"Положение дел во 2-й армии с полудня 16(29) авг. стало сильно ухудшаться. Противник, постепенно накапливаясь у Нейденбурга, все глубже и глубже охватывал отступавшие части в огневые клещи, и отступление стало принимать все более и более беспорядочный характер"

"Вследствие вышеизложенного отступление корпуса приобретало все более беспорядочный характер. В действительности с 16(29) авг. корпуса, как такового, уже не существовало; на назначенные ему дороги уже с 15(28) авг. стали выходить разичной численности части, команды и единичные люди 2-й пех. дивизии, лейб-гв. Кексгольмского полка и 13-го корпуса, которые перемешивались, как между собой, так и с частями 15-го корпуса, внося в эти части полнейший беспорядок, который еще большу усилился после того, что на эту же дорогу выходили и следовали по ней, по несколько повозок в ряд, парки и обозы разных частей и корпусов.

При таких условиях немногим лишь начальникам удавалось держать остатки своих частей в руках...

... До полудня 16(29) авг. отступающие части втягивались в Грюнфлисский (Кальтенборнский) лес при беспрерывных боях фланговых и тыловых частей с противником, наседавшим с севера, запада и юго-запада и обстреливавшим отступающих огнем тяжелой артиллерии, полевых пушек, пулеметным и ружейным. Сравнительно крупных арьергардных боев, как то можно установить по показаниям чинов 15-го корпуса, вернувшихся в Россию, было три:

а) на линии Михалькен, Салюскен, Радомин.

б) на линии Орлау, Лан.

в) к югу от Грюнфлиса.

Отдельные эпизоды арьергардных боев дают картины беззаветной храбрости и самоотвержения отдельных чинов и частей 15-го корпуса"

"Я вышел к опушке леса, что к северо-востоку от д. Грюнфлис, и там нашел наблюдательный пункт 1-го дивизиона нашей 8-й артил. бригады. Подполковник Слухоцкий ознакомил меня с обстановкой, которая не была радужной: спереди сильно напирали немцы, их тяжелая артиллерия давала себя чувствовать очень сильно, но держаться можно, если мы найдем какой-нибудь парк, потому что снарядов осталось не так много; пехота держится, но с трудом - роты очень жидки. Я отправился в расположение 29-го Черниговского полка - там действительно было жидко, люди измотаны до предела, места окопов были выбраны не всегда удачно. В Полтавском полку тоже не нашел полковника Новицкого, ни командира полка - сказали, что они оба пошли на наблюдательный пункт артил. дивизиона. Вернулся туда и увидел у зарядных ящиков подполковника Слухоцкого с перевязанной левой рукой - он был ранен осколком на вышке, ни полк. Новицкого, ни командира 30 п. полка не видел. В лесу много раненых нашей 1-й бригады, среди них толкались солдаты все той же 2-й бригады 1-й пех. дивизии; просил подполковника Слухоцкого средствами его дивизиона найти полк. Новицкого и прислать его срочно в штаб дивизии.

К 15 часам вернулся к начальнику дивизии, с которым решили, что у Орлау достаточно войск, как 2-й пех. дивизии, так и подходящих частей XIII корпуса, нам же лучше со 2-й бригадой идти к Грюнфлису на подмогу и соединение с первой. Решили идти через лес по дороге, которая проходит западнее фольварка Глинкен. Начались сборы и поиски батальонов, люди которых или спали, забившись в чащу, или разбредались в поисках пищи; стояла жаркая, душная погода, воздух был неподвижен. Редкий сосновый, лес не только не давал прохлады, а, наоборот, усиливал духоту; накаленный песок усиливал жару. У Орлау пробовали занимать позиции, но солдаты уходили с них на опушки: позиции эти до такой степени были отравлены вонью разлагающихся трупов, что эта вонь была страшнее и невыносимее всех немецких тяжелых орудий... Решено было остановиться и выслать вперед офицерские дозоры: 1) на Орлау, чтобы узнать, что делается там и 2) на восток - найти 1-ю бригаду. Скоро выяснилось, что Орлау занято немцами; все дороги в Напиводском лесу забиты нашими войсками и обозами, 1-я бригада пошла на Мушакен; недалеко перед нами находится начальник 2-й пех. дивизии со штабом.

Напиводский лес с утра впитывал в себя наши войска и обозы; боевые участки непрерывно таяли не столько от огня противника, сколько от уходивших в лес, где человек мог быть уверенным, что его сон не будет потревожен. С севера и запада противник почти не наступал, только на юге он проявлял большую активность. На севере же и юге, во многих местах наши и немцев передовые части были в самой непосредственной близи; обе стороны, молча, без стрельбы, внимательно наблюдали друг за другом. Как только одна сторона начинала стрельбу, то другая подхватывала ее с удесятеренной яростью, а потом шла в штыки: обе стороны находились в состоянии крайней усталости, нуждались в передышке и предпочитали ограничиться на время молчаливо принятым перерывом"

"Ожидая ген. Пестича с приказанием командующего армией, командир 13-го корпуса, полагая, что 15-й корпус уже отходит на Янов, что и было в действительности, направил Софийский и Невский полки с артиллерией 1-й дивизии на Омулев и Хоржеле, а Можайский, Звенигородский и оставшиеся части Дорогобужского с артиллерией 36-й дивизии - на Яблонкен, чтобы в зависимости от положения направить их вслед за 1-й дивизией или же на поддержку 15-го корпуса. У Яблонкен присоединился Копорский полк и батальон Невского полка с тремя батареями, бывшими при 15-м корпусе с 14(27)-го авг. Полученное приказание командующего армией ставило главной целью скорейшее занятие позиции у Мушакена - к рассвету 17(30)-го авг. Это было возможно исполнить только идя быстро кратчайшим путем по шоссе Яблонкен, Мушакен. Командир 13-го корпуса, направив по шоссе Яблонкен 36-ю дивизию, повернул поэтому туда же и части 1-й дивизии. Надо сказать, что после последнего боя к западу от Куркена противник преследование прекратил.

Авангард 36-й дивизии выступил из Яблонкен около 18 ч. У Лана слышна была сильнейшая кононада. Можно было рассчитывать поспеть к 24 ч. в Мушакен и оттуда послать в 15-й и 23-й корпуса приказание отходить.

Когда авангард отходил к Мушакенскому лесу, было получено донесение, что по лесу отступает весь 15-й корпус. Как выяснилось после, 6-я дивизия стала отходить ок. 12 ч. дня, т.е. вскоре после отъезда командующего армией и ранее получения вышеуказанного приказания командиром 13-го корпуса"

"Ген. Клюев, повидимому, совершенно растерялся. Управление частями ускользало из рук начальствующих лиц; отдаваемые командиром корпуса приказания по большей части не исполнялись. Начавшееся замешательство, благодаря темноте и смешению частей разных корпусов, все усиливалось. Люди отставали от колонн, одиночно и небольшими группами бродили по лесу, тщетно отыскивая свободного из него выхода"