армии, т. е. заблаговременно, дальней разведкой выяснить движение значительных пехотных частей противника, малые его силы удерживать и отбрасывать, а большие задерживать, давая своевременные о них сведения штабам армии и группы. Отряд ген. Потапова также является подвижным резервом для поддержки отряда ген. Тюлина в точке напора противника, почему включить его в группу ген. Тюлина и растягивать до левого фланга 5-й армии командующий армией не признает возможным. Ген. Миллеру послана просьба не уводить всей конницы с нашего правого фланга, а держать тесную связь с ген. Тюлиным примерно на линии Побойск - Бокшаны".

Ответ начальника штаба 10-й армии представляет интерес в двух

[40]

отношениях. Во-первых, из него ясно видно формальное отношение штаба армии к обеспечению стыка фронтов и фланга армии. Штаб 10-й армии игнорирует факты, приведенные в докладе комкора относительно небоеспособности так называемого 496-го пех. полка, имевшего 600 чел. плохо вооруженных, раздетых, полуголодных и необученных ополченцев, игнорирует факт широкого фронта и непосильности задачи, поставленной конному отряду. Штаб 10-й армии считает у Тюлина не один, а два полка пехоты, хотя один из этих полков еще не прибыл, он считает в подчинении Тюлина отряд Потапова, который также пока не прибыл, и гв. казачью бригаду, которая являлась конницей гв. корпуса и вовсе не подчинялась Тюлину.

во-вторых, документ начальника штаба грешит и в тактическом отношении. Начальник штаба рекомендует большую часть пехоты иметь в кулаке, иными словами, большую часть из 600 штыков. Эту большую часть "перебрасывать к угрожаемому пункту". Таким образом, 600 пехотинцев призваны играть роль подвижного, резерва крупного конного отряда, обороняющего фронт в 60 км. Казалось бы более целесообразным пехотой занять наиболее вероятное направление наступления противника, а какие-то конные части иметь в качестве резерва, обладающего подвижностью, но у начальника штаба 10-й армии были противоположные взгляды. Если же принять во внимание, что так называемый кулак из пехоты не имел пулеметов, ружей, лопат, кухонь, обозов, обмундирования и не умел стрелять, то становится. вовсе непонятным, какое вообще значение могли иметь 600 ополченцев при выполнении задачи по обеспечению стыка фронтов и поддержки на этом стыке крупного конного отряда.

Что касается совета о способах действий конницы, т. е. выдвижении вперед, то этот совет отпадал, коннице некуда было выдвигаться вперед, так как она была в соприкосновении с немцами на расстоянии 600-1 000 шагов. Начальник штаба 10-й армии игнорировал и этот факт. Тем более, что 8.9 штаб армии в своих сводках отмечал оживление на фронте отряда Тюлина. Тот же начальник штаба 10-й армии писал:

"Ночь и первая половина дня 8 сентября прошли на фронте армии спокойно, местами лишь продолжалась перестрелка, более серьезная на фронте отряда ген. Тюлина".

В ночь накануне германского наступления командарм 10, желая укрепить отряд Тюлина, приказал бригаду 2-й кубанской казачьей дивизии, приданную 3-му сибирскому корпусу, вернуть в подчинение Тюлина, направив ее к 11.9 в район Гедройцы.

Так к утру 9.9 конный отряд Тюлина в составе 1-й кубанской казачьей, сводной казачьей дивизии и отряда ген. Потапова располагался на фронте ф. Вороново, ф. Александришки, Ледзяна, Келе, Движанце, имея левее гв. корпус, оборонявший фронт: Движанце, Стопары, Виршулы, Кобылишки, а правее в районе Позельви отряд ген. Казнакова, составляющего левый фланг 5-й армии. Штаб ген. Тюлина располагался в ф. Шешоли.

[41]

В общей сложности утром 9.9 отряд представлял 7 казачьих полков (42 сотни) и 600 штыков 496-го полка.

Перед фронтом конного отряда Тюлина развернулась 4-я германская кав. дивизия с батальоном 254-го рез. полка. Отряд, растянутый на фронте 15 км, с 12 пулеметами, плохо управляемый своим начальником, покинутый соседом справа - конным отрядом Казнакова и лишенный поддержки гвардии на левом фланге, до вечера 9.9 сдерживал наступление немцев, но к вечеру не выдержал и отошел за р. Ширвинта, на фронт - Леонишки, Зыбалы, Антонове, Ширвинты.

Германские официальные историки пишут, что части 77-го лан. и 42-й пех. дивизии, в этот день готовились к наступлению против русского гв. корпуса. Сомнительно, чтобы, расположенные в непосредственной близости в затылок 4-й кав. дивизии 77-я и 42-я пех. дивизии не поддержали свою кавалерию и приданный ей батальон пехоты, наступавших против конного отряда Тюлина, тем более что по данным Тюлина против него действовало не менее дивизии пехоты. Вероятно 77-я и 42-я пех. дивизии оказали своей кавалерии некоторое содействие, хотя бы огнем артиллерии.

Что касается изложения наступательных движений и действий ударных дивизий группы Эбена (2-й, 58-й, 10-й и 88-й рез. и 3-й кав. дивизий) и 4-го кав. корпуса Гарнье, действовавших севернее Ширвинты и продвинувшихся за день боя на 20 км, как об этом гласит германское официальное описание, то этот успех следует отнести к участку конного отряда Казнакова, о действиях которого мы говорили выше. Северный фланг отряда Тюлина доходил только до ф. Вороново (по карте 1 верста в 1 дм. г. дв. Вороновск), расположенного в 5 км северо-западнее Ширвинты, а левый фланг отряда был в 8 км южнее Ширвинты. К исходу же дня правый фланг Тюлина отошел к Леонишки, а левый фланг - к Ширвинты. Леонишки находятся в 8 км северо-восточнее Вороново, а следовательно ударные дивизии немцев и конный корпус Гарнье в этот день имели дело только с конницей Казнакова, которая по нашим данным, как мы видели выше, отошла за сутки даже не на 20, а на 45 км (с рубежа Жмуйдки, Нидоки, Шешоли до Кукунишки), в сущности не принимая боя.

Столь успешное наступление ударных дивизий Эбена и 6-го кав. корпуса Гарнье обусловило направление 75-й лан. дивизии, бывшей в резерве фронта, из района Ковно на Вилькомир, которая в этот день и выступила в указанном направлении.

Как бы то ни было, но конный отряд Тюлина правым флангом отошел на 8 км, а левым-на 2 км за день боя.

Но однако, если Арсеньев еще мог донести штабу 5-й армии, что его обошла рота пехоты и два эскадрона кавалерии, если Казнаков мог донести, что дрался с 10-й кав. дивизией, которой не было у немцев в пределах границ 5-й русской армии (Казнакова, как мы уже знаем, потрепала 9-я кав. дивизия), то Тюлин не мог сказать сколько-нибудь определенно, с какими частями немцев ведет бой его конный

[42]

отряд. Он просто доносит, что "под натиском пехоты и конницы противника" он осаживает свой правый фланг на северо-восток.

Некоторые тактические подробности хода боя вскрывают печальную картину боевой службы конного отряда ген. Тюлина. 10.9, начальник штаба гвардейского корпуса доносит начальнику штаба 10-й армии следующее:

"496-й полк, потеряв более половины своего состава, не удержался на восточном берегу р. Ширвинты и отошел в лес у з. Вербелишки, обойденный со стороны Ширвинты. Левый фланг ген. Кузьмина-Караваева отходит, левый фланг ген. Тюлина под сильным напором противника отошел за р. Ширвинта и расположился от северной окраины д. Мецеюнцы, примыкая к левому флангу 496-го пех. полка, до д. Начанце; на левом участке наступал противник силой не менее полка пехоты, нескольких эскадронов, 8 орудий. Гвардейские казаки отошли на Романшканце. В лесу между Авижанце и Астюки, по видимому, накопились значительные силы, ген. Тюлин полагает, что сегодня на фронте Шешоли, Новые Весы, Шнипанцы, Келе наступало около дивизии пехоты с конницей и артиллерией. Штаб Тюлина к 8 часам утра временно перейдет в д. Шлеветры".

Ополченцы 496-го пех. полка, вооруженные берданками, без шинелей, без лопат, в домашних рубахах, голодные, необученные, почти сутки дерутся бок-о-бок с императорской гвардией, которая могла оказать помощь 600 ополченцам-латышам, или сменить их, по крайней мере поддержать их артиллерийским и даже пулеметным огнем, но ни того, ни другого не сделала.

Конный отряд Тюлина был выдвинут на 5-8 км впереди и правее от гвардейского корпуса. Левый фланг отряда был загнут к востоку и примыкал к гвардии у Авижанце. Фронт гв. корпуса проходил по заранее подготовленной укрепленной позиции, прикрытой труднопроходимыми болотами и проволокой, что заставило немцев воздержаться от фронтальной атаки этих позиций. В резерве гвардии было 5 полков (вся 2-я гв. пех. дивизия и один полк 1-й гв. дивизии).

Наступавшие немцы, как об этом пишет начальник штаба гвардейского корпуса, обошли левый фланг отряда, т. е. прошли перед фронтом гвардии в расстоянии пулеметного огня, однако гвардия не предприняла даже огневой поддержки атакованного соседа, о чем свидетельствует как приведенное выше донесение нач. штаба гв. корпуса, так и следующая оперативная сводка штаба 10-й армии за день 9.9:

"В течение дня 9.9 на фронте конного отряда ген. Тюлина противник продолжал наступление, заставив части отряда отойти на линию Леснишки, Зыбалы, Антонове, Ширвинты; на фронте гв. кав. бригады тоже обозначилось наступление значительных сил пехоты противника, но отбито огнем. На остальном фронте гвардейского и 5-го кавказского корпусов день прошел спокойно".

Спокойный тон оперативной сводки отвечал обстановке на участке гвардейского и 5-го кавказского корпуса, а также свидетельствовал

[43]

о спокойном созерцании событий на стыке фронтов и на правом фланге армии. Коль на фронте гвардии было спокойно, а ее соседа - конный отряд Тюлина - в течение дня серьезно потрепали, то естественно, казалось бы, поддержать атакованного соседа, но об этом ни штаб 10-й армии, ни командир гв. корпуса в течение дня не помышляли, уподобляясь китайским военачальникам, которые обычно охотно наблюдают, когда бьют соседа, не подозревая того, что со временем дойдет очередь, когда будут бить и "наблюдателей".

Этими действиями на стыке фронтов закончились первые сутки наступательной операции немцев, которые свелись к тому, что левофланговые части Неманской армии (группа Лауэнштейна), предприняв демонстрацию для сковывайся войск 5-й русской армии, заставши отходить 3-й арм. корпус этой армии и отряд Арсеньева. Штаб 5-й армии, опасаясь за свой левый фланг, отвел конный отряд Казнакова на северо-восток, в район Кукунишки. В то же время конный отряд Тюлина, предоставленный самому себе, в течение суток добросовестно подставлял свои войска под немецкие удары и отошел к востоку на 8-10 км. В результате этих действий через сутки, т. е. к утру 10.9, образовался разрыв на фронте Кукунишки, Леонишки, т. е. на пространстве в 50 км, где у русских не оставалось даже разведки, куда естественно могли свободно маршировать германские ударные дивизии и 6-й кав. корпус Гарнье. Таким образом, так называемый Свенцянский прорыв не явился следствием, талантов и качеств германского генералитета, но исключительно следствием неорганизованности русских, их небрежности, формализма и невысокой компетентности армейского, фронтового и главного командования русских в оперативно-стратегических вопросах.

Так русские совершили "Свенцянский прорыв".

Но события этого дня не внесли никаких тревог и опасений за стык фронтов и фланг армии в штабе 10-й армии и штабе гв. корпуса, как это было и в штабе 5-й армии. События этого дня ничего, казалось, не сигнализировали штабам северного и западного фронтов, а также штабу главнокомандующего. В штабах фронтов в этот день, как успокоительное средство, читалась телеграмма начальника штаба главнокомандующего об ослаблении наступательной энергии немцев. В доме могилевского губернатора, против большого, парка, живописно расположенного на правом берегу Днепра, в этот день продолжалось капитальное устроение штаба главнокомандующего, готовившегося здесь зимовать близившуюся вторую зиму мировой войны.

Главнокомандующий и его начальник штаба верили, что наступают дни передышки, когда наступательная энергия противника ослабела.

Мы оставили ген. Казнакова в Кукунишки, после неприятного "перехода" от Скодуцишки и "боя" с 10-й кав. дивизией немцев. В течение второй половины дня 10.9 Казнаков собирал и приводил в порядок свой отряд в районе Кукунишки, после чего, выполняя приказ начальника штаба 5-й армии, продолжал свой марш на соединение с отрядом Арсеньева, держа направление на Давгели и снова утратив соприкосновение с противником.

[44]

В это время Арсеньев, занимая Уцяны и предполагая, что Казнаков может уйти к Ново-Александровск (на что у Арсеньева были основания вследствие установившихся традиций уклоняться от боя), дает начальнику штаба 5-й армии тревожную телеграмму о том, что по его сведениям Казнаков уходит к Ново-Александровск, оставляя его фланг открытым, и просит остановить Казчакова у Таурогина. Эту депешу нужно рассматривать как предлог для того, чтобы несколько часов спустя покинуть фронт ввиду "обнажения фланга соседом" (традиционная причина для всех частей и соединений русской армии, особенно в период Свенцянской операции). Однако это не достигло цели. Едва стало светать, как к Уцяны подошли разведывательные части, пехоты Бекмана и эскадроны Баварской кав. дивизии. Находившиеся в отряде Арсеньева 5 батальонов пехоты были обстреляны разведчиками пехоты Бекмана и баварцев, чего было достаточно, чтобы большая часть солдат разбежалась, пользуясь удобным предлогом, а также, утренним туманом, частью же сдалась немцам в плен. Что касается бывшей в отряде конной гвардии, то последняя не преминула при этом воспользоваться своей подвижностью и поспешно стала отходить от Уцяны. Донося об этом прискорбном событии, ген. Арсеньев между прочим писал: "Из пяти батальонов удалось собрать только два".

После полудня отряды Арсеньева и Казнакова, двигаясь концентрически на восток, сосредоточились в Давгели, покрыв за день 20 км, т. е. сделав нормальный пехотный переход, более или менее гарантировавший их от пехоты Бекмана к выдвигавшейся за Бекманом слева от него 88-й рез. германской дивизии.

Если отряд Арсеньева за день 11.9 сумел потерять три батальона из пяти и 20-км пространство, имея при этом перестрелку с немцами, то отряд Казнакова за день 11.9 не снимал с плеча ружей и не брал пик и шашек к бою, а о противнике Казнаков попрежнему ничего не знал. К счастью ген. Казнакова и его штаба, местные жители, бежавшие на восток, и соседи рассказали ему 11.9, что в районе Скодуцишки части конного отряда вели бой не с 10-й кав. дивизией немцев, а с 19-м драгунским, 5-м и 13-м уланскими и 8-м гусарским полками 9-й кав. дивизии, егерским батальоном, ротой самокатчиков и батальоном 227-го кав. полка (последний сомнителен. - Н. Е.), о чем ген. Казнаков срочно и донес штабу 5-й армии, изменив прежнее свое донесение.

До сих пор в течение почти трех суток конный отряд ген. Казнакова действовал по директиве начальника штаба 5-й армии, требовавшей скорейшего соединения с Арсеньевым, т. е. отхода на северо-восток; только теперь начальник штаба 5-й армии осмыслил, наконец, оперативную сторону происходящих событий.

В 11 час. 11.9 начальник штаба 5-й армии приходит к выводу, что фронтальное сдерживание немцев для конницы. - несвойственная задача, а потому отдает приказ: "держаться в тылу правого фланга противника и энергично действовать на его фланг и тыл. Прикрыть железнодорожную линию Ново-Свенцяны-Двинск от покушений мелких конных частей противника".

[45]

Чтобы выполнить эту задачу, конный отряд Казнакова должен был, по крайней мере, вернуться назад в район Кукунишки, а еще лучше в район Любонары, откуда он мог действовать на правый фланг конницы Гарнье. Вместе с тем конный отрад должен был прикрыть железнодорожную линию Ново-Свенцявы-Двинск от покушения мелких конных частей противника, т. е. выставить конную завесу, закрыть заставами, караулами, дозорами и разъездами все дороги и тропы на протяжении более чем 100 км. Для этого нужно было, по меньшей мере, три дивизии кавалерии, которые бы занимались ловлей немецких разъездов, притом добрая половина разъездов могла свободно проникать через паутину кавалерийской завесы к железнодорожной линии и портить ее в любом месте, по усмотрению соответствующих начальников разъездов.

Таким образом, поняв опасность прорыва немцев к линии Свенцяны- Двинск штаб 5-й армии пытается локализовать эти действия немцев соответствующим применением своей стратегической кавалерии. Однако, как мы видели выше, штаб не сумел поставить ей эту задачу. Начальник штаба хотел, чтобы конный отряд держался на фланге и в тылу противника и в то же время прикрывал железнодорожную линию Свенцяны - Двинск. Такая постановка задачи распыляла усилия кавалерии в обширном пространстве по разным направлениям и по различному характеру ее боевых действий.

Самая добросовестная работа кавалерии не могла обеспечить сколько-нибудь терпимого выполнения той или другой из двух поставленных задач. Одну из них она могла выполнить успешно - действия на фланг и тыл прорвавшейся конницы противника, чем при успехе надежнее всякой завесы была бы прикрыта и обеспечена железнодорожная линия Свенцяны-Двинск. Но успех мог быть только в том случае, если бы эта конница была брошена не на правый, а на левый фланг германского конного корпуса Гарнье, т. е. не с юга на север, как этого требовал начальник штаба, а, наоборот, с севера на юг о направлении Давгели, Таурогина, Любонары. Действия же в направлении с юга на север были целесообразны тогда, когда Казнаков был в районе Видзенишки, т. е. двумя днями раньше. Как же поступил начальник конного отряда ген. Казнаков, получивший две разнохарактерных задачи?

Не имея сведений о противнике вследствие отсутствия разведки, не осмыслив обстановки, начальник конного отряда принимает решение, в точности отвечающее требованиям данной ему директивы.

День 12.9 для частей конного отряда ген. Казнакова прошел спокойно. К этому времени Гинденбург узнал о развертывании новой русской армии (12-й армии) на Рижском направлении, что вызывало опасения немцев за их северный фланг, где русские переходом в наступление могли отрицательно повлиять на ход Виленской операции. Поэтому Неманской армии подтверждалась задача по обеспечению операции в Виленском районе активными действиями правого фланга и усиления внимания к новой армии. Пехота же армейской группы Лауэнштейна (88-я рез. дивизия и пех. дивизия Бекмана) в этот день только преодолевала оставленное русскими пространство, равнявшееся целому

[46]

пехотному переходу. Что же касается левофланговой ударной группировки 10-й армии немцев, то кав. корпус Гарнье (1-я, 3-я и 9-я кав. дивизии) продвигался в общем направлении севернее Маляты, а группа Эбена на Дубинки, т. е. не в направлении конного отряда Казнакова.

Спокойно передохнув в районе Давгели около суток, начальник конного отряда после полудня 12.9 выполнил вторую часть поставленной ему начальником штаба армии задачи, о чем донес ему: "Для прикрытия железной дороги на участке Свенцяны, Двинск нарядил ген. Арапова, 12 эскадронов и 8 орудий". Относительно же первой задачи, т. е. действий на фланг и тыл противника, начальник конного отряда ген. Казнаков представил свои особые соображения. Не зная, где находятся немцы, в каких силах и что они собираются делать, начальник конного отряда ген. Казнаков и начальник штаба отряда Матковский считают, что "конница немцев устремится на тылы 5-й армии с целью преграждать пути отхода 3-му арм. корпусу". А так как отряд Казнакова прижимался к флангу 3-го арм. корпуса, то следовало подразумевать, что пути отхода будут отрезаны и конному отряду. Ввиду этого 3-й арм. корпус и конный отряд Казнакова должны были продолжать и продолжали свой отход на северо-восток, первый к Ново-Александровску, а второй - к Дукшты. Германский конный корпус Гарнье направлялся на Свенцяны, а группа Эбена - на Дубинки. Так разошлись в пространстве левые фланги 5-й русской и 10-й германской армий.

Если даже исходить из того соображения, что левому флангу 5-й армии угрожал охват, то его уклонение на северо-восток привело бы только к более глубокому охвату. Чем более узкий фронт занимает обороняющийся, тем легче его охватить. Предпочтительнее же было конному отряду 5-й армии отходить на восток и юго-восток на более широкий фронт, чтобы заставить противника разбрасывать свои усилия в пространстве.

Мы оставили потрепанный и предоставленный самому, себе конный отряд Тюлина отходившим к северо-востоку от р. Ширвинта.

Ввиду того что штаб и командующий 5-й армией открыли для наступления конного корпуса Гарнье и левого фланга германской армейской группы Эбена фронт сперва в 50, а затем в 70 км, где немцы могли беспрепятственно маршировать целой армией при пассивном поведении внешних флангов 5-й и 10-й русских армий, германское фронтовое командование и командующий 10-й германской армией изменяют направление наступления всей ударной группировки. Если еще 8 и 9.9 части группы Эбена (77-я рез. и 42-я пех. дивизии) готовились к наступлению совместно с арм. группой Гутьера и Лицмана в направлении Вильны против гвардейского, 5-го кавказского, 2-го и 5-го арм. корпусов, то уже 10.9 немцы меняют направление своего наступления, двигаясь всей ударной группой на северо-восток для флангового удара против северного фланга 10-й русской армии. В то время когда арм.

[47]

группа Эбена наступает а общем направлении на Дубинки и юго-восточ-нее, арм. группа Гутьера направляется на восток и северо-восток, в общем направлении южнее Дубинки, а группа Лицманана северо-восток в направлении Вильна.

Таким образом конному отряду Тюлина, состоявшему из бородатых казаков второй и третьей очереди и из семи рот ополченцев, выпала обязанность противостоять шести пехотным и четырем кав. ударным дивизиям немцев, в то время, когда германские ополченцы 14-й ландверной дивизии с бригадой ополченцев Езебека сковывали отборные войска русских, в частности гвардию на укрепленной Мейшагольской позиции.

Уже к вечеру 10.9 конный отряд Тюлина под ударом плотной группировки немцев отходит веерообразно. 54-й донской казачий полк отошел на Гедройцы, туда же отошла и 1-я кубанская казачья дивизия; гв. казачья бригада отошла на восток от Ромашканцы, сам Тюлин с бригадой 2-й кубанской казачьей и бригадой сводной казачьей дивизий отходил к озеру Оляны.

Вечером же 10.9 гв. корпус уже теряет всякую связь с начальником конного отряда, а северный фланг гвардии оказывается обнаженным.

В сложившейся обстановке командующий 10-й армией, не представляя себе истинного положения на правом фланге армии и стыке фронтов, писал: "Ген. Олохову потребовать от ген. Тюлина большей устойчивости его отряда и развить действия его конницы на фланги и тыл наступающих частей противника". Спустя (несколько часов командарм продолжал, как мог, творить заклинания по адресу конного отряда и его начальника: "Совершенно не могу одобрить действий ген. Тюлина. Обеспечение фланга вовсе не требует неразрывности с этим флангом, конный отрад должен отходить не на Гедройцы, куда направляется, тем более, уже и пехота. Путь его отхода на Видзенишки, Маляты, Интурки, а задача - наблюдение и медленный отход с боем там, где нельзя удержаться, и самое энергичное, решительное наступление для удара во фланг и тыл там, где противник зарвется".

Учитывая ранее изложенные нами действия конного отряда Казнакова в районе Видзенишки и северо-восточнее их, а также и действия ударной группы 10-й германской армии, направившейся в обход Вильна с севера, мы уже знаем, что задача, которую ставил командарм 10 конному отряду Тюлина, не соответствовала обстановке. Выдвижение в район Видзенишки, Маляты вывело бы Тюлина из-под фронтального удара под фланговый. Иное дело, если бы Тюлин и Казнаков были объединены в районе Видзенишки, поддержаны не шестью сотнями полувооруженных ополченцев, а хорошим пехотным соединением. В этом случае конница, опираясь на пехоту, могла развить действия на фланги и тыл немцев. В данной же обстановке о выдвижении к Видзенишки не могло быть и речи. Что же касается отхода на Маляты и Интурки, т. е. на восток, а не на юго-восток, эта часть директивы соответствовала обстановке, но такое направление отхода не могло локализовать

[48]

Прорыв немцев и в какой-нибудь степени прикрыть стык фронтов, тем более что кавалерия 5-й армии отходила на северо-восток, расширяя пространство для маневра немцев. Расстроенный происшедшими событиями на участке конного отряда ген. Тюлина, командарм 10 тогда же принял решение о парировании опасности правому флангу армии. Необходимость прикрытия фланга видел и командир гв. корпуса, но каждый из них по-своему беспокоился за обнаженный фланг армии и стык фронтов.

Командир гв. корпуса ген. Олохов так телеграфировал командарму свои соображения, по обеспечению фланга: "Ген. Тюлин предполагает глубокий обход противника значительными силами в направлении Позельви, Гедройцы, а может быть и восточнее. Кроме того, движение неприятеля на Аванта может угрожать еще больше обходом. Ген. Олохов испрашивает указаний и вновь доносит о необеспеченности военной дорога на Свенцяны".

В ответ на эти соображения, сигнализировавшие об опасности в направлении на Свенцяны начальник штаба 10-й армии писал: "Командарм приказал ни в коем случае не допустить противника дальше линии Дуданцы, Эйцюны, хотя бы для этого вам пришлось израсходовать весь ваш резерв, имея в иоду, что сегодня к вечеру армейский резерв - 8-я сибирская дивизия - сосредоточится уже в районе Гедройцы. Командарм вновь подтверждает свое требование конному отряду ген. Тюлина проявлять большую стойкость и пользоваться всякой возможностью для энергичного перехода в короткое хотя бы наступление".

Однако в ответе командарма нет главного: ответа на вопрос - кто же прикроет направление на Свенцяны? И командир гв. корпуса снова пишет: "Мне приказано ни в коем случае не допустить противника дальше линии Дуданцы, Эйцюны. Исполнить этого не могу, так как неприятелем уже заняты Орлики, Новоселки. Один полк погран. стражи с конницей вряд ли в состоянии удержать Гедройцы. С занятием Аванта неприятель ближе к Новосвенцянам, чем мы. Этим движением обходятся все наши укрепленные позиции. С занятием противником Гедройцы, что можно ожидать сегодня к вечеру, и подготовленная позиция: ф. Масалишки, Глинцишки, Корве будет обойдена".

Переписка по этому поводу продолжалась. Вот ответ начальника штаба 10-й армии: "Командарм удивлен содержанием телеграммы генерала Антипова А450 и полагает, что отход конницы, хотя и излишне поспешный, отнюдь еще не создает обстановки, когда, имея целую дивизию в резерве на угрожаемом участке, приходилось бы спрашивать, что нужно делать. Как уже сообщено депешей 9376, командующий армией повторяет свое требование задержать наступление противника западнее Гедройцы, хотя бы для этого пришлось израсходовать весь ваш резерв. Беспокоиться за Свенцянское направление приходится, почему туда и направлен весь 3-й сибирский корпус, но бояться за Свенцянскую дорогу еще рано".

[49]

Если командир гв. корпуса переписывался только с командармом, то командарму, кроме того, доводилось переписываться с командующим фронтом по вопросу обеспечения фланга армии и стыка двух фронтов. Командарм 10 так докладывал сади соображения наштафронта: "Энергичный нажим противника на отряд ген. Казнакова, заставивший этот отряд отойти в район Скодуцишки, а конный отряд ген. Тюлина - на Гедройцы, и данные разведки дают основание ожидать дальнейшего развития операции на Двинск и Свенцяны, т. е. на фронт совершенно обнаженный. Сосредоточение 3-го сибирского корпуса в районе восточнее Гедройцы в известной мере может обеспечить правый фланг 10-й армии, (но тоже лишь до тех пор, пока войска противника, наступающие вдоль Двинского шоссе, не выйдут еще глубже за этот фланг. Казалось бы, если удержание Вильны и ныне занятого армией фронта желательно, то совершенно необходимо выдвижение нового корпуса целиком в район УЦЯН или Свенцян и согласованное с наступлением 10-й армии наступление хотя бы левого фланга 5-й армии".

Но те или иные соображения и затеянная по поводу них переписка не могли приостановить продвижение немцев, которые тем временем вышли на фланг гвардии. Уже к вечеру противник занял Оляны и вел наступление на фронт Мигуце, Эйцюны и со стороны Оляны на юго-восток. Наступлению частей группы Гутьера была противопоставлена 2-я гв. пех. дивизия, развернувшаяся на фронте Кришен, Смоляк, Мигуце, Эйцюны, с вводом которой в бой командир гв. корпуса лишался резерва, а фронт его корпуса получил дугообразную форму.

В то время когда конный отряд Тюлина отходил под напором ударной группы 10-й германской армии, на остальном фронте 10-й русской армии шла обычная перестрелка.

Чтобы придать большую устойчивость конному отряду Тюлина, по приказанию командарма 10 командир гв. корпуса придал конному отряду два полка пограничников, которые, подобно ополченцам, не имели пулеметов, артиллерии, обозов, средств связи и в своем составе насчитывали по три роты каждый полк, а в общей сложности несколько более 1 000 штыков. Кроме того в состав 2-й кубанской казачьей дивизии была возвращена бригада из 3-го сибирского корпуса.

Для обеспечения же фронта и фланга гв. корпуса в район его обороны была выдвинута 8-я сибирская стр. дивизия 3-го сибирского корпуса, а другая дивизия того же корпуса и штаб корпуса были направлены в район Неменчин.

К рассвету 11.9 ген. Тюлин, утратив управление вверенным ему конным отрядом, отошел: 1-я Кубанская казачья дивизия к Окмяны, бригада сводной казачьей дивизии и остатки ополченцев на фронт Минкели, Линчуны, г. дв. Гедройцы, 54-й донской казачий полк к Занянцы, а отряд ген. Потапова (6-й и 9-й сибирские казачьи полки) в район севернее Дубинки.

Отход отряда ген. Тюлина, а также угроза флангового удара с правый фланг гв. корпуса оказали сильное влияние на настроение коман-

[50]

дира гв. корпуса ген. Олохова, который обратился с требованием к командарму 10 об отходе на юго-восток, о чем уже сделал частям корпуса предупреждение. Неожиданно для себя он встретил категорический отказ командарма, который приказал: "Категорически воспрещаю отход, предпринятый вами без моего разрешения и вопреки ясно поставленной вам задачи. Если отход начался, приказываю немедленно восстановить положение. Гв корпус сильнее всякого другого не только может, но и должен выдержать атаки противника не только сегодня, но и завтра и до тех пор, пока это потребуется. Повторяю, что я требую восстановить положение. Разрешаю два полка 8-й сибирской дивизии оставить в вашем резерве, но в резерве, а не для восстановления положения".

Без сожаления покинув свой незадачливый пост и тяжелые обязанности начальника сводного конного отряда, разбитого немцами, уже порядочно одряхлевший старик Тюлин затерялся со своими штабами среди отступавших конных частей вверенного ему отряда. Обеспокоенный исчезновением ген. Тюлина и полным расстройством частей его отряда, еще до германского наступления плохо организованных, начальник штаба 10-й армии писал все тому же командиру гв. корпуса ген. Олохову: "Из телеграммы ген. Редько явствует, что части конного отряда ген. Тюлина проходят через Подберезье, а самого Тюлина до сего времени, вот уже почти сутки, никто найти не может. Командарм приказал собрать все прибывшие в район Подберезье части конного отряда, привести их в порядок, назначить общего начальника и двинуть в направлении восточнее Гедройцы для удара во фланг противнику. Подтверждается отданное вчера приказание базироваться конному отряду на Интурки, а для непосредственного обеспечения правого фланга оставить лишь гв. казачью бригаду" 2. Спустя сутки ген. Тюлин был отыскан в районе Подберезье и во исполнение пяти приказов командарма 10 о переходе в наступление для удара во фланг и тыл наступающему противнику занял здесь исходное положение для перехода в наступление.

Однако предпринятое ген. Тюлиным наступление носило, по меньшей мере, странный характер. Из района Подберезье главные силы отряда продвинулись на восток на 15-20 км по пустому пространству и параллельно наступлению немцев, установив соприкосновение с которыми, отряд остановился и районе Мишели. В результате боевых действий 11.9 штаб 10-й армии установил: "Конница ген. Тюлина, удерживая противника, хотя и вразброд, но с боем отходила частью на восток, частью на юг; отряд ген. Потапова (6-й сибирский и 54-й донской казачьи полки, полубатарея и две роты пехоты), повидимому, имел бой в районе Дубинки и отходит в направлении на Интурку, Новосвенцяны, но это только лишь предполагается по некоторым отрывочным данным, так как связи нет. 9-й сибирский казачий полк имел бой у Янишки и отошел на Подбродзе, где был приведен в порядок прибывшим туда командиром 27-го сибирского стр, полка и выдвинут

[51]

вновь на фронт озера Спингла и Дубинки. 1-я кубанская казачья дивизия, пытавшаяся с утра наступать, с боем отошла к 5 час. на г. дв. Сужаны, где продолжала бой... Два слабых пограничных пеших полка и два казачьих полка из сводной дивизии, сдерживая натиск противника от Гедройцы, с боем отошли на фронт, примерно, Варнишки, З. Варнишки. Между 1-й кубанской казачьей дивизией и пограничниками около 10 час. вечера еще находился 2-й лабинский казачий полк (бригады ген. Хитрово) у Поварня и две сотни кубанского полка у Варнишки, штаб ген. Тюлина в г. дв. Верусов, что 6 верст севернее Неменчин". Ночь с 11 на 12.9 застала рассеявшийся в обширном пространстве конный отрад ген. Тюлина в следующем положении: 6 полков расположились в районе Минкели, два толка у Варнишки, в последнем пункте находились и приданные отряду два полка пограничников. Что касается сибирской казачьей бригады ген. Потапова, то начальник конного отряда, его штаб и штаб армии сведений о них не имели. Этим расположением главных сил конного отрада ген. Тюлина было прикрыто развертывание 3-го сибирского корпуса.

Под утро 12.9 разъезды штаба армии опять отыскали старика ген. Тюлина и вручили ему новый приказ о наступлении большей частью сил его отряда все в те же фланги, и тыл наступавшему противнику, но на этот раз в направлении на Дубинки, Янишки.

Опять ген. Тюлин пытается вести свои потрепанные казачьи полки в наступление. Как гласят документы штаба отрада, "вначале наступление развивалось успешно", т. е. пока казаки двигались по пространству, не занятому немцами, но затем, когда казачья лава сблизилась с немцами на расстояние пулеметного огня, наступательная энергия у казаков иссякла. Немцы сами перешли в наступление, и главные силы конного отряда отошли к Минкели, а затем на Тартаки. Оперативные сводки штаба 10-й армии так описывают события этого дня на правом фланге армии:

1. "За ночь и первую половину дня 12.9 выяснилось следующее: 9-й сибирский казачий полк отошел вчера на Подбродзе, где к нему присоединились две роты ополченцев, состоявших при отряде ген. Потапова. Отряду этому было приказано выдвинуться к Янишкам, но, ввиду того что Янишки оказались якобы занятыми противником, полк остался у Подбродзе. Туда же направлен 54-й донской казачий полк. Ген. Потапов потерял свой отряд, прибыл вчера в Свенцяны. Командующий армией приказал ген. Потапову организовать оборону ст. Ново-Свенцяны, использовав находящийся там гвардейский этапный батальон и отдельные прибывающие туда сотни. 1-я кубанская казачья дивизия и бригада ген. Хитрово (бригада 2-й кубанской дивизии) ночевали в районе Мичкели. Остатки двух пограничных полков и полки сводной казачьей дивизии занимали промежуток между кубанцами и 8-й сибирской стр. дивизией. С утра ген. Тюлин направил шесть полков кубанцев на фронт Павлюканцы, Шмонишки. Наступление начало развиваться успешно, но о результатах его донесений еще не получено".

[52]

2. "Конница ген. Тюлина в нескольких группах продолжала сдерживать наступающего противника, причем 9-й сибирский и 54-й донской казачьи полки, находившиеся у Подбродзе, принуждены были отойти от этой станции. 1-я кубанская казачья дивизия с бригадой Хитрово (бригада 2-й кубанской дивизии), перейдя утром в наступление, сначала продвинулась удачно, но затем, встреченная контратакой пехоты противника силою не менее пяти батальонов, начала отходить в направлении на Тартаки. Прочие части отряда ген. Тюлина удерживались, ведя бой на занятых вчера местах".

Пока конный отряд ген. Тюлина сдерживал наступление немцев северо-восточнее Вильна, под его прикрытием развернулся 3-й сибирский стр. корпус фронтом на север и северо-восток, загнув дугой правый фланг 10-й русской армии.

Ночью 12.9 командарм 10, разочарованный действиями отряда Тюлина, переподчинил его командиру 3-го сибирского корпуса ген. Трофимову с приказанием: "Всю конницу, какую найдете возможным, оттянуть на ваш правый фланг и возложить на нее обеспечение правого фланга армии и тыловых путей фланговых корпусов...".

Но этими событиями еще не закончились испытания, выпавшие на долю частей конного отряда Тюлина на стыке фронтов и на правом фланге 10-й армии.

После того как ген. Тюлин утратил управление частями своего конного отряда, а отряд ген. Потапова, по предположению ген. Тюлина и штаба 10-й армии, должен был вести бой в районе Дубинки, отряд Потапова 11.9 находился в Интурки, где беспечно расположился на отдых. В 10 час. 11.9 к Интурки подошли передовые части арм. группы Эбена и открыли огонь по сборищу сибирских казаков. Произошла паника, во время которой первым бежал из Интурки ген. Потапов, а за ним в разных направлениях вверенные ему части. Об этом происшествии Потапов доносил так: "В 10 час. утра Интурки были окружены противником, открывшим артиллерийский огонь. Я со взводом прорвался, но за мной была погоня разъездов, пришлось следовать без дорог, по лесам. Взвод растаял и со мной оказались лишь адъютант, офицер связи и четыре казака. Лошади покалечены, почему я остановлюсь за железной дорогой (!). Установил связь со Свенцянами, куда и прошу направить мое приказание и рассеявшиеся части отряда. Вчера 10.9, как я вам докладывал через офицера связи, по впечатлительности казаков я со изводом оказался в арьергарде 9-го полка под сильным обстрелом противника. Переправлялся через болота. Раненые были оставлены. Сегодня же, вследствие неумелого охранения сотни, я оказался в более тяжелом положении. По моему скромному мнению, командный состав сибирских полков крайне слаб, казаки же при доверии начальников могли бы быть хорошими частями".

[53]

В общем более или менее правдивое описание событий в районе Интурки, изложенное ген. Потаповым, нуждается в уточнении. Чтобы читатель не подумал, что Интурки были окружены немцами и только Потапову с одним взводом казаков удалось прорваться из окружения, мы должны заметить: эта часть изложения ген. Потапова написана им, как он выражается, по впечатлительности. На самом же деле, попав под артиллерийский огонь немцев, казаки действительно обратились в бегство. При этом 9-й сибирский и 54-й донской казачьи полки бежали на Янишки и далее на Подбродзе. Сюда же бежали находившиеся при отряде две роты ополченцев. Что же касается 6-го сибирского казачьего полка, то никаких документов о его путях отхода нет, но, судя по дальнейшим действиям этого полка, надо полагать, он бежал тоже на Подбродзе, а не на Свенцяны, но другими дорогами, приведшими его позднее в район Подбродзе, где он располагается в последующие дни.

Таким образом отряд ген. Потапова окружен в Интурки не был, а просто разбежался при обычной панике. Бежавших в Подбродзе сибирских и донских казаков и минских ополченцев пытались было еще раз направить для сдерживания наступления немцев из района Янишки, но казаки от выполнения задачи уклонились, донеся, что Янишки заняты 10-м егерским полком противника. После этого казаки были отправлены в Свенцяны в подчинение Потапова, но и туда они не попали, так как к тому времени Свенцяны были уже заняты немцами, и только после 15.9 отряд Потапова вновь собирается в районе Поставы, чтобы вскоре вторично разбежаться.

Паникой в Интурки закончилась боевая служба русской кавалерии по прикрытию стыка фронтов, в чем конница выказала себя не столь уже положительно, но много лучше, нежели штабы фронтов и армий.

После того как Казнаков отошел к Дукшты, Тюлин - к северо-востоку от Вильна, казаки Потапова - в Подброзде, а сам Потапов с 4 казаками - в Свенцяны, на путях германской кавалерии к Свенцянам оставались лишь обозы и этапы, на которые, в конечном счете, и выпала теперь обязанность завершить борьбу на стыке северного и западного фронтов.

После того, как 6-й германский кав. корпус Гарнье и арм. группы Эбена и Гутьера растолкали в разных направлениях конницу 5-й и 10-й русских армий, между левым флангом 5-й и правым флангом 10-й армий образовался разрыв более 60 км от Дукшты на Подбродзе. Путь на Свенцяны был совершенно открыт, и в образовавшийся прорыв устремилась германская кавалерия.

Русские ничего не могли противопоставить немцам на этом направлении. Единственной вооруженной силой из пяти десятков русских корпусов на угрожаемом направлении оказался один этапный батальон гв. корпуса, отбившаяся сотня забайкальских казаков и несколько разрозненных взводов разных ополченских частей. Обеспокоенные этим

[54]

обстоятельством, штабы 5-й и 10-й армий приняли каждый свои меры по обеспечению Свенцянского направления. Штаб 5-й армии, как уже нам известно, возложил эту задачу на конный отряд Казнакова, а Казнаков - на ген. Арапова с бригадой кавалерии и одной батареей. Штаб 10-й армии возложил эту задачу на ген. Олохова, командира гв. корпуса, расположенного с подчиненными ему войсками северо-западнее и западнее Вильна. При этом командарм 10 писал комкор гв. Олохову: "Крайне важное значение ст. Ново-Свенцяны вызывает необходимость прикрыть подступы к ней хотя бы небольшой конной частью, может быть 54-м донским полком или частью отряда ген. Потапова, что еще лучше, так как в этом отряде есть и пехота и пушки... Потребуйте от конницы энергических действий во фланг и тыл противника, причем потребуйте перебросить базирование отряда на Интурку. Задача конницы - не допустить противника к железной дороге и обеспечивать ваш фланг, поддерживая связь с конницей 5-й армии".

Мы уже имели случай отметить, что командарм 10 занимался заклинаниями, которые не могли быть осуществлены. Атакованный плотными массами ударной группы 10-й армии, конный отряд ген. Тюлина не был в состоянии не только нанести решительный контрудар, но и, как мог видеть командарм 10, даже в течение более или менее продолжительного времени сдерживать немцев. Более того, отброшенный к. северо-востоку от Вильна, расстроенный боями, утомленный, конный отряд ген. Тюлина не был в состоянии оторваться от немцев и переброситься к Свенцяны. Если бы даже конный отряд Тюлина так или иначе оказался на Свенцянском направлении, то и в этом случае мало вероятно, чтобы он смог закрыть 60-км разрыв между 5-й и 10-й армиями. Тем более это невозможно было для 54-го донского полка или конного отряда Потапова, как об этом помышлял командарм 10.

Во исполнение же приказа командарма, командир гв. корпуса приказал полк. Назимову, командиру гв. этапного батальона, "принять немедленно меры по обеспечению ст. Ново-Свенцяны от могущих появиться близ нее неприятельских разъездов и конных частей противника. Для поддержания вас делаются распоряжения о направлении в этот район наших казачьих частей".

Но Назимов случайно получил сведения от сотника 1-го Нерчинскего казачьего полка Жуковского, что немцы заняли Кукунишки и двигаются по направлению к Ново-Свенцяны и что пути на эту станцию никем неприкрыты, так как "казаки на своем пути от Кукунишки не встретили ни одного русского солдата" 3. Назимов задержал казаков в числе 80 чел., собрал две своих роты и находившихся в. Ново-Свенцяны ополченцев и организовал оборону. Оказавшихся в Ново-Свенцяны вооруженных сил, объединенных полк. Назимовым, было: 80 чел. казаков, 300 чел. этапного батальона, вооруженных японскими винтовками и имевших по 60 штук патронов, около 200 чел. 367-й минской дружины, взвод 390-й минской дружины и три взвода 382-й минской дружины, воору-

[55]

женных частью карабинами, в большинстве берданками, а частью вовсе без оружия. Это сборище под командой Назимова и явилось в данное время последним средством обеспечения Свенцян. В соответствии со своим этапным положением Назимов выказал достаточные способности в роли строевого начальника. Ввиду усталости коней у казаков Назимов забрал лошадей из конского запаса, посадил на них казаков и направил их для разведки на Любонары и Маляты. Он выставил заставы и полевые караулы в северо-западном и западном направлениях, а этапники заняли позиции.

День 11.9 в Ново-Свенцяны прошел в организации разведки и обороны, а также эвакуации госпиталей и тыловых учреждений. Утром 12.9 охранение Назимова вошло в соприкосновение с разведывательными частями конницы Гарнье. Подошедший к блок-посту № 37 (8 км юго-западнее Ново-Свенцяны) германский разъезд около 40 чел. был встречен огнем солдат 2-го железнодорожного батальона и отогнан; но разъезд удержался вне дальности выстрела, наблюдая за железнодорожниками. Такая же перестрелка произошла на посту № 38. Тогда же Назимов получил сведения и от конной разведки, высланные им разъезды достигли д. Стырленко, встретили здесь значительные кавалерийские части противника, далее продвинуться не могли и под огнем отошли на Любонары. Здесь казаки встретились с разъездом гв. конного полка, который обнаружил движение двух полков германской кавалерии с пехотой и артиллерией в направлении Ново-Свенцяны. Другой казачий разъезд по дороге на Маляты встретил дозор немцев из 5 чел., зарубил трех немцев, забрал их коней с притороченными шинелями, на погонах которых стояла цифра "10".

В полдень 12.9 немецкий разъезд в 4 км северо-восточнее от Ново-Свенцяны обстрелял паровоз, но казаки отогнали и это разъезд. Тогда же немцами был обстрелян поезд юго-западнее Ново-Свенцяны. Около 15 час. было прервано сообщение в сторону Подбродзе. В 16 час. 2-й железнодорожный батальон погрузился и последним эшелоном ушел со ст. Ново-Свенцяны.

Около 17 час. перед цепями ополченцев появилась германская кавалерия, а за ней пехота и артиллерия. Завязалась перестрелка. Вскоре немцы охватили фланги ополченцев полк. Назимова, а германская артиллерия и пулеметы вели интенсивный огонь по ополченской цепи.

Через час-полтора Назимов начал отход. "Принимая во внимание, - пишет Назимов, - совершенно законченную эвакуацию станции, и местечка и видя, во-первых, наступление весьма значительных неприятельских сил из трех родов оружия и созданную начавшимся охватом нашего левого фланга угрозу преградить отряду путь к г. Свенцяны, во-вторых, отсутствие телеграфной и телефонной связи, и полную неизвестность, подойдет ли поддержка строевых частей, и наконец, в-третьих, явный недостаток в патронах при совершенной невозможности их пополнения, я был вынужден для опасения вверенных мне этапных рот и всего отряда, плохо и разнотипно вооруженного, начать отход в на-

[56]

правлении на Глубокое, согласно ранее данному мне указанию штабом армии. Начав отход под прикрытием казаков, все роты с мерами, охранения двигались в полном порядке под сильным огнем неприятеля".

Таковы-подробности занятии немцами Ново-Свенцяны и последнего сопротивления русских на стыке фронтов. Теперь окончательно и надолго разорвалась всякая связь между флангами двух фронтов.

На примере обеспечения стыков и боевых действий прикрывавших стык двух конных русских отрядов (по существу двух конных корпусов) можно видеть: во-первых, недооценку значения стыков двух фронтов со стороны главного командования и командования фронтов, во-вторых, формальное отношение к обеспечению стыка, проявленное командующими 5-й и 10-й армиями и их штабами, в-третьих, неуменье распорядиться конными массами особенно штаба 5-й армии по прикрытию стыка фронтов, в-четвертых, неуменье вскрыть и своевременно предупредить опасность захвата и перерыва важнейшей железнодорожной рокады.

Нам кажется, что прикрытие стыков вообще целесообразно осуществлять, помимо войск, расположенных на общей линии фронта, группировкой на стыках фронтов и армий резервов, эшелонированных в глубину. В данной операции резервы командующего западным фронтам и командующего 10-й армией предпочтительнее было располагать не в Виленском, а в Свенцянском районе, откуда эти резервы могли быть введены в бой более эффективно и с активными задачами, а не так, как использовала свои резервы 10-я армия - для удлинения своего охваченного фланга.

Следует заметить, что по варианту "Г" плана стратегического развертывания русской армии, утвержденному 1 мая 1912 г., Свенцянам придавалось достаточно серьезное значение.

По этому плану предполагалось развертывание 4-й армии в районе Рига, Шавли, Свенцяны, Двинск и 1-й армии в районе Ковно, Сувалки, Вильна. За стыком этих армий в Свенцянах предусматривалось развертывание 3-й донской и уральской казачьих дивизий и 83-й пех. дивизии.

Однако в ходе войны значение Сванцян как бы выпало из поля зрения ставки и штабов фронтов, а между тем это значение не только не уменьшалось, но в процессе операций возросло по мотивам, приведенным выше.

Также представляется целесообразным объединение двух конных соединений, прикрывающих один объект, под командой одного начальника, подчиненного вышестоящей инстанции. В данном случае - объединение конных отрядов Казнакова и Тюлина под командованием одного из них- (хотя они оба были слабы и для более скромной роли), с подчинением командующему западным фронтом. В этом случае объединенная конница не разошлась бы в разных направлениях, как это случи-

[57]

лось, а отошла бы более компактно в лучшем случае на Свенцяны, в худшем - к одному из армейских флангов, откуда могла продолжать более эффективно действовать или во фланг и тыл немцам со стороны Дукшты, или оказать больше сопротивления германскому наступлению на правом фланге 10-й армии, где конный отряд Тюлина при всей его организационной нелепости в общем более или менее дрался и сопротивлялся немцам. Разумеется, конная масса, призванная прикрывать стык, должна иметь впереди или на линии общего фронта только разведывательные и охраняющие, части, имея главные силы в глубине в готовности к сокрушительному фланговому удару по прорвавшимся войскам противника. В условиях данного района действий конница, на худой конец, должна была организовать оборону озерных дефиле, чего она не могла сделать, будучи уведена начальником штаба 5-й армии на северо-восток, а отряд Тюлина вследствие этого принужден был драться фронтом на северо-запад, затем на север, наконец, на северо-восток и вследствие обхода его фланга отходить на юго-восток и юг.

Обязанность заботиться о стыке фронтов целиком лежит на вышестоящей инстанции, какой в данном случае являлись главком и его -штаб, так как тот или: другой командующий фронтом не всегда объективно будет относиться к событиям на стыке. Равно обеспечение стыков армий должно составлять заботу соответствующего штаба и командующего фронтом.

Мы видели формальное отношение к обеспечению стыка со стороны командармов 5 и 10, а в особенности их начальников штабов. Начальник штаба 5-й армии стремился прикрывать фланг своей 5-й армии, на фланг которой немцы не покушались, а затем не использовал свою конницу для удара на Свенцяны в тыл 6-му германскому кав. корпусу, начальник же штаба 10-й армии послал в помощь коннице заведомо небоеспособную пехоту, отлично сознавая, что она скорее явится помехой, ввиду своей малой подвижности, чем усилением кавалерии. Когда же выяснилась невозможность удержаться конному отряду на правом фланге армии, не следовало требовать от кавалерии сдерживающих действий, тем более, что это могла выполнить подошедшая пехота 3-го сибирского корпуса. Нужно было оторвать конницу от противника, дать ей передышку и вывести далее на восток, чтобы она могла осуществить маневр из глубины. В данной обстановке вывод конного отряда Тюлина на верхнюю Вилию был бы более целесообразным.

Уже в первый день операции штабы главкома и фронтов видели, что образовался разрыв между внешними флангами двух армий, и казалось, что в соответствии с прогнозом разведывательных отделов должны были быть приняты более эффективные меры по локализации прорыва, но предвзятые идеи начальника штаба главкома мешали мероприятиям по отражению наступления на стыке. Несомненно, смена руководства пагубно отразилась на руководстве действиями фронтов.

Разнотипное вооружение русских войск вообще, а ополченцев, в частности, как мы видели выше, поставило в затруднительное положение с патронами отряд Назимова в Свенцянах. Те возможности, какими располагал тыл гв. корпуса с некоторым запасом снарядов и 3-линейных патронов, не могли быть использованы для японских винтовок и винтовок "бердана". В будущем следует иметь в виду, что прорывы танковых и

[58]

конных частей на тылы могут иметь более широкую практику и наши тылы могут оказаться в положении отряда Назимова. Поэтому необходимо все без исключения тылы иметь вооруженными, в частности артиллерийские тылы вооружить противотанковыми орудиями, чтобы их боевая потенция получала в нужный момент необходимое применение. Кроме того, в расположении тыловых учреждений необходимо соответственно использовать естественные укрытия, а также создавать искусственные прикрытия, иными словами, должна практиковаться система закрепления занятого расположения. Заграждения дорог, засады на посадочных площадках, система артиллерийской ПТО и некоторая огневая способность должны стать принадлежностью всех тылов современных армий.

Что касается поворота войск 10-й армии на северо-восток, боев и маневрирования русских под Вильна, то выводы мы отнесем к концу следующей главы.

[59]