В концe 1916 года в общественном настроении наших западных союзников стало складываться мнeниe в пользу широкого наступления против германцев; с целью вынуждения последних к освобождению территopии Франции и Бельгии.

Глубоко почувствована была необходимость закончить поскорee войну. Эти соображения диктовались не только общею усталостью войной, которая давала себя

[91]

серьезно чувствовать во всех отраслях народной жизни. Приходилось предвидеть вероятность полного истощения во Франции людских пополнений, не говоря уже о возрастании затруднений в деле снабжения ее армии продовольствием и военной промышленности сырьем и предметами необходимыми для производства.

Результаты Соммского наступления 1916 года никого не удовлетворили. Эта операция дала союзникам некоторый тактический успех, но враг продолжал занимать значительную часть французской территории. Необходимо было добиться стратегических успехов, которые одни могли приблизить войну к ее благополучному концу. Только широкий и глубокий прорыв неприятельского фронта, завершенный настойчивой эксплоатацией победы, мог бы довести противника до сознания безцельности дальнейшей борьбы. Таково было мнение большинства не только государственных людей Франции, но и среднего обывателя.

Осень 1916 года внесла в обстановку войны несколько новых, весьма тревожных для Держав Согласия факторов.

Удачно развивавшееся на русском (восточном) фронте "Брусиловское" наступление постепенно заглохло. Правда, в результате его, была спасена от разгрома итальянская армия, но фронт, занимавшийся последней, расценивался в общем, как фронт второстепенный. Другим последствием русского победоносного наступления в Галичине было долго и напряженно ожидавшееся присоединение к Державам Согласия Румынии. Но безумная неосторожность последней, вытекавшая из нежелания правительства этой страны считаться с силами этого государства и общей обстановкой, привели румынскую армии к полному разгрому. Территория Румынии была почти целиком занята германо-австрийскими войсками и на русскую армию легло новое бремя по обороне ее силами русско-румынского фронта, вплоть до устья р. Дуная.

Наконец, союзная Македонская армия, после удачного наступления, закончившегося взятием Монастыря, оказалась неспособной к дальнейшему продвижению вперед.

[92]

С другой стороны, при всем внешнем успехе действий Центральных Держав, силы и средства последних были, однако, на исходе.

Не только формирование новых дивизий, но даже пополнение существующих, становилось для Германии, в которой все возрасты от 17-ти до 45-тилтнего были уже призваны под знамена, крайне затруднительным. И если большие трудности возникали в деле снабжения армии и населения всем необходимым у Держав Согласия, то еще более сложным являлось разрешение того же вопроса у Центральных Держав. Тесная блокада морских сообщений флотом Держав Согласия давала себя чувствовать все сильнее.

Германское военное командование, под влиянием этих условий, не могло более расчитывать на продолжениe наступательной войны. Необходимость перейти к обороне выступала перед ним все определеннее. Только такой способ вeдeния войны давал возможность еще на некоторое время затянуть борьбу, до выяснения результатов неограниченной подводной войны, долженствовавшей начаться 1-го февраля 1917 года. Доказательство оборонительных тенденций, овладевших штабом Гинденбурга, можно было видеть, между прочим, в работах по спешному возведению немцами у себя в тылу оборонительных рубежей, в особенности же в создании известной позиции Зигфрида, долженствовавшей выпрямить опасный с точки зрения именно обороны, выступ германских позиций в сторону Амьена и Парижа.

Тем сильнее должно было быть поэтому стремление противников Германии напречь все силы, чтобы вырвать из рук немцев последнюю возможность держаться на французской территории.

Что касается Австро-Венгрии, то это государство лишено было всякой возможности оправиться после тех смертельных ударов, которые были нанесены ему русским оружием. Правительство Императора Карла выказывало явную склонность к заключению сепаратного соглашения с Державами Согласия.

Наконец и в Бoлгapии стало замечаться недовольство навязанной стране войной. О Турции и говорить не приходится: разложение в ней наблюдалось полное.

[93]

Таким образом Центральный Союз держался кое-как одной только Германией. И если бы удалось нанести сокрушительный удар этой последней, то суждено было бы неизбежно рухнуть и всей враждебной Державам Согласия коалиции.

Средства для нанесения такого удара, по оценке лиц, руководивших на Западе войной, были на лицо. Наши западные союзники имели полное основание считать к тому времени на своей стороне превосходство как в силах (по немецким источникам в общем на 36 дивизий), так и в накопленных средствах снабжения. Что касается моральной стороны, то и в этом смысле длительная и упорная оборона Вердена, увенчанная блестящими победами французов в конце 16-го года, могла служить ярким доказательством самоотверженности и высокого порыва, сохранившихся в их войсках.

В соответствии со всеми изложенными мотивами, на междусоюзной конференции в Шантильи, собравшейся 15-го ноября 1916 года, было постановлено ближайшею же весною искать решения войны, путем перехода в общее на всех фронтах наступление, обезпеченное максимумом сил и средств. Главный удар намечался на англо-французско-бельгийском фронте, причем, дабы избегнуть возможности быть предупрежденными (как это имело место в 1916 году, когда немцы более ранними атаками на Верден, успели надолго оттянуть начало Соммской операции) все союзники должны были закончить свою подготовку к атаке неприятеля уже в первой половине февраля.

Вместе с тем намечено было довести силы общесоюзной Македонской армии до 23-х дивизий, для возможности атаки Болгар со стороны юга.

Новые стратегические идеи естественно вызвали стремление обезпечить их выполнение и новыми исполнителями. 12-го декабря, вместо генерала Жоффра, Главнокомандующим французскими армиями был назначен генерал Нивель, стяжавший себе блестящую боевую славу на полях Вердена. Новый фраицузский Главнокомандующий являлся, конечно, убежденным сторонником широкого и решающего наступления.

26-го февраля 17-го года на конференции в Калэ

[94]

был установлен порядок согласования на западном фронте операций французских и британских армий, причем, во внимание к тому, что задачей наступления ставилось освобождение от неприятеля территории Франции и что армии этой страны, преобладали в численности над армиями остальных союзников, было решено предоставить французскому Главнокомандующему и руководящее положение в предстоявшей операции. Этим постановлением, в известной мере, было обезпечено единство действий, имеющих, как известно, существенное значениe для успеха на войне.

В результате пересмотра новым Главнокомандующим плана наступательной операции, намеченного еще генералом Жоффром, англичане должны были удлинить свой фронт к югу, до дороги из Амьена в Руа (Roye). Собственно же французский фронт подлежал подразделению на четыре группы армий: Северную - генерала Франшэ-д-Эсперэ, Резервную - генерала Мишеле (Micheler), группу армий Центра - генерала Петэна и Восточную группу - генерала де-Кастельно.

Главный удар должна была наносить резервная группа армий (G. A. R.), состоявшая из 5-й, 6-й и 10-й армш, из которых 5-я (генерал Mazel) и 6-я армии (генерал Mangin) были выдвинуты на фронт и занимали участок позиции от Реймса до Суассона. Их задача заключалась в прорыве немецкой укрепленной позиции наступательными действиями к северо-востоку и северо-западу. 10-я же армия (генерала Дюшена), составлявшая, собственно ударную массу, должна была вначале расположиться во 2-й линии, за стыком двух перволинейных армий. Она имела своим назначением, немедленно после прорыва неприятельской укрепленной позиции, вклиниться между 5-й и 6-й армиями и выдвинуться для дальнейшего маневра на север, в направлении на Гирсон. В составе ее имелись два кавалерийских корпуса.

Кроме этого удара намечался еще дополнительный удар со стороны англичан. Британские apмии должны были прорвать фронт в районе Арраса и развивать удар на Валансьен и Камбрэ к Монсу. Движение это

[95]

должно было предшествовать французскому наступлению, которым имелось ввиду охватить с юга левый фланг уже принужденного к отступлению неприятеля, чем увеличить его разгром.

В случае успеха главной атаки, наступательные действия должны были получить соответственное развитие и на остальных участках общего фронта.

Для осуществления столь широко задуманного наступления, имелось в виду собрать огромные средства и выполнить грандиозные предварительные работы. В тылу главной группы французских армий было построено около 110 километров железных дорог нормальной колеи и проведено свыше 300 километров всякого рода других дорог: узкоколейных и грунтовых. Там же была возведена целая сеть жилых бараков, помещений для животных и материальных складов. Проводилась необходимая вода, стягивались запасы продовольствия и боевых припасов. Постепенно стала подходить и располагаться на подготовительных позициях многочисленная артиллерия, обезпеченная огромным количеством боевых припасов.

К началу операции, на фронте главного удара в 40-45 километров была сосредоточена, как уже сказано, 5-я apмия, в составе пяти корпусов (18 пех. дивизий), на фронте в 25 километров, и 6-я армия, в составе также пяти корпусов (19 п. див.), на фронте в 15-20 километров. Во 2-й линии между ними - 10-я армия, в составе четырех пехотных корпусов и группы кавалерии.

Количество собранной артиллерии и других средств было невиданное. На фронтe только 5-й и 6-й армий было сосредоточено 5,5 тыс. орудий разных калибров. Боевых же запасов для предстоявшей операций было заготовлено в количестве свыше 30 мил. выстрелов, из которых до 9-ти мил. для орудий тяжелых калибров. Около 200 танков готовились к выступлению в действие. Столь же могущественна, по числу аппаратов, была и собранная французская авиация.

В этой, по замыслу, решающей операции наших западных союзников должны были принять yчacтиe и обе наши русские бригады, вошедшие в состав 5-й армии.

[96]

Описание этих действий читатель и найдет несколько ниже.

Предположение начать операцию ранней весною оказалось, однако, неосуществимым, главным образом, вследствие невозможности выполнить к назначенному сроку все разнообразные подготовительные работы.

Не осталась без серьезных перемен и обстановка, на фоне которой должна была развернуться данная наступательная операция. - 1-го февраля 1917 года Германия, согласно своему первоначальному предположению, обявила неограниченную подводную войну, на которую Северо-Американские Соединенные Штаты ответили присоединением к Державам Coглacия. Фактически, однако, американские войска могли появиться на материке только в 1918 году.

Затем в середине марта в России вспыхнула революция, поставившая под тяжелое испытание боеспособность русской армии. Наконец, германское Верховное Главнокомандование, от которого не могла, конечно, укрыться подготовка союзников к наступлению, решилось на заблаговременный отвод части немецких сил между Аррасом и Вайли на уже давно строившуюся тыловую укрепленную позицию Зигфрида, чем срезывался опасный, с точки зрения обороны, выступ к стороне противника и сокращался общий фронт немцев. Последниe получили, таким образом, возможность усилить свои резервы на несколько дивизий.

Возникал серьезный вопрос: как отнестись к этим новым факторам? Настаивать ли и при новой обстановке на осуществлении идеи решительного наступления, пользуясь тем, что Россия все же удерживает перед собою 3/4 всей австрийской apмии и до 1/3 германских сил, или дожидаться прибытия на материк американских войск, появление которых, как уже сказано, нельзя было ожидать ранее 18-го года? Мнения резко разделились и генералу Нивелю пришлось преодолеть много препятствий, дабы сохранить в неприкосновенности идею предположенного им прорыва неприятельских позиций.

На междусоюзной конференции в Компиене, имевшей место 3-го апреля и происходившей под председатель-ством бывшего Президента французской Республики

[97]

Пуанкарэ, было наконец твердо постановлено, что наступление должно начаться, как только климатические условия окажутся для него благоприятными.

Последняя оговорка была сделана потому, что весна 1917 года была, по погоде, исключительно неблагоприятной для производства широких наступательных действий.

Однако на той же конференции определенно выявилось несочувствие некоторых участников конференции тому риску, с которым была сопряжена предстоящая операция, и крайнее опасение по поводу тех потерь, с которыми она неизбежно была сопряжена. Таким образом, приступая к решающей операции, генерал Нивель не получил всей полноты необходимой ему поддержки.

Как я уже сказал, весна 1917 года в климатическом отношении была, по истине, ужасающей. Апрель месяц во Франции всегда непостоянен, но в указанном году это непостоянство было исключительным. Почти не переставая лил дождь, перемежавшийся с мокрым снегом. Дули сильные, холодные ветры. Тучи над горизонтом висли низко, мешая воздушной развдке, наблюдению, а следовательно и точной стрльбе. Эти неблагоприятные условия вынуждали отсрачивать начало атаки изо дня в день.

9-го апреля начали, наконец, атаку англичане. Атака распространилась по фронту на 25 километров и вначале имела успех. Наступлению англичан очень способствовали их танки, прокладывавшие дорогу пехоте. Однако, с течением времени, сопротивление немцев крепло и, к началу наступления группы французских резервных apмий, англичане углубились в расположение немцев всего на 5-7 километров. Прорыв не удался.

Атака французов была соответственно назначена на 12-е апреля, но затем, по просьбе Генерала Манжена, она была еще раз отсрочена на 4 дня, вследствие все той же неблагоприятной погоды, препятствовавшей работе aвиaции.

Впрочем, французская артиллерия еще задолго до указанного срока начала свою подготовительную работу и лишь довела ее до максимума в течение 15-го апреля.

[98]

Вследствие ряда отсрочек пехотной атаки, артиллерийская подготовка растянулась на 9 дней, причем всего на фронте было выпущено свыше 3 миллионов выстрелов.

Пехотной атаке подлежал участок неприятельской позиции, лежавший на берегах р. Эн и укреплявшийся немцами в течение 3-х лет. Он упирался правым флангом в высоты Сент-Гобен; левым же флангом - примыкал к высотам Бримон и Ножан-Аббес, увенчанным Реймскими фортами, находившимися в руках немцев. В центре участка высилась Краонская группа возвышенностей, пересекавшихся знаменитым шоссе, известным под именем "Chemin des Dames". Участок этот занимался 7-й германской армией, имевшей на фронте в 60 километров 12 дивизий. Расположение германских войск представлялось таким, что, по расчетам французского генерального штаба, противник мог ввести в бой в первые 5 дней едва ли более 16-ти дивизий.

Названный участок позиции должен был быть атакован западнee Краона 6-й apмиeй, в общем направлении на северо-запад, и восточнее Краона - 4-й армией - в общем направлении на северо-восток. В образовавшийся, вследствие таких расходящихся ударов, промежуток должна была, как уже отмечено выше, вклиниться 10-я армия, целью которой и являлось наступление к северу, очистив путь для собранной французской кавалерии.

О подробностях проектированного наступления, германцы, повидимому, были осведомлены, так как в их руки за несколько дней до начала сражения попал документ, неосторожно занесенный в 1-ю линию окопов и вполне подробно разъяснявший план предстоящей атаки.

5-я армия, накануне операции, состояла из корпусов XXXVIII-го, VII-го, ХХХII-го, V-го и I-го, которые в перечисленном выше порядке занимали позицию от Реймса до фермы Гюртбиз. Армия эта должна была прорвать немецкий фронт на всем своем протяжении и затем

[99]

развить успех в восточном направлении, способствуя этим продвижению 10-й армии к северу, и имея ввиду поражение противника, находившегося в районе Реймса. В общей задаче армии, частная задача VII-го корпуса, в который были включены русские бригады, должна была заключаться в овладении Бримонским массивом, весьма сильно укрепленным немцами. При этом позиция эта должна была быть атакована с юга и запада, с одновременным обходом всего горного массива с северной стороны. Этим путем предполагалось овладеть названным массивом. Во исполнение этой задачи, на левом берегу р. Эн, главными предметами для первоначальной атаки частями VII-го корпуса должны были быть Mont-Sapigneul, Mont-Spin, Bermericourt и Courcy.

В дальнейшем для V-й армии намечалось наступление к p. Suippe, на ее участок от Warmeriville до устья, путем выдвижения вперед обоих флангов названной армии. Этим обволакивающим движением имелось ввиду вынудить неприятеля очистить занимавшиеся им paйон Реймса.

1-я русская бригада вторую половину февраля и начало марта находилась в лагере близ г. Ville-en-Tardenqis, где проходила очередной курс обучения, ввиду предстоявшего участия ее в наступлении. Через такой курс были пропущены почти все дивизии 5-й армии. Офицеры и солдаты бригады работали над своим боевым усовершенствованием с пылом и вскоре овладели в совершенстве всеми приемами, применявшимися на французском фронте при атаке укрепленных познций. По указаниям командира VII-го корпуса, в состав которого предназначалась бригада, в тылу ее лагеря был устроен учебный городок, напоминавший своим устройством будущий район действий бригады, на котором части бригады и практиковались в приемах его атаки.

Приказом по 5-й армии от 3-го марта 17-го года, бригада была затем включена в состав VII-го корпуса, состоявшего в то время из 14-й, 37-й и 41-й пехотных дивизий. В ночь на 11-е и 13-е марта она сменила на позиции полки 152-й бригады 41-й пехотной дивизии и заняла предназначавшийся ей правофланговый сектор

[100]

корпуса, вокруг которого, как около оси, все дивизии корпуса должны были выполнить маневр в западном направлении. Правее 1-й особой русской бригады находилась 151-я дивизия XXXVIII-го корпуса, левее - 41-я дивизия, затем 14-я и, наконец, 37-я дивизия VII-го корпуса.

Бригада заняла назначенный ей сектор, расположенный против д.д. Courcy и Loivre, имея в каждом полку по два батальона в боевой части и по одному батальону в резерве. Эти последние батальоны располагались: 1-го полка в деревне St-Thierry и 2-го полка - в деревне Thil.

13-го марта в командование сектором вступил начальник бригады генерал Лохвицкий.

Что касается 3-й особой бригады, то первоначально она была включена в резерв армии и подлежала сосредоточению к югу от Реймса.

Мне приходилось уже упоминать, что наши войска, отправленные во Францию, не имели своей артиллерии. С большим ycилиeм при 1-й бригаде удалось сформировать только траншейную батарею из 12-ти 58 млм. пушек, которая прибыла из Camp de Mailly 17-го марта и орудия которой были распределены по полкам. Bce прочие нужды частей бригад в артиллерии выполнялись французской артиллерией, к ним прикомандировываемой. Такой порядок вызывал, конечно, много неудобств, с которыми однако приходилось мириться.

Средствами бригады была сформирована также полурота сапер, но ее, в условиях окопной войны и предстоявшего наступления, оказалось совершенно недостаточно. Уже 14-го марта, то есть на следующий день по вступлении в командование сектором, генерал Лохвицкий вынужден был просить командира кропуса генерала de-Bazelaire о прикомандировании к бригаде французской саперной роты, но, вместо просимой роты, бригаде было прислано всего лишь несколько саперных инструкторов из соседней дивизии.

Недостаточное техническое оборудование бригады давало себя остро чувствовать во всех отношениях. Начальник бригады нашел необходимым, в первые же дни по прибытии на боевой сектор, просить французское командование о снабжении его отряда прожектором, что-

[101]

бы гарантировать войска от ночных нападений, а также специалистами по части подземного подслушивания, ввиду подозрительности работ, производившихся в расположении немцев. Обращал он также внимание и на недостаточность наличия в веренном ему участке тяжелой артиллерии.

С середины марта по начало апреля для частей бригады потянулись позиционные будни. Редкая, преимущественно артиллерийская, перестрелка лишь временами усиливавшаяся. Проверка баражного и других видов огня. Перебрасывание с неприятелем минами. Одиночные полеты аэропланов. Наблюдение за тем, что делается в окопах у противника. Отдельные убитые и раненые, составлявшие, однако, в общем ежесуточно убыль на бригаду от 5-ти и даже до 20-ти чел. Наконец, безпрерывные работы по усилению позиции и исправление разрушенного неприятельской артиллерией. В этом отношении приходилось помогать и французской артиллерии своего сектора, в исполнении всякого рода работ по подготовке к предстоявшей операции, причем люди бригады работали с большим усердием. Сохранилось, например, донесение в бригаду, подписанное французским артиллерийским лейтенантом, в котором этот офицер сообщает, что высланная 11-го апреля в его распоряжениe партия рабочих "a travaille d'une facon admirable", несмотря на проливной дождь и неприятельский обстрел. Четыре солдата были ранены, но вся партия тем не менее сохранила полное спокойствие и продолжала переноску снарядов до полуночи.

Изредка производились усиленные разведки, с целью добыть контрольных пленных. Эти предприятия обходились, в смысле потерь, уже дороже. Они достигали иногда нескольких десятков людей, распространяясь и на офицеров. Велись эти разведки, преимущественно, на выдавшиеся к стороне нашей позиции пункты. Такими пунктами являлись в расположении бригады: La cantonnier и Le Chaufour, а у противника: La tete du cochon, Bastion de Courcy и неизменно повторяемый на всех фронтах Нос Фердинанда (Nez de Ferdinand).

Командующий apмиeй генерал Мазель подробно инструктировал подчиненные ему войска, как производить

[102]

постепенное сближение с противником, пользуясь привычкою немцев не занимать постоянно первой линии окопов. В назначенный час, люди, конечно, под покровом темноты, выходят из окопов широким фронтом. Если противник откроет по ним огонь, пулеметный или ружейный, то люди сейчас же приостанавливаются, ложатся и отползают в свои окопы обратно. Напротив, если противник не открыл огня и есть вероятиe, что вылазка не замечена, то люди продолжают продвигаться вперед и, в случае полного молчания противника, бросаются в немецкие окопы. В случае, если окопы окажутся пустыми, то подается соответственный сигнал, после которого от нас высылаются заставы, которые и закрепляются в немецких окопах.

Такие вылазки для нащупывания, занята ли позиция противника и для сближения с последним, рекомендовалось особенно высылать у районов Кантонье и Шофур в траншеи Свиной головы и Кавалье-де-Курси.

8-го апреля, приказом по 1-й Особой русской бригаде, установлены были роль и задача бригады в предстоявшем наступлении. Задача бригады заключалась в том, чтобы в день атаки овладеть исходящим углом Свиной Головы, селением Курси и достигнуть железной дороги Реймс-Лаон на участке севернее Курси. Держа защитников Бримонского массива под угрозой атаки с юго-запада, части бригады должны были затем овладеть стеклянным заводом (Verrerie), что севернее деревни Курси, и выдвинуться всем фронтом еще несколько вперед.

В соответствии с приказом по корпусу, в ночь на 12-е апреля в бригаде была выполнена перегруппировка, имевшая целью выделение двух батальонов 2-го особого полка в корпусной резерв. Резерв этот предположен был к размещению в день боя в траншеях севернее и восточнее деревни Thil.

Наступление полков бригады было разделено на два периода: а) в полосе южнее канала и б) севернее такового, причем в каждом случае подробно указывалась та последовательность, в которой должны были выполняться отдельные этапы наступления.

К задачам второго периода надлежало приступить

[103]

тогда, когда соответствующим образом разовьется маневр соседних дивизий корпуса.

В исполнении поставленных задач 1-й полк должен был составить правофланговый участок бригадного сектора и атаковать от Cantonnier укрепления составлявшие группу Tete du Cochon, и затем Курси. Левофланговый участок вначале должен был быть образован только из одного батальона (2-го - полковник Готуа) 2-го особого полка. Батальон этот имел своей задачей атаку от Шофура на Нос Фердинанда и куртину de la Cuvette. Выполнив эту задачу и выждав затем занятия соседней 41-й дивизией батареи у сел. Loivre, батальон полковника Готуа должен был овладеть на северном берегу канала стеклянным заводом и затем вся бригада, удлинив свой боевой порядок влево, должна была продолжить свое наступление еще несколько вперед, приблизившись к южным склонам Бримонского массива.

Особенно подробные указания были даны частям бригады в целях согласования движения пехоты с артиллерией, предназначенной оказывать содействие первой, путем катящегося впереди заградительного огня (barrage roulant). Движение пехоты было расчитано по минутам и, в соответствии с предположенной скоростью этого движения, расчитан был перенос артиллерийского огня вглубь неприятельского расположения.

Такая математическая точность может показаться слишком теоретичною, но читателю не следует забывать, что в 1917 году, в области тактики, на Западе возобладала новая мысль, в силу которой движение пехоты в сфере неприятельского огня считалось возможным и допустимым лишь в том случае, если атакующая пехота будет прикрыта и покровительствуема баражным огнем своей артиллерии.

В отличие от ранее практиковавшегося метода коренного разрушения участков неприятельской укрепленной позиции огнем тяжелой артиллерии и затем занятия уже разрушенных участков пехотой (таким образом лишь закреплявшей шаг за шагом успех артиллерийского огня), полагалось более действительным требовать от артиллерии преимущественного проделывания в

[104]

наиболее доступных местах широких брешей для прохождения вперед атакующей пехоты, и искусного образования подвижного заградительного огня впереди движения этой пехоты, при атаке. Считалось, что такой заградительный огонь, развитый до степени ураганного, не позволит защитникам выйти из своих убежищ и своевременно выкатить пулеметы для противодействия атаке, в силу чего неприятельские опорные пункты, хотя и не атакованные с фронта, но охваченные с тыла падут сами собою.

Новый Главнокомандующий, генерал Нивель, считался одним из наиболее талантливых последователей этой новой школы, доказавшим на примере ее преимущества своими блестящими контр-атаками 24-го октября под Верденом.

Само собою разумеется, что этим новым взглядом не упразднялось значение разрушительности огня тяжелой артиллерии. Вопрос сводился лишь к известной перестановке значения каждого из приведенных факторов.

Содействие частям 1-й Особой русской бригады при атаке должна была оказать французская артиллерия, в составе трех групп 75 мм. орудий (2 группы корпусной артиллерии 152-й пехотной дивизии). Эта артиллерия, как то вытекает уже из вышесказанного, должна была своим огнем образовать подвижной баражный огонь перед наступающей пехотой бригады, передвигаемый каждые 3 минуты на 100 метров вперед. Тяжелую же артиллерию нашей бригады, сставили: две батареи 95 м/м, 1 батарея 120 м/м, 4 батареи 155 м/м и 1 батарея 220 м/м пушек.

Командный пост начальника бригады во время атаки - башня в деревне С.-Тьери; в конце же боя предполагалось его перенести в замок Курси.

Все части бригады должны были быть на своих местах и готовы к движению за 3 часа до начала атаки.

Самый день атаки и начальный ее час оставались не известными. Заблаговременно указывался лишь по-

[105]

рядок производства атаки, согласно которого, в назначенный для ее начала час, батальоны 1-й линии, волна за волной, и одновременно на всем фронте, должны оставить для движения вперед свои окопы, причем, с цeлью избежать потерь от неприятельского баражного огня, разстояния в глубину между атакующими волнами должны были быть уменьшены; необходимая же глубина боевого порядка возстановлена только в районе первой неприятельской позиции. Особое внимание обращалось приказом на быстрый выход батальонов 1-й линии (на сближенных дистанциях) из наших окопов.

Каждый командир взвода обязан был иметь при себе компас и кроки в масштаба 1/5000, с указанием полос наступления его и соседних взводов, и с отметкою направляющего предмета, для возможности сохранения точного направления.

Для устройства переходов через наши траншеи и быстрого вырытия укрытия ходов сообщения между нашими линиями и занятыми немецкими окопами намечалась организация особых рабочих команд, для чего из маршевого батальона, оставшегося в Mailly, была вызвана особая рота. Кроме того, в предвидении боевых потерь, начальники как 1-й, так и 3-й Особых бригад распорядились подтянуть к местам их будущих действий по 1500 человек укомплектований из соответственных маршевых батальонов.

Высылаемые люди должны были быть снабжены двухдневным запасом продовольствия.

Интересная и поучительная подробность, практиковавшаяся во французской армии: пассивные участки аттакующих секторов занимались за несколько времени до начала атаки территориальными (ополченскими) частями, что давало возможность собрать более крупные перволинейные силы против атакуемых пунктов. Однако, на сей раз, подведенный для этой цели на участок бригады территориальный батальон был уведен на разсвете в день боя в резерв корпуса. Вследствие этого, в оставлявшихся территориальным батальоном окопах при-

[106]

шлось оставить небольшие дозоры от полков бригады, что естественно ослабило их состав.

Два батальона 2-го Особого полка, составившие корпусный резерв, должны были через полчаса после начала атаки, начать движение из деревень Thil и St. Thierry по ходам сообщения, заранее намеченным и охраняемым, в районе Le Chaufour, где эти батальоны, эшелонированные в глубину, подлежали размещению в землянках и убежищах.

Батальоны эти должны были быть в новом районе около Н + 1:30. Дальнейшее движение к неприятельской позиции должно было совершиться по особому приказанию начальника бригады, для участия их во второй фазе намеченной выше операции.

Один батальон этого резерва намечалось включить в боевую часть, а другой - оставить в резерве, за левым флангом бригады.

Что касается 3-й Особой бригады, то таковая, согласно приказа по 5-й армии от 8 апреля, в предвидении операции, была, распоряжением командира XXXVIII-го корпуса, снята с занимавшегося ею участка позиции, восточнее Реймса, между La Pompelle и Les Marquises и сосредоточена к утру 12-го апреля южнее Реймса. - Она, как читатель уже знает, была предназначена в состав резерва армии. - В ночь с 12-го на 13-е апреля бригада должна была передвинуться в северо-западном направлении и расположиться бивуаком в лесу, южнее Chateau d'Hervelov, где оставаться до утра дня аттаки (день У).

В этот день, в Н + 2 часа времени, бригада должна была перейти через St. Auboeuf в лес, западнее Tuilerie de Cauroy, и, держа связь со штабом VII корпуса, расположиться в названном лесу таким образом, чтобы быть готовой быстро дебушировать: или через Cormicy на Berry-au-Bac, или мимо Maison Blanche на le Godat, или через Cauroy на Loivre.

Бригада, таким образом, намечалась для поддерж-

[107]

ки или частей XXXII корпуса (ком. пункт - Chalons le Verguer), или же VII-го корпуса (ком. п. - башня сел. Hermonville).

Командир этого последнего корпуса, в виду исключительной серьезности задачи, возлагавшейся на его корпус, просил командующего apмией о предоставлении ему в день J + 1 свежих войск, готовых поддержать корпус. Но командующей apмией, генерал Мазель, сообщил генералу Базелеру, что при всем внимании к серьезности задачи его корпуса, он не может выполнить его просьбы, в виду того, что в его распоряжении остается одна лишь 3-я Особая бригада, которую он, однако, расположит таким образом, чтобы она могла спешно поддержать войска VII корпуса.

Таким образом, мы вправе сказать, что обе русские бригады были намечены к использованию на наиболее ответственных направлениях 5-й армии.

Для ясности, остается сказать еще несколько слов о задачах соседней справа 4-й армии. Атака этой армии была поставлена в связь с успехом атаки 5-й армии и имела задачей выход к p. Suippe на участке ее между Pont-Faverger и Warmeriville. Выход к этому последнему пункту, в связи с продвижениями 5-й армией в полосе к северу от Реймса, создавал для группы германских укреплений, возведенных на возвышенностях вокруг форта Nogent-Abesse, такое положение, при котором эта опорная группа должна была пасть.

Для выполнения этой задачи, два французских корпуса (VIII-й и XVII) должны были прорвать германский фронт и овладеть массивом Marronvilliers, после чего направить свои усилия к p. Suippe, на указанный выше участок. Вспомогательными же действиями одной дивизии соседнего ХII-го корпуса к стороне сел. Auberive должен был быть прикрыть правый фланг названной выше главной атаки.

Таким образом, сверх Резервной группы французских apмий (5-я, 6-я и 10-я) в аттаке против немцев со стороны Шампани должна была принять заметное участие и IV-я армия, принадлежавшая уже к армиям Центра (генерала Петэна).

[108]