26 августа штаб 8-й герм. армии переехал из Ризенбурга в Лебау. До полудня штаб был осведомлен о ходе боевых действий подчиненных войск. 1-й рез. и 17-й арм. корпуса, по данным штаба, вели успешный бой против 6-го русского арм. корпуса. 1-й арм. корпус собирался атаковать Уздау лишь с утра 27 августа. Но окончательных результатов боев под Бишофсбургом, Мюленом и Уздау штаб армии не знал. Особое беспокойство штаба и командования 8-й армии вызывала южная группа корпусов 1-й русской армии Ренненкампфа, находившаяся на расстоянии полутора переходов от 1-го рез. и 17-го арм. корпусов связанных боем с 6-м русским корпусом.

Штаб армии имел очередную серию перехваченных русских радиограмм, из которых было известно, что на Млаву направляются гвардейские полки, но немцы не знали в точности, направляется ли на Млаву весь гвардейский корпус, перевозившийся из Вильны в Варшаву, или же направляется только 3-я гвард. дивизия, входившая в состав 23-го арм. корпуса. Штаб проявлял беспокойство и относительно русской конницы, части которой могли обрушиться со стороны Лаутенбурга на южный фланг и тыл 1-го арм. корпуса, прикрытый частями 5-й ландв. бригады.

Вечером 26 августа немцы исходили из предположения, что 1-й русский корпус действует изолированно от 23-го и 15-го

[167]

корпусов, расположенных под Гардиненом и Ваплицем против 20-го герм. корпуса, но еще ничего не знали о продвижении русских на Мюлен и о занятии Гогенштейн. По представлению германского командования 3-я герм. рез. дивизия находилась под Гогенштейном, куда ей было приказано перейти, но донесений от нее не поступало. К востоку от больших озер, повидимому, продолжал движение в северном направлении на Алленштейн 13-й русский корпус. Чтобы заслониться против 13-го корпуса, пришлось решиться на перевозку ландверной дивизии Гольца, первоначально предназначавшейся на правый фланг армии в Остероде, 20-й корпус должен был оказать поддержку 1-му и тем усилить правый фланг фронта.

В очерченной выше обстановке командующий 8-й герм. армией в 21 ч. 00 м. 26 августа отдал следующий приказ:

[168]

Таким образом, 26 августа командование 8-й герм. армии задавалось целью нанести удар на Уздау войсками 1-го армейского корпуса и фронтальный удар 3-й рез. дивизией с севера на Ваплиц.

Выполнение этого плана приводило немцев к тому, что после овладения районом Уздау их ударная группировка из 1-го корпуса и правого фланга 20-го корпуса нацеливалась в пустое пространство, очищенное еще 26 августа частями 2-й пех. дивизии. Вместе с тем эта ударная группировка по мере своего продвижения на восток подставляла сперва фланг, а затем и тыл под удары русских войск, объединенных командиром 1-го русского арм. корпуса. Но выход немцев к востоку от Уздау осложнял положение 15-го и отчасти 13-го русских арм. корпусов, создавая угрозу их тылам, которые уже 28 августа должны были попасть под удары немцев. Операция подобного рода, будучи рискованной, не могла бы привести к решительным результатам, если бы не некоторые обстоятельства, выходившие из рамок оперативных расчетов.

Русские, обнаружив угрозу слева, нормально должны были отойти своими центральными корпусами на юг, примерно на рубеж Мушакен, Нейденбург, что они могли сделать к вечеру 27 августа, а затем на рубеж р. Оржиц, что они могли сделать к вечеру 28 августа. В этом случае удар в восточном направлении приводил бы к вытеснению русских без решительного результата.

Эта операция могла осложниться, если бы русские нанесли фланговый удар силами 1-го арм. корпуса и двумя кавалерийскими дивизиями со стороны Зольдау на север. В этом случае немцам пришлось бы отходить за Вислу.

И в том и в другом случае операция 8-й герм. армии привела бы ее к поражению. Но немцы пошли на риск, полагая, что русские не примут своевременного решения на отход и не проявят решительности в действиях против южного фланга 8-й армии.

[169]

Во всяком случае, вечером 26 августа русские имели возможность принять решения, могущие разрушить в основе замыслы германского командования.

В числе возможных решений, кроме отхода 13-го и 15-го арм. корпусов на юг, могло быть принято и такое: русские могли пойти на то, чтобы войсками 15-го корпуса сдерживать наступление немцев с запада, а 13-м корпусом пресечь пути 1-го рез. и 17-го арм. корпусов на запад, повернув его фронтом на северо-восток вместе с 6-м арм. корпусом. Двухдневный бой на путях этих германских корпусов русские могли успешно выдержать, а за это время на хвосты их вышли бы 2-й и 4-й корпуса 1-й армии.

Но для всех решений надо было знать окружающую 2-ю армию обстановку, а этого знания 26 августа у генерала Самсонова и его штаба не было. Поэтому командующий 2-й армией вечером 26 августа принял решение, ничего общего не имеющее с приведенными выше возможными вариантами.

Вечером 26 августа командующий и штаб 2-й армии не знали о положении 6-го корпуса, равно не знали и о положении 13-го, 15-го, и 1-го арм. корпусов и 2-й пех. дивизии, т. е. вообще не знали, что делается на фронте армии. В своем докладе о действиях 2-й армии начальник штаба армии ген. Постовский пишет:

Директива № 5, о которой пишет ген. Постовский, сводилась к следующему.

[170]

13-й и 15-й арм. корпуса, последний с приданной 2-й пех. дивизией, должны продолжать выполнение директивных указаний, отданных им в телеграмме № 6353, т. е. наступать в прежних положениях с целью сбить противника с фронта Алленштейн, Остероде.

1-й арм. корпус с подходящими от Млавы частями 23-го арм. корпуса, с 6-й и 15-й кав. дивизиями должен был продолжать выполнение задачи по обеспечению левого фланга армии в районе Уздау, Зольдау, Гейнрихсдорф. 6-й арм. корпус должен был, оставив заслон у Бишофсбурга, двинуться к Алленштейну и содействовать 15-му и 13-му арм. корпусам, нанося удар в левый фланг противника.

Штаб армии, только что переехавший в Нейденбург, оставался там же.

Командование и штаб 2-й русской армии отдали директиву, ни в какой мере не отвечающую обстановке. Этой директивой три корпуса нацеливались на фронт Алленштейн, Остероде, т. е. в незанятое противником пространство. Наступавшие корпуса, таким образом, маршировали бы по коридору между восточной и западной группами 8-й герм. армии, которым предоставлялась возможность ударить в оба фланга этих корпусов.

Приведенная выше директива была отдана, исходя из предвзятых взглядов фронтового командования, не критически воспринятых армейским командованием, о воображаемом отходе немцев к Висле или за Вислу. Это также свидетельствует о плохой постановке разведывательной службы в штабе 2-й армии. Данная директива явилась роковой для всего последующего хода и исхода операции. Правда, войска армии ее не выполняли, и не выполнили, но они могли выполнить любую другую по оперативному замыслу директиву, которая поставила бы корпуса армии в иное положение. Ген. Мартос в разговоре по телефону с ген. Постовским отказался выполнить эту директиву, поставив резко вопрос об отмене ее или удалении его с должности командира 15-го арм. корпуса.

27 августа на фронте Гогенштейн - Уздау - Лаутенбург русские имели: 15-й корпус, 2-ю пех. дивизию, 1-й корпус

[171]

без двух полков, два полка 3-й гвард. пех. дивизии и три полка 1-й стр. бригады (полки двухбатальонного состава). 6-ю и 15-ю кав. дивизии, а всего 74 батальона, 48 эскадронов и 294 орудия.

На этом фронте немцы развернули: ландверную дивизию Гольца, 3-ю рез., ландв. дивизию Унгера, 20-ю ландв. бригаду, 20-й арм. корпус, 1-й арм. корпус и 5-ю ландв. бригаду, а всего 98 батальонов, 40 эскадронов и 470 орудий, из них 126 тяжелых. По соотношению сил немцы превосходили русских почти на 200 орудий, в том числе почти на 100 орудий тяжелых калибров и на 24 батальона пехоты.

Немцы имели преимущества в том отношении, что располагали огромными, почти неограниченными запасами огнеприпасов, в то время как у русских, кроме возимых огнеприпасов, частью уже расстрелянных, ничего не было, и трудно было рассчитывать на получение их вследствие оторванности от станций снабжения и неорганизованности подвоза.

Боевым действиям войск обеих армий 27 августа предшествовала не лишенная интереса деятельность частных начальников, призванных в центре армий выполнять директивы армейского командования, не соответствовавшие сложившейся обстановке. Предписанные сверху движения и действия русских и германских войск подверглись резкому изменению в корпусных инстанциях, а затем и в дивизиях. Поэтому войска делали совсем не то, чего требовало от них командование обеих армий.

Вечером 26 августа командир 15-го корпуса ген. Мартос получил донесения о поражении 2-й бригады 2-й пех. диви-

[172]

зии, а также донесения 6-й пех. дивизии о завязке боя 22-м Нижегородским пех. полком у Мюлена и остановке колонны ген. Торклуса (6-й пех. дивизии) в районе Паульсгут и донесение авиаразведки, установившей оборонительную полосу на р. Древенц. Ввиду этого ген. Мартос приказал: 8-й пех. дивизии - с утра 27 августа повернуться на запад и повести наступление и направлении на Дробниц, 6-й пех. дивизии атаковать в направлении Мюлен с целью прорвать оборонительную полосу немцев. Командиру 2-й пех. дивизии ген. Мингину было послано приказание, написанное в резком тоне, с упреком за действия 26 августа и с требованием поддержать наступление корпуса на его южном фланге. Кроме того, ген. Мартос обратился с просьбами к командующему армией и командиру 13-го корпуса ген. Клюеву направить часть сил 13-го корпуса па Гогенштейн с тем, чтобы освободить свои войска для атаки укрепленной позиции немцев на фронте севернее Мюленского озера.

На рассвете 27 августа войска 15-го корпуса развернулись: 1-я бригада 8-й пех. дивизии - у Грислинена, 2-я бригада у Гогенштейна, 6-я пех. дивизия развернулась на фронте Кёнигсгут, Паульсгут, Гансхорн.

Вечером 26 августа командир 20-го герм. корпуса генерал Шольц считал, что под Мюленом и севернее него расположены два русских корпуса, а между тем, приказ командующего армией требовал, чтобы 20-й корпус вел наступление всеми силами корпуса от Мюлена на восток, а также частью сил поддержал наступление 1-го арм. корпуса на Уздау ударом с севера.

Ген. Шольц был поставлен в затруднительное положение. Ему казалось, что корпус не может рассчитывать на успешное наступление на восток от Мюлена. Ввиду этого генерал Шольц вынужден был вести предварительные переговоры со штабом 8-й армии, прежде чем отдать приказ на 27 августа. После переговоров со штабом армии последний признал свой собственный приказ не соответствующим обстановке и согласился с соображениями ген. Шольца, который предложил

[173]

обороняться на всем фронте корпуса и, наступая частью сил на Уздау, помочь 1-му корпусу (в том числе силами 41-й пехотной дивизии).

В 23 ч. 00 м. 26 августа командир 20-го корпуса отдал приказ, согласно которому под командой ген. Шметтау собиралась из всех частей корпуса сводная бригада (6 батальонов, 3 эскадрона и 3 легких батареи). Эта бригада имела задачу сосредоточиться на правом фланге корпуса и нанести удар от Бopглинга на Уздау во фланг и тыл обороняющемуся там 1-му русскому корпусу. 41-й пех. дивизии было приказано продолжать наступление в прежнем направлении, согласуя свои действия с 1-м арм. корпусом и отрядом Шметтау. 37-й пех. дивизии было приказано атаковать находящегося перед ней противника южнее Мюленского озера. Из состава дивизии Унтера должны были участвовать в наступлении 70-я ландв. бригада и три батальона 20-й ландв. бригады. Прочие части дивизии Унгера, сводная бригада Земмерна, 20-я ландв. бригада и 3-я рез. дивизия Моргена должны были обороняться на фронте от Мюлена до Дробниц. Однако, утро 27 августа внесло изменения и в этот план. Дивизии 20-го корпуса с первыми ружейными выстрелами приступили к действиям вопреки приказу командира корпуса.

Опасаясь прорыва русских у Мюлена, командир 37-й пех. дивизии ген. Штаабс оставил здесь 147-й пех. полк и 70-ю ландв. бригаду, а для наступления, предписанного командиром 20-го корпуса, направил только 75-ю пех. бригаду генерала Бекмана. Таким образом, для обороны укрепленной позиции у Мюлена и севернее были оставлены значительно большие силы, чем требовалось приказом командира корпуса.

Около 7 ч. 00 м. артиллерия 6-й пех. дивизии начала обстрел германской укрепленной позиции у Мюлена. К 9 ч. 00 м. артиллерийский огонь по участку Мюлен ослабел. С этого времени русские перенесли свой огонь севернее Мюлена по участку дивизии Унгера.

Около 12 ч. 00 м. оборонявшийся в озерных дефиле между железной дорогой и д. Мюлен 5-й ландв. полк и запасный

[174]

батальон 5-го полка дрогнули, не выдержав огня артиллерии и сблизившейся с ними русской пехоты (6-я пех. дивизия). Запасный батальон 5-го полка (кап. Фридрих) стал отступать.

К этому же времени части 3-й рез. дивизии ген. Моргена (5-я рез. бригада), занимавшие восточный берег р. Древенц, были отброшены на западный берег реки.

В 12 ч. 30 м. командир взвода связи доложил командиру дивизии ген. Унгеру о том, что сводный полк Фельдкеллера отступает в западном направлении. Это сообщение вызвало панику в штабе дивизии. Ген. Унгер со своим начальником штаба поскакал на участок этого полка, где установил, что запасный батальон 5-го полка действительно покинул позицию, но остановлен и возвращается в свои окопы.

Сообщение командира взвода связи немедленно дошло до штаба 20-го арм. корпуса. Под впечатлением воображаемого прорыва русских у Мюлена и отступления частей дивизии Унгера командир 20-го арм. корпуса ген. Шольц отдал приказ 37-й пех. дивизии повернуть свою 75-ю пех. бригаду на северо-запад, чтобы закрыть образовавшийся прорыв фронта "по возможности скорее". Командир бригады ген. Бекман, получив этот приказ, распорядился для ускорения маневра бросить вещевые мешки, повернуть бригаду и поспешно двигаться к участку прорыва для удара в южный фланг якобы прорвавшихся русских. Когда 75-я бригада достигла участка дивизии Унгера, паника улеглась; было выяснено, что эта дивизия продолжает удерживать занижаемые позиции. Однако, 75-я пех. бригада за этот день уже порядочно была измотана сначала наступлением на восток, а затем поспешным броском назад на северо-запад. Поэтому бригада была оставлена во втором эшелоне дивизии Унгера.

Кроме 75-й пех. бригады к участку воображаемого прорыва было приказано бросить резервы 3-й рез. пех. дивизии.

В результате паники в дивизии Унгера наступление 37-й пех. дивизии южнее Мюленского озера было сорвано. Из состава 20-го арм. корпуса для выполнения наступательной задачи оставалась еще 41-я пех. дивизия.

[175]

Но вернемся к полю сражения севернее Мюлена.

Части 15-го русского корпуса только между 16 ч. 00 м. и 18 ч. 00 м. сблизились с немецкой оборонительной полосой, так как части 8-й пех. дивизии предварительно должны были проделать марш, а затем так или иначе произвести разведку оборонительной полосы.

В 18 ч. 00 м. 6-я пех. дивизия атаковала южный фланг дивизии Унгера и д. Мюлен. Передовые части немцев, оборонявшиеся в районе ст. Мюлен, были опрокинуты, но д. Мюлен осталась в руках немцев. В бою этого дня 6-я пех. дивизия потеряла около 2 000 чел., огнем германской артиллерии были подбиты 2 орудия и 2 пулемета.

Тем временем 2-я бригада 8-й пех. дивизии отбросила передовые части 3-й рез. дивизии на запад за р. Древенц, заставив последнюю удлинить фронт 20-го герм. арм. корпуса на север, и принудила немцев вместо активного использования этой дивизии для наступления пассивно растянуться по западному берегу р. Древенц, севернее участка дивизии Унгера. 1-я же бригада 8-й пех. дивизии была выведена в корпусный резерв.

В итоге дня на участке Мюлен и севернее русские имели относительный тактический успех, но этот незначительный сам по себе успех отвлек 37-ю герм. пех. дивизию от ее прямого назначения - наступления в районе южнее Мюленского озера.

На этом участке фронта (Мюлен и севернее) против 15-го корпуса немцы сосредоточили для оборонительных действии 3-ю рез. дивизию, дивизию Унгера и 37-ю пех. дивизию, а всего 31/2 пехотных дивизии.

В то время как у Мюлена немцы ожидали атаки двух русских корпусов, правофланговые части 20-го герм. арм. корпуса двинулись в наступление южнее Мюленского озера.

Ночевавшие на поле боя у Гросс-Гардинен и Гансхорна части 41-й пех. дивизии были подняты для наступления в 4 ч. 00 м. 27 августа. За минувшую ночь соприкосновение с русскими было утрачено. С 4 ч. 00 м. до 6 ч. 00 м. части

[176]

41-й пех. дивизии продвинулись на фронт озеро Ковнаткен - д. Скоттау, но не встретили русских.

В 6 ч. 00 м. командир 41-й дивизии ген. Зонтаг с согласия командира 20-го ара. корпуса решил продолжать наступление юго-западнее озера Ковнаткен. Между тем, находившийся в авангарде 3-й батальон 152-го полка со 2-м эскадроном 10-го драг. полка и одной ротой сапер восточнее Скоттау вошел в соприкосновение с русскими. Немцы обнаружили части 1-й бригады 2-й пех. дивизии, отходившие от Янушкау к Франкенау, и открыли по ним огонь. Русские войска, по свидетельству немцев, держались спокойно и, казалось, хотели сдаться. Предполагая забрать русских в плен, авангард 41-й пех. дивизии продвинулся на 2 км восточнее Скоттау. Но когда немцы зарвались в своем движении, русские открыли по ним огонь и обратили их в бегство.

Гул боя в районе Мюлена и Уздау, а также стычка восточнее Скоттау поставили командира 41-й дивизии ген. Зонтага в неловкое положение. Шефер так описывает его положение утром 27 августа:

Пока батальон 152-го пех. полка вел перестрелку восточнее Скоттау, а 74-я пех. бригада наблюдала отход русских от Уздау, развернулась для наступления и 37-я пех. дивизия. К 9 ч. 00 м. части 75-й пех. бригады достигли перешейка озер Конти и Тимау, не встретив сопротивления русских. Здесь бригада устроила привал для отдыха. Командир 37-й дивизии предложил командиру 20-го корпуса направить бригаду в обход озера Мюлен с юга на Ваплиц для удара в тыл русским, действующим севернее Мюлеиского озера.

Артиллерия 75-й пех. бригады, обнаружив наступление своего соседа, 3-го батальона 152-го пех. полка, взяла под обстрел д. Янушкау, где в то время располагались части

[177]

1-й бригады 2-й русской пех. дивизии. Пока части 75-й бригады отдыхали, под Мюленом произошла уже известная нам паника, и бригада, сбросив ранцы, спешно направилась на закрытие прорыва у Мюлена.

Тем временем 41-я пех. дивизия продолжала наблюдать отход русских от Уздау, не принимая участия в бою этого дня, в то время как она могла сделать многое.

1-я бригада 2-й русской пех. дивизии с тремя батареями занимала позицию у д. Янушкау. С 8 ч. 00 м. артиллерия 37-й пех. дивизии открыла огонь по этой деревне. По словам участников, окопы, занятые Калужским и Либавским полками, буквально осыпались бомбами и шрапнелями тяжелой немецкой артиллерии, что производило на людей потрясающее моральное впечатление. По немецким источникам, огонь вел 73-й полевой арт. полк, т. е. легкая артиллерия.

Русские легкие пушки не могли бороться с артиллерией немцев. К тому же бригада справа и слева не имела соседей, а ее флангам с севера угрожал охват 75-й пех. бригады, а с юга 41-й герм. пех. дивизии. Полки начали отступать. Начальник 2-й дивизии ген. Мингин успел приостановить отступление, принимавшие беспорядочный характер, и к 12 ч. 00 м. дня части закрепились на новой позиции впереди (западнее) д. Франкенау. Роты были перемешаны, часть их отошла на Франкепау, и только к вечеру ген. Мингин привел расстроенную бригаду в порядок и на ночь остался на занятой позиции. Со стороны немцев преследования не было.

Что касается 2-й бригады 2-й пех. дивизии, то ее постигла еще большая неудача. Без всякого давления со стороны противника, под впечатлением боя 26 августа бригада стала отходить от д. Липпау, где ночевала с 26 на 27 августа, к Нейденбургу. Отход протекал в полном беспорядке. Подучив донесение об отступлении бригады, командующий армией послал одного офицера генерального штаба с приказанием остановить и привести бригаду в порядок. Оказалось, что к Нейденбургу отходил 8-й Эстляндский пех. полк с полубатареей 2-й арт. бригады.

Полк, расстрелявший все патроны, понесший значительные потери и голодный, представлял толпу, неспособную для боевых действий. Эта толпа была остановлена у Нейденбурга, где получила хлеб и отдых до 28 августа.

[178]

В общем, южнее Мюленского озера произошло следующее: 2-я русская пех. дивизия, голодная, почти без патронов, отступала без давления со стороны немцев. 37-я герм. пех. дивизия своей 75-й бригадой начала наступление против 1-й бригады 2-й пех. дивизии, но была возвращена под Мюлен. 41-я пех. дивизия стояла между Мюленом и Уздау, созерцая ход сражения на левом фланге 20-го корпуса и на фронте 1-го арм. корпуса. Если бы 41-я пех. дивизия в этот день направила передовые отряды на Нейденбург, она могла бы рассчитывать взять в плен штаб 2-й русской армии.

Чтобы покончить с изложением событий южнее Мюленского озера, заметим, что ген. Гинденбург, получив донесение о взятии Уздау, послал в Гардинен к 41-й пех. дивизии генерала Грюнерта с приказом, чтобы дивизия не наступала на юг, как это раньше было намечено, а немедленно двинулась на Ваплиц. Этот приказ оровременно получен был по телефону а в штабе корпуса.

Но в штабе дивизии имелись также донесения 10-го драг. полка о русских восточнее озера Ковнаткен под Франкенау, Буякен. Ген. Грюнерт высказал предположение, что это были рассеянные остатки разбитого накануне русского корпуса. Ген. Зонтаг отдал приказ о наступательном марше западнее озера на Ваплиц. В 13 ч. 30 м. выступил авангард. День был, как и предыдущий, душный и жаркий. Дороги, по которым предстояло проходить, тонули в песке. Переутомление войск, не получивших в этот день еще продовольствия, находившихся уже десятый день в беспрерывном походном движении, рывших окопы и участвовавших накануне до глубокой ночи в бою, потребовало под Туровкен продолжительного отдыха; так как в селении было мало колодцев, можно было снова выступить лишь в 17 ч. 00 м. Ген. Зонтаг, между тем, решил, что ввиду позднего времени и возможности встречи с противником под Буякеном (2 пехотных полка) и восточнее Франкенау, в этот день не итти дальше линии Янушкау - южный берег озера Мюлен и там окопаться.

37-я пех. дивизия и приданные ей части 20-й и 70-й ландверной бригад послеобеденное время провели на марше.

[179]

75-я пех. бригада ходила за своими сложенными вещевыми мешками.

В таком же положения, как 37-я и 41-я герм. пех. дивизии, оказался в зтот день 13-й русский арм. корпус. Командир корпуса ген. Клюев, направленный командующим армией на Алленштейн, в 9 ч. 40 м. 27 августа донес последнему:

Командующий армией вполне одобрил это решение, обещавшее крупный успех соединенным силам 13-го и 15-го арм. корпусов в их атаке против правого фланга 20-го герм. арм. корпуса.

Вслед за телеграммой, посланной в 9 ч. 40 м., ген. Клюев послал другую, в которой доносил, что согласно просьбе ген. Мартоса занять Гогенштейн он посылает туда меньшую часть, а сам идет на Алленштейн.

В ответ на это начальник штаба армии телеграфировал по радио:

Но донесение от корпуса о получении этой последней телеграммы не было получено; вместо него от командира 13-го корпуса пришла любопытная радиограмма:

Во всяком случае, 13-й корпус продолжал свой марш на Алленштейн, а для содействия 15-му арм. корпусу в Гогенштейн отправил 2-ю бригаду 1-й пех. дивизии. В 21 ч. 20 м. 27 августа войска 13-го корпуса беспрепятственно заняли Алленштейн.

Таким образом, днем 27 августа из состава 8-й герм. армии в сражении не приняли участия 37-я и 41-я пех. дивизии, а у русских 13-й арм. корпус (1-я и 36-я пех. дивизии).

[180]

Мы оставили 1-й герм. и 1-й русский корпуса в тесном соприкосновении на фронте Уздау, Гросс-Тауерзее, Рутковиц. Немцы должны были атаковать оборонявшихся русских, а русские предполагали встретить немцев контратаками.

Нужно добавить, что к немцам с севера утром 27 августа подошел отряд Шметтау (6 батальонов, 3 эскадрона и 3 батареи), а к русским подошли 1-й, 2-й ж 4-й стрелк. полки 1-й стр. бригады (6 батальонов и 2 батареи), т. е. силы сторон остались, примерно, равными.

В 20 ч. 30 м. 26 августа командир 1-го герм. корпуса отдал приказ о наступлении на Уздау 27 августа.

Согласно этому приказу 1-я пех. дивизия должна частью сил сковать русских западнее Уздау, а главный удар нанести с северо-запада, 2-я пех. дивизия должна атаковать южнее Уздау, а 5-я ландв. бригада - сковать противника, удерживая позиции у Гейнрихсдорфа.

Следует заметить, что данные германской авиаразведки, полученные вечером 26 августа, были противоречивы. Поэтому 14-му авиационному отряду было приказано с утра 27 августа произвести дополнительную разведку в районе Зольдау.

Что касается распоряжений командира 1-го русского арм. корпуса, то они нашли выражение в отдаче приказа, предусматривавшего упорную оборону занимаемых частями участков, а также использование прибывших частей 1-й стр. бригады для контрудара из-за левого фланга совместно со 2-й бригадой 22-й пех. дивизии. Командир корпуса имел в виду повторить тот же маневр, какой уже имел место накануне (26 августа). В течение ночи войска 1-го арм. корпуса несколько улучшили свои окопы.

Ночь с 26 на 27 августа прошла спокойно, стороны не тревожили друг друга даже обычными разведывательными поисками.

[181]

В 4 ч. 00 м. 27 августа два артиллерийских полка 2-й пех. дивизии и 2-й дивизион 52-го арт. полка 1-й пех. дивизии под общим начальством ген. Фуке открыли огонь по расположению 24-й пех. дивизии (Иркутский и Красноярский пех. полки), оборонявшейся юго-западнее Уздау. Артиллерия 1-й герм. пех. дивизии в это же время вела огневые налеты на правый фланг корпуса (85-й Выборгский полк), оборонявшийся северо-западнее Уздау. В 5 ч. 00 м. германская пехота должна была перейти в наступление, но в штабе корпуса было получено донесение, что Уздау уже занято. Это известие повело к изменению приказа корпусу. Ген. Мюльману было приказано немедленно бросить в атаку свою 5-ю ландв. бригаду и взять Борхерсдорф (7 км восточнее Гейнрихсдорфа). 2-й пех. дивизии приказано ускорить свое продвижение. Донесению ген. Шметтау о том, что он собирается с шестью батальонами, одним эскадроном и тремя батареями 20-го корпуса атаковать Уздау с севера и для этого займет в 5 ч. 45 м. исходное положение, не было придано значения. Ген. Франсуа с целью ознакомиться на месте с обстановкой, поехал в штаб 2-й пех. дивизии на ст. Гралау, а затем на Уздау. Проехав Мейшлиц, ген. Франсуа попал под ружейный и пулеметный огонь и установил, что известие о взятии Уздау было ложным. Командир корпуса и командир 2-й дивизии бросили машины и пешком вернулись в Гралау.

Наступавшие с северо-запада части 1-й пех. дивизии встретили упорное сопротивление русских, занимавших высоты северо-западнее Уздау. Бой протекал с переменным успехом, пока отряд Шметтау, наступавший через Берглинг на Кремерсдорф, не обошел с фланга и тыла героически оборонявшийся здесь 85-й Выборгский пех. полк. На долю этого полка выпала задача выдержать атаку бригады Шметтау и почти всей 1-й герм. пех. дивизии, поддержанных 16 тяжелыми, 18 легкими гаубицами и 78 полевыми пушками, а всего 112 орудиями (20 батареями), сосредоточившими свой огонь на фронте, примерно, 2 км.

После шестичасового боя против бригады Шметтау, 41-го полка, 3-го батальона 43-го полка и 3-го грен. полка, русский 85-й пех. полк скрытно отошел от Уздау.

[182]

По поводу того, в каких условиях этот доблестный полк вел бой, немцы пишут следующее:

В общем полк дрался с выдающимся упорством, достойным похвалы.

Вполне благополучному отходу 85-го Выборгского пех. полка способствовало полное отсутствие взаимодействия между отрядом Шметтау и 1-й пех. дивизией. В начале наступления части ген. Шметтау были оттеснены на восток левофланговым батальоном своей 1-й пех. дивизии (3-й батальон 1-го грен. полка). В 11 ч. 00 м. они вышли в район восточнее Уздау, но вынуждены были отойти, так как по этому району вела огонь артиллерия той же 1-й пех. дивизии.

Атака полков 1-й пех. дивизии на Уздау после полудня была произведена на пустые окопы, так как русские за час до атаки отошли согласно приказу, исходившему, якобы, от командира корпуса.

В то время как под Уздау еще шел кровопролитный бой, 2-я герм. пех. дивизия атаковала Гросс-Тауерзее, где оборонялись части 24-й пех. дивизии. Около 5 ч. 00 м. после артиллерийской подготовки, продолжавшейся около часа, части 3-й пех. бригады двинулись вперед. Но стоял густой туман. Командир бригады, направившийся к 4-му грен. полку, не нашел полка на указанном ему месте. Части бригады в разных местах натыкались на группы русских (части, выставленные в охранение), которые вследствие тумана не могли своевременно обнаружить наступавших немцев. 1-й батальон 44-го пех. полка, подходивший с юга, в утреннем тумане был принят немцами за противника и обстрелян. Все

[183]

эти случайности привели к тому, что во время последующего боя части 44-го и 41-го полков перемешались.

В таком "слоеном" боевом порядке частя 2-й дивизии сблизились с русскими на дистанцию ружейно-пулеметного огня.

Полки 24-й пех. дивизии занимали позиции западнее железнодорожного полотна линии Зольдау, Уздау и частью за полотном железной дороги.

Встреченные жестоким ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем русских перемешавшиеся части 2-й герм. пех. дивизии залегли, а некоторые стали осаживать назад. В это время в боевой порядок 1-го русского корпуса влились батальоны 1-й стр. бригады, атаковавшие южный фланг 2-й герм. пех. дивизии. После трехчасового огневого боя атакованные русскими с юга 4-й грен. и 44-й пех. полки начали отступать.

5-я ландв. бригада, оборонявшаяся в перелесках восточнее Гейнрихсдорфа, в 7 ч. 20 м. перешла было в наступление, чтобы поддержать 2-ю пех. дивизию, и, сначала успешно продвигаясь, оттеснила охранение русских, но вскоре она была контратакована ими. Огонь русских и недолеты своей артиллерии грозили вызвать панику.

К 8 ч. 00 м. наступление 2-й пех. дивизии и 5-й ландв. бригады было остановлено. Это позволило русским привести себя в порядок, а также влило в них веру в свои силы. Около 9 ч. 00 м. с фронта Скурпиен - Гогендорф части 22-й пех. дивизии и 1-й стр. бригады переходят в контратаку в общем направлении на северо-запад, во фланги 5-й ландв. бригады и 2-й пех. дивизии. Эта атака носила стихийный и бурный характер. Немцы на всем фронте атаки начали поспешное отступление. Их артиллерия едва поспевала уводить орудия с поля сражения. Некоторые батареи 37-го арт. полка пытались картечью остановить атаку русских и облегчить отход своей пехоты, но это не удалось, и артиллеристы с трудом оттащили свои пушки к передкам. 3-я пех. бригада немцев была смята и в полном беспорядке отошла на свою 4-ю пех. бригаду. 5-я ландв. бригада отступила и укрылась в перелесках западнее Рутковиц.

Впечатление этой контратаки было настолько сильно, что, по свидетельству немцев, некоторые части оказались в Монтово, находившемся в 20 км от поля сражения. Шефер

[184]

сообщает, что в Монтово вечером 27 августа оказались 2-й батальон и пулеметная рота 4-го грен, полка, пулеметная рота 44-го лех. полка, 10-й конно-егерский полк (без двух эскадронов). При этом Шефер дает сообщения лишь о тех частях, которые оказались в Монтово, но ничего не пишет о частях, которые были ближе к полю сражения, но покинули его во время русской контратаки, между тем, как известно, в таких случаях части бегут не в один только пункт и не только на 20 км от поля сражения.

В общем, к тому времени, когда 1-я пех. дивизия и бригада Шметтау овладели Уздау, правый фланг 1-го герм. арм. корпуса был разбит русскими, и положение в общем ходе сражения сложилось благоприятно для русских и невыгодно для немцев.

Но здесь у русских случилось, примерно, то же, что в это же время произошло у немцев в дивизии Унгера под Мюленом. Неизвестно кто от имени командира 1-го арм. корпуса ген. Артамонова по телефону отдал приказ об отступлении частям 24-й пех. дивизии. Она начала отходить более или менее в порядке и без всякого давления со стороны немцев. Это телефонное сообщение электрическим током дошло до всех подчиненных 1-му корпусу войск и было ими принято к исполнению как прямое приказание.

Ген. Артамонов, отличавшийся большой личной храбростью, в меньшей мере обладал качествами военачальника, способного управлять войсками: если он еще справлялся с управлением корпусом в ходе оборонительного боя, то остановить корпус, начавший уже отход, ни он, ни его штаб не были способны.

Бой под Уздау на этом не закончился.

Контратака частей 1-го корпуса против 2-й герм. пех. дивизии и 5-й ландв. бригады не была развита вследствие того, что артиллерия и пехота расстреляли свои огнеприпасы, а некоторые части понесли тяжелые потери. На поле

[185]

сражения царил хаос. Русские части смешались, так же как это имело место у немцев. Командир 22-й дивизии ген. Душкевич утратил управление над 88-м Петровским пех. полком, в его руках сохранилось 5 батальонов 87-го и 88-го пех. полков.

88-й Петровский пех. полк разбился на три обособленных группы: один батальон - с 87-м Нейшлотским пех. полком, один батальон - с 4-м стр. полком, два батальона под командой командира полка оказались на левом фланге 24-й пех. дивизии. Стрелковые полки, введенные в бой с марша, действовали самостийно, без общего руководства, так как командир 1-й стр. бригады со своим штабом и артиллерией следовал еще в потоке железнодорожных эшелонов. Связи между частями не было; обстановки на фронте корпуса не знали не только командиры полков, но и начальники боевых участков, т. е. командиры дивизий и командир бригады ген. Савицкий (начальник правого боевого участка).

Перемешавшиеся части 22-й и 24-й пех. дивизий, 1-й стр. бригады и Литовского полка к 10 час. прекратили атаку. Отдельные группы бойцов стали отходить, якобы, в поисках своих частей. К 11 час. войска уже отходили согласно ложному приказу на всем фронте корпуса.

Отдельные части, вопреки ложному приказу командира корпуса, решили не покидать позиций. Такими частями оказались 4-й стр., Литовский, 1-й стр. полки и один батальон 88-го пех. полка. Эти части остались на местах и прикрыли отход корпуса. Только позднее они были официально назначены для прикрытия отхода; долгое время они прикрывали отход самостоятельно.

Когда отступление 1-го русского корпуса шло полным ходом, войска 2-й герм. пех. дивизии еще не оправились от полученного удара.

В 10 ч. 50 м. -10 ч. 55 м. командир 1-го герм. корпуса ген. Франсуа, переменивший уже третий пункт своего расположения (он переехал в 1-го пех. дивизию), получил известие о положении 5-й ландв. бригады и неудаче во 2-й пех. дивизии. Он выслал на поддержку 2-й пех. дивизии свой корпусной резерв - 1-й батальон 43-го пех. полка - и донес командующему армией о том, что "корпус стоит на линии Рутковиц, Вессолово, Мейшлиц. За Вессолово шла борьба

[186]

с переменным успехам, сейчас оно в руках 1-го корпуса. До сих пор наступление развивалось хорошо; теперь оно, повидимому, остановилось. Корпус испытывает тревогу за свой правый фланг (Зольдау)".

Вскоре после отправления донесения в штаб армии с командного пункта командира 1-й пех. дивизии ген. Франсуа увидел, что пехота 1-й дивизии заняла Уздау. Это облегчило положение корпуса.

При такой обстановке ген. Франсуа принял решение изменить задачу 1-й пех. дивизии. По его первоначальному замыслу, после овладения Уздау она должна была вести наступление на восток в общем направлении на Нейденбург. Теперь ген. Франсуа приказал ей наступать не на восток, а на юг с целью восстановить положение на правом фланге корпуса. О своем решении в 11 ч. 20 м. он донес командующему армией.

В 11 ч. 30 м. командир 1-й пех. дивизии ген. Конта, непосредственно следовавший за своей пехотой, отдал приказание продолжать наступление в общем направлении на Гросс-Тауерзее. Части дивизии, выполняя этот приказ, беспрепятственно продолжали свое выдвижение на юг, пока не столкнулись с 4-й пех. бригадой 2-й пех. дивизии, также беспрепятственно наступавшей в общем направлении на Гросс-Тауерзее.

Наступавшие войска 1-го корпуса перемешались. 1-я пех. дивизия оказалась уступом вперед относительно отрядов Мюльмана и Шметтау, а 2-я пех. дивизия отстала и образовала как бы второй эшелон корпуса. Продвигаясь от Гросс-Тауерзее, части 1-й пех. дивизии встретили сопротивление русских (4-го стр. и Литовского полков и батальона 88-го Петровского пех. полка), занявших промежуточную позицию южнее Борхсдорфа и Скурпиена, эти части встретили немцев огнем (последними снарядами и патронами) и в 14 час. остановили их продвижение.

В 14 ч. 30 м. командир 4-го стр. полка доносил командиру 1-го арм. корпуса:

[187]

Литовский полк со 2-й батареей сдержал наступление немцев юго-западнее Борхсдорфа и в 15 час., расстреляв все снаряды и присоединив к себе батарею тяжелого дивизиона, также расстрелявшую снаряды, стал отходить на Зольдау.

К 15 час. на поле боя оставались только разрозненные роты и батальоны частей 1-й стр. бригады и 2-й бригады 22-й пех. дивизии без артиллерии и без патронов или с весьма ограниченным количеством их.

В это время войска 1-го русского корпуса отходили на юг и юго-восток за Зольдау в полном беспорядке, не имея указаний о путях и рубежах отхода. Командир и штаб корпуса растерялись. Усилия их были направлены на то, чтобы останавливать отдельные части и разворачивать их для прикрытия отхода корпуса.

Поток отступавших войск в течение всего дня и ночи с 27 на 28 августа неудержимо катился на юг. Некоторые части ушли в Иллово, некоторые в Млаву, причем ни одна часть не знала, куда, собственно, надо следовать, где и что предпринять далее.

Не было даже дано указаний, куда повернуть фронт корпуса - на запад, северо-запад или на север. Так, 1-й саперный батальон, по инициативе командира батальона, узнав о начавшемся отходе корпуса, подготовил позицию у Зольдау фронтом на северо-запад, точнее флангом к наступавшим немцам.

Только в 1 ч. 05 м. 28 августа в Иллово был отдан приказ по корпусу, подписанный за командира корпуса начальником артиллерии корпуса, в котором была поставлена войскам задача занять для обороны фронт южнее Зольдау по южному берегу р. Нейде.

На северном берегу р. Нейде, в 1,5 - 2 км севернее Зольдау остались стрелковые и Литовский пех. полки и отдельные батальоны 87-го и 88-го пех. полков, всего 14 батальонов.

[188]

О таком положении в 1-м арм. корпусе штаб 2-й армии ничего не знал.

В 15 час. командир корпуса ген. Артамонов в разговоре по телефону с начальником штаба армии указывал на тяжелое положение корпуса, на утомление войск и большие потери, понесенные войсками в бою, прося вместе с тем доложить командующему армией, что "он исполнит поставленную корпусу задачу до конца, что на правом фланге корпуса Выборгский полк стоит, как скала, а на левом генерал-лейтенант Душкевич с успехом возобновил наступление".

Вскоре после приведенного разговора связь между штабом армии и корпусом была прервана. Об отступлении 1-го корпуса командующий армией узнал в 18 час. от командира бригады ген. Штемпеля (6-й кав. дивизии), который доложил, что командир 1-го корпуса ген. Артамонов приказал корпусу отступать. В 18 ч. 30 м. командующий 2-й армией ген. Самсонов, убедившись в неправильности действий ген. Артамонова, отрешил его от должности, возложив командование корпусом на командира 22-й пех. дивизии ген. Душкевича. Но ген. Артамонов остался в корпусе до конца операции, сознавая, что отступление корпуса было произведено по ложному приказу, отданному от его имени, и что отрешение его от командования неосповательно.

В то время как основная масса войск 1-го русского корпуса безостановочно отступала на Иллово и Млаву, командир 1-го герм. арм. корпуса ген. Франсуа выехал на высоты южнее Уздау. Обстановка представлялась ему так: части корпуса утомлены, связи с 5-й ландв. бригадой нет, русские войска не разбиты, а занимают сильную позицию севернее Зольдау. Исходя из такой оценки обстановки, ген. Франсуа решил воздержаться 27 августа от наступления на русскую позицию севернее Зольдау ввиду утомления войск, а также позднего времени.

В приказе корпусу, отданном 28 августа в 3 ч. 45 м. он указал цель действий - "затруднить противнику отход через Зольдау". 1-я пех. дивизия и бригада Шметтау должны были выйти на линию Филиц, высоты в 1 км южнее Кленкау,

[189]

а их конница должна была держаться позади левого фланга "в готовности к преследованию". 2-я пех. дивизия должна была расположиться уступом справа за 1-й пех. дивизией на высотах севернее и западнее Ниостой. Отряд Мюльмана (5-я ландв. бригада) должен был удерживать участок, на котором он находился.

В общем 1-й герм. арм. корпус перешел к выжидательному образу действий, опасаясь преследовать русских, предполагая у них сильную позицию севернее Зольдау, что не соответствовало действительности. Мы уже знаем, что севернее Зольдау закрепились 14 слабых батальонов разных частей, без артиллерии и патронов, а укрепления, построенные 1-м саперным батальоном, были обращены флангом к 1-й герм. пех. дивизии.

После получения приказа ген. Франсуа подчиненные ему войска приступили к окопным работам и всю ночь находились в боевой готовности, опасаясь контрудара русских.

По подсчетам Шефера, в этом бою немцы захватили около 2 000 пленных и несколько пулеметов, а на поле сражения было похоронено 900 русских и 430 немцев.

В результате этого боя 1-й русский корпус отошел по недоразумению, ввиду плохо организованного управления со стороны штаба и командира корпуса. По сути дела русские выиграли бой. Немцы потрепали 85-й Выборгский пех. полк, а русские разбили 3-ю пех. бригаду. Во всяком случае, русские были способны продолжать ведение оборонительного боя на своем правом фланге и наступать на левом. Немцы же были способны сдерживать русских на своем южном фланге и наступать на северном. Если бы бой продолжался, он протекал бы с переменным успехом. Но русские, до того стихийно атаковавшие немцев, столь же стихийно стали отступать. Поэтому Франсуа, отчетливо сознавая, что русские не разбиты, остановил свой корпус и вместо преследования стал закрепляться.

Тактические последствия этого боя разрослись до размеров оперативной катастрофы. Вследствие отхода корпуса к Иллово левый фланг и тыл центральной группы корпусов

[190]

2-й армии оказались совершенно открытыми и подставленными под удары немцев. К тому же вследствие беспорядочного отхода русских, недостатка огнеприпасов, неорганизованности подвоза и эвакуации и в результате всего этого недоверия к командованию моральное состояние войск 1-го корпуса было подорвано. Корпус утратил на ближайшие дни способность к наступательным действиям и не мог уже оказывать влияния на ход операции. Поражение 4-й пех. дивизии под Бишофсбургом и стихийный отход 6-го арм. корпуса сперва к Менсгуту, а затем к Ортельсбургу обнажили правый фланг и тыл центральной группы корпусов. Таким образом, оба фланга центральных корпусов 2-й армии оказались обнаженными.

Вечером 27 августа общая обстановка в Восточной Пруссии сложилась так.

1-я русская армия. 20-й арм. корпус со 2-й гвард. кав. дивизией - на р. Дейме; 3-й арм. корпус - в районе Велау, 4-й арм. корпус - в районе южнее Алленбурга; 5-я стр. бригада - у Гердауена, 2-й арм. корпус - 26-я пех. дивизия в районе Гердауен, Бартенштейн, 43-я пех. дивизия: одна бригада восточнее Лётцена, другая бригада на марше из Иоганнисбурга на Зенсбург; конный отряд Хана-Нахичеванского (2-я и 3-я кав. дивизии) - в районе Абшванген; 1-я кав. дивизия в районе Коршен, 1-я гвард. кав. дивизия была выведена в резерв армии.

Против войск 1-й армии продолжали действовать гарнизон крепости Кенигсберг, ландверная дивизия Бродрюка, 2-я ландв. бригада, отряд крепости Лётцен, 1-я кав. дивизия, составлявшие в общем более 40 батальонов, 45 эскадронов и более 300 орудий.

Левый фланг 1-й русской армии (26-я пех. дивизия и 1-я кав. дивизия) находился в тесном соприкосновении с 1-й герм. кав. дивизией в районе Коршен, Растенбург. Таким образом, левый фланг 1-й армии находился на удалении одного большого перехода от хвостов колонн 1-го рез. и 17-го

[191]

арм. корпусов, т. е. мог оказать существенное влияние на ход операций 2-й армии, угрожая ударом в тыл восточной группе 8-й герм. армии.

2-я русская армия. 6-й арм. корпус с 4-й кав. дивизией отошли в район Ортельсбург, где нужно было привести части его в порядок. 13-й арм. корпус располагался в Алленштейне. 15-й арм. корпус повернулся фронтом на запад для наступления севернее Мюленского озера. 2-я пех. дивизия одной бригадой удерживала Франкенау, а другая бригада отходила к Нейденбургу. Части 3-й гвард. дивизии находились в пути: два полка в Млаву, один полк к Нейденбургу и один полк дрался севернее Зольдау. 1-й арм. корпус частью сил располагался севернее Зольдау, большая же часть его войск отходила к Иллово и Млаве.

8-я германская армия. 1-й рез. и 17-й арм. корпуса располагались в районе Менсгут, Гросс-Клеберг, Пассенгейм, имея соприкосновение с 6-м русским корпусом у Ортелъсбурга. Ландверная дивизия Гольца заканчивала переброску и маршировала на Гогенштейн. 3-я рез. дивизия, дивизия Унгера и 37-я пех. дивизия наступали на позиции по р. Древенц севернее Мюленского озера против частей 15-го русского корпуса. 41-я пех. дивизия в районе Янушкау наступала против 1-й бригады 2-й пех. дивизии русских. 1-й арм. корпус с бригадой Шметтау и 5-й ландв. бригадой южнее и юго-восточнее Уздау находился в соприкосновении с арьергардными частями 1-го русского корпуса.

Войска обеих сторон были разбросаны и разобщены. Группировка 8-й герм. и 2-й русской армий представлялась бесформенной. 8-я герм. армия в результате ранее принятого решения должна была иметь слабый центр и сильные фланги, а в процессе боев 26 и 27 августа группировка сложилась так, что в центре армии па фронте, в общем, около 20 км сгруппировалось около шести дивизий, на правом фланге две с половиной и на левом четыре дивизии. Такая группировка скорее отвечала обороне центра армии с целью отхода флангов, а не охвата ими противника.

Что касается группировки 2-й русской армии, то она, собственно, не отвечала ни преследованию, ни наступлению, ни отходу, ни обороне. Все корпуса армии разобщены один от другого. 6-й корпус стоит на месте в удалении двух пере-

[192]

ходов от своих соседей, 13-й наступает на север, 15-й наступает на запад, 2-я дивизия обороняется фронтом на запад, 1-й корпус отходит на юг. Положение корпусов армии представляет картину полной анархии, ни в какой степени не свидетельствующей о наличии твердой власти в управлении ими. В этой обстановке требовалось трезво (разобраться и немедленно отвести 13-й корпус на юг в течение ночи с 27 ни 28 августа, прикрывая отход с запада 15-м корпусом; главные же силы 15-го корпуса отвести к Ваплицу и Франкенау. К рассвету 28 августа следовало сосредоточить 13-й корпус в район Куркен, 15-й корпус и 2-ю пех. дивизию - к Ваплиц, Франкенау, с тем чтобы но ввязываться здесь в бой, а лишь, дав привал, продолжить отход через Нейденбург на Млаву, т. е. сблизиться с 1-м арм. корпусом.

Командующий 8-й герм. армией мог принять, примерно, такие решения: усиленный 20-й корпус (37-я и 41-я пех. дивизии с одной из ландверных бригад) сосредоточить целиком южнее Мюленского озера, чтобы отсюда наносить удар на восток, если русские будут отходить в южном направлении, или на север, если они прорвутся через Мюленскую позицию. На Мюленской позиции можно было оставить 3-ю рез. дивизию и дивизию Унгера. 1-й арм. корпус, оставив заслон против Зольдау, нужно было повернуть на Нейденбург; дивизию Гольца с 1-м рез. корпусом направить на Гогенштейн, как это и сделали немцы, а 17-й арм. корпус, оставив заслон против 6-го русского корпуса у Ортельсбурга, направить на Едвабно - Михалкен.

1-й русской армии следовало форсировать свой марш для удара в тыл 1-му рез. и 17-му арм. корпусам. Впрочем, предлагаемые решения опаздывают на два десятилетия, а потому вернемся к описанию событий, как они в действительности протекали в то время.

[193]