К 1 сентября 1914 г. на восточноевропейском театре войны сложилась следующая оперативно-стратегическая обстановка.

1-я русская армия занимала фронт северо-западнее Мазурских озер в соприкосновении с заслоном 8-й герм. армии. 2-я русская армия, потерпевшая поражение западнее Мазур-ских озер, отошла из пределов Восточной Пруссии и закрепилась на фронте Мышинец, Хоржеле, Млава в соприкосновении с главной группировкой 8-й герм. армии, занимавшей район Ортельсбург, Нейденбург, Алленштейн.

На восточнопрусском театре после поражения 2-й армии русские войска располагали семнадцатью пехотными и восемью кавалерийскими дивизиями. Против этих русских войск 8-я герм. армия, усиленная двумя свежими корпусами и одной кавалерийской дивизией, располагала также семнадцатью пехотными и двумя кавалерийскими дивизиями. В общем, если принять во внимание огромное превосходство германских войск, в артиллерии, то к 1 сентября на восточнопрусском театре стороны имели, примерно, одинаковые силы.

Если к началу военных действий 1-я и 2-я русские армии, взятые вместе, численно превосходили немцев, что давало им основание рассчитывать на успех наступательной операции, то к 1 сентября вследствие изменившегося соотношения в силах, а также поражения 2-й армии русские не могли рассчитывать на успешное продолжение операции наличными силами, и должны были перейти к обороне. Если бы русское главное командование оставалось верным своему прежнему

[274]

плану активных операций в Восточной Пруссии, то следовало усилить северо-западный фронт свежими корпусами, чтобы приобрести перевес в силах, и после передышки снова втор-гнуться войсками 2-й армии в Восточную Пруссию.

На галицийском театре к 1 сентября 4-я и 5-я русские армии потерпели поражение во встречном сражении против 1-й и 4-и австро-венгерских армий и отходили на северо-восток от Таневских лесов. В свою очередь, 3-я и 8-я русские армии в юго-восточной часта Галиции нанесли поражение 3-й и 2-й австро-венгерским армиям и успешно наступали на Львов.

Таким образом, на галицийском театре войны, как и на восточнопрусском театре, установилось оперативно-стратегическое равновесие. Успешное завершение операций зависело от того, которой из сторон удастся быстрее восстановить фронт опрокинутых армий, произвести перегруппировки, подтянуть резервы и возобновить операции.

Русское главное командование призвано было решить, куда направить свои стратегические резервы - в Галицию или в Восточную Пруссию. На этот раз оно отложило на время активные операции в Восточной Пруосии и лишь усилило потрепанную 2-ю армию настолько, чтобы придать ей нужную устойчивость по прикрытию оперативно-стратегического тыла правофланговых армий юго-западного фронта. Резервы же, собранные в районе Варшава, Ивангород, Люблин, русское главное командование объединило в новую 9-ю армию и двинуло эту армию вместе с 4-й и 5-й армиями в наступление в пределы Галиции.

Как известно, это решение привело русских к победоносному завершению операций в Галиции. Австро-венгерские армии потерпели поражение и отошли на Карпаты.

В сложившейся к 1 сентября оперативно-стратегической обстановке германскому и австро-венгерскому командованию также предстояло принять решение по дальнейшему ведению операций. 8-я герм. армия, усиленная двумя корпусами, могла оставить заслон против 2-й русской армии и наступать против 1-й армии с целью освободить захваченную русскими германскую территорию севернее Мазурских озер. Такое наступление немцев ни в какой мере не могло облегчить положение союзных австро-венгерских армий в Галиции. 8-я герм.

[275]

армия могла усилить заслон против 1-й русской армии до состава шести дивизий, а с прочими войсками снова обрушиться против рассредоточенных войск 2-й русской армии с целью уничтожить 6-й, 1-й и остатки 23-го корпусов русских и, наступая в общем направлении на Седлец, облегчить положение своего союзника, как просил об этом ген. Конрад, начальник австро-венгерского генерального штаба. Такое наступление обещало крупный стратегический успех. Потрепанные корпуса 2-й русской армии не были в состоянии оказать сколько-нибудь длительное сопротивление.

Наступление в направлении на Седлец поставило бы под угрозу удара в тыл вновь формируемую 9-ю русскую армию, а также отступавшие 4-ю и 5-ю русские армии. В этой обстановке русские были бы вынуждены спешно отводить из Польши три правофланговых армий юго-западного фронта, а австро-венгерские армии главными силами могли обру-шиться на 3-ю и 8-ю русские армии и, пользуясь превосходством в силах, нанести им поражение.

Однако, командование 8-й герм. армии, сумевшее извлечь оперативную пользу из разобщенного положения 1-й и 2-й русских армий, не оказалось на высоте положения, чтобы использовать успешную операцию против 2-й русской армии и довести ее до решительного стратегического успеха на восточноевропейском театре войны.

Командование 8-й герм. армии, несмотря на просьбы, протесты и жалобы австро-венгерского главного командования, повернуло войска армии на северо-восток против 1-й русской армии, предоставив русским полную свободу расправляться с австро-венгерскими армиями в Галиции. Эта ошибка была роковой для всего хода операций в Восточной Пруссии и Галиции в 1914 г.

Русские нанесли решительное поражение Австро-Венгрии на главном галицийском театре войны, они вынесли войну на территорию своих противников в Восточную Пруссию и Галицию и в решительный период операций на западноевропейском театре войны отвлекли на себя 2 германских кор-пуса с фронта своего союзника. Германия и Австро-Венгрия выиграли сражение под

[276]

Танненбергом и у Таневских лесов, но проиграли всю летнюю кампанию на восточно-европейском театре войны.

Таковы стратегические результаты "Танненберга".

Ген. Людендорф, спустя двадцать лет, продолжает держаться иного мнения о результатах сражения под Танненбергом. В своей брошюре "Танненберг", оценивая значение сражения, он пишет:

В этом утверждении ген. Людендорфа невероятное хвастовство перемешано с ложью. Поведение германского командования в отношении своего союзника Австро-Венгрии после "Танненбергского" сражения, сводившееся к продолжению операций севернее Мазурских озер, как раз и об-условило поражение австро-венгерских армий в Галиции. В данном случае ген. Людендорф, столь ретиво ратоборству-ющий против "масонов" и приписывающий им поражение сво-его союзника, увлекся чисто прусскими интересами - очищением от русских Восточной Пруссии, водворением на свои места прусских помещиков и населения, которые своим стихий-ным бегством распространили панику до самого Берлина. Что же касается того, что "Танненбергское" сражение, якобы, явилось стратегической базой для последующего ведения войны и спасения немецкого народа, это несуразное заявление опровергает сам его автор. Значение "Танненбергского" сражения ген. Людендорф сам ограничил до чисто местного успеха, имевшего значение только для обороны Восточной Пруссии. Так же ошибочно ген. Людендорф считает себя спасителем немецкого народа в мировой войне. Всем, а герман-

[277]

скому народу особенно, хорошо известно, что ген. Людендорф принадлежал к числу истребителей народа.

Одно можно признать, что немецкая буржуазия, генералы и лично сам Людендорф отлично использовали "Танненбергскую" победу для шовинистической агитации и создания ореола гениальных полководцев Людендорфу и Гинденбургу.

Немцы сосредоточили свои войска в Восточной Пруссии недалеко от угрожаемых границ в двух равносильных группах, чтобы, по обстановке, заслонившись меньшей частью сил про-тив одной из русских армий, нанести контрудар другой. Этот маневр обеспечивался хорошо (специально) развитой сетью железных дорог, которые восполняли относительную численную слабость немецких войск, позволяя им сосредоточивать с большой быстротой превосходные силы против любой отдельно взятой русской армии.

Русские избрали далеко удаленные районы сосредоточения войск 1-й, а особенно 2-й армий. Эти районы были выбраны в свое время на рубежах Немана, Буга и Нарева для обо-роны против Германии и совершенно не годились для наступления, которое требовало не разброски за оборонительным рубежом, а сосредоточения возможно ближе к границе на выбранных путях наступления.

Удаление районов сосредоточения армий от границ на несколько переходов обусловило "прогульное движение" восьми русских корпусов в течение первой недели операций. Кор-пуса, прежде чем вступить в бой, успели уже переутомиться от беспрерывных форсированных маршей. Кроме того, русские торопились с началом операций, что обусловило выступление в поход неукомплектованных частей, с неорганизованным тылом (подвозом и эвакуацией) и даже без частей вспомогательного назначения (войсковая конница).

Армии, предназначенные для вторжения на территорию противника, подобно 1-й н 2-й русским армиям, должны быть в мирное время расквартированы на расстояниях, освобождаю-щих их от многодневных маршей к полю сражения. Такие армии должны содержаться по штатам военного времени или в нормах, приближающихся к таким штатам.

[278]

Для подобных армий должен быть соответственно подготовлен театр в дорожном отношении, а также в отношении сети постоянной проводной связи. В районах сосредоточения и вероятного развертывания должны быть созданы запасы, обеспечивающие войска на период первых операций.

Риск потерять часть запасов при вторжениях противника менее опасен, нежели риск сорвать операцию вследствие неорганизованности подвоза всего необходимого войскам.

Борьба в Восточной Пруссии показывает, что хорошие дороги и укрепления на театре войны окупаются в процессе операций. Военизированное и преданное родине местное на-селение будет хорошим подспорьем войскам в их боевой деятельности особенно при обороне укрепленных районов и для охраны тыла. Военизированное население у немцев позволило им выводить в поле крепостные войска, в то время как у русских полевые войска 2-й армии должны были нести караульную и полицейскую службу на большей части территории бывшего царства польского.

Занимая срединное положение относительно обеих русских армий, 8-я герм. армия могла, опираясь на железные дороги, успешно маневрировать, совершая перегруппировки сперва против одной, а потом против другой русской армии. Однако, ген. Притвиц не смог использовать этих преимуществ в самом же начале операции. Оставив 20-й арм. корпус на южной границе, ген. Притвиц не обеспечил подавляющего превосходства над русскими в Гумбинен-Гольдапском сражении, что, несомненно, сказалось отрицательно как на ходе этого сражения, так и на ходе последующих операций в Восточной Пруссии.

В дальнейшем успешная перегруппировка немцев против 2-й русской армии явилась следствием отсутствия у русских плана фронтовой операции, рассчитанных по времени и про-странству согласованных действий обеих русских армий, что обусловило у русских оперативный самотек и позволило немцам осуществить перегруппировку против армии ген. Самсонова.

Вследствие заслонно-кордонной оперативной практики фронтового русского командования, растратившего на заслоны большое количество вооруженной силы, 1-я и 2-я русские армии, взятые порознь, значительно уступали немцам в силах. Немцы создали некоторое превосходство в силах в Гум-

[279]

бинен-Гольдапском сражении вследствие того, что 2-я русская армия позднее 1-й армии перешла границу. Они добились перевеса в силах против 2-й русской армии западнее Мазур-ских озер вследствие остановки 1-й армии и отвлечения ее блокадной операцией Кенигсберга. Распыление сил у русских и стремление к всемерному их сосредоточению у немцев составляют основную отличительную черту в деятельности высшего командования обеих сторон.

Распыление сил на заслоны, растяжка войск кордоном, отсутствие координации усилий двух армий одного фронта, а внутри армий - координации усилий корпусов и дивизий дали возможность немцам бить обе русские армии порознь, а в самих армиях бить таким же порядком отдельные корпуса и дивизии.

Помимо перечисленных преимуществ, командование 8-й германской армии с 25 августа приобрело еще одно совершенно особое преимущество - регулярное осведомление о положе-нии, действиях и намерениях русских армий и их военачальников, благодаря перехвату русских радиотелеграмм.

Командование русского северо-западного фронта не только не могло организовать взаимодействия между двумя подчиненными армиями, но и всячески препятствовало оператив-ной деятельности командующего 2-й русской армией. По прямому приказу фронта, 6-й арм. корпус с 4-й кав. дивизией был привязан к району Бишофсбург, а 1-й арм. корпус с 6-й и 15-й кав. дивизиями таким же порядком и даже с участием главного командовапия был прикован к району Зольдау, Млава.

Привязав фланговые корпуса к Бишофсбургу и Зольдау в качестве заслонов, фронтовое и главное командование тем самым понудило ген. Самсонова растянуть армию кордоном на фронте 100 км. Действуя 5 пехотными дивизиями в коридоре протяжением 80 км (между Бишофсбургом и Зольдау), ген. Самсонов призван был "перехватывать" пути отхода немцев, наступая на север. Такое оперативное руководство фронтового и отчасти главного командования раздробило армейский монолит 2-й армии на обособленные группы по числу корпусов, связало деятельность ген. Самсонова, который в сущности располагал своей властью только над 5 пехотными дивизиями.

Располагая многочисленными преимуществами, а особенно русскими радиотелеграммами, немцы не вполне еще справи-

[280]

лись со своей задачей и упустили многие представлявшиеся им возможности. Причиной этого явились оперативные промахи (порой неряшливость) некоторых германских воена-чальников и весьма неудачные в тактическом отношении боевые действия германских войск, терпевших в ряде боев жестокие поражения.

Операция русского северо-западного фронта протекала ненормально. Если по первоначальному плану операции обе армии фронта должны были вести концентрическое наступле-ние в Восточную Пруссию, охватывая немцев своими внешними флангами, то в ходе операции этот верный в своей ос-нове оперативный план не был осуществлен на практике. Было очевидно, что противника, занимающего серединное по-ложение, можно лишить его преимуществ маневра по внутренним направлениям только неослабным давлением с востока и с юга. В этом смысле в мирное время русские строили свои оперативные предположения, которые, однако, с первыми выстрелами войны выпали из поля зрения генерального штаба.

После остановки 1-й армии севернее Мазурских озер 2-я русская армия призвана была противостоять превосходным силам 8-й герм. армии. Разбросанная на широком фронте 2-я ар-мия вследствие распоряжений главного и фронтового командования подставила свои отделившиеся от армии фланговые корпуса под удары превосходных сил немцев. В свою очередь, командир 6-го русского корпуса ген. Благовещенский подставил под удар немцам свою 4-ю пех. дивизию. После поражения 4-й пех. дивизии и неоправдываемого отступления 6-го корпуса к Ортельсбургу правый фланг 2-й армии был обнажен. Это по времени совпало с отступлением 1-го кор-пуса ген. Артамонова от Зольдау, что привело к обнажению и левого фланга 2-й армии.

Отход "заслонов" на флангах 2-й армии создал предпосылки к операции на окружение, но немецкое командование не помышляло о "Каннах", а продолжало ведение операции по фронтальному сдерживанию русских в центре. Объясняется это тем, что 26 и 27 августа командование обеих армий искало решения не тех задач, какие им пришлось решить.

Командование 8-й герм. армии задавалось в эти дни целью сомкнуть свои разбросанные корпуса. 1-й арм. корпус должен

[281]

был пристроиться к правому флангу группы Шольца. 1-й рез. и 17-й арм. корпуса вынуждены были нанести удар 6-му русскому корпусу потому, что он преграждал им путь для соеди-нения с группой Шольца или, по крайней мере, служил помехой движению их на юго-запад. Если допустить, что немцы направились мимо этого корпуса, то их марш протекал бы под угрозой флангового удара русских. Центральная группа 8-й армии (ген. Шольц) должна была во что бы то ни стало удерживать наступление русских, чтобы выждать окончания сосредоточения 1-го арм. корпуса и подхода 1-го рез. и 17-го арм. корпусов. Поражение группы Шольца вело к ка-тастрофе: 1-й арм. корпус не мог бы закончить сосредото-чения, а 1-й рез. и 17-й арм. корпуса были бы изолированы и могли быть легко затем разбиты.

Русские в эти дни задавались целью разгромить германский заслон (группу Шольца), который по численности превосходил силы ген. Самсонова.

Но в процессе боев под Гросс-Бессау и Зольдау немцы совершенно неожиданно для себя приобрели решающие оперативные преимущества, выиграв фланги центральной группы дивизий ген. Самсонова, так как русские заслоны, созданные по "оперативной" идее генералов Жилинского и Орановского, добровольно уходили с поля сражения. Русские же центральные дивизии ломились на Мюленскую укрепленную позицию, подставляя не только фланг, но и тыл 1-му рез. и 17-му арм. герм. корпусам.

Таким образом, борьба за охват флангов 2-й армии обошлась немцам весьма дешево, а отход русских фланговых корпусов на два перехода от центральных дивизий развязы-вал руки германскому командованию для продолжения операции. Однако, под влиянием неудачных боев на Мюленской позиции, где последовательно терпели поражение герман-ские части, командование 8-й армии и на этот раз не за-дается "Каннами". Оно пристраивает корпус ген. Франсуа к разбитому правому флангу группы Шольца, а 1-й рез. и 17-й арм. корпуса тянет на Алленштейн с очевидной целью пристроить их к левому потрепанному флангу той же группы.

Центральная группа дивизий 2-й русской aрмии могла свободно уходить на юг и юго-восток, но она этого не делала, как

[282]

бы дожидаясь, когда, наконец, немцы решатся ее окружить. Охват одного или обоих флангов не может еще привести к окружению, если охваченный во-время начнет отход или нанесет контрудары резервам с внешнего фланга (1-м арм. корпусам ген. Артамонова - на Нейденбург, а 6-м корпусом - на Едвабно). В данном случае это следовало сделать на сутки раньше, чем попытались сделать русские. Вообще в период мировой войны окружение было возможно только тогда, когда противник не хочет или опоздал отступить. В данном случае центральная группа русских дивизий опоздала отступить, следствием чего только и явились "Канны".

Впрочем, "Канны" явились еще и следствием инициативы самостийного ген. Франсуа, который не выполнял приказов армейского командования и вместо того, чтобы пристроить свой корпус к правому флангу группы Шольца, направил бригаду Шметтау и 1-ю пех. дивизию на пути отхода русских.

Германское армейское командование не имело никаких оснований венчать себя лаврами Ганнибала, так как оно делало все возможное, чтобы дать русским благополучно отсту-пить. Оно сосредоточило в центре армии для фронтального сдерживания русских 1-й рез. корпус, дивизию Гольца, 3-ю рез. дивизию, дивизию Унгера, 20-й корпус и 70-ю ландв. бригаду (71/2 дивизий), а 17-му корпусу ген. Макензена первоначально предоставило возможность уйти в сторону от поля сражения, чтобы потом "обезноженную" пехоту этого корпуса поротно возить на подводах для преграждения путей отхода русским на восток. Командование интенсивно стремилось свернуть корпус Франсуа и пристроить его к Мю-ленской "фаланге" для фронтального сдерживания русских, но своевольный генерал двинулся на Нейденбург и Виллен-берг, на пути отхода русских. Благодаря разумной деятель-ности ген. Франсуа на этих путях оказалось 20 германских батальонов, которые и справились со своей задачей.

Дело не в форме, по которой были разбиты 5 русских дивизий, а в том, что сами по себе "Канны" явились последним, случайным и при этом не главным этапом армейской опера-ции 8-й герм. армии. Дело в том, что половина 13-го корпуса была разбита в заслонах (Алленштейн, Даретен, Грислинен, Гогенштейн), заслонах очень важных в оперативно-

[283]

тактическом отношении. 15-й арм. корпус в боях 23 - 29 августа потерял большую половину своего состава, полки этого корпуса и приданные ему части (5-й и 6-й пех. и Кексгольм-ский полки) представляли только батальоны. Во фронтальных боях русские полки растаяли и были доведены до крайней степени истощения, когда подошел "девятый вал" боевых испытаний. Если бы окруженные в Коммузинских лесах русские полки представляли хотя бы хорошие батальоны, сыто накормленные, с полными патронташами и с мужественными генералами, то они могли бы уйти в любом направлении по усмотрению своих начальников.

Это обстоятельство заставляет сделать вывод, что, прежде чем окружить противника, выгоднее его измотать фронтальными боями, добиться его материального расстройства и мо-рального надлома и затем уже, когда он в значительной сте-пени утратит свою боевую ценность, обрушиться на его фланги и тыл. Чем сильнее будет он потрепан в фронтальных боях, тем слабее будет его сила в борьбе на путях отхода.

Если в современных условиях на путях отхода сохранившего боеспособность противника окажутся барьеры из подвижных войск и авиадесантов, то они рискуют быть смя-тыми. Потрепанные же в фронтальных боях или ударами авиации войска противника не смогут преодолеть даже слабых по численности барьеров, стоящих на путях отхода.

В ходе операции силы 2-й русской армии постепенно уменьшались за счет потерь сражавшихся войск, главным образом, вследствие ухода с поля сражения двух фланговых корпусов и неприбытия войск 1-й армии. Силы же немцев не уменьшались на протяжении сражения, а увеличивались. Когда русские разбили 37-ю пех. дивизию, подошла 3-я рез. дивизия; вместо разбитой ландверной дивизии Гольца подо-шли 11/2 дивизии 1-го рез. корпуса. Конечно, такой способ расходования дивизий надо признать вредным, но важно отметить, что германскому командованию удавалось своевременно замещать разбитые войска и наращивать силы в нужное время в данном очаге борьбы.

Самостийность и анархизм в действиях командиров корпусов обеих сторон имеют свои отрицательные и положительные стороны. Операции показали, что русские и некоторые

[284]

германские корпусные командиры не обладали нужным оперативным кругозором и действовали во вред общему ходу операции. Исключение составляли у немцев Франсуа и Бе-лов, а у русских ген. Мартос. Августовское сражение показывает, что в обстановке маневренной войны требуется весьма жесткое управление армиями и корпусами. В этом отношении русские командные инстанции проявили себя очень слабыми, немцы же несколько более твердыми.

Жесткость управления возможна только при наличии необходимых непрерывно и быстро действующих средств связи. Немцы располагали всеми современными средствами связи (радио, самолеты, телеграф, телефон, автомашины, мотоциклы), что облегчало им управление сложной операцией. Русские же располагали ограниченными средствами, да притом не умели еще ими пользоваться (радио). Отсутствие связи с корпусами в течение суток и более ни в какой мере не отвечает жесткости управления. Командующий армией, управляющий корпусами, разбросанными на 100-км фронте, при помощи конных ординарцев, как это было у ген. Самсо-нова, рискует стать в положение статистика, учитывающего ход событий, а не руководителя.

Не менее важным условием жесткого управления является оперативная и войсковая (тактическая) разведка, а также ориентирование войск в ходе операций. Действия вслепую и без связи в значительной мере принизили деятельность ген. Самсонова и его штаба по управлению 2-й армией.

Неорганизованный подвоз фуража и продовольствия понизил боеспособность русских войск, снизил и без того невысокие их маневренные качества, а также понудил войска заниматься самоснабжением, что приводило к нежелательным последствиям. Неорганизованная эвакуация приводила к переполнению армейского тыла ранеными, часть которых при отходе была оставлена в качестве военнопленных.

Стратегическая конница русских была использована неправильно (вплоть до этапной службы). Конницу следовало свести в два сильных корпуса (со штабами корпусов во главе), вести на заходящих флангах, а с завязкой сражения бросить ее на пути отхода немцев. Немцы же распылили свою многочисленную кавалерию по одному полку на каждую пехотную дивизию, что отняло у них в общей сложности 12 ка-

[285]

валерийских полков (хороший корпус), которые существенной пользы в операции не принесли, если не считать двух кавалерийских полков корпуса Франсуа, усиленных артил-лерией и пулеметами: эти полки вышли первыми на пути отхода русских.

Отсутствие резервов у русских лишало их последнего шанса на благополучный отход, а фланговые корпуса, превратившиеся в фронтовые резервы, опоздали подать свое-временную помощь окруженным, что и явилось последним звеном в общей цепи оперативных промахов 2-й русской армии северо-западного фронта.

В мирное время немцы недооценивали русской армии, считая ее во всех отношениях отсталой. Первые же бои в Восточной Пруссии внесли кровавым опытом свой корректив во взгляды немцев. Русские войска на печальном опыте русско-японской войны многому научились и по уровню тактической подготовки ни с какой степени по уступали германским войскам во всех августовских боях в Восточной Пруссии.

Первоочередные войска обеих сторон выказывали большое упорство в боях. В худшую сторону выделялись второочередные германские войска.

Войсковая разведка обеих сторон работала плохо. Имевшиеся в полках специальные подразделения разведчиков не обеспечивали разведкой на нужную глубину и после первых же боев были серьезно потрепаны. Войсковая конница немцев не была подготовлена к несению разведывательной службы и действиям вместе с пехотой, почему очень часто она несла потери от огня своей же пехоты. Попытки нести разведывательную службу впереди пехоты давали жалкие результаты. Русские корпуса на протяжении операции не имели войсковой конницы. Ее обязанности были возложены на пограничников, совершенно не обученных полевой службе, и на два полка из состава стратегической конницы, которые с несением разведывательной службы справлялись так же плохо, как и германские кавалеристы.

Вследствие плохой постановки разведывательной службы все бои протекали вслепую, и столкновения чаще всего происходили неожиданно для обеих сторон. Правда, германская

[286]

авиация в процессе операции работала хорошо, но ее наблюдения, так же как и данные перехваченных русских радиограмм не уточнялись войсковой разведкой.

Стороны проявляли большое упорство в обороне, особенно русские полки 36-й пех. дивизии, остававшиеся в арьергардах. Менее устойчивы были части германского ландвера. Оборона не эшелонировалась в глубину. Вторые эшелоны (частные и общие резервы) располагались в зоне огня пулеметчиков, вследствие чего несли потери наравне с первым эшелоном, причем сами не могли вести огня по наступающим; контрудары в обороне (37-я пех. дивизия, 3-я рез. дивизия и дивизия Унгера) предпринимались неудачно. Правильный метод обороны тактически осуществляется неправильно. Оборона не использовала своих укреплений для огне-вого воздействия на наступающего и, не нанеся ему огнем расстройства, бросалась в атаки всеми наличными силами, что приводило к встречным же атакам, тяжким потерям и к отрицательным конечным результатам (37-я пех. дивизия). Обе стороны в обороне широко пользовались лопатой. Штык во всех боях находил применение.

Русские арьергарды практиковали устройство засад (Даретен, Гогенштейн) для внезапных огневых нападений и штыковых атак накоротке.

Обе стороны практиковали перемешивание частей и подразделений в обороне. У немцев это можно объяснить стремлением придать устойчивость ландверу, что давало положи-тельные результаты, у русских же являлось следствием организационной неурядицы.

После Гумбинен-Гольдапского сражения германские войска, получившие боевой опыт, наступали с большой (даже излишней) осторожностью (Гросс-Бессау, Уздау, Зольдау) после предварительной артиллерийской подготовки. На эту подготовку специально отводятся определенные периоды, артиллерия централизуется, огонь сосредоточивается на узкие участки (Уздау), атаки сопровождаются артиллерийским огнем. Войска же, еще не побывавшие в сражении, бросались, в наступление опрометчиво, без артиллерийской подготовки, без связи со своей артиллерией и соседями, вследствие чего несли не только серьезные потери, но и терпели поражения (6-я ландв. бригада, дивизия Гольца, 4-я пех. дивизия).

[287]

Русские войска вели наступление стихийно (Орлау, Мюлен, Гейнрихсдорф), излишне злоупотребляя выдвижением целых дивизионов на открытые позиции, перемешивались в процессе наступления. Русские хорошо пользовались подступами и закрытиями. После боя у Лана, Орлау русские также перешли на иной метод наступательных действий (предварительная артиллерийская подготовка, установление связи с артиллерией).

Обе стороны не искали флангов противника, атакуя только в лоб.

Взаимная поддержка частей обеих сторон в первых боях отсутствовала (Лана, Орлау), в последующее время когда войска дрались в локтевой связи, они помогали друг другу огнем и резервами. Маневрирование на поле боя осуществлялось более мобильно у немцев (Уздау, Зольдау), хуже у русских (13-й корпус под Гогенштейном). Обе стороны умело отрывались от противника и одинаково плохо вели преследование.

Наступающие всегда закрепляли за собой захваченное пространство.

К ночным действиям германские войска, штабы и начальники оказались неподготовленными (1-й рез. корпус под Алленштейном, Даретеном, 41-я пех. дивизия под Ваплицем). Русские не прибегали к ночным боям, но умели пользоваться ночью для передвижения (отход ночью от Гогенштейна).

Войска обеих сторон оказались весьма восприимчивы к паникe, особенно же германский ландвер. В ходе сражения у немцев проявили себя хорошо 1-я пех. дивизия, 1-я, 3-я и 36-я рез. дивизии; хуже 2-я, 37-я, 35-я и 36-я пех. дивизии; плохо 41-я, Гольца, Унгера, 6-я и 70-я ландв. бригады. У русских плохо проявили себя 6-й арм. корпус, все три кавалерийские дивизии и особенно плохо 4-я кав. дивизия.

При неудачах войска быстро вырывались из рук начальников, что нужно отнести к отсутствию соответствующего воспитания в мирное время младших строевых начальников (отделение, взвод, рота), призванных непосредственно (голосом, сигналами и знаками) управлять рядовым составом. Боевое управление сильно хромало и у русских, и у немцев. В методах управления отмечается большая пестрота. Каждый командир управлял боем по-своему. Франсуа и Артамонов

[288]

разъезжали по полю боя, отрываясь от своих штабов и теряя управление подчиненными войсками. Благовещенский предпочитал управлять корпусом из хаты, уклоняясь от работы в поле. Макензен и Мартос управляли с командных пунктов, устраиваемых в зоне артиллерийского огня. Командиры дивизий испытывали недостаток средств технической связи в подвижных боях, что отражалось на качестве управления.

Характерным явлением августовских боев надо считать внесение коррективов в нормы и взгляды мирного времени на основе боевого опыта. Артиллерия сторон действовала хо-рошо и оказалась на уровне современных требований. В ходе боев чувствовалось превосходство германской артиллерии в тяжелых калибрах. Германские ландверные артиллерийские части не умели стрелять раздельной наводкой, как это было у русских в русско-японскую войну.

В большинстве боев русские войска имели тактические успехи. Таковы бои под Лана, Орлау, контрудар под Уздау, бой под Ваплицем, бой под Гогенштейном (13-го корпуса). Немцы выиграли бой под Гросс-Бессау, Гросс-Гардинен и, наконец, на путях отхода русских.

Роты, батальоны, полки, батареи, эскадроны были равно-ценны у русских и у немцев, если не считать ландвера, который был хуже подготовлен в тактическом отношении. Ди-визии были, примерно, равноценны. Перевес в пользу русских за счет четырех батальонных полков уравновешивался перевесом в гаубичной артиллерии и лучшим управлением у немцев.

Русские корпуса уступали германским в артиллерийском оснащении. Перевес немцев на 24 легких и 16 тяжелых гаубиц в ходе боев давал свои результаты. Перевес в числе батальонов у русских был лишь номинальным, так как корпуса не имели положенного числа батальонов.

В общем тактическая деятельность войск обеих сторон обеспечивала успешное ведение операций. Русские войска в рамках отдельных боев одерживали победы в бригадном и даже корпусном масштабе, но тактические достоинства русских войск совершенно не были использованы оперативным руководством. Тактические же достоинства германских войск использовались с оперативной выгодой. В сущности же германское командование извлекало выгоды не столько из так-

[289]

тических достижений своих войск, сколько из анархии рус-ского командования и его кордонно-заслониой оперативной практики. Русские войска в конечном результате потерпели поражение не столько от немецких войск, сколько от своих бездар-ных высших начальников. Своей боевой службой войска восполняли оперативную немощь высших штабов и командиров, расплачиваясь потерями и поражениями.

Более двадцати лет прошло с тех пор, как на полях Восточной Пруссии русские "Теренции Варроны" создали успех германскому оружию. С тех пор вооружение, технические средства борьбы, человеческий материал, а вместе с тем методы ведения боев и операций изменились. Однако, из опыта августовских боев можно извлечь немало уроков, которые далеко не исчерпаны в приведенных выше выводах.

В современных условиях для нашей Красной армии, имею-щей передовое техническое оснащение и превосходных бойцов, операции на окружение, как наиболее решительные по форме, должны являться основными в цепи прочих видов операций.

Опыт "Танненберга" весьма пригоден для специального оперативного и тактического изучения, и будет ошибкой пренебречь этим опытом. Однако, будет не меньшей ошибкой, если из опыта "Танненберга" мы возьмем на себя смелость вывести те или иные нормы и положения, так как такие нормы и положения не будут отвечать современным средствам и людям. Как средства и бойцы "Канн" эпохи Ганни-бала не соответствовали Седанской операции эпохи Мольтке, так и "Танненберг" эпохи мировой войны не будет соответствовать будущим операциям.

Одно не подлежит сомнению, что операции на окружение предъявляют особо высокие требования к органам управления, войскам, тылам и частным начальникам всех категорий, призванным выполнять подобные операции с машинами и людьми новой эпохи.

[290]