|
Глава IV
ЗАВЯЗКА СРАЖЕНИЯ
I. РАБОТА ГЕРМАНСКОГО КОМАНДОВАНИЯ
Мы оставили новое командование 8-й герм. армии - Гинденбурга и Людендорфа - в Мариенбурге, где они должны были вступить в управление войсками 8-й армпи. Прибывшнх спасать положение генералов штаб армии встретил довольно холодно, так как Притвиц и Вальдерзее, по мнению сотрудников штаба, не заслужили смещения с занимаемых ими постов. В день прибытия нового командования, по взаимному соглашению командиров корпусов, а главным образом, при участии начальника оперативного управления штаба 8-й армии подполк. Гофмана, 1-й и 17-й корпуса устроили дневку для своих частей. Однако, после обмена мнений, когда было установлено, что новое командование будет проводить операцию по старому, уже принятому плану, холодок во взаимоотношениях руководящего состава штаба армии сменился умеренной теплотой.
Первые решения нового командования вылились в отдачу (после полудня 23 августа) распоряжений, уточнявших задачи войск.
Комендант Торна должен был помимо главного резерва крепости выслать 1-му арм. корпусу еще батальон (дивизион) тяжелой артиллерии.
По свидетельству Шефера, из этой крепости больше нечего было взять вследствие недостатка для крепостного гарнизона снаряжения, обмундирования и обоза.
1-му арм. корпусу было приказано стянуться в Неймарк и восточнее и выступить немедленно по выгрузке строевых
[84]
частей. Когда затем в 7 ч. 00 м. сам ген. Франсуа прибыл на автомобиле из Кенигсберга за приказами ген. Гинденбурга, у которого он за 10 лет до этого был начальником штаба в Магдебурге, ему сообщили, что 1-й корпус назначен для наступления во фланг и тыл 2-й русской армии.
1-й рез. корпус должен был 24 августа подтянуться к армии, для этого свернуть головой колонны от Шиппенбейля к югу на Гросс-Швансфельд.
17-му корпусу предложено было продолжать марш в западном направлении и переправиться через р. Алле.
1-я кав. дивизия должна была прикрывать марш обоих корпусов. Вопрос о дальнейших действиях 17-го корпуса и 1-й кав. дивизии оставался еще открытым.
Крепости Кенигсберг и Лётцен были предоставлены своим собственным силам. Их задачей было сковать возможно большие силы Неманской русской армии и тем самым удержать их от участия в решительном сражении. 6-я ландв. бригада, стоявшая под Лётценом, должна была подтянуться к 1-му рез. корпусу, так как нельзя было оставлять позади ни одного лишнего бойца.
Таким образом, корректив Гинденбурга и Людендорфа сводился лишь к тому, что 1-й рез. корпус должен был повернуть на юг, 1-й арм. корпус сосредоточиться в районе Неймарк, а из Торна на усиление этого корпуса должен был быть переброшен один дивизион тяжелых гаубиц.
Вечером 23 августа Гинденбург донес главному командованию, что соединение армии для охвата противника намечено на 26 августа.
Что же касается утверждений некоторых наших и немецких авторов, в частности авторов II тома "Мировой войны", из д. Рейхсархива, о том, что идея "Танненбергской операции" принадлежит Гинденбургу и Людендорфу, то это утверждение не соответствует действительности, так как идея операции, как мы видели, не в меньшей, если не в большей мере принадлежит Притвицу, Вальдерзее и Гофману, в особенности последнему. Во всяком случае, новое командование 8-й герм. армии не внесло ничего нового в план операции, намеченной прежним командованием 8-й армии, о чем свидетельствуют официальные германские документы. С приездом Гинденбурга и Людендорфа в Мариенбург старый план.
[85]
получил только некоторое уточнение, при этом далеко не окончательное, в частности не был решен еще вопрос об использовании 17-го арм. корпуса и 1-й кав. дивизии.
2. РАБОТА РУССКОГО ФРОНТОВОГО И АРМЕЙСКОГО КОМАНДОВАНИЯ И СОСТОЯНИЕ ВОЙСК 2-й РУССКОЙ АРМИИ
Мы уже знаем, что командование 1-й русской армии получило согласие фронтового командования двумя корпусами блокировать Кёнигсбергскую крепость, а прочими войсками армии содействовать блокаде в качестве заслона с запада, между тем, обстановка на фронте требовала, чтобы против Кенигсберга был оставлен заслон, а главные силы преследовали 8-ю герм. армию и совместно с войсками 2-й армии уничтожили ее.
Последующая деятельность 1-й русской армии, вытекающая из блокадной операции, нам уже известна как из решения командующего 1-й армией ген. Ренненкампфа, так и из германских документов, освещающих поведение войск 1-й русской армии после Гумбинен-Гольдапского сражения.
В то время, когда 1-я русская армия остановилась, а ее командование искало осадную артиллерию и снаряды к ней, немцы уходили на запад с намерением атаковать разобщенные корпуса 2-й русской армии.
Деятельность командования северо-западного фронта в отношении 2-й армии получила выражение лишь в ряде упреков по адресу командующего в отношении его деятельности, а также недовольства действиями войск этой армии.
Ввиду того что руководство русского фронтового командования имело решающее значение для операции, полезно подробно остановиться на этом руководстве.
2-я русская армия до завязки Августовского сражения продолжала выполнять приказ командующего северо-западным фронтом от 13 августа, согласно которому обе армии фронта должны были совместными действиями разгромить немцев, сосредоточенных, по мнению фронтового командования, за Мазурскими озерами. После Гумбинен-Гольдапского сражения, имевшего место 20 августа, было очевидно, что 8-я герм. армия в составе более трех корпусов находилась севернее Мазурских озер и во встречном сражении потер-
[86]
пела поражение, в связи с чем характер действий обеих армий резко менялся. Между тем, фронтовое командование не поставило новых задач 2-й армии, которой следовало бы поставить новую задачу - уничтожить противостоящий заслон немцев, т. е. 20-й арм. корпус. При этом главный удар нужно было наносить не на фронте Руджаны, Пассенгейм, а на фронте Нейденбург, Зольдау, Лаутенбург, т. е. уклонить армию на запад, что бы в дальнейшем наступать в общем направлении на Дейч-Эйлау. В этом случае на рубеже озерного района Дейч-Эйлау 2-я армия могла рассчитывать отрезать пути отхода главным силам 8-й герм. армии. В этом случае 2-я армия, уклоняясь на северо-запад, еще более отрывалась бы от 1-й армии, что было нежелательно, но зато 2-я армия могла отдохнуть за счет дневок, а затем затратить известное время на бои против 20-го герм. корпуса. Тем временем преследовавшая немцев 1-я армия сблизилась бы своим левым флангом с правым флангом 2-й армии на расстояние, обеспечивающее их оперативное взаимодействие.
Вместо организации взаимодействия между армиями путем постановки им соответствующих задач командующий фронтом принимал все меры понуждения 2-й армии к форсированным маршам, не давая ей ни передышек, ни времени на организацию подвоза. Люди были переутомлены, обозы отстали, в армии был голод. Дисциплина падала. От переутомления и голода солдаты и офицеры проявляли недовольство по адресу армейского и вообще высшего командования.
И если командующий 2-й армии и его штаб понимали необходимость дать "дух перевести" войскам, то командование фронта не только не понимало необходимости изменения задач подчиненных ему армий, а даже забыло элементарные требования полевого устава о дневках и о пределе работоспособности войск, расточительно расходуя их энергию и тем самым снижая их боеспособность.
Командующий фронтом 21 августа потребовал, чтобы "начавшееся наступление корпусов 2-й армии велось самым энергичным и безостановочным образом". При этом выразил недовольство нерешительностью ген. Самсонова.
В ответ на это командующий 2-й армией доносил:
"Зольдау занято 22 августа в 7 ч. 00 м. вечера, жители бежали, Нейденбург горит. Противник ушел в направления на Остероде:
[87]
ожидаю его занятия 15-м корпусом. Перехвачено донесение, из которого видно, что 37-я дивизия - в Куркен и части 20-го корпуса в Алленштеине. Направляю на Едвабно, Омулефофен 13-й корпус, на Куркен - 15-й. 2-ю пех. дивизию передвигаю в Клейн-Кошлау. 1-й корпус оставляю в Зольдау до распоряжения. Полагаю, что противник группируется в районе Алленштейн, Остероде, куда направляю 6-ю и 15-ю кав. дивизии и воздушную разведку. Необходимо организовать тыл, который до настоящего времени организации еще не получил. Страна опустошена, лошади давно без овса, хлеба нет. Подвоз из Остроленки невозможен".
Кроме того, ген. Самсонов того же числа (22 августа) в 22 час. 00 м. телеграфировал начальнику штаба фронта ген. Орановскому о том, что кажущаяся нерешительность в действиях вызывалась необходимостью, тщательной рекогносцировки укрепленной позиции, большим утомлением войск, на что указывают все командиры корпусов, необходимостью подтянуть отставшую 2-ю дивизию, неполным составом 1-го, 6-го и особенно 23-го корпусов, необходимостью устройства хлебоснабжения и, наконец, отсутствием овса.
Однако, командующий фронтом не принимал во внимание никаких резонов, попытался только уклонить направление главного удара войск 2-й армии к западу, но очень незначительно - меньше чем на 20 км от ранее данного направления. Казалось бы, войскам 2-й армии следовало выдвигать вперед левый фланг армии, чтобы выиграть пути отхода немцев, командующий же фронтом, указывая фронт Зенсбург- Алленштейн, стремится выдвигать не левый, а правый фланг армии, что никак не могло привести к преграждению путей отхода немцев. В этом вопросе фронтовое командование проявило нерешительность, опасаясь флангового удара со стороны Торна.
Получив ориентировку о событиях под Гумбиненом, командующий 2-й армией 23 августа представляет командующему фронтом свои соображения с просьбой изменить данное армии направление наступления на фронт Остероде, Алленштейн, чтобы вернее отрезать противника от путей отступления к Висле.
[88]
Невзирая на вескую аргументацию ген. Самсонова, командующий фронтом отклонил его ходатайство, оставив в силе свою директиву о наступлении на фронт Растенбург, Зеебург, как это было предусмотрено им 13 августа.
Однако, спустя несколько часов, командующий фронтом изменил свое решение и, как бы уступая доводам ген. Самсонова, приказал 2-й армии, оставив один корпус у Зольдау для обеспечения левого фланга, всеми остальными силами энергично наступать на фронт Зенсбург, Алленштейн, который должен быть занят не позже 25 августа. Движение это имело целью нанести фланговый удар противнику, отступающему, якобы, перед армией ген. Ренненкампфа, и пресечь ему пути отхода к Висле.
Не уяснив себе оперативной цели действий в разные этапы фронтовой операции, командующий фронтом вместе с тем упустил из виду еще одно существенное обстоятельство, а именно: 2-я армия была перенапряжена. На ее долю выпала задача форсированными маршами исправлять ошибку русского генерального штаба, неправильно сосредоточившего эту армию и двинувшего ее в наступление без хлеба, фуража, обоза, без средств связи и, наконец, без удобных дорог.
В обстановке крайне поверхностного руководства со стороны фронтового командования и недопустимой спешки протекала деятельность командования 2-й русской армии, которое, судя по приведенным выше документам, а также данным, которые мы приведем ниже, проявило себя достаточно компетентным в вопросах ведения операции. Часто порицаемые за плохую постановку разведывательной службы, русские штабы работали не так уж плохо, в частности и штаб 2-й армии. Если в свое время он допустил, вернее повторил, в своем приказе ошибку командования фронтом относительно группировки немцев, то в последующее время штаб 2-й армии знал о немцах не менее, чем знали немцы о русских.
Так, например, за 21 августа штаб 2-й армии дает следующую сводку данных о противнике.
"В районе Лык незначительная часть 20-го корпуса отошла под давлением наших войск к Ленцу. На участке Монтвиц, Опалинец, что южнее Литвенбурга, слабые части 20 го корпуса отошли на Вилленберг. Оставленные противником. селения свидетельствуют
[89]
о поспешности ухода частей его армии и части местного населения. После занятия нами Млавы установлено отступление противника двумя большими колоннами на север. Станция Млава разрушена. В общем пока данные разведки дают основание предполагать, что против армии действуют 20-й и 17-й корпуса. Слабые части, занимавшие завесой границу, отходят теперь почти без сопротивления на свои главные позиции. Пленные говорят, что немцы не ожидали на этом фронте появления пехоты. Ввиду непроходимости дорог они рассчитывали только на появление конницы. 183".
Мы привели эту сводку, во-первых, потому, что она совершенно правильна в отношении определения сил немцев, а, во-вторых, потому, что эта сводка относится к тому самому числу, когда начальник штаба 20-го герм, корпуса полк. Гелль определял силы русских, действующие со стороны Нарева в три-четыре пехотных дивизии, в то время как в действительности их было почти 5 корпусов. Правда, штаб 2-й армии склонен был преувеличивать действующие силы противника. Но это было менее опасно, чем ошибка немцев в недооценке сил русских. Русские видели перед собой два корпуса, и в этом они не ошиблись: у немцев было четыре с половиной пехотных дивизии. Немцы же ошиблись более грубо, уменьшив силы русских более, чем в два раза. При этом немцы имели преимущество в авиации и регулярно вели авиационную разведку. Для 2-й русской армии это было большой роскошью, ввиду того, что корпуса армии, имевшие по штату 18 самолетов, фактически располагали шестью самолетами.
На основании распоряжений, полученных за день 23 августа, командующий 2-й армией в 17 ч. 30 м. 23 августа отдал директиву:
"Противник, разбитый нашей 1-й армией, поспешно отступает от линии р. Ангерап, прикрываясь, повидимому, со стороны 2-й армии частями своего 20-го корпуса в районе Алленштейна.
1-я армия пpеследует отступающего.
2-й армии энергично наступать на фронт Зенсбург, Алленшейн. 6-му корпусу двинуться в полосе восточнее линии Зееданциг, Раушкен, Шенфлис, Крокау.
[90]
13-му корпусу двинуться в полосе, ограниченной: справа - полосой 6-го корпуса, слева - линией Зимнавода (Кальтенборн), Лайх, Гросс-Клеберг. Гросс-Дамерау включительно.
15-му корпусу двинуться в полосе, ограниченной справа полосой 13 го корпуса, слева - линией Добрженен, Грислинен, Кокендорф.
23-му корпусу предоставляются пути западнее района 15-го корпуса.
24 августа корпусам запять линию Рильбен, Шефельсдорф, Пассенгейм, Лайх, Ваплиц. 25 августа линию Соркитен, Бишофсбург, Вартенбург, Алленштейн, Гогенштейн. Корпусную конницу, поддержанную пехотой, выбросить за эту последнюю линию.
24 августа 1-му корпусу, оставаясь в районе г. Зольдау, обеспечить операцию со стороны Дейч-Эйлау.
4-й кав. дивизии, выдвинувшись 24 августа к Зенсбургу, вести разведку в полосе, ограниченной справа линией Растенбург, Гердауен, Алленбург, а слева - Россель, Шиппенбейль, Домнау, и наблюдать к стороне Лётцена.
6-й и 15-й кав. дивизиям, выдвинувшись 24 августа к д. Локен, действовать в направлении на фронт Гейльсберг, Цинтен, отрезывая пути отступления противника к Висле, разрушая железные дороги и мосты и уничтожая тыловые учреждения.
При выполнении операции войскам довольствоваться преимущественно местными средствами.
Командующий 2-й армией ген. Самсонов".
В приведенной директиве содержатся следующие недостатки. Во-первых, сведения о противнике даны не столько в общих чертах, сколько неточно. В этот день войска 15-го корпуса сблизились с укрепленной позицией 20-го арм. корпуса у Орлау, Франкенау, а в Алленштейне накануне, т. е. 22 августа, начала высадку 3-я рез. дивизия, чего русские не установили вследствие отсутствия авиационной разведки. Во-вторых, 20-й арм. корпус представлял не обычный двух-дивизионный, а почти пятидивизионный корпус. В третьих, войска 1-й армии не вели настоящего преследования.
Если первые два недостатка вытекали из деятельности штаба 2-й армии и штабов корпусов, слабо организовавших разведку, то последний недостаток явился исключительно
[91]
следствием ложной ориентировки, данной командующему 2-й армией фронтовым командованием, в свою очередь введенным в заблуждение ложными донесениями Ренненкампфа.
Конечно, с современной точки зрения мы можем критиковать директиву за отсутствие в ней многих необходимых данных, в частности отсутствие ясно поставленных подчиненным корпусам задач. Однако, надо считаться с тем, что принятая штабом 2-й армии постановка задач являлась для того времени нормальной.
С приведенной директивой войска 2-й армии и начали "Танненбергское" сражение.
8. БОИ У ОРЛАУ, ЛАНА И ФРАНКЕНАУ
а) Группировка и соотношение сил сторон
Утром 23 августа прошел сильный и холодный ливень К утру 23 августа части, подчинённые командиру 20-го корпуса ген. Шольцу, занимали оборонительное расположение и находились в следующем состоянии:
"Кадровые части имели за собой девять дней непрерывных маршей и контрмаршей, которые требовались от корпуса по ходу операций. Невероятное напряжение этих переходов при посредственном питании (в частности, не подвозился хлеб) при постоянных окопных и оборонительных работах переутомило и измучило войска".
Как же могло случиться, что войска 20-го арм. корпуса были измотаны маршами в течение девяти дней, в то время как эти войска не имели ни одного боя и продолжали оставаться в районе западнее Мазурских озер. Объясняется это только тем, что командир корпуса и его штаб не располагали, как и русские, сколько-нибудь верными сведениями о группировке и намерениях русских войск, что и обусловило мотание войск корпуса по довольно обширному району его действий. Корпус непрерывно перемещался то вдоль, то поперек порученного ему фронта обороны, реагируя на воображаемые немцами маневры русских и ведя, в сущности, разведку целым армейским корпусом. Следует заметить, что и
[92]
германские солдаты, подобно русским, своими ногами восполняли пробелы в деятельности своего высшего командования. Также следует отметить неудовлетворительную организацию у немцев подвоза и питания. И это имело место в частях 20-го арм. корпуса, действовавшего в районе своих зимних квартир.
3-я рез. дивизия (ген. Морген) в течение 23 августа должна была закончить сосредоточение под Алленштейном. 37-я пех. дивизия (ген. Штаабс) располагалась для обороны на фронте: высота севернее Орлау, деревня Орлау, Лана, высоты южнее Фрапкенау. Деревни Орлау и Лана были заняты охраняющими отрядами. Дивизия обороняла фронт общим протяжением около 8 км. В первом эшелоне располагалось 7 батальонов, а прочие 7 батальонов дивизии в качестве резервов - в 1, 2 и 3 км за первым эшелоном. Дивизия была усилена тремя батальонами, один из которых был егерский, и одной тяжелой батареей. Общая плотность фронта на 1 км: 2 батальона, 8 орудий, 1/2 эскадрона и 4 пулемета.
В числе артиллерии дивизия имела 18 легких гаубиц (калибр 105 мм) и 1 тяжелую батарею (калибр 150 мм). Из состава дивизии в районе Алленштейн был оставлен 3-й батальон 151-го пех. полка с двумя батареями 82-го арт. полка.
Эта дивизия была атакована частями 15-го русского арм. корпуса, почему мы более подробно касались ее расположения и группировки.
Западнее 37-й оборонялась 41-я пех. дивизия (ген. Зонтаг) с приданной ей 70-й ландв. бригадой. От Франкенау через Михалкеи до восточного берега озера Еовнаткен располагались три батальона 70-й ландв. бригады. В районе от северного берега озера Ковнаткен до озера Гросс-Дамерау находился один полк 70-й ландв. бригады и 41-й пех. дивизии с 10-м драг. полком с четырьмя эскадронами и двумя батареями. Общее протяжение фронта - 15 км, что дает общую плотность на 1 км: пехоты 11/5 батальона, 1/2 эскадрона кавалерии, 71/2 орудий и 2 пулемета.
Юго-западнее 41-й пех. дивизии, между озерами Гросс-Дамерау и Румиан, оборонялась сводная дивизия (ген. Унгер)
[93]
в составе 20-й ландв. бригады и бригады Земмерна (12 батальонов, 5 эскадронов и 36 орудий). Общее протяжение фронта-5 км, что дает плотность фронта на 1 км: пехоты 21/2 батальона, 1 эскадрон, 7 орудий и 5 пулеметов.
Общее протяжение фронта 20-го арм. корпуса равнялось 27 км, на этом пространстве развернулись 45 батальонов пехоты, 17 эскадронов кавалерии и 192 орудия. Уступом за северным флангом 20-го арм. корпуса выгружалась 3-я рез. пех. дивизия (12 батальонов, 4 эскадрона и 36 орудий).
Перед фронтом 20-го арм. корпуса на участке Валлендорф - Кослау действовал 15-й русский арм. корпус в составе 6-й и 8-й пех. дивизий с приданной ему 2-й пех. дивизией, четырьмя сотнями 2-го Оренбургского каз. полка и двумя сотнями пограничников. Если принять во внимание отсутствие многих подразделений 8-й и 6-й пех. дивизий, оставшихся на охране железных дорог, то общая численность 15-го корпуса может быть определена в 40 батальонов (со 2-й пех. дивизией), 6 эскадронов и 150 орудий, в том числе 12 легких гаубиц. Ввиду того что в бою на фронте Орлау - Михалкен 2-я пех. дивизия не участвовала, общая численность корпуса снижается до 28 батальонов, 6 эскадронов и 108 орудий. Иными словами, на фронте Орлау, озеро Ковнаткен русские превосходили немцев на 12 батальонов пехоты и на 26 легких орудий; немцы же имели преимущество в гаубичной и тяжелой артиллерии, что в общем почти выравнивало артиллерийские средства противников.
Юго-западнее Клейн-Кослау, в районе Зольдау, против дивизии Унгера, бригады Земмерна и 20-й ландв. бригады (группы 20-го герм. корпуса) действовал 1-й русский арм. корпус в составе 22-й и 24-й пех. дивизий (без восьми батальонов) с 6-й кав, дивизией и одним тяжелым артиллерийским дивизионом, а всего 24 батальона, 24 эскадрона и 120 орудий, т. е. соотношение сил на этом участке было в пользу немцев, имевших превосходство на три батальона пехоты, равенство в артиллерии с преимуществом у них
[94]
в гаубицах; русские же имели превосходство над немцами в кавалерии на 12 эскадронов.
Прочие войска сторон, а именно: 6-й и 13-й арм. корпуса с 4-й кав. дивизией, были удалены от района первого боя на расстояния, исключавшие тактическое взаимодействие, так же как и 15-я русская кав. дивизия, действовавшая западнее Млавы. С немецкой же стороны не приняли участия 1-й арм., 1-й рез. и 17-й арм. корпуса и ландверные бригады, маршировавшие с северо-востока и с запада к Танненбергскому полю сражения.
Ввиду того что этот первый бой у Орлау - Лана представляет большой интерес в тактическом отношении, мы описываем его более подробно.
б) Военно-географическая справка
Участок позиции 37-й герм. пех. дивизии, особенно на северном фланге, находился в сильно пересеченной местности. Река Алле своим верховьем протекает здесь по заболоченной, весьма извилистой луговой низине глубиной 30 м, с обрывистыми и наполненными водой впадинами. К северному флангу позиции с юго-востока подходит лесной массив, являющийся хорошим подступом для наступающих, что осложняло немцам оборону этого участка и заставило их держать на этом направлении сильные резервы. На южном фланге германской позиции местность была более открытая и благоприятная для обороны и менее благоприятная для наступления. В общем следует заметить, что позиция для обороны была выбрана немцами удачно. Хороший подступ на северном фланге в виде лесного массива не мог осложнить оборону, так как наступающие из леса войска не могли иметь артиллерийских позиций и наблюдательных пунктов и встречали на своем пути естественную преграду в виде р. Алле, стеснявшую маневр, ограничивавшую обстрел и исключавшую возможность стремительных атак, которым были обучены войска обеих сторон в мирное время.
Бой на этом участке мог обещать обороне длительное сопротивление, а от наступающих требовалось длительное время на преодоление как сопротивления противника, так и естественных препятствий. Оборона же на южном участке
[95]
позиции 37-й пех. дивизии и 18-го ландв. полка 70-й ландв. бригады при использовании далекого обстрела могла причинить наступающим серьезные потерп. Наступающие же зато имели здесь возможность быстро преодолеть открытое пространство. Здесь были хорошие артиллерийские позиции и наблюдательные пункты, маневр и атака не были стеснены естественными преградами.
в) Данные разведки сторон
Немцы располагали довольно ограниченными данными о русских, во всяком случае они не выяснили группировки и численности наступавших сил на фронте 37-й пех. дивизии. Более того, вечером 23 августа штаб 20-го арм. корпуса не знал в точности положения на фронте, о чем свидетельствует дневник военных действий 20-го арм. корпуса, в котором отмечают, что русские наступают в западном направлении к левому флангу 37-й пех. дивизии.
Исходя из этого ложного представления о направлении наступления русских, командир 20-го корпуса приказал 3-й рез. дивизии атаковать воображаемый правый фланг русских (15-й арм. корпус), маршируя вдоль фронта 13-го русского арм. корпуса, двигавшегося на Алленштейн. Штаб корпуса в точности не знал не только о том, что 3-й рез. дивизии угрожает фланговый удар целого русского корпуса; он даже не знал, потеряна ли деревня Орлау частями 37-й пех. дивизии. При хорошо поставленной разведке немцы знали бы о направлении 13-го арм. корпуса и, естественно, не подставили бы под фланговый удар своей 3-й рез. дивизии.
Интересно отметить и качество разведывательной службы.
Кроме дирижабля № 5 и конной разведки, других органов разведки у немцев не было. Дирижабль мог наблюдать и составлять суждение о расположении русских по их ружейному огню. Конница же, обстрелянная русскими, отошла на свою пехоту, которая по ошибке открыла по ней огонь. Мы обращаем внимание на последний факт. Очевидно, немецкие войска не знали, что впереди действует своя конница. Мотив, что их приняли за русских ввиду отсутствия пик, неоснователен, так как русская кавалерия (кроме кавказских казаков) была вооружена пи-
[96]
ками, причем регулярные полки имели с пиками одну шеренгу, а казаки имели пики поголовно. В общем немцы знали о русских, конечно, недостаточно для того, чтобы успешно вести бой и операцию.
Посмотрим теперь, что знали русские о немцах.
Командир 15-го арм. корпуса ген. Мартос предполагал, что войска 20-го герм. корпуса, усиленного ландверными бригадами, обороняются на фронте Алленштейн, Уздау, т. е. довольно разбросанно. Данных же, которые бы давали основания для иных предположении, не было. Корпусная конница двигалась непосредственно перед авангардами дивизий и ничего не могла сообщить о противнике, если не считать того, что она собирала слухи от местных жителей и сообщала о стычках с разъездами немцев в полосе корпуса. Другими словами, 15-й арм. корпус наступал вслепую, как вслепую же оборонялся 20-й герм. арм. корпус.
г) Поражение 37-й германской пехотной дивизии
23 августа войска 15-го арм. корпуса в четырех колоннах (побригадно) выступили: 1-я бригада 8-и пех. дивизии из Валлендорфа на Орлау, а 2-я бригада той же дивизии из Нейденбурга через Радимин на Лана, т. е. 8-я пех. дивизия, до того занимавшая фронт около 20 км. с подходом к оборонительной полосе противника сократила свой фронт до 3 км. Бригады 6-й пех. дивизии из района Пильграмсдорф побригадно следовали: 2-я бригада на Ронцкен, 1-я бригада на Скоттау, т. е. на фронте около 5 км. Общее протяжение фронта 15-го арм. корпуса от Орлау до Скоттау достигало 12 км. Пройдя 12-15 км, войска корпуса встретили сперва охранение, а затем и оборонительную позицию немцев. Бывшие в охранении и разведке на предполье 4 эскадрона ландверной конницы около Ронцкена были опрокинуты огнем артиллерии авангардов 6-й пех. дивизии и в панике бросились к своей пехоте, которая, как известно, приняла их за русских казаков и также встретила огнем, пока они не доскакали на расстояние, позволившее германским пехотинцам узнать своих по обмундированию. Сблизившись на рас-
[97]
стояние 2-3 км с оборонительной полосой немцев, части 8-й пех. дивизии атаковали выдвинутый к Лана 1-й егерский батальон, а части 6-й пех. дивизии взяли под интенсивный артиллерийский обстрел расположение правого фланга 37-й пех. дивизии и ее соседа - части 70-й ландв. бригады.
"Под впечатлением огня русской артиллерия, сообщает Шефер, ландверные части, находившиеся в резерве у Янушкау, начали отходить и остановились только в 6 км севернее".
В то время когда часть ландвера в панике отступала от огня артиллерии 6-й пех. дивизии, три сотни 2-го Оренбургского каз. полка, бывшего в качестве войсковой конницы в 15-м корпусе, около 15 ч. 00 м. пытались атаковать 1-й егерский батальон, но, встреченные сильным артиллерийским огнем и огнем пулеметов из Аллендорфа и Лана, отошли за линию своей пехоты. В 15 ч. 30 м. два батальона 30-го Полтавского полка 8-й пех. дивизии перешли в наступление из леса, что севернее Гртонфлисс, и охватили фланги выдвинутой в предполье 12-й роты 147-го пех. полка. Несмотря на огневую поддержку с главной оборонительной полосы 12-я рота оставила свою позицию и отошла на главную оборонительную полосу, при этом рота зажгла мост через р. Алле у мельницы близ д. Орлау.
Тем временем к Лана подошел авангард 2-й бригады 8-й пех. дивизии (три роты 31-го Алексевского и три роты 32-го Кременчугского пех. полков), который охватил фланги оборонявшихся здесь егерей (2-я и 4-я роты). После короткого боя, во время которого егеря пытались было переходить в контратаку, д. Лана была взята штыковой атакой 9-й, 12-й и 13-й рот 31-го Алексеевского пех. полка, которые закрепились на северной окраине деревни. На этом участке вечером немцы пытались было наступать, но были отбиты.
Авангард 1-й бригады 8-й пех. дивизии (2 батальона 30-го пех. полка), овладев с хода д. Орлау, по горящему месту и вброд через р. Алле бросился на главную оборонительную полосу немцев, где ввязался в бой с 1-й и 3-й ротами егерского батальона и 12-й ротой 147-го пех. полка. Следовавшие за авангардом батальоны 29-го Черниговского пех. полка во
[98]
главе с командиром полка полк. Алексеевым быстро развернулись для поддержки авангарда и атаковали передний край оборонительной полосы немцев. Завязавшийся в 1-й бригаде бой протекал стихийно, так как командир бригады с первыми же выстрелами был контужен и уехал с поля боя. Управление бригадой принял командир 30-го Полтавского пех. полка полк. Гаврилица. Батальоны обоих полков перемешались, но ожесточенно дрались против перешедшей в контратаку ударной группы 37-й герм. пех. дивизии.
К 19 ч. 00 м. части 2-й бригады 6-й пех. дивизии, овладевшие д. Гутфельд, сблизились со 2-м батальоном 18-го пех. полка и 1-м батальоном 150-го пех. полка на дистанцию, допускавшую штыковую атаку. Командир 75-й герм. бригады ген. Бекман подтянул к угрожаемому атакой участку 3-й батальон 150-го пех. полка, бывший в бригадном резерве. Вследствие сильного артиллерийского и пулеметного заградительного огня 2-я бригада 6-й пех. дивизии не могла атаковать немцев, и некоторые роты вынуждены были несколько отойти, но часть рот осталась на месте в расстоянии 400- 600 м от германских окопов.
Бой на участке 73-й герм. пех. бригады ген. Вильгельми у Орлау, после отхода 12-й роты 147-го пех. полка, 2-й и 4-й рот 1-го егерского батальона, привлек внимание командира 37-и пех. дивизии, который распорядился выдвинуть на участок бригады свои дивизионный резерв: 1-й и 2-й батальоны 151-го пех. полка и 2-й батальон 18-го ландв. пех. полка. Командир 73-й бригады, объединив эти части с 147-м пех. полком и 1-м егерским батальоном, предпринимает контратаку против 29-го Черниговского и 30-го Полтавского пех. полков.
Контратака немцев на р. Алле была встречена сильным ружейно-пулеметным огнем и огнем артиллерии. На северозападном берегу р. Алле немцы несут тяжелые потери, особенно в офицерах, и останавливаются. К этому времени немцы уже лишились поддержки своей артиллерии, и им пришлось затратить немало времени и жертв, пока была восстановлена связь с артиллерией. Около 18 ч. 00 м. немцам удалось выдвинуть вперед 1-ю и 3-ю батареи 37-й арт. бригады, при содействии огня которых в 18 ч. 30 м. пехота преодолела р. Алле. В боевой порядок контратакующих
[99]
частей вливается 3-й батальон 146-го пех. полка, направленный командиром 37-й пех. дивизии вслед за батальонами 151-го и 18-го ландв. пех. полков. Таким образом, к 19 ч. 00 м. немцы вводят в бой 8 батальонов и ценой тяжелых потерь к 20 ч. 00 м. отбрасывают русских к Орлау, но при этом части 18-го ландв., 146-го, 147-го, 151-го пех. полков и 1-го егерского батальона сильно перемешались. Деревни же Аллендорф и Лана остались в руках русских; бой продолжался и ночью.
Вечером командир 29-го Черниговского пех. полка полк. Алексеев вводит в бой последний батальон своего полка и во главе батальона с полковым знаменем бросается на немцев в штыковую атаку, во время которой он был убит. Батальон же понес тяжелые потери, но остановил наступление немцев.
Когда стемнело, командир 73-й бригады ген. Вильгельми, вернувшись на свой командный пункт, запрашивает командира 37-й дивизии, не должен ли он отвести свои перемешавшиеся и серьезно потрепанные войска на главную позицию. Командир дивизии предоставил право решить этот вопрос командиру бригады. Тогда ген. Вильгельми решил отвести свои части на главную позицию, но это оказалось весьма затруднительным, так как мест расположения штабов никто не знал, не знали, кто из командиров частей дел, кто погиб, к тому же с наступлением темноты в долине р. Алле поднялся густой туман, осложнивший и без того плохую видимость и возможность сбора войск.
Но вернемся к общему положению 37-й пех. дивизии.
Вводом в бой дивизионных резервов на участке 73-й пех. бригады против одной бригады 15-го русского корпуса командир 37-й пех. дивизии лишил себя возможности иметь резерв на 24 августа, когда его дивизии предстояло вести бой с главными силами всего 15-го русского арм. корпуса.
Положение же на участке 73-й пех. бригады было печальное, о чем ген. Вильгельми так доносил командиру дивизии:
..."Части бригады совершенно перемешались, и в темноте вряд ли возможно будет привести их в порядок. Потери очень велики".
[100]
Немцы сами еще не понимали, что случилось в результате контратаки 73-й пех. бригады и дивизионных резервов. Даже спустя 20 лет немцы продолжают считать, что они одержали победу под Орлау и Лана. На самом же деле они, потрепав 29-й Черниговский пех. полк, понесли столь тяжелые потери и настолько расстроили свои части, как это видно из донесения ген. Вильгельми, что сомневались в возможности удержаться на осповных позициях на следующий день. К тому же немцы уже израсходовали все дивизионные резервы на завязку боя с одной бригадой 15-го корпуса. На самом деле 37-я пех. дивизия потерпела серьезное поражение вследствие контратаки против 29-го Черниговского пех. полка.
Действия командира 73-й пех. бригады ген. Вильгельми напоминают в точности образ действий командира 1-го арм. корпуса ген. Франсуа под Сталюпененом, с той лишь разницей, что Франсуа пытался с дивизией атаковать русский корпус, а Вильгельми с 8 батальонами атаковал 7 русских батальонов. Что же касается метода обороны (короткий контрудар), то метод, конечно, правильный, но немцам следовало этот удар осуществить только после того, как русские будут потрепаны огнем обороны.
д) События 24 августа
Командир 20-го герм. корпуса ген. Шольц во время боя на участке 37-й пех. дивизии находился со своим штабом в Мюлене. Обстановка на фронте корпуса по свидетельству Шефера была такова:
"Дивизия Унгера до сих пор еще не была атакована, и 41-й пех. дивизии только левофланговые части были под артиллерийским огнем русских, а на фронте 37-й пех. дивизии шел упорный бой. Командир корпуса распорядился направить все резервы войск корпуса на участок 37-й пех. дивизии. Около 19 ч. 00 м. 37-я пех. дивизия была запрошена штабом корпуса, сможет ли эта дивизия утром 24 августа перейти в наступление, чтобы отбросить русских. Получив утвердительный ответ командира дивизии, ген. Шольц отдал приказ о переходе корпуса в наступление с утра 24 августа
[101]
Предполагая привлечь для наступления и части 3-й рез. дивизии, выгружавшиеся в Алленштейне, ген. Шольц рассчитывал иметь успех в задуманной им наступлении. Однако, спустя некоторое время обстановка приняла иной оборот. 3-я рез. дивизия к этому времени вследствие перебоев в железнодорожной движении не закончила своего сосредоточения, почему ее командир ген. Морген просил оставить его дивизию у Алленштейна".
К тому же в штабе 3-й рез. дивизии было получено распоряжение ген. Гинденбурга, в котором указывалось, что 1-й корпус не сможет прибыть на правый фланг 20-го корпуса ранее 26 августа, 20-й корпус должен пока что обходиться своими силами, 3-ю рез. дивизию необходимо временно оставить у Алленштейна.
В сложившейся обстановке командир 20-го корпуса принял решение вывести вверенный ему корпус из-под угрожавшего ему удара. В 2 часа 24 августа начальник штаба корпуса полк. Гелль запросил 37-ю пех. дивизию о ходе боя и сможет ли она оторваться от противника. Командир 37-й пех. дивизии ген. Штаабс ответил, что, но его мнению, дивизия безусловно сможет удержаться, если этого требует общая обстановка, но возможен и отход. Ген. Штаабс просил, если будет решено отходить, то немедленно отдать об этом приказ, чтобы до рассвета оторваться от русских.
С согласия штаба армии был отдан приказ об отступлении 37-й пех. дивизии. В этом приказе говорилось, что 41-я пех. дивизия должна оставаться на месте, 70-я ландв. бригада должна собраться у Фраулен (в резерве), 75-я пех. бригада должна отойти на фронт Зейтен - Бровинен, а 73-я пех. бригада - на фронт Луткен - Гансхорн.
В 3 ч. 45 м. 24 августа, когда в частях 37-й пех. дивизии царил хаос и беспорядок, когда одни части отошли, а другие не были еще отысканы и извещены о необходимости отступать, когда "не только во многих случаях пришлось оставить раненых, но не досчитывались целых войсковых частей", русская артиллерия открыла огонь, а пехота 15-го арм. корпуса двинулась в атаку.
[102]
По свидетельству командира 15-го арм. корпуса ген. Мартос немцы, видимо, не ожидали удара и стали в беспорядке отступать, бросая раненых. 2-я бригада 6-й дивизии завладела 2 орудиями и несколькими пулеметами противника. Было взято в плен несколько офицеров и около сотня солдат.
Отступление немцев, однако, было преднамеренное.
Атака частей 15-го арм. корпуса обрушилась на разрозненные части 73-й пех. бригады, начавшей уже свой отход, и на 75-ю псх. бригаду, готовившуюся к отступлению. Когда около 4 ч. 00 м. русская артиллерия открыла огонь, командир 75-й бригады ген. Бекман принял решение отступать, не дожидаясь разрешения, что, впрочем, через некоторое время одобрил прибывший на участок бригады ген. Штаабс. Но приказ Бекмана не дошел до некоторых частей его бригады, продолжавших удерживать отдельные участки укрепленной позиции. Среди других в изолированном положении оказались роты 150-го пех. полка, взвод 5-й батареи 73-го арт. полка и взвод пулеметов, которые и стали добычей частей 6-й пех. дивизии (24-го пех. Симбирского полка), ворвавшихся и укрепленную позицию между 5 и 8 час. 24 августа.
Так закончился первый бой 15-го арм. корпуса, в общем увенчавшийся значительным успехом, 37-я герм. пех. дивизия, составлявшая левый фланг 20-го арм. корпуса, была разгромлена. По свидетельству германского Рейхсархива, немцы потеряли:
а) 1-й егерский батальон: командира батальона, 16 офицеров и 254 бойцов;
б) 151-й пех. полк: 5 офицеров и 130 солдат убитыми и 11 офицеров и около 250 рядовых ранеными;
в) 3-й батальон 146-го пех. полка: убитыми и ранеными 34 чел.
О 147-м пех. полке сведений нет, во он пострадал больше других, именно в нем некоторые роты потеряли по 150 чел. Части 75-й пех. бригады потеряли свыше 300 чел. убитыми и ранеными, при этом полных сведений о потерях также нет. Из состава 73-й пех. бригады - всего похоронено 587 убитых бойцов и офицеров. Однако, потери немцев убитыми надо определить не менее 1 000, а ранеными около 3 000 чел. Русские в этом бою потеряли убитыми и ранеными около 2 500 чел..
[103]
4. РАСПОРЯЖЕНИЯ И ДЕЙСТВИЯ ГЕРМАНСКОГО И РУССКОГО АРМЕЙСКОГО КОМАНДОВАНИЯ. У ИСТОКОВ ОПЕРАТИВНЫХ ТАЛАНТОВ.
Разгром 37-й пех. дивизии тяжело отозвался на настроении командования 20-го герм. арм. корпуса.
24 августа Гинденбург ездил в штаб 20-го корпуса, где имел беседу с командиром корпуса ген. Шольц, от действий которого зависел дальнейший ход операции и на которого после поражения 37-й пех. дивизии не вполне рассчитывал командующий армией.
В 18 ч. 24 августа ген. Людендорф во время разговора со штабом главнокомандующего так оценивал сложившуюся обстановку:
"Русский 15-й арм. корпус атаковал 20-й арм. корпус, особенно 37-ю пех. дивизию, но был отбит. Рядом, восточнее, русский 13-й арм. корпус, теперь, вероятно, уже вступивший в бой; рядом, западнее, - русский 1-й арм. корпус, наступающий через Млаву. Установлено ли боевое соприкосновение, еще неизвестно. Еще одна русская колонна, вероятно, 6-й арм. корпус, достигла района севернее Ортельсбурга. Решение: держать позиции 20-го арм. корпуса так как отход равносилен поражению. Переброска 1-го арм. корпуса задерживается еще на несколько часов, 1-й рез. и 17-й арм. корпуса подтягиваются к левому флангу, 1-й рез. корпус сегодня дойдет до Шиппенбейль, и Гросс-Швансфелъд. Настроение решительное, хота не исключена возможность неблагоприятного исхода".
Осведомленность ген. Людендорфа отнюдь не являлась следствием отлично поставленной разведки, а объяснялась легкомысленным отношением к службе связи русских штабов, передававших радиограммы в незашифрованном виде. 24 августа около 9 чао. ген. Людендорфу были доложены русские радиограммы, которые давали исчерпывающую ориентировку. Первая телеграмма - штаба 2-й армии командиру 13 -то корпуса. Вторая телеграмма - командира 13-го кор-
[104]
пуса - начальнику штаба армии о том, что 13-й корпус идет на поддержку корпуса Мартоса и в 9 час. развернется против фланга и тыла противника и атакует его.
Последующие действия немцев опирались исключительно на русские радиограммы. Ген. Людендорф в своих воспоминаниях умалчивает об этом, как и его сподвижники, в том числе и фельдмаршал Гиндснбург, вероятно, с целью поднять свой полководческий престиж.
Успешное руководство операциями на основе радиограмм противника доступно даже и довольно заурядным командирам, не обладающим ни особой проницательностью, ни оперативными качествами и кругозором.
В своих мемуарах некоторые германские военные объясняют свою осведомленность чаще всего тем, что всякий раз находили на убитых генералах и офицерах документы, дававшие им ориентировку. Возможно, конечно, что такие случаи и имели место, но германский Рейхсархив приводит только один такой документ, снятый с убитого русского офицера, зато архивом опубликована целая серия русских радиограмм, перехваченных в период "Танненбергского" сражения.
В 6 ч. 00 м. 25 августа штаб 8-й герм. армии принял телеграмму штаба 2-й русской армии следующего содержания:
"Командиру 13-го корпуса. После боя на фронте 15-го корпуса противник ночью 24 августа отступил в направлении Остероде. У Гильгенбурга, по сведениям, - ландверная бригада. Армия продолжает преследовать противника, который отступает на Кенигсберг, Растенбург.
2-я армия наступает нa линию Алленшгейн - Остероде 25 августа. Главные силы корпусов занимают: 13-й - линию Гимендорф, Куркен; 15-й - Надрау, Паульсгут; 23-й - Михалкен, Гросс-Гардинен. Разграничительные линии для наступления корпусов: между 13-м и 15-м - линия Мушакен, Швердих, ...лькден; между 15-м и 23-м - линия Нейденбург, Витигвальде.
[105]
1-й корпус остается в пятом районе, прикрывая левый фланг армии... корпусу перейти в район Бипшфсбург, Ротфлис, чтобы обеспечить правый фланг. Со стороны Растенбург 4-я кав. дивизия, приданная 6-му корпусу, оставаясь в Зенсбурге, ведет разведку на линии Растенбург, Бартенштейн и Зеебург, Хейльсберг. 6-я и 15-я кав. дивизии (следует неразборчивая фраза). Штаб армии Остроленка.
Самсонов"
Таким образом, рано утром 25 августа ген. Людендорф располагал данными о русских в такой же мере, как это знал русский командующий армией ген. Самсонов.
Спустя 30 мин., в 6 ч. 30 м. 25 августа, штаб 8-й герм. армии получил по радио следующую ориентировку относительно войск 1-й русской армии:
"Генералу Алиеву. Армия будет продолжать наступление. 25 августа она должна выйти на рубеж Вирбельн, Заала, Норкиттен, Клейн Ботаурен, Норденбург; 26 августа - Дамерау, Петерсдорф, Велау, Аллендорф, Гердауен. Районы 20-го и 3-го корпусов разграничиваются р. Прегель. Районы 3-го и 4-го корпусов разграничиваются дорогой Швирбельн, Клейн-Потаурен, Алленбург, причем вся дорога включается в район 3-го корпуса. Хан-Нахичеванский выдвигается в направлении на Алленбург впереди фронта армии в район между р. Прегель и линией Даркемен, Гердауен, Бартенштейн; севернее от него - Payх со своей дивизией, южнее его - Гурко. Переправа через Прегель является задачей 20-го корпуса.
Ренненкампф".
Помимо двух вышеприведенных документов, немцы в течение ночи с 24 на 25 августа и днем 25 августа приняли еще семь русских радиограмм, уточнявших приведенные документы.
Ген. Людендорф в своих воспоминаниях после объяснения обстановки, в какой "рождаются полководцы", а также того, на чем базировались решения немцев спустя много лет после "Танненберга" в одном лишь месте вскользь говорит о "пере-
[106]
хваченной неприятельской радиограмме, которая дала ясную картину неприятельских мероприятий на ближайший день". Но ген. Людендорф не признает, что не на одной, а на многочисленных радиограммах русского командования он основывал свои решения. Это вовсе не соответствует утверждению Людендорфа, что "из восприятий должны сложиться решения, солдатское ремесло становится искусством, солдат - полководцем".
Шефер рассказывал нам то, чего не рассказал Гинденбург и о чем умалчивают Людендорф и даже Гофман.
По его словам, ген. Гинденбург, приняв решение об упорной обороне на фронте 20-го корпуса, приказал 1-му рез. и 17-му арм. корпусам нанести удар 6-му русскому корпусу. В отношении же 1-го арм. корпуса ген. Гинденбург решил лишь сообщить ген. Франсуа, что он приедет и нему утром 25 августа, чтобы обсудить с ним задачу 1-го корпуса, который один должен был оказать 20-му корпусу неотложно требовавшуюся помощь.
"Но затем, еще до отъезда из Ризенбурга, командующему армией стала известна важная русская радиограмма. Она содержала приказ Ренненкампфа, весьма легкомысленно переданный незашифрованным и указывавший 1-й русской армии в качестве рубежа достижения на 26 августа линии Гердауен, Алленбург, Велау. Это было лучше всех ожиданий, а тут подвернулась еще счастливая случайность: несколько часов спустя радиостанция штаба (начальник - обер-лейт. Рихтгофен), а также Торнская радиостанция приняли полный текст приказа 2-й армии. Он был вручен в Лебау на пути в штаб 1-го корпуса подполк. Гофману, который на ходу передал его из своего автомобиля на автомобиль командующего армией".
После совещания с командиром 1-го арм. корпуса было решено бросить 1-й корпус с утра 26 августа в наступление против 1-го русского арм. корпуса.
В состав армии с 27 августа включалась ландверная дивизия ген. Гольца, перебрасываемая в Восточную Пруссию из Голштинии. Эту дивизию было решено использовать
[107]
в качестве резерва за правофланговой ударной группой армии - 1-м арм. корпусом.
Работа русского фронтового и армейского командования в эти дни не имела ничего общего по характеру и содержанию с работой немцев.
Однако, вернемся к корпусам 2-й русской армии, маршировавшим в Восточную Пруссию. К вечеру 23 августа, в то время когда части 15-го арм. корпуса завязали бой с 37-й герм. пех. дивизией, прочие корпуса армии вышли: 6-й арм. корпус - в район Ортельсбург и севернее; 13-й арм. корпус - в район Омулефофен, Валендорф; 2-я пех. дивизия - Дитрихсдорф; 1-й арм. корпус - в район Зольдау; 3-я гвард. пех. дивизия перебрасывалась по железной дороге первоначально в Цеханов, а затем в Млаву; части 6-й кав. дивизии - в район Хойнов, а 15-й кав. дивизии - в район Зелюнь. Все войска, достигнув указанных районов, имели лишь соприкосновение с мелкими разведывательными партиями немцев, отходивших на север и северо-запад под давлением русских разъездов.
В то время, когда командование 8-й герм. армии располагало русскими радиотелеграммами и имело более или менее прочную и быстро действующую связь со своими войсками, штаб 2-й русской армии работал в тяжелых условиях связи.
Оторвавшись от корпусов на пять переходов, при разбросанности их на широком фронте, штаб армии поддерживал связь с корпусами летучей почтой (конными ординарцами). Телеграфная связь работала неисправно, часто рвались провода. Пользование радиотелеграфом осложнялось необходимостью шифровать текст, на что тратилось много времени, а кроме того, возможные ошибки в шифровке еще более удлиняли передачу распоряжений и прием донесений. Авиации не хватало даже для ведения воздушной разведки. Несколько автомашин, имевшихся в штабе армии, не могли обслужить все корпуса, тем более что по песчаным проселкам машины не могли ехать.
Так, сидя в Остроленке, штаб 2-й армии превращался в орган, только устанавливающий события, а не управляющий ходом их.
Командующий армией, пишет ген. Постовский, считал необходимым иметь свой штаб на расстоянии двух-трех перехо-
[108]
дов от войск, но указание главнокомандующего, переданное телеграммой от 19 августа за № 230, о том, чтобы как можно реже менять места высших штабов, оставляя их на одном месте в течение целых периодов операций и перенося их на другие места лишь тогда, когда этого безусловно требует удобство руководства операциями, заставляло командующего армией оставаться в Остроленке.
До 23 августа особых затруднений в управлении армий из Остроленки еще не ощущалось. Но с этого дня отдаленность штаба от корпуса начала сказываться. Так, штаб армии полагал, что к вечеру 23 августа все корпуса находятся на указанных им директивой линиях, но в действительности этого не было. Не получая от корпусов в течение дня никаких донесений, командующий армией считал, что они не встретили никаких препятствий к выполнению отданных накануне ночью распоряжений, а потому, получив вечером 23 августа директивную телеграмму главнокомандующего фронтом за № 3004, отдал соответственные приказания на 24 августа.
23 августа командующий армией был поставлен в необходимость решить вопрос, в каком направлении двинуться дальше 24 августа. Дело в том, что к вечеру 23 августа корпуса 2-й армии, как было указано выше, должны были занять линию Ортельсбург, Едвабно, Омулефофен, Зеелезен, Клейн-Кослау и Зольдау. Директива главнокомандующего северо-западным фронтом от 12 августа предписала наступать на фронт Растенбург, Зеебург, имея целью отрезать от Вислы и разбить отступающего перед 1-й армией противника. Выполняя директиву главнокомандующего в совершенной точности, необходимо было бы на 24 августа двинуть корпуса в северо-восточном направлении. Между тем, противник, занимавший район Зольдау, Нейденбург и очистивший его без боя, отошел на северо-запад, части 17-го и 20-го германских корпусов обрисовались в районах Куркен и Алленштейн. О присутствии противника в стороне Растенбург - Зеебург никаких сведений получено не было. Таким образом, выяснилось, что 2-й армии надлежало теперь направить свой удар на фронт Алленштейн, Остероде.
Однако, если бы 24 августа армия была направлена на этот фронт, корпусам было бы уже трудно свернуть потом
[109]
на Зеебург, Растенбург, как того требовала директива главнокомандующего, если бы все же было подтверждено требование выполнять ее неуклонно. Между тем, выполняя ее в точности, пришлось бы игнорировать живую силу противника, угрожавшую армии с северо-западного направления. Поэтому командующий армией ген. Самсонов 23 августа командировал генерал-квартирмейстера штаба армии в Белосток, дабы личным докладом начальнику штаба главного командования выяснить назревший вопрос о перемене направления наступления 2-й армии.
Мотивы, побуждавшие изменить направление движения 2-й армии на Аллеиштейн, Остероде, состояли в следующем:
1) это направление не уклоняло армии от поставленной ей задачи - отрезать противника, отступавшего перед армией ген. Ренненкампфа, от сообщений с Вислой; оно даже более обеспечивало возможность выполнения этой задачи, так как выводило армию глубже в тыл противника;
2) в случае необходимости движения впоследствии на запад, в сердце Германии, это было бы легко сделать с направления через Алленштейн, Остероде и очень трудно - с направления через Растенбург, Зеебург;
3) наконец, при движении на фронт Алленштейн, Остероде армия могла базироваться на железную дорогу от Млавы, что представлялось весьма важным для правильной организации тыла.
Однако, до получения указаний главнокомандующего фронтом ген. Самсонов не считал себя вправе отступать от первоначальной директивы. Поэтому распоряжения на 24 августа были отданы лишь по получении упомянутой выше директивной телеграммы главнокомашдующего за № 3004.
Телеграмма эта предписывала: оставив 1-й арм. корпус в Зольдау, всеми остальными корпусами энергично наступать на фронт Зеебург, Алленштейн, занять его не позднее 12 августа. При этом сообщалось, что противник, разбитый армией ген. Ренненкампфа, поспешно отступает, взрывая мосты;
[110]
перед 2-й армией, повидимому, незначительные силы немцев, и движение армии на указанный выше фронт должно отрезать немцам отход к Висле.
Во исполнение этой директивной телеграммы войскам 2-й армии была дана директива на 24 августа (от 23 августа, № 4), в силу которой корпуса, наступая на фронт Зеебург, Алленштейн, должны были двинуться следующим образом:
- 6-й арм. корпус - на фронт Соркитен - Бишофсбург;
- 13-й арм. корпус - на Вартенбург;
- 15-й арм. корпус- на Алленштейн;
- 2-я пех. дивизия - на Гогенштейн;
- 1-му арм. корпусу приказано оставаться у Зольдау, обеспечивая левый фланг армии.
Доклад начальника штаба 2-й армии ген. Постовского, изложившего процесс оперативного руководства фронтового и армейского командования, убеждает в том, что в момент завязки сражения 23 августа оперативное творчество русского фронтового командования было совершенно оторвано от событий.
Фронтовое командование ничего не знало о противнике, оно так же мало знало о своих войсках, а если и знало их состояние, то игнорировало его. Упустив из рук поводья управления 1-й армией, фронтовое командование как бы старалось восполнить это упущение излишней опекой над 2-й армией. Эта оперативная опека осуществлялась в отношении командующего армией нетактично, в оперативном отношении неправильно и самоуверенно, без знания и учета конкретной обстановки как на фронте 1-й, так и особенно на фронте 2-й армии.
В результате неправильных действий фронтового командования 2-я армия была разбросана, 6-й арм. корпус оставлен в качестве заслона в районе Бишофсбург, 13-й и 15-й арм. корпуса со 2-й пех. дивизией брошены на северо-запад для наступления, а 1-й арм. корпус оставлен в качестве заслона у Зольдау. Иначе говоря, это решение выдвигало 5 пехотных дивизий против 20-го герм. корпуса (37-я и 41-я пех, дивизии, 3-я рез. дивизия. 3 ландв. бригады), имевшего 41/2 пехот-
[111]
ных дивизии, в то время как фланги русской армии были уступом назад: 6-й корпус против 17-го арм. и 1-го рез., а 1-й корпус - против начавшего высадку 1-го корпуса немцев.
Что касается командования 2-й армии, то поставленное в положение дивизионной инстанции оно не имело права не только командовать подчиненными корпусами, но даже менять место расположения штаба армии. Само же армейское командование не знало о завязке сражения на р. Алле 23 августа. Не имея связи с корпусами, оно не могло своевременно узнать о положении на фронте, а следовательно, и отдать нужные распоряжения.
Таким образом, если немцы имели подробные сведения о положении русских из перехваченных радиограмм, то русские 23 и 24 августа не только мало знали о немцах, вернее имели неправильные (предвзятые) предположения об их действиях, но они плохо знали расположение и действия даже своих войск.
В такой обстановке завязалось сражение.
[112]
|
|
|
Пользовательского поиска