|
Глава II
ГУМБИНЕН-ГОЛЬДАПСКОЕ ВСТРЕЧНОЕ СРАЖЕНИЕ И ЕГО РЕЗУЛЬТАТЫ
1. РАСПОЛОЖЕНИЯ СТОРОН
Командование 8-й германской армией (ген.-полк. Притвиц фон-Гафрон, начальник штаба армии ген.-граф Вальдерзее) с объявлением войны получило от начальника генерального штаба ген. Мольтке указание, что перед 8-й армией ставятся задачи: "обеспечить восточные провинции Германии от вторжения русских армий и поддержать предполагаемое австрийцами наступление".
Предоставляя полную самостоятельность ведения операций на востоке командующему 8-й армией, ген. Мольтке со своей, стороны рекомендовал выжидательный образ действий. Важно было сковать русских, на восточной границе Германии и том отвлечь их от австрийцев. Если бы русские также стали выжидать, то 8-й армии рекомендовалось перейти в энергичное наступление, направление которого должен избрать командующий армией в зависимости от обстановки. При этом Мольтке имел в виду южное направление, рекомендуя принять меры для преодоления реки Нарев.
"Если Россия - указывал Мольтке - направит против 8-й армии численно превосходные силы, то, соответственно общей обстановке, это будет для нас желательно... В крайнем случае Пруссия восточнее Вист может быть временно сдана, до тех пор пока армия на востоке не будет усилена новыми войсками".
[27]
Начальник генерального штаба поставил, таким образом, перед командованием 8-й армии двоякого рода задачу: прикрыть Восточную Пруссию от вторжения русских и в то же время оказать содействие наступлению австро-венгерцев. Которая из этих двух задач была главной, понять трудно; получается, что обе задачи являются главными. И между тем, обе задачи были различны и требовали совершенно различных действий от армии. Начальник генерального штаба признавал желательным положение, когда русские направят крупные силы против Германии. Очевидно, он имел в виду тем самым облегчить положение Австро-Венгрии. Если главной задачей была оборона Восточной Пруссии от вторжения русских, значит, следовало драться в Пруссии. Если главной задачей была поддержка австрийцев, нужно было драться со стороны Познани и тем отвлекать на сбея силы русских, назначенные против Австро-Венгрии. Однако, германский генеральный штаб предполагал решить обе задачи операциями в Восточной Пруссии, считая возможным оказать поддержку Австро-Венгрии наступлением из Восточной Пруссии на юг через р. Нарев, "если находящиеся севернее русские войска позволят предпринять это наступление". Этого наступления больше всего желало австро-венгерское главнокомандование. Но для этого надо было разбить в кратчайший срок 1-ю русскую армию или выставить против нее сильный заслон, затем разбить на Нареве 2-ю русскую армию и, таким образом, открыть дорогу на Седлец-Люблин, на соединение с австрийцами. Но немцы оставили в Познани всего две ландверных дивизии, сосредоточив главную массу своих войск в Восточной Пруссии. Поэтому мы не ошибемся, если скажем, что немцы преследовали одну главную цель - оборону Восточной Пруссии. Что же касается поддержки австрийцев, то это видимо предоставлялось сделать двум дивизиям ландвер-ного корпуса Войрша.
Главнокомандующий северо-западным фронтом ген. Жилинский 10 августа 1914 г. предложил начальнику штаба верховного главнокомандующего следующий план операций в Восточной Пруссии: 1-я армия наступает на фронт Инстербург, Ангербург, 2-я армия двумя правофланговыми корпусами (2-й и 6-й) наступает на фронт Лык, Иоганнисбург и двумя корпусами (13-й и 15) на фронт Руджаны (северо-
[28]
западнее Иоганнисбурга - 12 км), Ортельсбург. Вновь собираемая 9-я армия сосредоточивается в Варшавском районе в составе не менее 4 корпусов, имея передовые части у Скерневицы, что западнее Варшавы, для наступления на Познань.
В согласии с этими соображениями главнокомандующего северо-западным фронтом верховное командование 10 августа 1914 г. отдало следующую директиву фронту:
"По имеющимся вполне достоверный данным, Германия направила свои главные сила на западную свою границу против Франции, оставив против нас меньшую часть своих сил. Хотя эти силы с полной достоверностью еще не выяснены, но можно предполагать, что в Восточной Пруссии немцами оставлены 4 корпуса (1-й, 20-и, 17-и и 5-й) с несколькими резервными дивизиями и ландверными бригадами, сверх того гарнизон Кенигсберга из частей неполевых войск".
Далее следуют гадательные рассуждения о сроках готовности разных частей 1-й и 2-й армий, которые мы опускаем.
"... В общей сложности армии северо-западного фронта к вечеру двенадцатого дня мобилизации будут иметь готовыми в наступлению 208 батальонов, 228 эскадронов и сотен полевых только войск, в то время как немцы, невидимому, будут в состоянии противопоставить нач четыре полевых корпуса (100 батальонов) с резервными и ландверными частями.
Принимая во внимание, что война Германией была объявлена сначала нам и что Франция как союзница наша считала своим долгом немедленно же поддержать нас и выступить против Германии, естественно необходимо и нам, в силу тех же союзнических обязательств, поддержать французов в виду готовящегося против них главного удара немцев.
Поддержка эта должна выразиться в возможно скорейшем нашем наступлении против оставленных в Восточной Пруссии немецких сил.
На основании изложенной обстановки верховный главнокомандующий полагает, что армиям северо-западного фронта необходимо теперь же подготовиться к тому, чтобы в ближайшее время пе-
[29]
рейти в спокойное планомерное наступление, положив в основу плана наступления нижеследующее общее руководящее соображение.
Наступление могла бы начать 1-я армия, которая должна притянуть на себя возможно большие силы немцев, наступление должно вестись севернее Мазурских озер с охватом левого фланга противника.
2-я армия могла бы наступать в обход Мазурских озер с запада, имея задачей разбить немецкие корпуса, развернувшиеся между Вислой и Мазурскими озерами, и тем воспрепятствовать отходу немцев за Вислу. Между 1-й и 2-й армиями должна быть установлена тесная связь путей выставления против фронта Мазурских озер достаточно прочного заслона.
Таким образом, общая идея операции могла бы заключаться в охвате противника с обоих флангов. Обеспечение операции с его левого фланга достигается р Вислой и крепостью Новогеоргиевск и перевозимыми к Варшаве частями гвардейского и 1-го арм. корпусов, первые эшелоны коих начнут прибывать в Варшаву с двенадцатого дня мобилизации.
По мнению верховного главнокомандующего, наступление армий северо-западного фронта могло бы уже начаться с четырнадцатого дня мобилизации, т. е. с 13 августа".
В этой обстоятельной директиве русского верховного командования нашли место не только предварительные указания по ведению операций, по дана оценка противника, а также оценка сосредоточения собственных армий. В части, касающейся противника, директива страдала недооценкой гер-манских сил в Восточной Пруссии, которые состояли не только из 4 корпусов, т. е. 100 батальонов, а и из прочих резервных и ландверных частей, выставивших в поле еще около 100 батальонов. В отношении оценки сосредоточения своих войск директива страдает оптимизмом в том отношении, что разбросанные на обширном театре войны и частью марширующие русские войска, в том числе те части, которые рыли окопы или караулили склады в Гродно или в Ковно. все считались сосредоточенными, т. е. в состоянии готовности к боевым действиям.
Наибольшее внимание в этой директиве несомненно привлекает исходное положение русских сил по замыслу верховного командования. Собираясь взять в клещи германскую
[30]
армию в Восточной Пруссии, русское верховное командование допускает разбрасывание своих сил, считая необходимым выставить заслоны против Лётценских укреплений и в Варшавском районе к стороне Познани и Западной Пруссии. Итак, для ведения намеченных операций русские имели семь неполных корпусов, а для заслона три корпуса, если же принять во внимание, что второочередные дивизии в Риго-Шавельском районе также служили своего рода заслоном по обеспечению Прибалтики, то получается, что почти столько же войск назначено на заслоны, сколько для нанесения удара немцам.
В качестве заслонов оказывались две пехотных дивизии и одна кавалерийская бригада в Риго-Шавельском районе, одна дивизия в Ковно, бригада из 2-го корпуса в Гродно, полторы дивизии пехоты того же корпуса против Мазурских озер, 4-я кав. дивизия там же, две дивизии 1-го арм. корпуса, две с половиной дивизии гвардейского корпуса и 1 стрелковая бригада в Варшавском районе, одна дивизия в Новогеоргиевске, а всего в качестве заслонов использовано одиннадцать пехотных и полторы кавалерийских дивизии. Для активных действий оставалось шесть с половиной пехотных дивизий и пять кавалерийских дивизий в 1-й армии и семь пехотных и две кавалерийских дивизии во 2-й армии, а всего 131/2 пехотных и 7 кавалерийских дивизий. Несомненно было бы правильнее оставить против Лётцена одну второочередную дивизию, а весь 2-й корпус направить западнее Мазурских озер, второочередные дивизии из Риго-Шавельского района направить к правому флангу 1-й армии, а все войска, собираемые в Варшава-Новогеоргиевском районе (6 дивизий), объединить в самостоятельную армию и бросить в наступление по восточному берегу Вислы вместе со 2-й армией.
Выполняя указания верховного командования, командующий северо-западным фронтом 13 августа отдал армиям свои директивы, согласно которым 1-я армия должна была утром 16 августа перейти границу конницей, а 17 августа всеми тремя корпусами. В остальном директива командующего фронтом не дает ничего нового, кроме того, что нам уже из-
[31]
вестно из планов войны и приведенной выше директивы верховного командования.
Исходя из предвзятого мнения о том, что главная группировка 8-й германской армии располагается за линией Мазурских озер, ген. Жилинский в директиве 2-й армии так формулировал идею фронтовой операции и задачи 2-й армии:
"... Я предполагаю перейти в решительное против него (противника) наступление с целью разбить его, отрезать от Кенигсберга и захватить его пути отступления к Висле, для чего 1-й армий наступать от линии Вержболово - Сувалки на фронт Инстербург, Ангербург в обход линии Мазурских озер с севера, а 2-й армии от линии Августов, Граево, Мышинец, Хоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее к северу во фланг и тыл линии озер.
Таким образом, наступление будет ведено в обход обоих флангов противника, находящегося в озерном пространстве: 1-й армией с севера, 2-й с юга.
Во исполнение изложенного предписываю 2-й армии перейти границу на всем указанном фронте конницей, где возможно поддержанной пехотой, 18 августа, а главны" силам корпусов 19 августа, причем к западу от Мазурских озер от линии Мышинец, Хоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее Растенбург, Зеебург должны быть направлены главные силы армии.
Имея в виду чрезвычайно важное для предстоящей операции направление от Августова на Гродно и незаконченность крепости Гродно, считаю необходимым, чтобы 2-й корпус, наступая от Августова на запад, прикрыл вместе с тем указанное направление. Прочному занятию этого направления в первые дни операций, до выяснения способов действий противника, я придаю чрезвычайное значение.
Для предстоящего наступления можно воспользоваться и 2-й пех. дивизией из Новогеоргиевска с оставлением в гарнизоне крепости 1-й стр. бригады и бригады из пограничников. Кроме того, сосредоточивающаяся к Малкину с двадцать второго дня мобилизации 79-я пех. дивизия будет направлена без высадки ее у Малкина прямо в Новогеоргиевск.
При наступлении к западу от Мазурских озер необходимо иметь в виду, что противник может со стороны Алленштейна атаковать левый фланг
[32]
2-й армии, почему в этом направлении должна вестись особенно интенсивная разведка.
На кавалерию возлагаю заслонить, скрыть от неприятеля направление наших корпусов, закрепить наиболее важные пункты, захватить переправы для нее и разрушить в тылу, дабы помешать урону подвижного состава железных дорог.
1-я армия перейдет границу на фронте Вержболово, Сувалки главными силами 17 августа и левофланговым корпусом будет направляться от Сувалок на Ангербург, имея заслон к Лётцену.
Неприятель на всем фронта и во всех случаях должен быть энергично, с упорной настойчивостью атакован. Эти указания не касаются укреплений Лётцена, на случай атаки коего последует особое приказание.
Линией, разграничивающей районы действий 1-й и 2-й армий, назначаю линию селений Липовка, Поломен, Зольтманен, Лётцен, причем вся эта линия считается за 2-й армией".
Приведенная выше директива командующего фронтом, помимо незначительных дефектов в указаниях о разведке, содержит два главных недостатка. Она узаконивает разброску сил 2-й армии, так как требует от командующего армией обеспечить направление Августов, Гродно со стороны Лётцена и в то же время иметь главную группировку армии на фронте Мышинец, Хоржеле, а в дальнейшем привлекает его внимание в сторону Алленштейна. Для того чтобы удовлетворить этим требованиям, армия должна была растянуться от Августова до Хоржеле, а в последующем - до Алленштейна. Кавалерия развернулась на фронте от Хоржеле до Вислы, что дает общее протяжение фронта в 300 км, а главные силы армии наступали на фронте 50-60 км. Принимая во внимание наличный состав 2-й армии к 17 августа, когда еще не подошел 1-й арм. корпус, а 23-й арм. корпус был в районе Варшава, Новогеоргиевск и бригада 2-го арм. корпуса в Гродно, армия имела всего 120 батальонов, 72 эскадрона и 500 орудий. Это дает плотность общего фронта около 40 км на пехотную дивизию, а в переводе на штыки и сабли, считая батальоны по 800 штыков, а эскадроны по 120 сабель, плотность фронта выразится в 320 штыков и 28 сабель на 1 кат фронта (l1/2 роты пехоты, взвод кавалерии и 2 орудия).
[33]
Другим крупным недостатком директивы является неверное предположение о силах и расположении противника, как результат неправильного использования конницы, сосредоточенной на флангах армий, а не впереди фронта для широкой оперативной разведки. За линией озер, где предполагалась главная группировка, немцев, было всего несколько батальонов, прикрывавших Лётценское озерное дефиле.
К недостаткам директивы следует отнести и неумелую постановку задачи кавалерии. То, что написано в директиве, было известно из кавалерийского устава. Следовало вместо общих уставных фраз поставить кавалерии определенную задачу, направив ее усилия на тот или иной объект. Если же конкретную задачу. кавалерии должен был ставить командующий армией, то вообще можно было ничего не писать о коннице, так как командующий армией, к тому же кавалерийский генерал, сумел бы так или иначе распорядиться своей кавалерией. Кажется странным, что командующий фронтом и его начальник штаба, оба кавалеристы, смутно представляли себе оперативное назначение стратегической кавалерии, указывая, что она должна вообще делать на театре войны, но ни звука пе говоря о том, что, где и когда она должна сделать в данной операции.
Наконец, командующий фронтом и его штаб в основной директиве должны были дать план операции, рассчитанный по времени и пространству, в котором нашли бы конкретное выражение вопросы взаимодействия армий.
В основном план операции кратко сводился бы к следующему:
1-й этап операции- подход к границе.
1-я армия - на фронт Владиславов, Пржеросль, Августов.
2-я армия - на фронт Кольно, Хоржеле, Млава.
Обе армии - к 21 августа.
2-й этап операции - вторжение в Восточную Пруссию (и встречное сражение).
К 24 августа армия овладевают фронтом: 1-я армия на рубеже р. Ангерап, Лык, 2-я армия - Ортельсбург, Уздау.
[34]
3-й этап операции - поражение германских войск концентрическим наступлением с охватом флангов и выходом на пути отхода (ориентировочно).
К 28 августа армиям овладеть рубежом: 1-й армии - Алленбург, Растенбург, выбросив конный отряд (четыре кавалерийских дивизии) в Прейсиш-Эйлау, 2-й армии - Россель, Гутштадт, Остероде, выбросив конный отряд (три кавалерийских дивизии) в Пр. Голянд на пути отхода противника.
4-й этап операции - завершение поражения немцев и выход к р. Висла (ориентировочно).
К 8-10 сентября, завершив поражение немцев в Восточной Пруссии, армии совершают перегруппировку. 1-я армия в составе двух своих правофланговых корпусов и двух корпусов с левого фланга 2-й армии развернется на фронте Эльбинг, Грауденц, Кульм. Блокаду Кенигсберга и Лётцена, наблюдение за побережьем и оккупацию запятой территории выполняют второочередные дивизии и кавалерийские полки второй и третьей очереди. 2-я армия, включив в свой состав левофланговые корпуса 1-й армии и свои правофланговые корпуса, с 1-й кав. дивизией сосредоточивается в районе Страсбург, Влоцлавск, Серпец для обхода Торнского района с запада. Конные отряды обеих армий объединяются в конную армию (или группу) и первоначально преследуют немцев до Вислы, действуя перед фронтом 1-й армии с целью довершить разгром противника и захватить переправы через Вислу между крепостями Мариенбург и Грауденц.
Два корпуса (2-й и 6-й) переходят в подчинение командующего фронтом. Первый объединит второочередные войска для блокадных операций; второй составит фронтовой резерв в районе Остероде.
Такой расчет приводит к темпу операции в 15 км в сутки, считая пространство от меридиана Владиславов. Августов до
[35]
Вислы в 240 км и время на преодоление сопротивления немцев и преодоление пространства - 16 суток. При этом базирование 1-й армии с четвертого этапа операций переносится на железную дорогу Граево - Осовец - Белосток, а 2-й армии - па железную дорогу Варшава - Млава и Варшава - Влоцлавск, предельная растяжка тыла - 120 км.
2. ВСТРЕЧНОЕ СРАЖЕНИЕ 20 АВГУСТА И ЕГО РЕЗУЛЬТАТЫ
Командующий 1-й армией ген. Ренненкампф принял следующее решение.
Конный отряд под командой начальника 2-й кав. дивизии Хапа-Нахичеванского в составе 1-й и 2-й гвард., 2-й и 3-й кав. дивизий, без 2-го и 3-го Донских каз. полков (всего 76 эскадронов, 48 конных орудий, 32 пулемета) направил на Инстербург, в обход Сталюпенена и Гумбинена с севера с задачей "по возможности скрыть направление движения корпусов армии и помешать угону подвижного состава". По времени и рубежам задача конному отряду поставлена не была, а равно не был определен характер оперативного взаимодействия с армейскими корпусами.
Армейские корпуса, развернувшиеся на фронте Ширвинт, Пржеросль (около 60 км), направлялись: 20-й арм. корпус -севернее Сталюпенена, Гумбинена; 3-й арм. корпус правым флангом направлялся через Сталюпенен, Гумбинен, а левым флангом - на Вальтеркемен; 4-й арм. корпус - левым флангом через Пржеросль, Гольдап, Даркемен.
На левом фланге армии отряд ген. Гурко в составе 1-й кав. дивизии и 5-й стр. бригады (24 эскадрона, 8 батальонов, 40 пулеметов, 30 орудий) имел задачей наступать южнее Гольдап, Даркемен. обеспечивая фланг армии со стороны Маркграбово и Лётцен.
17 августа корпуса армии должны были перейти границу и овладеть фронтом Сталюпенен, Герминкемен, Ковален.
Действовавшие против 1-й армии немецкие войска располагались следующим образом. Прикрывавший границу на фронте Пилькален, Маркграбово 1-й арм. корпус (ген. Франсуа) с 1-й кав. дивизией (ген. Брехт) был растянут более
[36]
или менее равномерно па всем прикрываемом фронте е некоторым сгустком против Вержболово, где главные силы 1-й кав. дивизии группировались у Пилькален, а 1-я пех. дивизия (ген. Конта)- в районе Сталюпепен; 2-я же пех. дивизия (ген. Фальк) располагалась в районе Гольдап.
Не зная, что 1-я русская армия закончила свое развертывание и маршировала к границе, готовая атаковать 1-й герм. арм. корпус, зная лишь о группировке крупных сил русской кавалерии в районе Шиленен (копного отряда Хана-Нахиче-ванского), командир 1-го арм. корпуса, вопреки приказу командующего 8-й герм. армией ген. Притвиц, решил 17 августа провести операцию с целью нанести поражение конному отряду Хана-Нахичеванского силами 1-й кав. и 1-й пех. дивизий.
С утра 17 августа войска ген. Франсуа, предприняв наступательные действия против конного отряда Хана-Нахичеванского, попали под удары конного отряда, 20-го и 3-го арм. корпусов.
Боевые действия этого дня протекали весьма неудачно для немцев. Конный отряд Хана-Нахнчеванского своей плотной массой в 76 эскадронов заставил 1-ю герм. кав. дивизию спешно отойти на Катенау, где она прикрыла фланг и тыл 1-го германского корпуса. Лично руководивший боем в районе Бильдервейчен, Сталюпенен командир 1-го корпуса ген. Франсуа развернул около 10 батальонов и 50 орудий (из них 8 тяжелых) и бросил их в наступление на фронт Эйдкунен, Бильдервейчен.
25-я и 27-я русские пех. дивизии (3-й арм. корпус), двигавшиеся на Сталюпенен, утром перешли границу, а около полудня подошли к окопам немцев восточнее Сталюпепена. Части 25-й и 27-й пех. дивизий с марша развернулись и атаковали 1-ю герм. пех. дивизию. 25-я пех. дивизия прорвала фронт немцев, а 105-й Оренбургский полк охватил южный фланг 1-й герм. пех. дивизии. Вследствие этого командир 1-го германского корпуса отвел 1-ю пех. дивизию к Сталюпенену, а на выручку охваченного южного фланга бросил четыре батальона 2-й пех. дивизии, которые, в свою очередь, охватили южный фланг русской 27-й пех. дивизии. Тем временем севернее 3-го арм. корпуса через Бильдервей-чен подошли колонны 20-го арм. корпуса, а на южном
[37]
фланге - колонны 40-й пех. дивизии 4-го арм. корпуса. Войска 20-го корпуса разгромили разрозненные части немцев в районе Билъдервейчен, захватив здесь шесть орудий, а части 40-й пех. дивизии опрокинули растянутые на широком фронте восемь батальонов 2-й герм. пех. дивизии и 10-й конно-егерский полк.
В итоге дня 17 августа 1-й герм, корпус потерпел поражение. 1-я пех. дивизия была серьезно потрепана, потеряв часть артиллерии; 2-я пех. дивизия, действовавшая на широком фронте, была отброшена превосходными силами русских.
Вечером 17 августа командование 8-й герм, армии установило вторжение 1-й русской армии в пределы Восточной Пруссии.
Выполняя уже известный нам план обороны Восточной Пруссии, командующий 8-й герм, армией после получения данных о движении русских с востока и их, якобы, главной группировке южнее Роминтенской пущи принял решение двинуться с главными силами своей армии против 1-й русской армии.
20-й герм. арм. корпус, усиленный ландверными частями, а также гарнизонами привислянских крепостей, был оставлен западнее Мазурских озер против 2-й русской армии. Сосредоточив 1-й арм. корпус, дивизию Бродрюка (главный резерв крепости Кенигсберг), 2-ю ландв. бригаду, 1-ю кав. дивизию и 17-й арм. корпус Макензена в качестве ударной группы на направлении Гумбинен, Сталюпенен, командующий 8-й армией предполагал нанести этими войсками удар в северный фланг 1-й русской армии. 1-й рез. корпус на р. Ангерап, 3-ю рез. дивизию, 6-ю ландв. бригаду с одним полком в районе Лётценских укреплений Притвиц оставил в качестве сковывающей группы.
В решении ген. Притвица было два крупных недостатка. Во-первых, он исходил из ложного представления о главной группировке русских, что приводило его ударную группу к фронтальному удару против главной же группировки 1-й армии, наступавшей в направлении на Гумбинен. При этом 1-й рез. корпус, 3-я рез. дивизия и 6-я ландв. бригада предназначались к роли сковывающей группы, против сковывающей группы русских. Во-вторых, ген. Притвиц, оставляя 20-й корпус с приданными ему войсками на южной границе,
[38]
уклонялся от принципа действовать главными силами поочередно против Неманской и Наревской армии. Вместе с тем ген. Притвиц отказался от использования преимущества, специально созданного для обороны Восточной Пруссии, - использования железных дорог для оперативного маневра. В общем же итоге ген. Притвиц разбросал свои войска, направив немного более половины их для участия в первом сражении, от успеха которого зависело последующее ведение операций по обороне Восточной Пруссии. К тому же 20-й корпус и приданные ему войска были слабы для противодействия Наревской армии, если бы она к тому времени совершила вторжение в южную часть провинции.
К завязке встречного сражения севернее Мазурских озер соотношение сил сторон было следующее;
В общем немцы имели некоторый перевес сил в пехоте, примерно, на 1 дивизию, но в коннице уступали русским, имевшим превосходство почти на три дивизии. В артиллерии немцы имели большое превосходство, примерно, на 20 батарей, в частности на 56 тяжелых орудий, в то время как русские не имели ни одного тяжелого орудия. В общем можно считать, принимая во внимание указанную выше разницу сил, что стороны при завязке сражения севернее Мазурских озер были, примерно, в равных силах и, во всяком случае, 8-я германская армия не уступала 1-й русской армии.
18 августа 1-й герм. арм. корпус отходил к Гумбинену, а войска 1-й русской армии, ввиду плохо поставленного управления со стороны штаба, армии, не имели приказа и совершали выдвижение на запад после полудня по инициативе командиров корпусов. К вечеру 18 августа корпуса армии занимали фронт Мальвишкен, Мингштимен, Сталюпенен, Раковек, Сескен.
На 19 августа командующий 1-й армией поставил корпусам задачу овладеть фронтом Ушбален, Карманен, Пупсерн,
[39]
Соденен, Гольдап. На 20 августа для войск 1-й армии предполагалась дневка.
Тем временем войска 8-й германской армии совершали перегруппировки: 1-й арм. корпус отошел в район северо-восточнее Гумбинена, для приведения в порядок после сражения под Сталюпененом, 17-й арм. корпус большей частью сил сосредоточился на р. Ангерап, севернее Даркемен, где поспешно закреплялся. Согласно решению, принятому командующим 8-й армией, 20 августа эти корпуса с дивизией Бродрюка, 1-й кав. дивизией и 2-й ландв. бригадой должны были атаковать гумбиненскую группу русских, т. е. 20-й и 3-й арм. корпуса и конный отряд Хана-Нахичеванского, прикрывшись со стороны Гольдапа 1-м рез. корпусом и 3-й рез. дивизией.
Из назначенных для удара корпусов 1-й еще не оправился после сражения под Сталюпененом, а 17-й в ночь с 19 августа на 20 августа должен был совершить утомительный переход в 25 км.
В течение 19 августа немцам удалось окружить и пленить один русский батальон 109-го пех. полка с одной батареей, заблудившийся в Цулькинерском лесу, куда он был направлен для удара в северный фланг 1-го германского корпуса. Данные о таком намерении русских послужили основанием для принятия решений командиром 1-го корпуса на 20 августа, сводившихся к тому, что он нацелил дивизии корпуса в воображаемый им фланг 20-го арм. корпуса в то время, когда этот корпус перегруппировался, удлинив свой фланг на север. Вследствие этого удар 1-го герм. корпуса был нацелен не во фланг, а на фронт русских. Но командир 1-го герм. корпуса не только неправильно нацелил свой корпус, но также ввел в заблуждение командующего 8-й армией и своих соседей, в частности командира 17-го корпуса ген. Макензена, который принял решение атаковать русских в северо-восточном направлении, чтобы тем самым облегчить фланговую атаку 1-го корпуса.
В то время, когда германские начальники и подчиненные им войска готовились к нанесению удара против русских, замышляя "Канны" в стиле Шлиффеиа на гумбиненском направлении, 20-й и 3-й русские корпуса были усилены 40-й пех. дивизией 4-го арм. корпуса, а в этот последний была включена
[40]
5-я стр. бригада. Таким образом, на гумбиненском направлении русские вместо 4 пехотных дивизий имели 5 дивизий.
19 августа войска 1-й русской армии продолжали выдвижение на запад, тесня части 1-го арм. корпуса, и к вечеру овладели фронтом Нибудшен, Варупенен и далее по восточному берегу р. Швентишка до Гольдапа.
Сблизившись в течение 19 августа, противники предполагали: русские - совершить небольшой переход и отдохнуть, а немцы намеревались атаковать русских. 20 августа едва стало светать, как артиллерия 1-го арм. корпуса немцев открыла огонь по расположению правофланговой 28-й пех. дивизии 20-го арм. корпуса русских. Через час после начала артиллерийской подготовки 2-я герм. пех. дивизия атаковала фронт, а 1-я герм. пех. дивизия - южный фланг 28-й пех. дивизии. Для содействия частям 1-го герм. арм. корпуса была привлечена дивизия Бродрюка, которая должна была атаковать 29-ю пех. дивизию 20-го русского арм. корпуса. Едва дивизия Бродрюка поднялась из своих окопов для атаки, как была взята под жестокий артиллерийский огонь русскими. Вместо атаки эта дивизия стала отходить, местами в беспорядке. Однако, немцы продолжали громить 28-ю пех. дивизию частями своего 1-го корпуса и 1-й кав. дивизии и после ожесточенного боя отбросили ее с большими потерями и в сильном расстройстве на восток. Но и сами немцы были настолько истощены, что остановились в районе Бракупенен и не имели сил продолжать преследование русских.
Таким образом, на фронте севернее Гумбинена немцам удалось опрокинуть 28-ю пех. дивизию русских, но преследовать или развить успех они пе могли за неимением сил.
Действовавший южнее Гумбинена 17-й арм. корпус ген. Макензена атаковал частями 35-й пех. дивизии 27-ю и 25-ю русские пех. дивизии, о присутствии которых его разведка никаких сведений не дала. Приняв отход сторожевых частей русских за отступление их главных сил, ген. Макензен решил отрезать им пути отхода и бросил 36-ю пех. дивизию вместе с корпусным резервом для воображаемого охвата войск, действовавших против 1-го арм. корпуса восточнее Гумбинена. 36-я пех. дивизия, энергично бросившаяся для выполнения поставленной ей задачи, встретила 40-ю пех. дивизию и левофланговые части 27-й пех. дивизии. При этом
[41]
боевые порядка немцев были поставлены под фланговый и косоприцельный огонь русских.
В результате столкновения двух германских пехотных дивизий ген. Макензена с тремя русскими дивизиями южнее Гумбинена немцы провели несколько неудачных атак, понеси тяжелые потери (до 10 000 чел.) и после полудня 20 августа завершили бой отступлением. 35-я герм. пех. дивизия в беспорядке покинула поле сражения, оставив на нем 12 орудий. Отступление 35-й пех. дивизии оказало неизбежное влияние и на 36-ю пех. дивизию, части которой последовали примеру своего соседа.
К этому надо добавить, что еще 19 августа на северном фланге 8-й герм. армии конный отряд Хана-Нахичеванского разбил и оттеснил за р. Инстер 2-ю ландв. пех. бригаду, захватив 2 орудия. При этом отряд Хана-Нахичеванского был также сильно потрепан (1-я гвард. кав. дивизия).
В общем итоге дня 1-й арм. корпус добился успеха против 28-й пех. дивизии, а 17-й арм. корпус потерпел поражение, тем более тяжелое, что 1-я, 35-я, отчасти и 36-я пех. дивизии, а также дивизия Бродрюка утратили необходимую моральную устойчивость, сильно перемешались, управление выпало из рук начальников, а русские части выказали в этом первом бою превосходные боевые качества: упорно оборонялись, практикуя контратаки, отлично стреляли, храбро и стремительно вели штыковые атаки.
Германский план разгрома гумбиненской группы русских потерпел крушение. Сражение под Гумбиненом после полудня завершилось поражением одной русской и четырех германских пехотных дивизий. Вместе с этим рушился план обороны Восточной Пруссии. А между тем, в это время командующий 8-й германской армией ген. Притвиц еще верил в успех сражения, переоценивая разгром 28-й пех. дивизии противника на северном фланге своей армии.
В довершение неудачи боевых действии под Гумбиненом немцы не добились успеха и в районе Гольдапа.
После ночного марша и последовавшего за ним короткого привала 1-й герм. рез. корпус ген. Белова продолжал свой марш-маневр в направлении на северо-восток с целью поддержать 17-й арм. корпус или прикрыть его фланг, расположившись севернее Гольдапа. Командующий армией не
[42]
одобрил этого решения, приказав оставаться на месте, и командир корпуса отдал соответствующий приказ дивизиям, но уже в это время 30-я русская пех. дивизия атаковала немцев в их правый фланг. В течение дня 1-я и 36-я герм. рез. дивизии вели упорный бой против 30-й русской дивизии, но не, могли одолеть сопротивления последней, а после полудня 160-й Абхазский пех. полк 40-й пех. дивизии атаковал 36-ю герм. рез. дивизию в ее левый фланг, что установило некоторое равновесие на поле боя.
Таким образом, сражение 20 августа в районе Гольдапа не закончилось, но исход его, даже благоприятный для немцев, уже не мог оказать положительного влияния на общий результат предпринятой немцами встречной операции.
В результате сражения, проигранного под Гумбиненом, а главным образом потому, что западнее Мазурских озер во фланг и в тыл 8-й герм. армии установлено было наступление 2-й русской армии ген. Самсонова, командующему германской армией пришлось принимать ответственное решение о дальнейших действиях в Восточной Пруссии.
Так завершила свою первую операцию 8-я германская армия. Вместо того, чтобы разбить и отбросить русскую армию к Неману, немцы вынуждены были, понеся потери, быстро отступать. При этом высшие начальники, а также кадровые, резервные и ландверные войска не показали оперативного н тактического превосходства над русскими, а некоторые германские части не обнаружили и необходимой доблести, в чем немцы считали бесспорное превосходство за собой.
Что, касается русских, то надо отдать справедливость им в упорстве и смелости. Однако, сказанное относится лишь к пехоте и ее артиллерии; русская же конница, а в особенности ее начальники в ходе этого сражения не дали того, что можно было ожидать от 51/2 кавалерийских дивизий: они просто бездействовали, отдыхая после боя 19 августа в нескольких километрах от правого фланга русского 20-го корпуса.
3. ОТХОД 8-й ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ
Признав проигранным Гумбинен-Гольдапское сражение, а также ввиду наступления 2-й русской армии с юга, командующий 8-й герм. армией ген. Притвиц пришел к заключе-
[43]
нию, что возобновление атаки 21 августа просто физически невозможно, так как в течение ночи не было возможности собрать расстроенные боем войсковые части. Переход к обороне в неманском направлении невозможен по стратегическим соображениям: защита Восточной Пруссии требует действий по внутренним операционным линиям и не допускает обороны всеми силами в одном направлении; с переходом к обороне на рубеже Лётценский укрепленный район - р. Ангерап - р. Деимс 8-я германская армия рискует быть отрезанной от Вислы 2-й русской армией.
Ввиду этого ген. Притвиц пришел к выводу, что необходимо прервать бой на неманском направлении и принять спешно меры для выхода 8-й армии из возможного окружения ее 2-й армией.
На основании этого командующий 8-й армией принял решение на отход и донес главному командованию:
"В виду наступления крупных сил от Варшавы, Пултуска, Ломжи я не могу использовать обстановку на своем фронте и еще ночью начинаю отход на запад. Перевозка, по возможности, по железным дорогам".
"Это разрушило все надежды, возбужденные получавшимися до тех пор оптимистическими сведениями об обстановке под Гумбиненом" - пишет подполк. Шефер в своем труде "Танненберг". - "Сразу стало ясно, - продолжает Шофер, - что должно произойти, если сообщенное намерение будет осуществлено. Превосходные силы русских в Восточной Пруссии соединятся в сомкнутую массу и оттеснят слабые германские силы за Вислу. Обещанное австро-венгерцам сковывание русских сил, нацеленных на Восточную Пруссию и тем более ожидавшееся наступление германцев из Восточной Пруссии в Польшу становились невозможными. Как подействует такая обстановка на наших союзников? Что будет с Восточной Пруссией? Эта искони немецкая провинция осталась бы открытой для вторжения русских полчищ, относительно поведения которых уже имелись известия, заставлявшие опасаться самого худшего. Необходима было сделать все возможное, чтобы предотвратить последствия решения, о котором доложил ген. Притвиц".
[44]
Между тем, согласно решению ген. Притвица 1-й арм. корпус грузился в Инстербурге и перебрасывался по железной дороге через Кенигсберг, Мариенбург в район Грауденц; 17-й арм. корпус направлялся походом через Алленбург, Фридланд к Висле; 1-й рез. корпус должен был прикрыть отход армии, обороняясь на позициях по р. Ангерап, а затем отходить за 17-м корпусом, но по более южным дорогам; 3-я рез. дивизия по железным дорогам перебрасывалась в район Алленштейн. Прочие войска 8-й армии: дивизия Бродрюка, 1-я кав. дивизия, 2-я и 6-я ландверные бригады должны были оставаться в качестве завесы против 1-й русской армии.
Командующий 8-й герм. армией ген. Притвиц полагал, что к 26 августа он сможет сосредоточить восточнее Вислы семь пехотных дивизий и преградить ими путь наступлению 2-й русской армии ген. Самсонова.
Однако, выполнение этих намерений выпало на долю другого командующего армией.
4. ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ КОМАНДОВАНИЕМ 8-й ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ И СМЕНА КОМАНДОВАНИЯ АРМИИ
Принятое командующим 8-й армией ген. Притвиц решение об отходе к Висле вызвало беспокойство германского главного командования, тем более что 20 августа с восточного фронта в Кобленц поступали благоприятные донесения, явно противоречившие уже известному нам донесению об отходе 8-й армии.
1. В докладе подполк. Гофмана 20 августа в 12 час., переданном кап. Гейеру по телефону, сообщается: "Командующий 8-й армией доносит, что он ведет бой под Гумбиненом, протекающий пока вполне удачно. Подробности будут сообщены вечерним донесением. Настроение великолепное". В ответ на запрос было сообщено: "С ландверным корпусом связи нет. 20-й арм. корпус в районе Ортельсбург намерен перейти в наступление, как только появится противник".
[45]
2. В донесении по телефону из управления 1-го корпусного округа из Кенигсберга 20 августа в 19 час. сообщалось:
"Командир 1-го корпуса приказал донести в Кёнигсоерг, что корпус одержал полную победу над противником. Взято много пленных, имущества. Противник отступает по всей линии. Завтра бой будет продолжаться".
Нам уже известно, что в первой половине дня 20 августа под Гумбиненом, а в особенности севернее Гумбинена, немцы действительно вели удачные атаки против 20-го русского корпуса. Однако, вряд ли можно было усмотреть в этих атаках крупную победу, так как известно, что имела успех только атака 2-й пех. дивизии. Впрочем, тогда не было еще оснований доносить и о неудаче, так как по сути дела бой был в самом разгаре и протекал с переменным успехом. Поэтому необходимо отметить, что донесение в ставку подполк. Гофмана было не вполне точным. Было бы точнее донести лишь об упорном характере боя под Гумбиненом.
Что же касается донесения от командира 1-го арм. корпуса ген. Франсуа, то это последнее не соответствовало действительности. В бою против 28-й пех. дивизии части 1-го арм. корпуса немцев, правда, имели большой успех, отбросив эту дивизию, что, впрочем, далеко от полной победы, так как у них не оказалось сил преследовать русских. Но совершенно неверной была другая часть донесения об отступлении русских "по всей линии", так как у русских отошли лишь 1-я отд. кав. бригада и правый фланг 20-го арм. корпуса, в то время как прочие войска 1-й русской армия не только не отступали, а даже отбросили немцев с поля сражения. Сомнительно также, чтобы 1-й арм. корпус взял "много пленных, имущества", так как, кроме заблудившегося батальона 109-го пех. полка и батареи, немцы никого в плен не взяли, если не считать отдельных единиц, обычных в любой незначительной стычке. К тому же пленение батальона 109-го пех. полка составляет заслугу 1-й кав. дивизии, а но 1-го арм. корпуса.
Эти два донесения внесли явную "неточность" в оценку хода сражения под Гумбиненом. К тому же штаб 8-й герм.
[46]
армии 21 августа в 7 час. 45 мин. также представил в ставку оптимистическое донесение, которое гласило:
"Левое крыло 8-й армии (1-й арм. корпус) вчера вело бои с большим успехом, 1-й арм. корпус отбросил части русского 20-го и 3-го корпусов, причем захватил несколько тысяч пленных и 8 орудий. Но к полудню силы 2-й пех. дивизии истощились, так что наступление дальше не разиивалось.
На правом крыле 1-й рез. корпус отбросил части русского 4-го корпуса в направлении на Гольдап, но затем наткнулся на сильные русские укрепления и не смог продвинуться дальше.
В центре 17-му арм. корпусу не удалось продвинуться вперед.
По получении известии из Варшавы командующий армией решил отойти пока за р. Ангерап.
Транспорты и обозы ночью отведены назад. О том, как войскам удалось оторваться от противника, командующий армией еще не знает.
Штаб армии из Бартенштейна пошлет донесение в Кобленц".
Из приведенного документа совершенно неясно, почему войска 8-й армии отходят за р. Ангерап. По смыслу донесения. 8-я армия имела успех на левом фланге, в центре же и на правом фланге не продвинулась. Она захватывает несколько тысяч пленных, отбрасывает два русских корпуса из числа трех корпусов, с которыми вела бой, и после всего этого отходит. Из всех приведенных выше доводов казалось бы естественным сделать вывод о необходимости преследовать два корпуса русских (20-й и 3-й), повторить всеми силами атаку против последнего русского корпуса (4-го), разбить его и после этого повернуться против 2-й русской армии. Но разница между доводами и выводами объясняется "неточностью" донесения относительно действительного положения на фронте. Отметив переутомление 2-й пех. дивизии, авторы донесения пе сказали того же относительно прочих частей армии, которые были утомлены не меньше, чем 2-я пех. дивизия. Написав о тысячах русских пленных и захваченных 8 орудиях, авторы донесения умолчали о поражении 2-й ландв. бригады, 35-й и 36-й пех. дивизий и дивизии Бродрюка, а также о том, что эти войска потеряли 20 ору-
[47]
дий (6 орудий потеряла 1-я пех. дивизия, 2 орудия - 2-я ландв. бригада и 12 орудий - 35-я пех. дивизия). Докладывая об отступлении 20-го и 3-го русских корпусов, авторы донесения умолчали об отступлении дивизий 1-го и 17-го корпусов и дивизий Бродрюка с поля сражения, о панике, царившей во всех перечисленных частях, а также о перемешивании частей, участвовавших в бою 20 августа, как естественном последствии этой паники. Был ли виновен в этом штаб 8-й армии или штабы корпусов и дивизий, об этом трудно судить за отсутствием документов, но факты, перечисленные выше, имели место, чего не скрывают даже авторы II тома "Мировой войны", изданного Рейхсархивом. Во всяком случае, неудачные бои 20 августа оказали свое влияние на решение командующего 8-й армией отступить на запад.
Допустим, что штаб 8-й герм. армии подробно, не скрывая неудачи, донес в Кобленц о бое 20 августа под Гумбиненом. Надо полагать, что такое донесение не вызвало бы недоумений о причинах отхода 8-й армии. Начальник генерального штаба ген. Мольтке, получив такое неясное донесение, справедливо обратился за разъяснениями к штабу и командующему армией. К тому же ген. Притвиц вечером 20 августа донес об отходе к Висле, а штаб армии утром 21 августа донес об отходе только за р. Ангерап.
Поэтому ген. Мольтке 21 августа в 9 ч. 30 м. и потребовал от командующего 8-й армией точного указания, что фактически предполагается им предпринять и является ли возможным наступление.
На этот вопрос командующий 8-й армией в 9 ч. 40 м. того же числа ответил пространным донесением, сущность которого заключалась в следующем:
"Перейти в наступление сегодня же под Гумбиненом и южнее уже невозможно, так как 17-й арм. корпус больше неспособен к атаке, к тому же получены донесения о наступлении, по крайней мере, трех корпусов, от Варшавы, Пултуска и Ломжи. Поэтому на восточном фронте намечено задержаться с 1-м рез. корпусом на укрепленной позиции на р. Ангерап. Главный резерв крепости Кенигсберг направлен туда походным порядком: 1-й арм. кор-
[48]
пус, если окажется возможным, будет перевезен по железной дороге в Кенигсберг, Грауденц и прилегающий район. 17-й арм. и 1-й рез. корпуса двинуты походным порядком в западном направлении на Вислу, чтобы остановиться как можно севернее. Отход не может быть проведен без боя. Для поддержки 20-го арм. корпуса 3-я рез. дивизия должна быть перевезена по железной дороге из Ангербурга в Алленштейн.
2-я ландв. пех. бригада сильно потрепана конницей противника, части, находящиеся в Инстербурге и в Тильзите, стараются отойти на Кенигсберг, но на них сильно наседают 3 кавалерийские дивизии противника. Здесь всего действуют со стороны русских восемь кавалерийских дивизий.
Приведенное объяснение командования 8-й армии в некоторой мере вскрывает неудачи немцев в бою под Гумбиненом. Вместе с тем оно страдает неопределенностью в вопросе о порядке отхода 17-го арм. и 1-го рез. корпусов, а также характеризует растерянность штаба армии при сложившейся обстановке, чего коснемся особо.
Решение командующего 8-й армией о направлении 17-го арм. корпуса на Алленбург, Фридланд, а 1-го рез. корпуса следом за ним по более южному маршруту, вызвало поправку ген. Мольтке. "Более северное направление" названных корпусов вызывалось тем обстоятельством, что 20 и 21 августа ген. Притвиц опасался удара с юга со стороны 2-й русской армии. Ввиду этого начальник оперативного управления генерального штаба ген. Штейн 21 августа в 13 ч. 30 м. в разговоре по телефону с начальником штаба 8-й армии графом Вальдерзее рекомендовал двинуть 17-й арм. и 1-й рез. корпуса походным порядком за линию озер в направлении к 20-му арм. корпусу. Вальдерзее ответил, что доложит об этом командующему армией.
Спустя полчаса ген. Мольтке в 14 ч. 00 м. передал командующему 8-й армией приказание о необходимости держать армию сосредоточенной и предложил обдумать отход под прикрытием линии озер к 20-му арм. корпусу.
[49]
Обращаем внимание читателя на то обстоятельство, что ген. Мольтке и ген. Штейн требуют, чтобы 17-й арм. и 1-й рез. корпуса были направлены на 20-й арм. корпус, который в то время располагался на фронте Едвабно - Нейденбург, где предполагал встретить 2-ю русскую армию контрнаступлением.
Однако, командующий 8-й армией остается верен своему плану перегруппировки армии. В 20 ч. 02 м. 21 августа он ответил ген. Мольтке, что один русский армейский корпус в 6 ч. 30 м. утра проследовал через Пилькален на Гумбинен. что против Лыка и Иоганнисбурга наступают значительные силы, не считая трех корпусов с Нарева, что рекомендованное движение в настоящее время ген. Притвиц считал невыполнимым и потому армия будет продолжать движение в западном направлении, а для сосредоточения армии 1-й арм. корпус будет по железной дороге подтянут к правому флангу 20-го арм, корпуса, 3-я рез. дивизия - по железной дороге на Дейч-Эйлау.
Мольтке лично пытался два раза беседовать с ген. Притвиц по телефону относительно плана дальнейшей операции и к вечеру 21 августа, наконец, выяснил, что ген. Притвиц не уверен в той, что ему с его слабыми силами удается удержать даже рубеж Вислы.
Положение 8-й герм, армии было действительно не блестящее. Командующий 8-й армией ген. Притвиц и его штаб, видимо, так или иначе узнавшие о поведении вверенных им войск под Гумбиненом, не питали, да и не могли питать особых иллюзий при предстоявшем столкновении со 2-й русской армией, а также не были уверены в благоприятном отходе войск из-под Гумбинена.
Только 21 августа командование 8-й герм. армии стало приходить в себя. Корпуса с р. Ангерап отходили беспрепятственно, 1-я русская армия не преследовала. Кроме того, штаб армии получил сведения от 1-го рез. корпуса о хорошем настроении личного состава этого корпуса, а также о подобном настроении 20-го корпуса, По свидетельству Шефера, в полдень 21 августа начальник штаба 8-й армии ген. Валь-
[50]
дерзее выразил мысль о том, что можно подумать о наступлении в южном направлении.
Вечером 21 августа в приказе по армии объявлялось о перегруппировке сил в Восточной Пруссии к правому флангу, чтобы перейти в наступление против левого фланга новых сил противника (подразумевалась 2-я русская армия). Сосредоточение армии было намечено в районе Торн, Алленштейн.
В общем вечером 21 августа командование 8-й герм. армии приняло решение, сводившееся к тому, что 20-й арм. корпус Шольца должен сковать 2-ю русскую армию с фронта. 1-й арм. корпус Франсуа должен был пристроиться к правому флангу, а 17-й арм. и 1-й рез. корпуса к левому флангу 20-го арм. корпуса.
Но, если верить Шеферу, об этом решении не знало германское верховное командование.
Из всего изложенного выше, в частности из приказа по армии от 21 августа, можно сделать вывод, что командование 8-й герм. армии после длительных колебаний приняло правильное решение активно обороняться против 2-й русской армии силами 1-го, 17-го, 20-го арм. и 1-го рез. корпусов на восточном берегу Вислы.
Но, приняв это решение и отдав в этом смысле соответствующие приказы, а также подняв боевую активность потрепанных корпусов, командующий 8-й армией ген. Притвиц и начальник штаба армии ген. Вальдерзее должны были передать последующее руководство армией новому командованию. 21 августа оба они были освобождены от занимаемых должностей, а вместо них, по предложению ген. Мольтке, были назначены: командующим 8-й армией ген. Гинденбург и начальником штаба армии ген. Людендорф.
5. ОЦЕНКА ОБСТАНОВКИ НОВЫМ КОМАНДОВАНИЕМ
Прежде чем изложить деятельность нового командования 8-й герм. армии, считаем необходимым кратко охарактеризовать лиц, призванных восстановить положение на востоке.
[51]
Генерал-от-инфантерии Пауль Гинденбург особыми талантами не отличался. Еще за три года до начала мировой войны был уволен в отставку и жил с той поры в Ганновере. По плану мобилизации 1914 г. для него не было предусмотрено никакого назначения, хотя Гинденбург, несмотря на свои 68 лет, и хлопотал об этом. 3 августа он был у Мольтке, и последний обещал ему особенно важное назначение, как только возможность такового представится по ходу военных действий.
Назначая Гинденбурга на ответственный пост, ген. Мольтке подкрепил его ген. Людендорфом, который в мирное время был советником Мольтке по вопросам стратегического развертывания и "борцом за усиление вооруженных сил и широкое усовершенствование их вооружения". В первые же дни войны Людендорф прекрасно зарекомендовал себя в роли строевого начальника и сыграл исключительную роль в захвате Льежа. Людендорф считался по праву одним из талантливых офицеров генерального штаба и последовательным учеником Шлиффена. Перед отъездом на восток Людендорф был у кайзера и вместе с орденом за взятие Льежа, надо полагать, получил указания от верховного главнокомандующего в отношении взаимоотношении с командующим армией.
В то время, когда Притвиц после некоторых колебании принял, наконец, решение о перегруппировке войск против 2-й русской армии, германское главное командование установило непосредственную телефонную связь с корпусами 8-й армии и осведомилось о положении войск. По свидетельству Шефера, начальник штаба 20-го арм. корпуса полк. Гелль в разговоре по телефону с ген. Мольтке высказался в том смысле, что наступление 2-й русской армии на позиции корпуса вовсе не является основанием для оставления Восточной Пруссии, что корпус предполагает отразить наступление русских под Гильгенбургом и при этом, по мере возможности, перейти в наступление правым флангом. Полк. Гелль доложил, что обойдется собственными силами, тем более что 3-я рез. дивизия выгружается теперь позади левого фланга корпуса в Алленштейне, а не в Дейч-Эйлау, как намечало командование армии.
Корпуса, бывшие 20 августа в бою под Гумбиненом, также высказали уверенность в успехе. При этом ген. Белов доло-
[52]
жил, что третьего дня 1-й рез. корпус "победоносно провел бой с превосходными силами, во всяком случае с гораздо более сильной артиллерией... войска великолепны, моральное состояние хорошее". Ген. Макензен также с уверенностью смотрел на будущее, хотя именно его 17-й корпус потерпел под Гумбиненом серьезную неудачу и, как он приказал донести, понес очень тяжелые потери, особенно в пехоте. Ген. Франсуа чувствовал себя полным победителем. По его впечатлению, противник понес тяжелые потери.
Если раньше мы имели случай отметить, что донесение штаба 8-й армии не соответствовало действительности, то на этот раз мы можем отметить, что одно из донесений корпусов, донесение ген. Белова, является просто фантастическим. Командир 1-го арм. корпуса ген. Франсуа продолжал считать себя победителем, приписывая победу войскам своего корпуса, еле успевшим отступить от Сталюпенена, а под Гумбнненом едва сумевшим при тройном превосходстве потеснить 28-ю пех. дивизию, чтобы затем оказаться не в состоянии вести ее преследование.
Именно в его корпусе, во 2-й пех. дивизии, подразделения 33-го фузил. полка 20 августа вели бой между собою и убили при этом своего командира полка полковника ф.-Фуметти.
[53]
На основе донесений корпусов ген. Мольтке и вызванный им в ставку ген. Людендорф якобы отдали распоряжения войскам 8-й армии приостановить отступление. Людендорф в своих мемуарах идею приостановления отступления приписывает себе.
Доверяя, однако, более документам, нежели воспоминаниям ген. Людендорфа, приходится сделать вывод, что 1-й арм. корпус выгружался в Дейч-Эйлау по просьбам командира 20-го корпуса ген. Шольца и командования 1-го арм. корпуса, а также начальника оперативного отдела штаба 8-й армии подполк. Гофмана, на что штаб главного командования дал только свое согласие. Что же касается приостановки движения 17-го арм. и 1-го рез. корпусов, то на этот счет никаких приказов отдано не было, а корпуса по собственной инициативе и взаимной договоренности на 23 августа сделали дневку в соответствии с директивой главного командования.
Но вернемся к ген. Гинденбургу. В то время, когда в Кобленце начальник штаба армии ген. Людендорф вел беседы с кайзером, ген. Мольтке и с другими начальствующими лицами по поводу операций в Восточной Пруссии, ген. Гинденбург, как он сам пишет, занимался устройством семейных дел, будучи до этого знаком с положением на фронте исключительно из газет. Но в течение 23 августа Гинденбург получил из штаба главнокомандующего ряд сообщений, которые дали ему общее представление о настоящем положении 8-й армии. В ночь на 23 августа он сел в специальный поезд, чтобы вместе с вновь назначенным начальником штаба армии направиться в Мариенбург.
В поезде ген. Людендорф в течение получаса докладывал ему обстановку и директивы, полученные им в Кобленце, после этого оба пошли спать.
По приезде нового командования в Мариенбург были заслушаны доклады ген.-кварт. Грюнерта и начальника оперативного отдела штаба армии - Гофмана. Сущность этпх докладов сводилась к тому, что все делается по уже принятому еще Притвицем решению и по указаниям Мольтке.
[54]
В общем новому командованию армии пришлось только заняться уточнением уже проводившегося в жизнь решения на новую операцию.
6. ДЕЙСТВИЯ 1-й РУССКОЙ АРМИИ ПОСЛЕ ГУМБИНЕН-ГОЛЬДАПСКОГО СРАЖЕНИЯ
Мы видели растерянность командования 8-й герм. армии вследствие неудачного для немцев сражения 20 августа под Гумбиненом, а также вследствие обозначившегося наступления 2-й русской армии от Нарева. Но растеряться на войне можно не только при неуспехе, доказательством чего может служить командующий 1-й русской армией ген. Ренненкампф.
После сражения 20 августа, когда 28-я пех. дивизия была оттеснена с большими потерями, а 29-я пех. дивизия отошла на восток, когда в тылу этих дивизий наводили панику в обозах германские кавалеристы 1-й кав. дивизии, а 1-я отд. кав. бригада ген. Орановского отошла на 20 км в тыл, командующий 1-й армией Ренпенкампф, переживший тревогу на ст. Вержболово от появившихся вблизи немецких разъездов, определенно растерялся. Ген. Ренненкампф недооценивал успешного хода боя на фронте прочих корпусов в общей связи с неудачей на своем правом фланге.
Вследствие отсутствия разведки ни командующий армией, ни его войска не знали, в каком направлении отходят немцы, а также, с каким намерением они предпринимают этот отход. К тому же геп. Ренненкампф держался весьма самостоятельно относительно командования фронта и своего соседа. Ренненкампф не доносил штабу фронта о сражении 20 августа, что заставило командующего фронтом запросить Ренненкампфа, соответствуют ли действительности данные газетных агентств о занятии 1-й армией Гумбинена. Верховное же командование еще 19 августа телеграммой за № 3034 запросило ген. Реннепканпфа о положении его армии.
В течение 21 августа никаких приказов по 1-й армии не последовало. Этот день войска 1-й армии стояли на прежнем
[55]
фронте и закреплялись. Только 22 августа командующий армией принял решение и отдал приказ о продолжении наступления. 22 августа войска 1-й армии продолжали укрепляться на всем фронте, кроме 30-й пех. дивизии, которая в этот день заняла Даркемен. Задачей на 23 августа войскам 1-й армии ставилось: овладеть фронтом Цулькинерский лес, р. Писса, Гумбинен, Буйленский лес, Динглаукен. Заблуждение самого ген. Реннепкампфа относительно неприятеля вводило в заблуждение и командиров корпусов, которые больше верили ему, чем своим частным начальникам, а эти последние знали об отходе немцев перед фронтом армии и в этом смысле представляли свои донесения в штабы корпусов. Предприимчивые пешие разведчики в эти дни освещали фронт 1-й армии в пределах полуперехода, но не далее. Однако, штабы армии и корпусов не догадались в эти дни выбросить сильные разведывательные отряды на наиболее важных направлениях, чтобы установить, где находятся немцы. Двинувшись вслепую на запад, войска 1-й армии продвигались беспрепятственно, встречая на своем пути иногда небольшие разъезды противника.
Характерно, что до Гумбинен-Гольдапского сражения войска 1-й армии в течение шести суток покрыли расстояние в среднем 120 км (20 км в сутки), а в течение следующих шести суток (не считая дня боя 20 августа), преодолели пространство в 60 км. т. о. темпом 10 км в сутки.
Потеряв немцев, штаб 1-й армии вместо разведывания, какое требовалось ему организовать, предпочел гадать о направлении отхода немцев. Было предположено, что немцы отходят на Кенигсберг на том лишь основании, что дивизия Бродрюка и 2-я ландв. пех. бригада действительно отходили в этом направлении, что было установлено конным отрядом Хана-Нахичеванского, имевшим соприкосновение с частями 2-й лапдв. бригады на р. Прегель. Что же касается донесения начальника 1-й кав. дивизии ген. Гурко о признаках отступления 17-го арм. корпуса ген. Макензена по шоссе на Даркемен, то ему в штабе армии не было придано значения.
[56]
В течение 24 и 25 августа войска 1-й армии медленно, с излишней осторожностью, продвигались на запад по пустому пространству, собирая сведения о противнике от местных жителей. Кёнигсбергский укрепленный район приковал внимание командования 1-й русской армии и командования фронтом. 25 августа генерал-квартирмейстер штаба 1-й армии ген. Байов, полагая необходимым обложение Кенигсберга, где по его мнению укрылись 1-й и 17-й герм, корпуса, представил доклад командующему армией о дальнейшем оперативном использовании армии, в котором он делал вычисления о количестве войск, необходимых для этого обложения.
Относительно же действий армии в сторону Вислы ген. Байов не сказал ни единого слова, упустив из виду, что 8-я герм. армия еще не уничтожена, а также и то, что директивой главнокомандующего в свое время требовалось совместными действиями 1-й и 2-й армий взять в клещи 8-ю герм. армию западное Мазурских озер. Но если ген. Байов рассматривал обстановку, ограничиваясь полосой действий 1-й армии, то, казалось бы, фронтовое командование должно было смотреть на события, по крайней мере, в рамках фронта. Но и фронтовое командование не смогло подняться выше и смотреть шире на ход войны, чем ген. Байов.
26 августа командование фронтом отдало директиву о том, что дальнейшей целью 1-й армии является обложение Кенигсберга примерно двумя корпусам и, впредь до замены их резервными дивизиями; остальными силами армии следует организовать преследование той части войск противника, которая, не укрывшись в Кенигсберге, стала бы отступать к Висле. Наступление к западу должно итти на фронте Эльбинг, Саальфельд. Совокупные действия 1-й и 2-й армий должны прижать отступающих к Висле германцев к морю и не допускать их до Вислы. В этом смысле были даны указания и командующему 2-й армией.
Отдавая эту директиву, командующий фронтом допустил непоправимую ошибку, не указав армиям дней и рубежей концентрического преследования отходивших германских войск, что и обусловило последующий разнобой в действиях 1-й и 2-й русских армий.
[57]
Командующий 1-й армией ген. Ренненкампф занялся исключительно подготовкой обложения Кенигсберга, начал хлопотать о перевозке из Ковно крепостной артиллерии для осады крепости и т. п.
В конечном счете русское фронтовое командование и командование 1-й русской армии отвлекли половину войск 1-й армии на Кенигсберг для обложения этой крепости, а другую половину армии остановили до тех пор, пока не будет закончено это обложение, предоставив 2-ю армию самой себе в предстоявшей ей борьбе против 8-и герм. армии западнее Мазурских озер.
Конечно, наличие крупного укрепленного района на фланге 1-й русской армии стесняло последнюю в ведении операций между этой крепостью и Мазурскими озерами, но только до той поры, пока 1-я русская армия не примкнула свой левый фланг ко 2-й русской армии западнее Мазурских озер. Это смыкание разобщенных флангов сократило бы фронт обеих армий более чем на 100 км, что позволило бы им образовать сильные резервы в сторону правого фланга за счет тех войск, которые призваны были, растянувшись в нитку, связывать разобщенные фланги 1-й и 2-й армий. В этом случае 1-я армия могла уклонить на юг свои коммуникации, примерно через Августов, Гродно и Осовец, Ломжу, т. е. на такое расстояние, которое гарантировало бы армейский тыл от всяких попыток кёнигсбергской группы немцев разгромить его. Да и это последнее вряд ли могли выполнить те войска, которые имел в виду командующий 1-й армией, т. е. два германских корпуса.
Остается, однако, неясным, почему на период обложения Кенигсберга половина 1-й русской армии должна была стоять на месте. Очевидно, что армии нужно было произвести необходимую перегруппировку в связи с обложением Кенигсберга, что могло быть сделано при движении вперед, т. е. в западном направлении. Но вместо этого войска стоят на месте, не занимая даже покинутого противником пространства, где русские войска могли бы, по крайней мере, пользоваться местными средствами и уничтожить германскую полицию и ландштурм. Наконец, можно было выбросить вперед часть сил хотя бы с целью разведки, примерно по одному передо-
[58]
вому отряду от дивизии. Но и этого сделано не было. По характеру действий 1-й армии можно думать, что она дошла до пограничных столбов нейтральной страны.
В то время когда 1-я армия "содействовала обложению Кенигсберга", генерал-квартирмейстер штаба русского главного командования ген. Данилов вел переговоры с начальником штаба северо-западного фронта ген. Орановским. В этих переговорах Данилов добивался согласия перебросить один русский корпус (2-й арм.) на левый берег Вислы, в состав новых армий, собиравшихся главным командованием в районе Варшавы для похода на Берлин.
Эти переговоры свидетельствуют о том, что главное командование не было знакомо с событиями в Восточной Пруссии.
Бой под Гумбиненом русское главное командование рассматривало на основании ложных донесений ген. Ренненкампфа как полную русскую победу. Русские считали, что в бою 20 августа войска 8-й герм. армии разгромлены, что от них имеются только "остатки 1-го и 17-го корпусов", укрывшиеся в Кенигсберге, и что у немцев, следовательно, остались только два корпуса - 1-й рез. и 20-й арм., - которые могли быть легко разгромлены войсками 2-й русской армии.
Такова прелюдия "Танненберга", обусловившая течение и исход этого сражения.
[59]
|
||||||||||||
|
|
Пользовательского поиска