Свенцянскому прорыву предшествовал ряд поражений, понесенных вооруженными силами русского империализма в течение лета 1915 г. Ограничившись временно оборонительными действиями на западноевропейском театре войны, германский империализм перенес свои активные наступательные операции на восток против России. Разгром России должен был упрочить положение Австро-Венгрии и ее армий, понесших значительные потери в столкновениях с русскими в течение первого полугодия мировой войны. Предполагалось, нанеся поражение России, оставить против нее своего слабого союзника, а главные силы Германии сосредоточить затем на западно-европейском театре. Кроме того боевые успехи германского империализма должны были оказать свое влияние на некоторые европейские государства, из которых одни к тому времени сохраняли еще нейтралитет, а другие проявляли признаки колебания, как например Румыния, Болгария, не входившие в состав германо-австрийского союза.

Против России были переброшены вновь сформированные германские дивизии, а также часть сил с западно-европейского театра войны. Если в начале войны против русских действовало 50 пех. и 13 кав. дивизий, из них германских 9 пех. и 1 кав. дивизия, то ко времени "Свенцянского прорыва" было 137 пех. и 24 кав. дивизий, из них германских 42 пех. и 10 кав. дивизий. Каково было в это время состояние русской армии? "Плохо вооруженная, руководимая бездарными генералами, обкрадываемая продажными интендантами, армия терпела поражение за поражением. Без веры в себя, без доверия к своим командирам, не зная, во имя чего гибнут миллионы, неподготовленная, голодная и разутая, она оставляла противнику города, целые области, десятки тысяч пленных. Тяжелые поражения озлобляли солдат. В массах зрело недовольство, переходившее в глухое брожение, а потом и в активные выступления. Проклиная бестолковщину и неразбериху, солдаты отказывались выполнять приказы, не шли в наступление, избегали боя".

[3]

Офицерские кадры мирного времени в первые же месяцы войны были в значительной мере растеряны, унтер-офицерский и солдатский кадровый состав в своем большинстве уже покоился на полях Восточной Пруссии, Галиции и Польши. Армия комплектовалась офицерами запаса и военного времени, наспех подготовленными в школах прапорщиков, и ополченцами, мало или вовсе необученными.

Перечисленные выше недостатки вооруженных сил России способствовали немцам и австро-венгерцам в их операциях по разгрому России.

Первой "ласточкой" 1915 г. была Горлица.

2 мая 1915 г. 5 германских корпусов армии Макензена обрушились на растянуто расположенные части 9-го и 10-го арм. корпусов 3-й русской армии в районе Горлица. Введя в бой около 600 орудий, имея неограниченные запасы снарядов, немцы с вечера 1 мая начали интенсивно громить огнем русские траншеи и продолжали огонь с короткими перерывами в течение 12 часов, после чего пошли в атаку и прорвали русский фронт (на протяжении в 35 км. Располагая значительными фронтовыми и армейскими резервами, командование русского юго-западного фронта оказалось неспособным организовать контрманевр. Контратаки четырех свежих корпусов, разрозненно и разновременно брошенных русскими в бой, не изменили хода операции. 13 мая 3-я русская армия отошла на р. Сан, а соседние с ней армии отошли: 8-я - в промежуток между pp. Сан и Днестр, 4-я - своим левым флангом к Висле. Однако немцы и австро-венгерцы не ограничились этой победой. 17 мая немцы переправились на правый берег р. Сан в районе Ярослава, ворвались в расположение той же 3-й армии русских и в течение недели отбросили русских за р. Любачовка. Контрудар трех русских корпусов между pp. Любачовка и Вишня был плохо организован и не имел успеха.

В то время когда 3-я русская армия под сокрушительными ударами немцев отходила за р. Любачовка, на левом крыле армий юго-западного фронта австро-венгерские армии упорно наступали на фронте 11-й и 9-й русских армий, отходивших за р. Днестр.

К концу мая немцы на некоторое время приостановили наступательные операции, ввиду того, что 24 мая Италия объявила войну Австро-Венгрии, перейдя тем самым из Тройственного союза на сторону Антанты. Это потребовало переброски части австро-венгерских войск на итальянский фронт. Однако с середины июня немцы и австро-венгерцы возобновили свое наступление по вытеснению русских из Галиции, и 22 июня русские сдали Львов.

За 50 дней (со 2 мая по 22 июня) русские армии юго-западного фронта потеряли Галицию, а вместе с ней было потеряно около полумиллиона пленными, 350 орудий, а, главное, потеряна была уверенность в свои силы. Стратегическое положение армий, действовавших в Польше, серьезно ухудшилось.

С целью отвлечения русских резервов с галицийского театра немцы предварительно начали операции в Прибалтике, что приковало внимание и силы русских к правому крылу стратегического фронта. Рядом наступательных операций немцам удалось вытеснить русских из Либавы и отбросить их правый фланг за р. Дубисса.

[4]

К концу июня 1915 г. главная масса русских армий находилась в Польше, имея в Прибалтике и на Днестре отодвинутыми на восток слабые фланговые армии. Такое стратегическое положение было невыгодно. Из Восточной Пруссии и из Галиции немцы и австро-венгерцы могли предпринять фланговые операции против русских армий, находившихся в Польше. Перед лицом такой угрозы русское главное командование должно было принять решение об отводе армий из Польши, чтобы избежать их жестокого поражения от ударов в оба крыла с севера и юга.

С половины июля немцы предпринимают наступление из Восточной Пруссии против 2-й русской армии, прикрывавшей Наревское направление. Эта операция, известная под именем Праснышского сражения, пo своему характеру во многом имела сходство с операцией Макензена на Карпатах. Германская артиллерия длительно громит фронт сибирских и туркестанских стрелков, занимавших окопы. После разрушения первой линии обороны мощным артиллерийским огнем и морального потрясения защитников германская пехота идет в атаку и отбрасывает русских. В результате упорной обороны 2-я русская армия отходит на юго-восток.

Одновременно с атаками из Восточной Пруссии против войск 2-й русской армии немцы и австрийцы организовали атаки с юга из северовосточной Галиции в левое крыло армий, оборонявших польский "мешок". Но когда сибирские и туркестанские стрелки под ударами немцев отходили на пространстве от р. Нарев до р. Оржиц, по левому берегу р. Вислы, наступление армии Макензена, предпринятое из северо-восточной Галиции, встретило упорное сопротивление русских, а еще южнее, на Владимир-волынском направлении австро-венгерские армии в своих наступательных действиях вовсе не имели успеха, встретив контрудар русских. Несмотря на это, сложившаяся обстановка не улучшила положения русских армий в Польше, а равновесие на южном крыле фронта только облегчало отвод армий из Польши.

5 августа русские оставили Варшаву, а к 7 августа отошли на фронт Осовец, Ломжа, Венгров, Любартов.

Праснышская операция немцев, имевшая частный успех, и медленность наступления армии Макензена в июле-августе 1915 г. позволили русским сравнительно благополучно вывести свои, армии из Польши. В качестве трофея немцам досталась крепость Новогеоргиевск, неосмотрительно и неосновательно усиленная ополченцами, которые вместе с постоянным гарнизоном крепости в числе 85 000 чел. и 700 орудиями сдались в плен немцами 20 августа.

В течение августа немцы ведут наступательные операции вдоль рр. Нарев и Бобр, а также фланговую операцию с целью обойти крепость Брест-Литовск. В свою очередь, австро-венгерцы, сгруппировав две армии в южной части Полесья, заставили отвести войска юго-западного фронта на рубеж Луцк, р. Стрыпа. Все это, вместе взятое, обуловило дальнейшее отступление русских армий на восток, предприня-

[5]

тое, чтобы избежать окружения части сил в районе Брест-Литовска.

К 1 сентября 1915 г. русские армии окончательно покинули Польшу и отошли на рубеж среднего Немана (Гродно), р. Свислочь, Беловежская Пуща (Пружаны), р. Ясельда.

Однако это было еще не последним звеном в цепи поражений. Непосредственным прологом Свенцянского прорыва была сдача крепости Ковно, которую немцы заняли по преимуществу вследствие бегства части русских войск, призванных оборонять эту крепость. Бегство русских войск "возглавлял" комендант крепости, ген.-от-кав. Григорьев, еще в мирное время известный своей бездарностью. После сдачи. Ковно выяснилась неизбежность сдачи кр. Усть-Двинск и Гродно по причине неспособности этих крепостей к обороне.

Россию "непрерывно били за отсталость", но за последние сто лет еще не били Россию так, как били ее в 1915 г.

Война 1914 г. была подготовлена всем ходом развития капитализма в эпоху империализма, являясь прямым результатом борьбы империалистических хищников за новый передел мира. Только рабочий класс и его революция могли предупредить мировую бойню, но рабочий класс оказался разоруженным вследствие предательства социал-демократических партий II Интернационала. Ленин писал в октябре 1914 г.: "Вожди Интернационала совершили измену по отношению к социализму, голосуя за военные кредиты, повторяя шовинистические ("патриотические") лозунги буржуазии "своих" стран, оправдывая и защищая войну, вступая в буржуазные министерства воюющих стран и т. д. и т. п... Ответственность за это опозорение социализма ложится прежде всего на немецких социал-демократов, которые были самой сильной и влиятельной партией II Интернационала".

Но партиям II Интернационала не удалось добиться цели-привязать весь пролетариат к буржуазной колеснице войны. Лозунги и революционная деятельность большевиков на международной арене сплотила революционный пролетариат на борьбу с империализмом за превращение империалистической войны в гражданскую. "Во всех странах мира, - говорил Ленин в феврале 1916 г., - мы видим теперь, как социалистические и рабочие организации разделились на два больших лагеря. Меньшая часть, а именно вожди, функционеры и чиновники, изменили социализму и стали на сторону правительств. Другая часть, к которой принадлежат сознательные рабочие массы, продолжает собирать свои силы и бороться против войны за пролетарскую революцию".

Уже летом 1915 г. Ленин констатирует, что в большинстве стран Европы налицо революционная ситуация, нарастают революционные бои: "Война ширится. Политические устои Европы шатаются все больше. Бедствия масс ужасны и усилия правительств, буржуазии и оппор-

[6]

тунистов замолчать эти бедствия терпят все чаще крушения... Обострение противоречий громадное... Одним словом, революционная ситуация в большинстве передовых стран и великих держав Европы -- налицо".

Ярчайшим выражением революционизирования широчайших масс явились братания солдат, начавшиеся на франко-германском фронте уже к концу 1914 г.

"Буржуазные газеты всех воюющих стран приводили примеры братанья солдат воюющих наций даже в траншеях. А издание военными властями (Германии, Англии) драконовских указов против такого братанья доказало, что правительства и буржуазия придавали ему серьезное значение. Если при полном господстве оппортунизма в верхах с.-д. партий Западной Европы и при поддержке социал-шовинизма всей с.-д. прессой, всеми авторитетами II Интернационала, были возможны случаи братанья, то это показывает нам, насколько возможно было бы сократить теперешнюю преступную, реакционную и рабовладельческую войну и организовать революционное интернациональное движение при систематической работе в этом направлении, хотя бы только левых социалистов всех воюющих стран".

Систематическая работа русских большевиков против империалистической войны и за поражение своего правительства давала огромные результаты и была одной из важнейших причин, приведших к поражению царизма и победе революции.

Революционизирование солдатских масс Германии развивалось в прямой зависимости от роста экономического кризиса в стране и от осложнений на военном фронте. На западном фронте, где германское наступление потерпело неудачу на Марне в сентябре 1914 г. и после этого начался позиционный период войны, братание уже имело место. В ноябре 1914 г. Ленин писал: "В последнее яремя газеты неоднократно печатали известия о мирных попытках сближения между траншеями немцев и французов. Как сообщает "Tagllche Rundschau", приказ по армии от 29 декабря запрещает братание и всякое сближение с неприятелем в траншеях; нарушение этого приказа будет караемо как государственная измена".

На русско-германском фронте успешное наступление немцев поддерживало моральное состояние их войск, и до начала 1916 г. братание не было массовым явлением. Недостаток средств продовольствия в Германии стал сказываться только к самому концу 1915 г., когда начинается рост экономических выступлений пролетариата. Итак на русско-германском фронте ко времени Свенцянскои операции германские войска били вполне боеспособны.

Русские же войска западного фронта к этому времени уже в значительной мере потеряли свою боеспособность как вследствие описанных выше поражений на западном фронте, так и главным образом вследствие общего подъема революционного движения пролетариата, руководимого" большевиками, что, в свою очередь, усиливало революционизирование крестьянства. Ленин писал в ноябре 1915 г.:

[7]

"Теперь мы снова идем к революции. Это все видят. Сам Хвостов говорит о настроении крестьян, напоминающем 1905-1906 годы... Военный кризис усилил экономические и политические факторы, толкающие ее (мелкую буржуазию. - Евсеев) - и крестьянство в том числе - влево. В этом - объективная основа полной возможности победы демократической революции в России".

В армиях западного фронта росла и усиливалась революционная работа нашей партии, а прибывающие на фронт пополнения несли с собой революционные идеи, революционизирующееся настроение широких масс пролетариата и крестьянства России.

Ограничившись вытеснением русских армий из Галиции, Польши и западной части Прибалтики, начальник германского генерального штаба Фалькенгайн считал, что после отхода русских из Польши крупных операций на востоке вести не следует. Оценивая сложившуюся к концу лета обстановку на восточном фронте уже после ухода с поста начальника генерального штаба, Фалькенгайн пишет: "Еще 9.8 имелась, казалось, прочная надежда, что удастся помешать прорваться к востоку большим русским силам, стесненным в пространстве Нарев, Висла, Вепрж, Влодава, и уничтожить их... Но скоро, однако, выяснилось, что от этого придется отказаться... Противнику, очевидно, удалось своевременно извлечь свои главные силы из опасного для него района. В этом ему помогла сохранившаяся у него оперативная свобода в пространстве к северо-западу и северу от Брест-Литовска...". Фалькенгайн признает далее, что время для соответствующих перегруппировок германских войск было упущено и на этом основании он делает вывод, что операции в Польше "не достигли своей цели". Русские армии выровняли свой фронт. Исходя из этого, Фалькенгайн держался того взгляда, что на восточном фронте операции в крупном масштабе вести не следует.

В мотивах начальника германского генерального штаба отсутствует другое более важное обстоятельство, позволившее русским вывести свои главные силы из Польши. Нам кажется, что русские не столько сохранили, оперативную свободу к северу и северо-востоку от Брест-Литовска, сколько избежали охвата южного крыла западного фронта, что и позволяло им отходить на юго-восток от Брест-Литовска. Кроме того обширные пространства театра вообще затрудняли операции по окружению. Удар в Наревском направлении не мог вывести на пути отхода главной массы русских армий из Польши, так как он был значительно удален от Брест-Литовска. Иное дело, если бы армия Макензена через Люблин ворвалась в Брест-Литовск, опередив здесь русских, а армия Гальвица в это время овладела бы верховьями Нарева у Белостока.

Иной точки зрения держался главнокомандующий восточным фронтом Гинденбург, который докладывал начальнику германского генерального штаба следующие соображения: "Операция на востоке, несмотря на прекрасное проведение Наревского удара, не привела к уничтожению

[8]

противника. Русские, как и нужно было ожидать, вырвались из клещей и добились фронтального отхода в желательном для них направлении. Они могут при помощи своих хороших путей сообщения группироваться теперь, где им заблагорассудится, и направить значительные силы против моего левого крыла, угрожающего их сообщениям. Последнее, я считаю, в опасном положении. С другой стороны, решительный удар возможен сейчас еще только со стороны Ковно, хотя для него, к сожалению, потеряно очень много времени. Поэтому еще раз я настоятельно ходатайствую об усилении моего левого крыла, чтобы по обстоятельствам или действовать наступательно или, то крайней мере, удержать за собой до сих тор занятую территорию. Я подчеркиваю еще раз, что в наступлении: моего левого крыла против тыла и сообщений противника я вижу единственную возможность его уничтожения. Такое наступление, вероятно, еще и теперь является единственным средством избежать нового похода, если только это уже не поздно".

Вполне резонные соображения главкома восточного фронта в части целесообразности удара со стороны Ковно страдают, однако, неточностями. Русские вовсе не располагали хорошими путями сообщения, как это пишет Гинденбург, а, наоборот, пути, сообщения стесняли маневрирование русских. Чем далее на запад, тем пути сообщения были лучше, и, наоборот, чем далее на восток, тем хуже, а, следовательно, в дорожном отношении преимущества были не у русских, а у немцев. Во-вторых, немцы сохраняли за собой оперативную инициативу на всем театре войны. В-третьих, опасения Гинденбурга за левый фланг фронта не имели основания, потому что русские в Прибалтике с трудом оборонялись. А что касается перегруппировки русских сил на север, то в предупреждение этого Гинденбург мог сделать раньше русских соответствующую перегруппировку своих сил, чтобы избежать осложнений на своем левом фланге, так как, с одной стороны, он имел лучшие пути сообщения, а с другой - перед фронтом 8-й и 12-й германских армий русские отходили, не принимая боя.

Вместе с тем заключительная часть доклада страдает неопределенностью в смысле срока операции. Определение "если только это уже не поздно" не делает чести автору, так как ему самому надлежало определять срок операции.

Гинденбург и Людендорф имели крупные и принципиальные разногласия с начальником генерального штаба Фалькенгайном по вопросу об общем характере операций на востоке и, в частности, о Виленской операции, что мы называем Свенцянским прорывом1. Взаимоотношения Гинденбурга и Фалькенгайна представляют самостоятельный интерес, так как в ходе подготовки к описываемой нами операции подобные же разногласия имели место между русской ставкой и главнокомандующим западного фронта, а в ходе операции отчасти и с главнокомандующим северного фронта.

Это заставляет нас вернуться к начальнику германского генерального штаба Фалькенгайну, который на соображения и претензии Гинденбурга- Людендорфа отвечал:

[9]

"Уничтожение врага никогда не ожидалось от текущих операций на востоке, а только-решительная победа, отвечающая целям верховного командования. Уничтожение в целом и не должно в данном случае делаться предметом достижений, так как нельзя задаваться целью уничтожить врага, значительно превосходящего в силах и стоящего фронтально против вас, раз он располагает прекрасными сообщениями, достаточным временем и безграничным пространством, в то самое время как вы сами вынуждены оперировать в бедных путями районах, имея в своем распоряжении очень ограниченное время.

"Что противник, однако, для наших целей уже решительно разбит, в этом едва ли будет сомневаться тот, кто учтет, что в три месяца одними пленными русские потеряли около трех четвертей миллиона, бесчисленный материал, не говоря о Галиции, королевстве польском и герцогстве курляндском, наконец, они потеряли возможность серьезно угрожать Австро-Венгрии при начале ее итальянской кампании и вообще в недалеком будущем, а также лишились возможности в критический момент направить на Балканы свои одесские армии. Затем, имеются некоторые виды на то, что результаты операции еще возрастут, так как удалось не менее как пять основательно разбитых неприятельских армий втиснуть в пространство между Белостоком и Брестом.

"Конечно, операция, вероятно, протекла бы еще решительнее, если бы было возможно одновременно с нею нанести удар через Неман. Но верховное командование не располагало для этого никакими силами, а ваше превосходительство считали применение неманской армии в Курляндии более необходимым. Этим высказывается не суждение, а только отмечается факт".

В этом обмене мнений пo преимуществу затрагивались вопросы минувшей операции в Польше и только отчасти дело касалось подготовки операции в северной Литве и Латвии. Хотя в нашу задачу не входит разбор, кто в данном случае был прав и кто виноват, но мы считаем себя обязанными отметить характерную тенденциозность командующего германским восточным фронтом и его начальника штаба в оценке обстановки на их фронте, преднамеренно сгущавших краски, очевидно, преследуя цель - получение резервов.

Что касается начальника генерального штаба, то последний, по нашему мнению, объективно оценивал обстановку и со своей стороны делал все, что мог в отношении усиления армий Гинденбурга.

Раньше было уже отмечено, что число германских дивизий против русских армий было доведено с 9 до 42 пех. и с 1 до 10 кав. дивизий, и вряд ли начальник генерального штаба мог еще так или иначе увеличить силы на восточном фронте, тем более что ему было известно о подготовке наступления союзников на западе. Кроме того требовалось содействие австро-венгерцам в их операциях в Сербии, которые развивались медленно и безуспешно. Что касается руководства операциями восточного фронта, то начальник германского генерального штаба предоставил широкую свободу действий командующему фронтом, что видно из следующих строк воспоминаний Фалькенгайна:

"На фронте главнокомандующего восточным фронтом на 18 августа

[10]

намечалась ускоренная атака крепости Ковно частями 10-й армии. Главнокомандующий хотел использовать успех развитием дальнейшего наступления в этом районе. Верховное командование с этим согласилось, так как содействие северного фронта обоим южным для достижения общей цели теперь отпадало и всякое нанесение дальнейшего вреда врагу весьма было желательно. А относительно вновь заявленных просьб о подкреплении было указано, что таковое может быть осуществлено лишь в том случае, если при предстоящем взятии Новогеоргиевска освободятся части здешней осадной армии. К счастью, это случилось уже два дня спустя. Не менее 85 000 пленных и 700 орудий попали в немецкие руки. Из четырех дивизий осадной армии три были предоставлены фронту для севера. Приказ главнокомандующего восточным фронтом об их наступлении был отдан 28 августа.

"Согласно приказу 8-я и 12-я армии должны были вплотную преследовать противника и 8-я же - овладеть крепостью Гродно. 10-я армия должна была в дальнейшем атаковать на фронте Ораны - Вильна, нанося главный удар на Вильна и севернее. Неманская армия должна была сковать врага перед г. Фридрихштадт и затем прикрывать левое крыло 10-й армии против р. Двины. Эти намерения совпадали с директивами верховного командования, отправленными в тот же день северному фронту. В них было указано повести намечаемые операции севернее верхнего Немана и восточнее среднего с нанесением врагу возможно большего вреда. Должна ли достигнутая к началу зимы линия упираться в море у Рижского залива или у Либава, - это предоставлялось главнокомандующему.

"Выбор постоянной оборонительной линии или вместо нее применение подвижной обороны, это также предоставлялось главнокомандующему. Для общего хода войны было только важно, чтобы найден был такой оборонительный рубеж, который мог бы быть удержан с возможно малыми силами и малым числом снарядов.

"Попутно с этим вновь было указано на то, что не признается возможным окончательно уничтожить того врага, который крепко решил уступать, не считаясь с размером жертв людьми и территорией, раз он поставлен под серьезную угрозу, и у которого в распоряжении имеется необъятная Россия".

Мы привели цитату Фалькенгайна, чтобы установить его взгляды на характер операций против России. Эти взгляды, по нашему мнению, были основательны. Несмотря на низкую боеспособность русских войск, немцы не могли рассчитывать на уничтожение и вывод России из войны одним ударом. Располагая огромными пространствами, русские отходили бы на восток, и по мере продвижения немцев сила сопротивления русских армий стала бы возрастать; у немцев потребовалась бы масса войск на одну оккупацию завоеванной обширной территории, а военные действия пришлось бы продолжать своим порядком. Что касается выхода России из войны в этой обстановке, то на это вряд ли можно было рассчитывать, так как русское правительство еще оставалось "верным" союзническим обязательствам, ибо оно продолжало рассчитывать на захват Галиции, Дарданелл, Армении и т. д. при помощи Антанты, несмотря на потерю Польши, Литвы и Курляндии.

[11]

Планы царизма о заключении сепаратного мира возникли только в 1916 г., когда был налица подлинный военный разгром, над самодер-жавием нависла неотвратмая угроза революции и стало очеведно, что Антанта сама хочет завладеть Дарданеллами.

Что касается Людендорфа, то он как фактический руководитель восточного фронта задавался, якобы, частными целями. Свои намерения он так вскрывает в воспоминаниях:

"Во второй половине августа идея развития операции восточнее Не-мана начала принимать определенные формы. Фланг русских армий, от-ступавших из Польши, можно было атаковать, если вообще это еще было возможно, лишь в общем направлении удара Ковно, Вильна, Минск. Этот удар должна была нанести 10-я армия, а 8-я и 12-я и южный фронт-оставаться в тесном соприкосновении с противником. Фланг операции 10-й армии должен был быть обеспечен с севера со стороны железнодорожной линии Рига - Двинск, в которую вливаются с северо-востока и востока несколько железных дорог, а также со сто-роны линии Полоцк - Молодечно и Орша, Борисов, Минск. Неманская армия должна была продолжать наступление, перенеся центр его тяже-сти на Двинск, а в сторону обеих последних железнодорожных линий направлялись крупные кавалерийские массы.

"На фронте 10-й и Неманской армий русские занимали сплошной фронт, однако северо-восточнее Ковно он был жидок. Этот фронт должен был быть прорван, т. е. отброшен за Вильна и на Двинск, попутно с чем кавалерийские дивизии должны были двинуться на Полоцк, Минск.

"Русское отступление продвинулось уже далеко на восток, и остава-лось под вопросом, может ли теперь эта операция дать крупный вы-игрыш. Не могло быть сомнений, что каждый день промедления отни-мает у нас шансы на успех. Я даже колебался, не следует ли ограни-читься ударом через Олита и Ораны на Лиду... Я сохранил идею большой операции, так как она могла привести к большому успеху. Здесь нам приходилось действовать втемную. Было ясно, что 10-я армия нуждалась в усилении, и к ней были присоединены войска, действовавшие против Новогеоргиевска".

Кончая на этом выяснение существа разногласий между начальником генерального штаба и главкомом восточного фронта, отражавшихся на подготовке операции, отметим, что практически они сводились к тре-бованиям усиления состава фронта Гинденбурга новыми войсками. Между тем немцы испытывали уже серьезные затруднения в комплекто-вании частей, а также в средствах транспорта. Это последнее обстоя-тельство сильно стесняло немцев в темпах подготовки операции, на что ссылается в своих мемуарах Людендорф.

Чтобы покончить с обзором плана немцев, небезынтересно послу-шать бывшего начальника оперативного управления штаба Гинденбурга, ген. Гофмана. В своих дневниках, надо полагать исправленных автором перед сдачей в печать, Гофман изо дня в день высказывает свое неудо-вольствие ставкой и парсонально начальником генерального штаба, ген. Фалькенгайном, которые, по мнению Гофмана, являлись помехой в опе-

[12]

ративной деятельноста Гинденбурга, Людендорфа и Гофмана. 18 августа Гофман пишет: "Если Новогеоргиевск падет, мы тогда получим три сво-бодных дивизии, которые мы сможем перебросить к северу от Ковно. В таком случае мы сумеем и без помощи ставки проводить наши опе-рации по направлению к Вильна, и тогда положение в общем значительно улучшится. Будем надеяться, что верховное главнокомандование, на-конец, примет разумное решение для дальнейшего ведения операций".

28 августа в дневнике Гофмана мы находим следующую оценку дирек-тивам главного командования: "Сегодня поступили длиннейшие инструк-ции от верховного главнокомандования. Ах, господи! Какую войну ведут эти люди! Мы, конечно, не сделаем того, что они предписывают, иначе это было бы ужасно".

Трудно сказать, о каких инструкциях ведет речь ген. Гофман, а что касается (приведенной нами выше директивы начальника генералыного штаба об операциях в Литве и Латвии, то мы полагаем, что она была совершенно правильна и соответствовала общей обстановке и обста-новке на фронте Гинденбурга.

За 31 августа Гофман снова критикует ставку: "Единственное, что вызывает мои заботы, это ничтожество нашей верховной ставки. Можно даже стать социал-демократом. Они никак не могут решиться на ка-кое-нибудь энергачное мероприятие". Далее речь идет о трех корпусах, находящихся в распоряжении ставки, точнее начальника генерального штаба. Конечно, вряд ли нашелся бы такой командующий фронтом, ко-торый бы не хотел иметь у себя те или иные резервы, но нам предста-вляется, что претензии Гофмана насчет увеличения сил фронта Гинденбурга неосновательны, если исходить из общего шоложения германских фронтов, из коих наиболее прожорливым был западный, требовавший массу живой силы, и менее прожорливый - восточный, на котором немцы настолько потрепали русских, что могли длительно, а может быть и никогда не поворачивать массы своих войск против России.

Что касается собственно планов начальника генерального штаба и командующего восточным фронтом на осень 1915 г., то, по нашему мнению, никаких разногласий на этот счет не было. План сводился, как об этом пишут Фалькенгайн и Людендорф, к нанесению удара че-рез Вильна иа Минок и вспомогательных ударов от Ковно на Двинск и с верхнего Немана на фронт Лида, Барановичи.

В этом смысле 30.8 были отдены директивы армиям фронта Гинденбурга.

Для сопоставления планов сторон необходимо проследить работу рус ских, во многих отношениях поучительную и вместе с тем во многом схожую по своему содержанию с работой немцев.

Утратав инициативу на всем стратегическом фронте от Балтийского моря до Днестра, получая энергичные удары в разных пунктах длин-ного фронта, русскоое главнокомандование принимает меры к обеспе-чению своего фронта резервами, в частности, в Виленском районе, чтобы парировать возможные в этом направлении удары немцев.

[13]

14 августа начальник русского штаба главнокомандующего (нач. штаба главкома) приказывает командующему фронтом "по мере отхода войск на левый берег Буга и общего сокращения фронта армий, действующих на передовом театре, вывести из боевых линий гвардейский корпус, сосредоточив его в Брест для посадки на железную дорогу и перевозки в Вильна в распоряжение главнокомандующего". Нач. штаба главкома мотивирует это приказание тем, что того "требует общее наше положение на западном фронте". "Вместе с тем, - продол-жает начальник штаба главкома, - верховный главнокомандующий признает крайне желательным скорейшую переброску одного из поле-вых управлений армий, входящих в состав вверенного Вам фронта, для объединения действий войск, собранных в Виленоком районе". "Независимо от изложенного, - пишет начальник штаба, - не представляется ли возможным назначить также к перевозке на Виленский фронт одно из корпусных управлений из состава армий, действующих на передовом театре, в целях организации управления войсками, действующими в названном районе, где собирается до четырех дивизий".

На вполне целеоообразное требование нач. штаба главкома, правильно оценивавшего значение Виленского района, кумир русского империа-лизма - командующий фронтом ген. Алексеев отвечал: "До тех пор пока армии фронта не получат укомплектовавий, вывести из боевой ли-нии 27 000 штыков гвардейского корпуса из 90 000, составляющих силу 3-й армии, представляется крайне опасным. Сокращение фронта армии не уменьшает количества дивизий неприятеля, действующих против армии на линии Белосток, Брест"... "ослабленные армии, лишенные пополне-ний, бедные до крайности огнестрельными припасами, сдерживают врага, по мере возможности, живою силою, и уменьшать таковую на напра-влении, сохраняющем свое значение главнейшего, без риска за все по-ложение нельзя". Далее командующий фронтом просит доложить это главкому на усмотрение и еще раз отмечает, что его армии, действую-щие на передовом театре, "выполняют главнейшую задачу", "несут главнейшую тяжесть борьбы", "сдерживают главнейший напор врага". Опасность пока "вся здесь", так заключает свой ответ командующий фронтом.

В то время когда начальник штаба главкома видит, что на Виленское направление переносится центр приложения боевых усилий немцев, ко-мандующий фронтом считает, что главнейшим направлением продолжает оставаться фронт его армий, находящихся на передовом театре и веду-щих арьергардные бои против фронтального наступления 8-й и 12-й гер-манских армий. Между тем, рассматривая план немцев, мы уже видели, что они именно в половине аегуста предоставили своим 8-й и 12-й армиям вести фронтальное наступление, сосредоточивая главные силы на Ковно-виленском направлении.

Через 4 дня, 18 августа, начальник штаба главкома от имени главно-командующего категорически приказал высаживать гв. корпус в Вильна, а кроме того в тот же район перебросить еще два корпуса, не слабые,

[14]

а наиболее боеспособные из состава фронта. Между прочим, командую-щий фронтом намечал послать в Виленский район наиболее слабые и наименее боеспособные 2-й сибирский и 2-й кавказский корпуса, по-несшие очень крупные потери в предыдущих боях. В этой директиве начальник штаба главкома писал: "Главнокомандующий вновь обра-щает внимание на необходимость энергичной переброски в Виленский район наиболее боеспособных войск. Причем назначенные для сего кор-пуса должны итти в полном своем составе, т. е. со всей артиллерией, не исключая гаубичной, с саперными частями и корпусной конницей, а гвардейский корпус, кроме того, и с приданной ему тяжелой артил-лерией".

Если начальник германского генерального штаба и командующий гер-манским восточным фронтом вели тяжбу из-за трех корпусов и вообще резервов, то начальнику штаба русского главкома доводилось вести борьбу с командующим фронтом из-за частей, органически входив-ших в состав корпусов, так как корпусные саперы, артиллеристы и ка-валеристы того или иного корпуса могли быть оставлены при пере-броске, т. е. могла быть нарушена существовавшая организация.

В ответ "на категорическое приказание начальника штаба главкома командующий фронтом писал: "Совершенно не имею сильного состава корпусов, все приблизительно одинаковы, особенно после того когда 2-я армия провела бои 16 и 17 августа. Только на крайнем левом фланге 31-й корпус сохранил больше рядов, но смена его сложна и медленна. 2-й кавказокий корпус назначил тогда, когда совершенно не имел в виду, что он будет втянут в бой. Теперь смена в полном ходу и менять рас-поряжение трудно. Восстановить боеспособность, вернее говоря, силу корпуса легко, если направить Двинск и Псков укомплектования... Ника-ких предвзятых целей назначением не преследовалось".

Пока между начальником штаба главкома и командующим фронтом велась полемика по поводу сосредоточения в Виленском районе круп-ных сил, при активном противодействии этому сосредоточению со сто-роны командующего фронтом, немцы деятельно готовились к нанесению удара русским в Виленском направлении. Русские же корпуса, несмотря на нажим начальника штаба, все еще выбирались, назначались, меня-лись, но не маршировали к месту своего назначения.

Как мы видели выше, полемика и разногласия между начальником штаба главкома и командующим фронтом велись сперва по поводу того, какое направление является главнейшим, затем по поводу назначения и переброски в Виленский район более боеспособных корпусов. И хотя командующий фронтом Алексеев пишет, что никаких предвзятых целей назначением тех или иных корпусов не преследовалось, мы берем это под сомнеиие, так же как и его искренность в оценке главнейшего направления и, в частности, его искренность в вопросе о сосредоточении боеспособных корпусов в Виленский район.

16 августа в Волковыск на совещании главнокомандующего с командующим фронтом и при участии других высших военных начальни-ков были приняты принципиальные решения, в частности, организацион-

[15]

ного порядка, повлиявшие на последующее поведение командующего фронтом, Алексеева (схема 1).

Об этом совещании главнокомандующий так доносил лично царю:

"1. Выяснилась необходимость и своевременностъ подразделения армиий северо-западного фронта на два новых фронта: северный и за-падный, так как управление восемью армиями, отходящими на фронт к северу от Полесья, крайне затруднительно для одного лица. На долж-ность главнокомандующего северным фронтом мною предназначен ген.-адъютант Рузский, в подчинении коего останется 6-я армия, Балтийский флот и перейдут три северные армии, развернутые на западных наших границах.

"2. Оценка общей обстановки привела к необходимости принятия энергических мер по упрочению нашего положения на правом фланге фронта. Принятие в этом отношении соответственных мер становится еще более необходимым ввиду возможности утраты нами крепости Ковно. Поэтому ген.-от-инф. Алексееву мною дано указание в ближай-шее время вывести из боевых линий гвардейский корпус и из левофлан-говой 13-й армии, прикрывающей наименее важные в настоящее время пути на Кобрин, Пинск, еще два корпуса, каковые корпуса назначить к перевозке в Вильно-двинский район. Вместе с тем обращено внима-ние главнокомандующего фронтом на важность прочного удержания Бреста с его районом".

В пункте 3 главнокомандующий докладывает о неизбежности сдачи крепости Ковно и необходимости своевременного вывода из нее войск. В пункте 4 то же самое относительно крепости Гродно и в пункте 5- крепости Устъ-Двинск.

Тогда же главнокомандующий отдал подробную директиву генералам Алексееву и Рузскому, в которой писал:

"1. Общее положение на северо-западиом фронте, обширность района, охватываемого этим фронтом, сложность задач, лежащих на нем, а также значителъное число войсковых соединений, составляющих этот фронт, вызывают необходимость разделения его на два новых фронта: северный и западный, с непосредственным подчинением каждого из них мне. Главнокомандующим армиями северного фронта мною пред-назначается главнокомандующий 6-й армией, ген.-ад. Рузский. Западный фронт вверяется ген.-от-инф. Алексееву.

"Ген.-ад. Рузский вступает в главнокомандование северным фронтом в полночь с 30 на 31 августа.

"2. Разгранлинией между фронтами устанавливается г. Августов, Августовский канал до селения Горчица и далее на селение Копциово, Лейпуны, Дубокланцы, Марцинканцы, Вороново, Сурвелишки, Лоск, Молодечно, Сенно и ст. Заболотники; линия эта принадлежнт западному фронту.

"3. Основной задачей северного фронта является прикрытие путей к Петрограду из Восточной Пруссии и со стороны Балтийского моря. В частности, армиям северного фронта надлежит:

"1) Прочно удерживать в наших руках Средненеманский район, имея в виду крайне важное значение сохранения за нами этого района

[16]

не только для армий западного фронта, но и для общего нашего стра-тегического положения к северу от Полесья.

"2) Прикрывать пути, ведущие по правому берегу р. Неман в Вилен ский район и к участку железной дороги Вильна, Двинск.

"3) Удерживать в наших руках течение р. Двины от Двинска до Риги включительно.

"Вместе с тем войска северного фронта должны стремиться к тому, чтобы при первой возможности перейти в решительное наступление

[17]

с целью оттеснить противника насколько возможно к западу и этим ли-шить его выгодного исходного положения для развития операций в об-ход правого фланга общего нашего стратегического фронта.

"Основной задачей западного фронта является прикрытие путей, ве-дущих на Москву из передового театра. В частности, армиям западного фронта надлежит:

"1) Прочно удерживать в своих руках Гродно-белостокский район и фронт его от верхнего Нарева до Бреста включительно.

"2) Прикрывать пути по правому берегу верхнего Буга к фронту Брест, Кобрин, Пинск, Лунинец.

"4. Предстоящее разделение войск, ныне вверенных ген.-от инф. Алексееву, на два новых фронта и существо задач, возлагаемых на вой-ска каждого из этих фронтов, вызывают необходимость коренной пе-репрупировки войск, ныне составляющих северо-западный фронт.

"При этом создавшаяся к настоящему времени обстановка требует принятия немедленных мер для упрочения нашего положения на правом фланге Средненеманского района.

"Это основное положение выступает с особенной яркостью ввиду возможной утраты Ковно.

"При существующей обстановке наименее важными являются пути, прикрываемые 13-й армией, как ведущие в район, лишенный важных предметов действий.

"Вследствие этого необходимо, прочно удерживая крепость Брест и ее район, приступить к скорейшей переброске из состава 13-й армии двух наиболее боеспособных корпусов в Виленский район, не считая гвардейското корпуса, перевозка коего в Вильну предрешена уже моим повелением 14 августа.

"5. С переброской в Виленский район указанных трех корпусов при-знаю необходимым в целях объединения действий в этом районе иметь Особую армию, для чего одновременно с войсками и во всяком случае не позднее 25 августа перевезти распоряжением ген.-от-инф. Алексеева в тот же район полевое управление 13-й армии, каковому полевому управлению, с прибытием его к новому месту назначения, присваивается наименование полевого управления 12-й армии.

"Первоначальный состав и задачи этой 12-й армии устанавливаются, в зависимости от обстановки ген.-от-инф. Алексеевым.

"6. Со вступлением ген.-ад. Рузского в главнокомандование войсками северного фронта в его подчинение переходят 12-я, 5-я и 10-я армии: последние две армии в их нынешнем составе, за исключением 20-го кор-пуса, о котором последует дополнительное распоряжение".

Далее указывался порядок формирования штаба северного фронта, ру-ководство деятельностью тыла, а также указание о постройке укрепле-ний на фронте от р. Пина, по рр. Ясельде и Шаре и далее на север с та-ким расчетом, чтобы надежно прикрыть железнодорожные узлы Лида, Вильна, Двинск, Режица и Валк и далее пути от Риги на Пернов и Ре-вель. Особым пунктом даны указания о крепостях Ковно, Гродно и Усть-Двинск в уже известном нам смысле, а, кроме того, и указание о сохранении этого в особой тайне.

[18]

Приведенная нами пространная директива главнокомандующего (Ни-колая Николаевича), на наш взгляд, вполне отвечала создавшейся обста-новке и по сути дела являлась планам войны по крайней мере на осень 1915 г. и планом реорганизации фронтового управления.

Выше мы уже видели, как командующий фронтом Алексеев выполнял этот план войны в отношении обеспечения Виленского района. Однако этого мало. В последующее время выполнение "повелений" главнокоман-дующего приобрело еще более недопустимый характер.

21 августа начальник штаба главнокомандующего запрашивает вновь назначенного командующего фронтом Рузского, когда тот может начать руководство операциями. И только спустя двое суток Рузский ответил отказом вступать в командование до тех пор, пока он не сформирует себе штаба фронта. 27 августа начальник штаба снова просит принять командование фронтом в ранее установленное время, т. е. в ночь с 30 на 31 августа. При этом указано,что 10-я армия пока останется в подчинении командующего западным фронтом. По этому поводу возникает переписка, дается отсрочка, Рузский выговаривает себе вступление в командование на 12 часов позднее указанного ему срока.

Наконец имел место еще больший по своим последствиям конфликт между царем и главкомом. Царь внезапно принимает решение вступить в роль "верховного главнокомандующего", отстраняя этиим от руководства ведением войны Николая Николаевича.

Это решемие было принято царем в результате определенного давле-ния известной части дворцовых кругов, видевших в этом одно из средств упрочения пошатнувшегося престижа царя и монархии и устранения от государственного порога своих конкурентов.

Дворцовая камарилья считала, что одно появление в ставке бесхарак-терного, ограниченного, ничего не знающего в военном деле царя поднимет активность армии и страны. Это самоназначение царя было встречено русскими капиталистами и Антантой весьма недружелюбно. Русская буржуазия при поддержке Антанты принимает все меры к овла-дению руководством "делом обороны". Усиленным темпом она развер-тывает организацию военно-промышленных комитетов, Союза земств и городов и т. д.

В Петербурге, Москве и других городах русские меньшевики, всецело поддерживая буржуазию, принимали деятельное участие в организации так называемых "рабочих групп" при военно-промышленных коми-тетах, имевших целью отвлечь рабочий класс от борьбы против импе-риализма и направить его энергию на "организацию победы" в войне против немцев.

Таким образом устранение Николая Николаевича иллюстрировало обострение борьбы за государственный аппарат внутри дворцовых кругов, обострение отношекий между помещиками и буржуазией. Политический смысл этого акта был сразу осмыслен правительством Вильгельма.

Гофман, получив весть о воцарении на фронте коронованного главно-командующего, писал: "Мне кажется, что решение царя принять на

[19]

себя верховное главнокомандование и снять Николая Николаевича имеет большое значение. Это - типичный государственный переворот. Если даже царь не хочет мира, ибо он твердо убежден, что мы на него напали без всякого повода, все же кровное оскорбление, нанесенное великому князю, который удерживал все своей железной энергией, нам только на руку".

На должность начальника штаба главкома и фактического руково-дителя армиями фронтов был предназначен командующий фронтом Алексеев, который немедленно и приступил к реорганизации управле-ния армии и к чистке ставленников бывшего главкома.

Это встретило сильнейшее сопротивление со стороны Николая Нико-лаевича, который всячески тормозил сдачу дел, царь же проявлял пол-ную нерешительность. Возникла склока между Алексеевым и бывшим главкомом.

В то время когда Алексеев должен был как командующий фронтом выполнять известную нам директиву главнокомандующего о перегруп-пировке армий фронта, этот генерал занялся несовместимой с обстановкой и его званием борьбой против выполнения директивы. Алексеев жалуется царю, что начальник штаба главкома делает ошибки в оперативном руководстве. Это повлекло за собой соответствующие указания царя главкому, а главкома - своему начальнику штаба, которому 27 августа было указано, чтобы никаких распоряжений оперативного характера без ведома и согласия Алексеева начальник штаба впредь не делал. Алексеев уже становился в роль фактического главкома. а юридически до поры до времени в ставке сидели Николай Николаевич и его начальник штаба Янушкевич, устраненные от руководства действиями фронта и армий, но не сдававшие дел.

Но и Алексеев, получив власть над всеми вооруженными силами Рос-сии, пока не руководил этими действиями в столь ответственный период борьбы. Снова возникает переписка между ставкой и Алексеевым, на этот раз в иной субординации; Алексеев диктует ставке, а ставка исполняет его распоряжения.

По согласованию с Алексеевым 29 августа отдается директива о раз-делении фронтов с поправкой относительно оставления 10-й армии в подчинении западному фронту. При этом западный фронт должен прочно удерживать Виленский район.

Хотя старое главнокомандование удалялось от руководства, хотя план его действий и саботировался командующим фронтом и будущим начальником штаба коронованного главкома, этот план не подлежал изменению, так как он соответствовал обстановке. Сопротивлявшийся этому плану Алексеев должен был теперь выполнять его. Проволочка же с выполнением плана вызвала соответствующую задержку в пере-группировке войск на несколько суток, которых было не так уж много дано русским немцами.

[20]

На фронте Двинск, северная оконечность Полесья, к началу сентября командующий германским восточным фронтом Гинденбург развернул свои войска в следующей группировке: перед фронтом 5-й русской армии стояла армейская группа Лауэнштейна (из состава Неманской армии), 4 пех. дивизии и 2 кав. дивизии, с задачей наступать в напра-влении Двинск, нанося главный удар правым флангом на Уцяны. Перед фронтом 10-й русской армии развернуласъ 10-я германская армия в со-ставе: 6-й кав. корпус Гарнье-2 кав. давизии и бригада 80-й пех. ди-визии, группа комкора 1-го армейского (Эбен)-4 пех. и 1 кав. дивизия, группа комкора 21-го армейского (Гутьера) - 5 пех. дивизий, группа Лицмана (комкор 40-го резервного) - 5 пех. дивизий, группа Карловица (комкор 3-го резервного) - 31/2 пех. дивизии, а всего в составе 10-й армии 171/2 пех. и 4 кав. дивизии. Армия имела задачей нанести удар серернее Вильна, овладеть г. Вильна, выбросив в юго-восточном (направ-лении конную массу на тылы 10-й русской арммм.

На фронте Друскеники, Мосты развернулась 8-я армия в составе 8 пех. дивизий с задачей наступать на фронт Вороново, Лида, сковывая русские силы, действующие на этом направлении, с ударной группиров-кой на правом фланге вдоль железной дороги Мосты, Лида. На верхнем Немане - 12-я армия в составе 9 пех. дивизий с тремя левофланговыми дивизиями-группы Леопольда имела задачей наступать на фронт Лида, Барановичи, сковывая русские силы, действующие на данном направле-нии; наиболее плотная группировка армиии - на р. Зальвянка, в общем направлении Барановичи.

Всего армии Гинденбурга имели 41 1/2 пех. дивизии и 6 кав. дивизий на фронте 370 км, причем на активном участке (левый фланг 10-й армии) на фронте 50 км было сосредоточено 12 пех. и 4 кав. дивизии, на активном правом фланге 8-й армии на фронте 20 км - 5 пех. дивизий, на активном правом фланге 12-й армии на фронте 40 км - 10 пех. дивизий. Таким образом ударные группировки армий Гинденбурга имели 110 км активного фронта в трех разных направлениях, где было сосредоточено 28 пех. и 4 - кав. дивизии, что составит на каждую пехотную дивизию 4 км. Вместе с тем на остальном протяжении фронта в 260 км оставалось только 13 1/2 пех. и 2 кав. дивизии, т. е. на каждую пехотную дивизию около 20 км фронта.

Приведенный нами анализ группировки показывает, что немцы из 370 км общего протяжения фронта для активных действий предназначили несколько менее 1/3 части (110 км), использовав на этом фронте 2/3 сил пехоты и целиком стратегическую конницу (28 пех. и 4 кав. дивизии).

Политико-моральное состояние (германских армий на восточном фронте в то время было достаточно устойчивым, благодаря шовинисти-

[21]

ческому угару, активной политической работе, развернутой буржуазными политическими партиями, в особенности германской социал-демократической партией. Кроме того германские войска непрерывно одерживали победы над русскими, что также использовалось для поднятия патриотического настроения солдатских масс.

Материальное состояние германских армий было достаточно проч-ное как вследствие превосходной организации подвоза всех видов снабжения и эвакуации раненых, так и за счет грабежа местного населения захваченных германскими войсками территорий, а также потому, что русские армии при отступлении оставляли всюду на своем пути колоссальные запасы продовольствия и фуража, хотя и старались жестоко истреблять их. Германский солдат во всяком случае в то время еще был сыт, одет, обут, имел ружье и большое количество патронов, в войсках было много пулеметов и артиллерии разных калибров, снаб-женных нужным количеством снарядов. Войска нормально получали отдых, не мотались бесцельными маршами, так как германские штабы более умело организовывали боевую службу и марши, чем войсковые штабы русских, а отчасти и австро-венгерцев. Германское командова-ние заботилось о солдатах и более или менее бережливо расходовало солдатскую знергию и солдатские жизни, так как германский империа-лизм к тому времени уже не располагал миллионными человеческими резервами, какими располагал русский империализм.

Армиям Гинденбурга противостояли русские армии северо-западного (позднее северного и западного) фронта. Двинское направление при-крывала 5-я армия (Плеве) в составе 19-го и 3-го арм. корпусов. На правом фланге армии располагался конный отряд графа Граббе (две кав. дивизии с полком пехоты), а на левом фланге армии - такой же конный отряд Казнакова, между ними, седлая железную дорогу Поне-веж - Двинск, раполагались 19-й и 3-й арм. корпуса. Всего в армии было 5 пех. и 5 кав. дивизий, имевших 39 682 штыка и 13 622 сабли на 100 км фронта, что в среднем составит на 1 км фронта 396 штыков, 136 сабель и 2-3 орудия. Армия седлала железнодорожную линию Поневеж-Двинск и Поневеж-Свенцяны, имея задачей оборонять за-нимаемый фронт, прикрывать пути на Петербург (Ленинград). К северу от 5-й армии происходило развертывание 12-й русской армии (Горбатовского).

Южнее - на фронте Ширвинты и устье р. Меречанка-10-й гер-манской армии противостояла 10-я русская армия (Радкевича) в составе 7 корпусов (18 1/2 пех. дивизий) и 3 1/2 кав. дивизий, имевшая на фронте 130 км 106352 штыка, 10500 сабель и 601 орудие, что в среднем дает плотность 818 штыков, 80 сабель и 4,7 орудия на 1 км фронта. При этом наиболее плотная группировка была к западу и северо-западу от Вильна. На крайнем правом фланге армии и на стыке с 5-й русской армией располагался конный отряд Тюлина в составе 1-й кубанской казачьей дивизии, бригады 2-й кубанской казачьей дивизии, бригады сводной казачьей дивизии, сибирской казачьей бри-

[22]

[23]

гады Потапова, 54-го донского казачьего полка, одного пех. полка и 7 рот ополчения. Армия имела задачей упорно оборонять занимаемый фронт, прикрывая Вильна как крупный административно-политический центр и узел, связывающий пять железных дорог, в том числе рокадную железную дорогу Двинск, Вильна, Лида, Барановичи, имевшую особо исключительное оперативное значение для рокировки войск.

Гродненское направление прикрывала 1-я армия в составе 9 корпусов (21 1/2 пех. дивизии и 1 1/2 кав. дивизии), имевшая и своем составе 102 364 штыка и около 4 000 сабель кавалерии на фронте устье р. Меречанка, южная опушка Гродненской пущи. 1-я армия имела задачей, прикрывая левый фланг 10-й армии, постепенно выводить корпуса из линии фронта в тыл для пополнения и приведения в порядок. В дальнейшем предполагалось армии дать новую задачу и поставить на другое (Полоцкое) операционное направление.

Направление Лида-Белосток прикрывала 2-я армия в составе 4 корпусов (8 пех. дивизий) и 3 кав. дивизий, насчитывавшая 45 524 штыка и около 8000 сабель. Армия имела задачу сменить части 1-й армии, включив в свой состав некоторые корпуса 1-й и 3-й армий, и прикрывать Верхний Неман, имея осью железнодорожную линию Волковыск, Лида, Молодечно.

На направлении Белосток, Волковыск, Барановичи действовала 4-я армия в составе 6 корпусов (12 пех. дивизий) и 21/2 кав, дивизий, сдерживая 12-ю германскую армию и левофланговые дивизии группы Леопольда Баварского. В составе армии было 61 199 штыков и 7 000 сабель.

На левом фланге фронта, занимая Полесье и прикрывая направления Пинск, Гомель и Сарны, Чернигов, на широком фронте оборонялась 3-я армия в составе четырех корпусов (10 пех. дивизий) и 5 кав. дивизий, имея в строю 54 373 штыка и около 15 000 сабель. Однако 3-я армия и ее части не принимали непосредственного участия в ликвидации Свенцянского прорыва и вели боевые действия против фронта армии Леопольда Баварского, почему их нельзя включать в число армий, противостоявших армиям Гинденбурга.

Всего перед фронтом армий Гинденбурга, исключая 3-ю армию, русские противопоставили 65 пех. дивизий и 13 1/2 кав. дивизий, имевших всего 355 121 штык и около 39 000 сабель кавалерии. Принимая же во внимамие, что войска 1-й армии были выведены в резерв, а фронт от устья р. Меречанка до верховьев р. Зельвяана (120 км) прикрывали войска 2-й и 4-й армий, имевших вместе 106 123 штыка и 15 000 сабель, плотность фронта определится в 890 штыков, 120 сабель и 4 орудия на 1 км фронта. При этом армии имели наиболее плотные группировки вдоль железнодорожных линий Гродно-Вильна, Мосты-Лида и Волковыск-Барановичи.

[24]

Если принять за основание расчета, что каждая германская пех. дивизия имела в среднем по 7 200 штыков, как это определялось данными разведки, то армии Гинденбурга имели 295 200 штыков, а кав. дивизии по 2 000 сабель, всего 12 000 сабель, что в среднем дает плотность 800 штыков и 30 сабель на 1 км фронта. Для русских средняя плотность фронта - 980 штыков и 100 сабель на 1 км фронта, а если исключить 1-ю армию мы получим плотность 680 штыков на 1 км фронта.

Произведенные нами расчеты показывают, что русские в числе штыков и сабель имели некоторое превосходство над немцами, а на худой конец равную численность. Плотность группировок той и другой сторон равномерная и менее плотная на второстепенных направлениях и более плотная на наиболее важных. Преимущество немецкой группировки заключалось в том, что на стыке двух фронтов (между 5-й и 10-й русскими армиями) немцы создали ударный кулак из 10-й пех. и 4-й кав. дивизий против импровизированного конного отряда Тюлина и 2 1/2 пех. дивизий гв. корпуса.

Слабым и наиболее уязвимым с оперативной стороны являлся стык русских северного и западного фронтов, прикрытый кавалерийской завесой, и также отсутствие эшелонированных в глубину резервов за 5-й и 10-й армиями.

Боеспособность войск русской армии, принимавших участие в Свенцянской операции, была гораздо ниже германских. Особенно неудовлетворительно было политико-моральное состояние прибывавших пополнений. Характеризуя состояние ополченских дружин, прибывших на укомплектование частей 2-го корпуса, начальник штаба корпуса, полк. Семенов, 13 сентября 1915 г. докладывал начальнику оперативного управления штаба 10-й армии: "Наши дружины горестны. Когда вчера направили их для заполнения промежутка у Лейпуны, солдаты плакали, офицеры тоже не были на высоте положения. Офицер генерального штаба, приданный нами ополченской бригаде, говорил, что достатачно одного чемодана, чтобы дружины рассеялись".

За день до прорыва русского фронта в 11 ч. 30 м. 7.9.1915 г. начальник конного отряда ген. Тюлин доносил командиру гв. корпуса: "Считаю долгом службы доложить вам о состоянии входящего в мой отряд 496-го пех. полка. По заявлению комполка, в настоящее время полк насчитывает 600 штыков, за короткое время, с 29 августа, полк потерял убитыми, ранеными, пропавшими без вести, больными около 400 чел.. В боевом отношении полк ненадежен. Нижние чины почти исключительно латыши, уроженцы Ковенской губ. имеют полную возможность скрываться среди местного населения".

1 сентября начальник штаба 1-й армии отдает следующее распоряжение: "По полученным сведениям многие из нижних чинов частей 26-го корпуса, самовольно оставивших строй, бродят близ Полесской

[25]

железной дороги, направляясь на Лида. Командующий армией приказал принять самые энергачные и крутые меры по возвращению указанных нижних чинов к своим частям".

Принявшего на себя командование армиями царя обуял страх, когда под ударами немцев "верноподданные" массами покидали траншеи и бежали в тыл или сдавалисъ в плен; этим было вызвано распоряжение: "Его величество повелевает не останавливаться ни перед какими мерами для водворения строгой дисциплины в войсках и перед суровыми наказаниями в отношении отлучившихся от своих частей чинов... Его величество изволили выразить веру в то, что начальники всех степеней примут близко к сердцу все указанное... искоренят беспощадной ру-кой мародерство и бродяжничество в тылу отбившихся от своих частей и забывших свой долг нижних чинов".

Командующий армиями западного фронта 20.9 писал: "В последнее время наблюдается скопление большого количества бродячих нижних чинов в тыловых районах армий фронта. Бродят партиями, бродят в одиночку, сосредоточиваясь в более крупных пунктах, где нередко производят различного рода беспорядки и даже грабежи. Требую от начальников всех степеней безотлагательного принятия самых решительных мер к устранению их".

Четыре дня спустя командующий 10-й армией, выполняя повеление царя и приказ командующего фронтом, предлагал уличенных в бродяжничестве предавать военному суду. Он вводил целую систему мер по наведению порядка в тылу: по дорогам должны были разъезжать специальные разъезды и патрули для ловли дезертиров, а чтобы назначенные для этого казачьи разъезды добросовестно выполняли полицейские функции, вводилось в правило давать в эти разъезды по нескольку жандармов. Русские генералы всегда обладали несравненно более выдающимися талантами по расправам над подчиненными и особенно над рабочим классом, чем качествами, необходимыми для умелого вождения войск на полях сражений. В первам случае требовалась только жестокость, а для вождения войск - знания, умение, храбрость, в общем, качества, каких не было у русского генералитета. В среде генералитета царили склока, взаимное недоверие и подсиживание. Как пример взаимоотношений русских генералов может служить следующий документ. Начальник штаба западного фронта ген. Гулевич 24.8 1915 г. передает командиру гв. корпуса ген. Олохову: "Сейчас ты получил телеграмму, она написана под диктовку главнокомандующего. Дело в том, что нет доверия к ген. Вебелю, а также и Балуеву". Подобных отзывов о генералах много, мы не будем их приводить. Приведем лишь чрезвычайно характерную сводку, составленную командующм Казанским военным округом (известным жестокостью и грубостью ген. Сандецким) 29.9. 1915 г. по собранным его агентурой разговорам раненых, находившихся в госпиталях и лазаретах Казанского военного округа. Эта сводка, ярко рисующая внутреннее состояние офицерской

[26]

среды, была представлена царю, а царь послал ее с особым письмом командующим фронтами.

"1. Штаб Верховного главнокомандующего не принимает никаких мер для того, чтобы проверить исполнение сделанных этим штабом распоряжений. Случается, что эти распоряжения вовсе не приводятся в исполнение.

"2. Войсковые части совершенно не видят старших начальников (конечно, есть исключение). Общение между начальниками и их частями исключительно телефонное.

"3. Штабы не участвуют в производстве рекогносцировок. Опрос случайных лиц и карты - единствевный материал для составления соображений и отдачи распоряжений и для контроля поступающих донесений. Результаты иногда чисто анекдотического характера (приказание занять лесок, помеченный на плане, но давно вырубленный).

"4. Часто считают возможным обходиться без разведок; результат: части нарываются и гибнут.

"5. Обстановка не принимается в расчет (гибель пластунов, так как их заставляют действовать днем, а не ночью, как они просили).

"6. Взаимная поддержка частей слаба. Назначенные по диспозициям части опаздывают или не приходят вовсе. Никому до этого нет дела.

"7. Случаи превосходства в силах противника очень редки. Все неудачи - результат плохого руководства частями. Отсутствие этого руководства несравненно более чуаствительно, нежели недостаток снарядов и патронов.

"8. Войска часто не знают даже приблизительно сущности маневра. Неделями несут огромные потери, ходят из стороны в сторону и даже полковые команадры не знают, в чем дело.

"9. Люди, постоянно видящие аэропланы противника, жалуются, что наши совершенно не летают.

"10. В распоряжениях начальников, особенно старших, чувствуется растерянность.

"11. Люди срока 1915 г. легко сдавались в плен - полное отсутствие военного воспитания.

"12. Постоянная смена начальников производит дурное впечатление на людей, а сами начальники, боясь смены, проявляют нерешительность, боясь ошибиться.

"13. Помощь инженеров-офицеров при укреплении позиции совершенно отсутствует.

Примечание. "Пластунской бригаде дана была задача, которую выполнить просили ночью, но было отказано, а в результате - потеря всей бригады".

О сдающихся в плен войсках царская ставка узнавала не из донесений и сводок своих штабов, а из германских газет. Так, Алексеев запрашивает командующего западным фронтом Эверта: "Правильно ли официальное сообщение немцев от 30 сентября нового стиля, что восточнее Сморгони взята у нас тысяча человек в плен при семи офицерах, девять орудий, четыре пулемета. Если правдиво, зачем армия

[27]

скрывает истину, несмотря на требование говорить прямо, ибо лучше узнавать от своих, чем из неприятельских сообщений".

Расследованием подтвердилось, что 16.9 в бою у Черниета 34-й и 35-й сибирские полки и 9-я сибирская арт. бригада потеряли только из личного состава двух пехотных толков 866 чел. а из арт. бригады 7 орудий, 5 зарядных ящиков, 4 пулемета, да, очевидно, с орудиями сдались и артиллеристы, что в общем и составит ту тысячу, о которой писали в газетах немцы. Во всяком случае штаб русского царя в ряде случаев из германских газет мог черпать более надежные данные, чем из донесений высших военных начальников.

Это характеризует еще раз русский генералитет и его моральные качества.

Недостаточно крепкое политико-моральное состояние армий и бездарное боевое управление войсками дополнялось организационной, административной и военно-хозяйственной неурядицей. Так, солдаты 496-го пех. полка не имели лопат для рытья окопов, в полку не было пулеметов, патронных двуколок, обоза, походных кухонь. 124-я пех. дивизия не имела: "ни форменных шаровар, ни верхних рубашек ни у кого, из молодых солдат и у многих старых нет совершенно, ходят в цветных домашних рубахах, шинели имеются не у всех, палаток тоже не хватает". Днем позже начальник штаба 10-й армии доносил начальнику штаба фронта: "124-я дивизия в настоящее время в числе немного более двух тысяч штыков, не имеет ни пулеметов, ни обозов, ни кухонь, вооружена "берданками" и дивизия как таковая не представляет надежной боевой силы". Командующий армией просил расформировать дивизию и влить в дивизии, имеющие пулеметы, орудия, обозы, ружья и обмундирование, но командующий фронтом считал, что "Ратники - отличный народ, нисколько не хуже, а лучше запасных, дело в офицерах, полагал бы вместо расформирования дать им лихих командиров из строевых частей, выделить по одному офицеру из полка неособенно трудно, и выделить необходимое число унтер-офицеров, и дивизия станет боеспособной, если командиры полков хорошие". Командующий фронтом отчасти прав, но солдаты без штанов, рубах, ружей и голодные вряд ли под командой боевых офицеров могли обрести боевой патриотический дух, в условиях, когда кухонь не было, ружей тоже, надеть было нечего. Армия русского царя во всяком случае была более опасна для мирного населения, чем для немцев. Помимо всего изложенного выше, а также потому, что армия испытывала затруднения с продовольствием и обмундированием, войска занимались мародерством и грабежами. 2.9 начальник штаба 10-й армии телеграфирует полк. Семенову: "...в железнодорожном поселке Рейслерово близ ст. Яшуны Полесских железных дорог, в коем находятся дома исключительно железнодорожных служащих, нижние чины взламывают двери, окна и грабят имущество".

[28]

Бежавшие с фронта и бродившие голодными и оборванными озлобленные солдатские толпы не только грабили и совершали насилия над мирные населением; но и производили целые погромы.

5 сентября на ст. Молодечво двухтысячная толпа солдат избила и прогнала охрану винного склада, разгромила склад, перепилась и только залповым огнем, после потерь убитыми и ранеными, была рассеяна.

Таково лицо русских армий западного фронта к сентябрю 1915 г. Русские армии не столько потерпели от немцев, сколько вследствие всесторонней отсталости и социальных отношений, господствовавших в Российской империи, а также от своих собственных высших военных начальников, не умевших даже организовать довольствие войск, не говоря уже об управлении боевыми действиями.

Район операций ограничен с севера железнодорожной линией Ковно, Двинск и р. Двина, с востока - р. Березина (восточная), с юга-верхний течением р. Неман, а с запада - средним течением той же реки. В настоящее время район принадлежит: северная часть - Латвии, западная - Литве, южная - Польше и восточная - СССР.

Район по фронту имеет расстояние около 300 км и в глубину - не сколько более 200 км.

По характеру рельефа район действий может быть разделен на несколько различных участков. Северный участок - пространство между рр. Двина и Вилия - изобилует большим количеством озер, занимающих значительные площади и имеющих огромное оборонительное значение. При соответствующем выборе оборонительного рубежа по цепи озер, от 30 до 40% фронта обороны выпадет на озера, что даст экономию сил и средств, а остающиеся 60-70% фронта обороны по озерным дефиле могут быть заняты за счет этого более плотно. К тому же в значительной части участка эти междуозерные пространства нешироки и простираются значительно в длину, почти исключая возможность наступления в этом направлении.

Весь озерный участок имеет протяжение по фронту более 76 км и в глубину около 200 км.

Средний участок представляет полосу неравномерной ширины, ограниченную с севера р. Вилия и с юга - верховьями рр. Меречанка, Котра и Березина (западная). Эта полоса яеляется наиболее узкой в районе Вильна (по фронту 40-45 км), где излучина р. Вилия при впадении в нее рр. Жеймяна и Вилейка образует лесисто-болотистый район, а к тому же по северному берегу р. Вилия тянутся цепи озер (Дубинки, Янишки и ряд других), с юга же верховья р. Меречанка и ее притоков также образуют лесисто-болотистый район. Другой тесниной этой полосы является район Молодечно, где верховья рр. Вилия и Березина (западная), сильно заболоченные, образуют узость 25-30 к.м по фронту. На остальном протяжении участок представляет возвышенность, местами всхолмленную, покрытую рощами леса. Для обороны участок особых выгод не представляет. Южный участок - до-

[29]

лина р. Неман на протяжении его верховьев, с притоками Ислочь, Березина (западная), Гавия - образует лесисто-болотистую низменность, мало удобную для действий крупных войсковых масс. Южнее р. Неман - между рр. Неман и Шара - плато, охватывающее район Слоним, Новогрудок, Минск, Слуцк, Барановичи. В районе действий с востока на запад и юго-запад проходят железнодорожные линии: 1) Двинск, Понавеж, Ковно, 2) Полоцк, Сеславино, Вильна, Ковно, 3) Полоцк, Молодечно, Вильна, Гродно, 4} Молодечно, Лида, Волковыск, 5) Минск, Барановичи, Седлец. На эти железнодорожные линии базировались армии обеих сторон. Рокадными, линиями, идущими с севера на юг, были железная дорога Двинск, Вильна, Лида, Барановичи, Сарны и железная дорога Двинск, Полоцк, Молодечно, Минск, Бобруйск. Последняя с зигзагообразными отрезками (Полоцк, Молодечно), удлинявшими маршрут, представляла меньше выгод, нежели первая.

Грунтовые дороги хорошо развиты в направлениях: Двинск, Поневеж; Поневеж, Свенцяны, Вильна, Молодечно; Лида, Молодечно, а также Двинск, Вильна. Большое число дорог, в том числе шоссированных, позволяло маневрировать крупным войсковым массам главным образом в направлении Вильна, Молодечно.

Для наступательных действий наиболее подходящим и выгодные являлось направление Вильна, Молодечно, Минск по водоразделу рр. Вилия и Березина (западная).

Населенные пункты довольно часты, реже - в лесисто-болотистых районах. Крупных пунктов, кроме Вильна, нет. Свенцяны, Лида, Молодечно, Новогрудок, Вилейка представляют собой более крупные торговые местечки.

Население - преимущественно белоруссы, меньшая часть литовцы, латыши, поляки, евреи, русские. Район по преимуществу сельскохозяйственный. Промышленность исключительно обрабатывающая и, переработка сельскохозяйственных продуктов. В местечках много ремесленников.

Местные средства за год войны были порядочно использованы, особенно у крестьян. В помещичьих же хозяйствах сохранялись большие запасы продовольствия, фуража и скота, войска могли использовать эти средства; русские войска в то время при отступлении уничтожали запасы продовольствия и фуража, жгли предприятия, населенные пункты и выгоняли население на восток вглубь России, чем осложняли не столько положение немцев, сколько работу собственных тылов.

[30]