Мы уже знаем, что в конец апреля 1916 года 1-я особая русская бригада сосредоточилась в предназначенном для нее лагере Маillу.

В этом лагере французское военное главнокомандованиe продержало бригаду до 2-х месяцев. Лишь в конце июня 16-го года, бригада была перевезена на боевой фронт. Оставаясь в составе 4-й армии, она вошла в группу войск, находившуюся под командой командира II-го кавалерийского корпуса генерала De Mitry. Сектор, занимавшийся этой группой, находился к востоку от Реймса, примыкая своим правым флангом к p. Suippe, близ селения Auberive. Этот последний район и составил участок бригады.

Читателю надо здесь припомнить, что летом 1916-го года Верховное Главнокомандование на западном фронте задумало выполнить наступление против немцев вдоль р. Соммы. Предоставив район к северу от названной реки в исключительное распоряжение англичан, французы взяли в свои руки организацию наступления в зоне названной реки, для чего им и пришлось сосредоточить к этой зоне все их свободные силы. Так как, с другой стороны, и Верден требовал неослабного к себе внима-

[71]

ния, то, естественно, что промежуток между названными районами сосредоточения крупных сил пришлось ослабить в значительной степени. Это обязывало войска на данном промежутке, в состав войск которого входила и 1-я русская бригада, во избежание прорыва, к особой бдительности и главное - к усиленным работам по укреплению занимавшихся ими позиций. И вот мы видим, что весь конец июня и начало июля, то есть все время пребывания бригады в составе группы генерала De Mitry, прошло для частей ее в производстве усилениых работ, большею частью ночных, выполнение которых требовало единовременных нарядов рабочих по несколько сот человек зараз.

7-го июля 1916-го года участок фронта, находившийся в ведении командира II кавалерийского корпуса, перешел в подчинение командира XVII-го корпуса генерала J. В. Dumas. Оставаясь по прежнему в составе 4-й армии, войска, занимавшие этот сектор, получили нанменование Западной группы войск (Groupement Ouest) этой армии.

Участок, или, по французской терминологии, сектор, вверенный вновь сформированной группе (G. О.), простирался от линии Mourmelon le Grand - Auberive (включая правобережную ее часть) - на востоке, до линии Verzy-Prunay - на западе, имея протяжение по воздушной линии около 18 километров.

На всем этом протяжении немцы находились в командном положении. Ближайший тыл участка представлял из себя совершенно открытое пространство, по которому никакие дневные пepeдвижeния не были возможны. Это обстоятельство и вызвало необходимость выполнения ночью большого числа земляных работ, при помощи которых только и представлялось возможным облегчить связь между различными участками фронта. Весь сектор распадался на три почти самостоятельных участка: Auberive, Secteur de Prosnes и Secteur des Marquises, из которых первый участок Auberive, и занимался 1-й особой бригадой.

Командующим войсками этого участка являлся командир 1-й особой русской бригады, в распоряжении которого, в случае боя, находились все части его бригады, за исключением одного батальона, считавшагося в

[72]

резерв всей группы. Командный пост генерала Лохвицкого был ему указан на шоссе из Мурмелона в Оберив.

Со времени сформирования Западной группы и вступления в командование ею генерала Дюма, работы по инженерному укреплению занимавшихся позиций получили еще большее развитие. Намечено было совершенно изменить внешнюю форму начертания всей позиции, в тылу же между Марной и р. Эн, во избежание прорыва, должны были быть возведены 2-я и 3-я тыловые позиции.

Интересно отметить, что произведенным 20 июля 16-го года осмотром работ, произведенных русскими частями, зарегистрировано прекрасное состояние позиций бригады единственным, быть может, пробелом которых являлось отсутствие достаточно сильных фланговых обстрелов для пулеметов. Это обстоятельство очень характерно в том отношении, что недостаточное внимание к фланговому огню пулеметов было всегда одним из наиболее крупных недостатков позиций нашей армии.

При многочисленности работ, полки 1-й особой бригады, несмотря на то, что они выступили на позицию, имея уже значительный некомплект, особенно в офицерах, находили все же еще возможность от времени до времени посылать часть людей на обучение в ближайший тыл, для усовершенствования там в разного рода спещальностях.

Позиционная форма войны, в которую весьма быстро вылилась боевая деятельность войск на Западном фронте, требовала большой теоретической подготовки. Пользуясь стабилизацией фронта, французы сумели организовать у себя в тылу целую сеть разного рода школ, в которых подвергали теоретической переработке весь практический опыт, добывавшийся на фронте в боевых линиях. Очевидно, что войсковым частям, олицетворявшим на фронте Русскую армию, приходилось работать, не покладая рук, чтобы оказаться на высоте современных требований.

Участок позиции у с. Auberive части бригады занимали до середины октября, причем за это время бригада сумела завоевать себе прочную боевую репутацию.

Просматривая ежедневные донесения (compte-rendu)

[73]

штаба Западной группы (G. О.) за истекший период времени, можно удостовериться, что редкий день обходился для полков бригады без человческих потерь.

Следуя традиции русских войск, полки бригады особенно прославились своими выдающимися ночными разведками. В то время, когда на других секторах западной группы короткие действия мелкими частями, носившие во французской армии название coup de main, были довольно редки, на участке русских войск, в paйонe Auberive, они были явлением обычным, доставлявшим много безпокойств и неприятностей нашим противникам-немцам. Частые нападения на их позиции заставляли германцев к особой бдительности и к занятию участка, имевшего против себя русские части, лучшими войсками.

Напротив, все задачи проникновения противника в наше расположение неизменно отражались соответствующими контр-аттаками наших войск. Из числа наиболее смелых действий частей 1-й особой бригады за период ее нахождения на боевом фронте, назовем дела, имевшие место 16-го и 27-го июля, 2-го августа, 9-го и 18 сентября.

16-е июля. - Фронт бригады в этот период временно был занят I-м особым полком полковника Нечволодова, имевшим все три батальона в 1-й линии. 2-й полк находился в резерве, а один батальон его был командирован в Париж, для участия в параде 14-го июля.

Около 7-ми часов вечера 16-го июля неприятель открыл сильную бомбардировку всего сектора Auberive, которая продолжалась часа полтора. В 8 ч. 30 м. в первых линиях неприятельских окопов зашевелились немцы. Неприятельская цепь направилась в атаку на центральный участок 1-го особого полка, занимавшийся 1-м батальоном. Немедленно по атаковавшим был открыт артиллерийский, пулеметный и ружейный огонь. Затем, немцы, в свою очередь, были контр-атакованы 2-й ротой нашего полка, кинувшейся вперед с криками: "Это мы, pyccкиe!". Ошеломленный этим ударом, противник

[74]

спешно отошел, оставив нашим смельчакам 4-х пленных и в зоне своего наступления некоторое количество неподобранных трупов.

Во время описанного дела немецким огнем было разрушено убежище, обломками которого засыпаны находившиеся в нем пулеметы, вместе с пулеметчиками. Однако по инициативе подпоручика Быковского, на замену выбывших пулеметов, в бой были введены новые пулеметы, взятые из 2-й линии. Эта находчивость офицера значительно облегчила отражение неприятельской атаки. Пленные немцы оказались принадлежащими 12-му батальону егерей, каковые батальоны, как известно, укомплектовывались в немецкой армии лучшими людьми.

К 9-ти часам вечера все было окончено.

Наши потери: убитых - 13, раненых - 36, в том числе 2 офицера; обшие потери немцев в этот день - вероятно, около сотни.

Генерал Дюма, командовавший Западной группой, в своем донесении командующему 4-й армией о деле 16-го июля, с большой похвалой отзывался об общем управлении контр-атакой и о мужественном поведении чинов бригады. Он считал цель наступления немцев более значительной, чем обычная разведка.

В следующие дни немцы, на участке против русской бригады проявили у себя необычайную бдительность и нервность. По каждому пустяку они открывали безпорядочный огонь, перед фронтом своего расположения тщательно заплетали проволоку и пытались скашивать траву, закрывавшую обстрел; в районе же их траншей производили усиленные работы по усилению своих укреплений. В их тылу слышна была русская речь, по которой можно было догадаться, что, в качестве рабочих, немцы пользовались русскими пленными.

Меры предосторожности, принимавшиеся немцами, не спасли, однако, их от смелых вторжений наших разведчиков в их расположение.

В ночь на 27-е июля, под руководством команди-

[75]

pa 1-го батальона 2-го полка подполковника Иванова, в германскую передовую траншею, без выстрела, с одними ручными гранатами, ворвалась команда охотников 4-й роты, под начальством прапорщика Гука. Произведя переполох и захватив 2-х пленных, команда отошла в свое расположение. "Us prouvent, писал генерал Дюма про русских смельчаков, leur solide et serieuse valeur et leur ardent desir de faire".

Командир 2-го особого полка полковник Дьяконов, через несколько дней, доносил о "лихом" деле охотников 2-го батальона своего полка.

В ночь на 2-е августа, услышав шорох впереди нашей проволоки, командир 6-й роты вызвал 7 человек охотников, осмотреть - в чем дело. Старший из них, рядовой Ющенко, собрав свою команду и выйдя с нею за проволоку, бросился со своими людьми на обнаруженного им неприятеля в штыки и немедленно отогнал их от наших заграждений. В происшедшей схватке, несколько немцев было заколото русскими штыками, у наших же оказалось только два раненых штыками-же, причем, в виде трофея, нашими охотниками был принесен назад в окоп срезанный у мертвого немца погон, по которому была произведена контрольная проверка неприятельского расположения.

В этом деле с особой силой выявилась любовь русского солдата к решению вопроса "штыком". Недаром впоследствии командир VII-го французского корпуса генерал де-Базелер (de Bazelaire), под начальством которого долгое время находились русские войска, говорил: "le Russe est encore le soldat du combat a la baionnette".

В течение августа произведено было также не мало, хотя может быть и мелких, но крайне смелых поисков в немецкое расположение.

В ночь на 6-е августа pyccкиe разведчики разрушили часть неприятельской проволоки. В течение 9-го и 10-го августа они в течение круглых суток оставались у немецкой проволоки, наблюдая за тем, что делается у неприятеля. В ночь на 17-е августа наши разведчики побы-

[76]

pa 1-го батальона 2-го полка подполковника Иванова, в германскую передовую траншею, без выстрела, с одними ручными гранатами, ворвалась команда охотников 4-й роты, под начальством прапорщика Гука. Произведя переполох и захватив 2-х пленных, команда отошла в свое расположение. "Us prouvent, писал генерал Дюма про русских смельчаков, leur solide et serieuse valeur et leur ardent desir de faire".

Командир 2-го особого полка полковник Дьяконов, через несколько дней, доносил о "лихом" деле охотников 2-го батальона своего полка.

В ночь на 2-е августа, услышав шорох впереди нашей проволоки, командир 6-й роты вызвал 7 человек охотников, осмотреть - в чем дело. Старший из них, рядовой Ющенко, собрав свою команду и выйдя с нею за проволоку, бросился со своими людьми на обнаруженного им неприятеля в штыки и немедленно отогнал их от наших заграждений. В происшедшей схватке, несколько немцев было заколото русскими штыками, у наших же оказалось только два раненых штыками-же, причем, в виде трофея, нашими охотниками был принесен назад в окоп срезанный у мертвого немца погон, по которому была произведена контрольная проверка неприятельского расположения.

В этом деле с особой силой выявилась любовь русского солдата к решению вопроса "штыком". Недаром впоследствии командир VII-го французского корпуса генерал де-Базелер (de Bazelaire), под начальством которого долгое время находились русские войска, говорил: "le Russe est encore le soldat du combat a la baionnette".

В течение августа произведено было также не мало, хотя может быть и мелких, но крайне смелых поисков в немецкое расположение.

В ночь на 6-е августа pyccкиe разведчики разрушили часть неприятельской проволоки. В течение 9-го и 10-го августа они в течение круглых суток оставались у немецкой проволоки, наблюдая за тем, что делается у неприятеля. В ночь на 17-е августа наши разведчики побы-

[76]

вали уже в немецких окопах. В происшедшей схватке был смертельно ранен подпоручик Блофельд.

Небольшая разведка была выполнена также в ночь на 24-е и 25-е августа.

Разведка в ночь на 9-е сентября отличалась особою смелостью; она была выполнена людьми 2-го полка, под начальством подпоручика Тихомирова. Pyccкиe разведчики стремительно ворвались в неприятельские окопы и взяли, живьем контрольных пленных. Донесение командира полка об этом лихом деле дошло до Командующего 4-й армией, с просьбою о награждении офицеров и солдат - участников этого дела.

Наконец вечером 18-го сентября русскими частями были контр-атаками последовательно отражены четыре немецких наступления разной силы. По поводу действий передовых частей 1-й особой русской бригады в этот день командующим Западной группой было получено письмо командующего 4-й apмиeй, которое Генерал Dumas счел справедливым объявить в особом приказе. В этом письме генерал Gouraud говорит следующее:

"Во время усиленной разведки, произведенной немцами против наших линий в ночь с 18-го на 19-е сентября, два передовых поста 1-й особой русской бригады были совершенно окружены неприятелем.

Тем не менее люди этих постов продолжали сражаться, облегчив тем выполнение контр-атаки, их освободившей.

Командующей 4-ой apмиeй ставит поведение этих храбрецов в пример войскам"...

1-я особая русская бригада находилась непрерывно в боевой части Западной группы, занимая сектор Auberive, свыше 4,5 месяцев. 16-го октября началась ее смена частями 3-й особой русской бригады.

Эта последняя сосредоточилась целиком во Франции в сентябре месяце. Она была также отвезена в лагерь Mailly, где пробыла около 1,5 месяцев. Затем, прика-

[77]

зом по 4-й армии, вся бригада была включена в состав Западной группы войск этой армии и перевезена на камюнах к месту ее будущего расположения. Части 1-й бригады, по смене их соответствующими частями 3-й бригады, должны были быть отправлены на автомобилях обратно в Mailly, на отдых.

Личному составу траншейной батареи, сформированной попечением 1-й бригады, предписано было оставаться на позициях, в распоряжении 3-й бригады, до замены ее людьми из полков сей последней.

Командир 3-й бригады Генерал-Майор Марушевский должен был вступить в командование сектором 16-го октября в 8 часов утра.

Из соответственного приказа по этой бригаде мы узнаем, что Генерал Марушевский занял вверенный ему сектор обоими полками бригады, выдвинув на правый фланг два батальона 5-го полка, под начальством полковника Ритова (временно командовавшего полком), и составив из 2,5 батальонов 6-го полка (полковника Симонова) свой лево-фланговый участок. В боевой части находилось сверх того: 60 пулеметов, 7 траншейных орудий и 9 легких прожекторов.

Резерв бригады, под начальством подполковника Анисимова, был составлен из одного батальона 5-го полка и 0,5 батальона 6-го полка. При нем временно находилась траншейная батарея из 10 русских мортир (crapouillets).

Артиллерию участка составили: 14 легких батарей (68 орудий) и 4 тяжелых батареи (две батареи - 120 м.м. п. - (4 орудия) и две батареи из 95 м.м. гаубиц - (4 пушки). Кроме того к бригаде были приданы 1,5 роты инженерных войск, 2 прожектора, телефонная команда, голубиная почта, госпитали и санитарный автомобильный транспорт. Все эти части, равно как и вся артиллерия, были бригаде приданы из состава французских войск. Авионы (числом 3) имелось ввиду придать бригаде лишь в случае боя.

Отсюда можно видеть, как богато была снабжена ар-

[78]

тиллерией и техническими войсками французская apмия, по сравнению с нашими войсками на восточном фронте.

Период пребывания 3-й особой бригады на позиции совпал с развитием газовой войны, впервые введенной немцами в минувшую войну в число боевых средств. В распоряжении Генерала Dumas был прислан французским командованием газовый батальон, в интересах которого естественно было желание возможно шире развернуть свою деятельность.

Вследствие относительной новизны дела и недостаточного опыта в обращении с опасными баллонами, войска не особенно радостно приветствовали нового соседа, тем более что установка баллонов требовала особых ночных работ, очевидно навлекая на себя огонь неприятеля, и представляла известный риск при выпуске смертоносного газа.

Сам командующей группой генерал Dumas был того мнения, что газовая атака, при серьезной организа-ции предупредительных мер, спокойствии и выдержке бойск, не может серьезно угрожать положению войск. Что же касается атакующего, то, по мнению названного генерала, серьезная артиллерийская подготовка может дать наступающему более шансов на успех, чем газовая волна.

Тем не менее опыты с выпуском удушливых газов приняли на фронте группы довольно широкие размеры. Немцы, занимавшие данный сектор, приняли вызов и отвечали тем же оружием. Но на их стороне были условия местности, спускавшейся пологим скатом в направлении к франко-русским позициям, находившимся на северном берегу p. Vesle. Несмотря на это, их опыты не всегда обходились для них без серьезных неудач. Одна из их попыток, например, выполненная 10-го октября, на участке фермы Les Marquises окончилась для них даже трагически. Внезапно переменившийся ветер направил выпущенный немцами газ против ним же самих и их противники могли судить о количестве жертв по тому переполоху, который этот слу-

[79]

чай произвел в германском расположении. Поднялся колокольный звон, слышны были звуки клаксонов, возвещавшие об опасности, и вдоль всей линии окопов зажглись костры. Французская артиллерия конечно воспользовалась этим случаем, чтобы увеличить сумятицу у немцев своим ураганным огнем.

Однако газовая атака, выполненная немцами 31-го января 1917 года, к сожалению, доказала возможность нанесения ею жестоких потерь противнику. Выпуск газа произведен был немцами почти одновременно в трех районах: на западном участке сектора Auberive (против расположения 6-го особого русского полка), в секторе Prosnes и les Marquises. В первом районе было выпущено 3 волны, во втором - две и в третьем - одна волна. Выпуск каждой волны продолжался 30-40 минут, с интервалами в 10 минут. Начало выпуска - в 4 ч. дня. Разстояние между позициями противников было от 300 метров и даже до одного километра.

Во время выпуска газа наши позиции усиленно обстреливались снарядами всех калибров с применением также снарядов с удушливыми газами. Стрельба последними производилась преимущественно по французской артиллерии.

Вслед за выпуском газа, немцы пытались перейти в наступление, но попытки эти были очень слабы и легко остановлены артиллерийским огнем.

К 11 часам вечера на фронте все было уже наружно спокойно.

Газовая атака, по крайней мере на русском секторе, не была неожиданностью. За неделю до дня атаки в неприятельском расположении были уже обнаружены подозрительныя работы. Слышались разговоры рабочих, шум, выдававший производство земляных работ и лязг металлических предметов. Доносился грохот подъезжающих повозок и подкатывавшихся вагонеток. Но запах хлора, которым были насыщены волны выпущенного газа, в этот период времени не ощущался.

Начало выпуска газа было замечено своевременно; не было ни паники, ни безпорядка. Французские и русские

[80]

войска были снабжены противогазовыми масками в изобилии. На каждого солдата имелось по двe маски; из них одна на руках, другая на командном посту роты, или батальона. Раздача вторых масок была произведена своевременно, и уже через 1,5 часа все люди имели их в своем распоряжении.

И тем не менee результаты атаки были весьма значительны. Из 10 тыс. человек, которые были захвачены волнами газа, были в разной степени отравлены - 1980 человек, то есть почти 20%; из этого числа умерло на месте отравления 250 человек и 277 человек, по эвакуации, в лечебных заведениях. Это составляет около 5% от всего числа подвергшихся атаке и свыше 26% от числа отравленных.

В районе 3-й особой русской бригады потери, по сведениям частей, были следующие:

По общему мнению, такие серьезные результаты газовой атаки явились результатом особо благоприятствовавших для немцев условий в период выпуска ими газа. Дул ровный и несильный ветер в направлении атаки, гнавший газ в расположение противной стороны, но мало способствовавший его разсеиванию. Довольно сильный мороз (5-6 градусов, а к вечеру даже до 12 ниже 0), также удерживал газ внизу в окопах, не дазая ему возможности подняться наверх. Кроме того оказалось, что газ имел тенденцию проникать через маски при глубоком вдыхании.

Интересны некоторые наблюдения из опыта этой атаки. Выяснилось следующее:

1) Потери вначале были слабы. Они поднялись толь-

[81]

ко к 8-ми часам вечера и достигли своего максимума на следующий день; были заболевшие даже 2-го февраля.

2) Особенно пострадали люди, вынужденные, по своим обязанностям, передвигаться, например, люди связи, полковые носильщики и т. д. Так, в одной части, из 40 носилыциков, должно было быть эвакуировано в самое короткое время 19.

3) Много пострадавших было среди людей пожилого возраста (люди территориальных частей), и особенно среди страдавших бронхитами, астмой, эмфиземой и послдствиями алкоголизма.

4) Весьма часты были случаи отравления, вслдствие неосторожности, а именно при снимании, хотя и временном маски, по причине трудности дыхания в ней, или предположения об окончании опасности. Это последнее обстоятельство указываеть на необходимость очень тщательной дезинфекции окопов после прекращения газовой атаки.

5) Очень сильно было действие газа на небольших животных. Жертвой отравы пали почти все кошки и собаки, не говоря уже об окопных крысах и мышах. Даже пресловутый медведь "Мишка" 5-го полка плохо перенес газовую атаку и его довольно долго пришлось лечить. Более крупные животные, например, лошади, хотя и переболели, но легче справились с отравлением, чем их мелкие собратья.

Интересно здесь отметить, что на птиц газ не подействовал и почтовые голуби остались целы и невредимы.

6) В частях русской бригады твердо убедились, что костры и жаровни с раскаленным углем - одно из очень действительных средств для разсеивания, или даже недопущения газа. Было замечено, что люди, находившиеся в жарко отопленных землянках, остались нетронутыми газом; равным образом и животные, которых удалось оградить кострами, не пострадали или пострадали в малой степени. Выяснилась только необходимость разводить костры не на поверхности земли (как обыкновенно рекомендовалось у нас на фронте), а в наиболе низких местах, напримр на дне окопа.

[82]

В ответ на газовую атаку немцев 31-го января, на фронте русской бригады, французской газовой ротой был организован выпуск газа в ночь на 17-е февраля. Он закончился, однако, весьма неудачно.

Газ был выпущен в 1 ч. ночи, но уже через 20 минут его выпуск пришлось прекратить, вследствие поступивших донесений о том, что волны его частично направились в нашу сторону. Причины поворота газа остались невыясненными, так как, по свидетельству очевидцев, видимые условия были, для нашей стороны благоприятны.

По счастью в русских войсках потери отравленными оказались незначительными: всего 13 человк. Но среди людей газовой роты, непосредственно выполнявших операцию выпуска газа, число пострадавших оказалось весьма большим, а именно около 120 человек.

Повидимому значительно пострадали и немцы. По крайней мepe у них наблюдалась паника. Немцы открыли безпорядочную стрельбу, а около 4-5 часов утра можно было слышать шум подъезжавших автомобилей, которые, как можно было догадываться, прибыли для эвакуации в тыл пострадавших.

В отношении производства нечаянных нападений и разведок личный состав 3-й бригады проявил себя столь же смелым и отважным, как и чины 1-й бригады, занимавшие данный участок позиции в летние месяцы.

Особое внимание останавливает на себе серия разведок, произведенных в декабре 16-го года.

В ночь на 15 декабря разведчики 4-й роты 6-го полка, под начальством подпоручика Богуславского, прорезав неприятельскую проволоку, безшумно проникли в первую линию немецких окопов. Там они успели открыть вполне законченное убежище, в котором свободно могли найти укрытие до 100 человек. Убежище было снабжено двумя выходами, при помощи которых люди могли выходить непосредственно за свои проволочные заграждения, не разрушая их. Посредине убежища

[83]

находился стол, на котором было запасено до сотни ручных гранат. Три из них, для ознакомления с их устройством, русские разведчики захватили с собою при обратном отходе. В разстоянии 40 шагов от этого убежища возводилось другое подобное же убежище. Paбoчиe, занятые постройкою, были немедленно разогнаны партией подпоручика Богуславского при помощи ручных гранат. Открыв таким образом себя, наши разведчики поспешили покинуть неприятельское расположениe.

Генерал Dumas очень обезпокоился добытыми данными, справедливо усмотрев в них подготовку со стороны немцев к неожиданной атаке. В донесении против места об открытии убежища он написал: "Organisation nouvelle et offensive".

18-го декабря, в виду важности добытых сведений, разведка была повторена и дополнена атакой открытой силой. Предварительно, при помощи 58 м.м. пушек, в неприятельской проволоке были проделаны две бреши. Затем, в 7 ч. 42 м. утра, после непродолжительной артиллерийской подготовки, из наших окопов вышли две полуроты того же 6-го особого полка. Правая полурота нашла свою брешь в проволоке противника проделанной вполне; левая же полурота принуждена была разсчистить свою брешь ручными ножницами, после чего обе полуроты, пройдя немецкую проволоку, стремительно бросились в неприятельские окопы.

Форсирование этих окопов оказалось, однако, делом нелегким, вследствие значительных размеров их профили и необходимости считаться с контр-атаками немцев. Тем не менее, после некоторого сопротивления, немцы были разсеяны ручными гранатами, причем удалось захватить одного пленного. Очистив от неприятеля ближайшие участки траншеи, правая полурота поспешила направиться к уже известному из разведки 15-го декабря убежищу, которое оказалось занятым защитниками траншеи, успевшими вооружиться ручными гранатами. У входа в убежище произошла жаркая схватка, и, так как ворваться во-внутрь убежища оказалось невозможным, то пришлось его очистить при помощи ручных же гранат. В этой схватке почти все

[84]

немцы, укрывшиеся в убежище погибли. Затем было проверено, что рядом с этим убежищем находится второе и около него оказалось еще третье убежище. Всего таким образом было открыто три законченных убежища.

Приближался час, заранее назначенный для отхода партии. На шум и стрельбу стали у неприятеля собираться подкрепления, появились пулеметы, и нашим партиям пришлось начать отход в очень тяжелых условиях. Как всегда бывает в этих случаях, на период отхода пришлись и наибольшие потери. Немцы открыли убийственный артиллерийский огонь по нашей позиции и потери стали нести также войска, оставшиеся на позиции. Перестрелка продолжалась целый день и только к полуночи все успокоилось.

Наши потери в этот день:

• Убит: Подпоручик Новиков.
• Ранены: Поручик Костин.
• Священник Соколовский.
• Контужено: 2 офицера.
• Солдат: убито 8, ранено 42, контужено 7; всего 58.

Французская артиллерия, по свидетельству генерала Марушевского, показала себя в этот день с блестящей стороны, содействуя успеху всей задуманной разведки и облегчая выход наших разведчиков из боя.

На донесении об этом дне, генерал Dumas написал: "une remarquable energie par l'infanterie russe".

Сведения, добытые в разведках 15-го и 18-го декабря служили лишним подтверждением данных, собранных 2-м (разведочным) бюро штаба Gr. Q. в период с 1-го по 15-е декабря. Эти данные свидетельствовали о значительном усилении немцев в данном секторе и о вероятном намерении их перейти к более активным действиям. Этот вывод очень безпокоил генерала Dumas, который еще 14-го декабря доносил командующему apмией о том, что, вследствие крайне неблагоприятного в климатическом отношении времени года, наличный состав войск его группы значительно уменьшился, и потому недостаточен для поддержания

[85]

укреплений в надлежащем виде и вообще для противодействия неприятелю.

Соображения генерала Dumas были уважены и 19-го декабря в состав 4-й армии была дополнительно включена новая дивизия, из которой представилось возможным черпать по крайней мере рабочих, для выполнения необходимых работ.

Немцы со своей стороны, также не отнеслись равнодушно к той активности, которую проявили их противники - русские войска.

22-го декабря они в paйoнe Auberive производили пристрелку своей артиллерии по первой линии своих же окопов. Операция эта почти всегда является свидтельством ожидающегося нападения.

Затем 29-го и 30-го декабря они усиленно обстреливали Mourmelon le Grand, в котором находился штаб 3-й особой русской бригады.

Наконец 1-го и 2-го января, в районе 6-го русского полка, немцы произвели своей пехотой несколько безуспешных наступательных попыток, сопровождавшихся артиллерийским огнем.

Вслед за неудачно выполненной французской газовой ротой на фронте русской бригады газовой атакой, о которой разсказано выше, у начальника участка явилась необходимость удостовериться, не подготовляется ли немцами ответный сюрприз для наших войск. С этой целью, в ночь с 19-го на 20-е февраля от 6-го оссбого русского полка была выделена партия смельчаков, в 9 человек, под командой Поручика Николаевского. Этой партии была поставлена задача проникнуть в неприятельские траншеи и обследовать таковые. Высланные вперед люди, прорезав для себя ножницами ход в проволочном заграждении, подползли к линии неприятельского огня и, оставаясь лежать, стали прислушиваться к тому, что происходит в неприятельском расположении. В то же время один из разведчиков спрыгнул в окоп и через некоторое время, вернувшись, дал знать своим, что данный участок окопа не занят неприятелем, но что справа и слева, за изгибами окопа, слышны немецкие голоса.

Поручик Николаевский, сопровождаемый унтер-

[86]

офицером партии, в свою очередь соскочил в неприятельский окоп и стал его внимательно оглядывать. Окоп был приспособлен для стрельбы из него. Кругом стояли ящики с ручными гранатами, а вдоль передней стены окопа тянулась немецкая телефонная проволока, которая тотчас же была им перерезана. В устроенных нишах были сложены использованные трубы, которыя без сомнения служили для хранения газа. Никаких новых приспособлений для выпуска газа, разведка не обнаружила. Вдруг немцы, услышав шум, обнаружили русских в окопе. Поднялась суматоха, послышались тревожные сигналы, блеснули выпущенныя светящиеся ракетки... Pyccкиe разведчики стали отходить, отбиваясь ручными гранатами... С собою они унесли на показ одну из обнаруженных труб и модель неприятельской ручной гранаты.

Как видит читатель такие, или подобные им, смелые налеты в неприятельское расположение были на фронте русских бригад явлением обычным.

Но наиболее выдающимся coup de main частей 3-й особой бригады было дело 9-го марта 17-го года, когда пришел уже приказ из армии о снятии бригады с позиции и отводе ее в тыл на отдых. Дело 9-го марта явилось таким образом как бы прощальным актом, засвидетельствовавшим еще раз русскую доблесть, проявленную на участке непрерывно занимавшемся русскими войсками в течение около девяти месяцев.

К этому дню, согласно приказа командующего 3-й особой бригадой, командир 5-го особого русского пехотного полка полковник Нарбут должен был сформировать из людей 2-го батальона своего полка три партии, численностью в 80, 50 и 91 человек, под начальством штабс-капитанов Прачека, Иордана и поручика Черняка.

Общее руководство предстоявшим нападением на

[87]

немцев было возложено на подполковника Коршун-Осмоловского.

Bce эти три партии указано было вывести за несколько дней до времени, назначенного для выполнения нападения, в Mourmelon le Grand, для практики в предстоявших действиях на специально подготовленном участке местности, на котором воспроизведена была точная копия всех тех неприятельских укреплений в районе Auberive, в лабиринте которых им в ближайшем будущем предстояло действовать.

Наступлению должен был предшествовать артиллерийский огонь тяжелой и легкой артиллерии, имевший первоначальною целью: 1) разрушение заранее определенных участков неприятельской позиции и пулеметных гнезд, из которых могла быть оказана помощь аттакованным, и 2) проделание брешей в неприятельском проволочном заграждении. Затем, в определенный час, ко времени начала наступления пехоты, артиллерия должна была перейти к баражному огню, который должен был облегчить проникновение наступающих в непpиятeльcкиe окопы и держать в изолированном положении атакованные участки неприятельского расположения. Под покровительством такого огня, все три партии 5-го особого пехотного полка должны были ворваться в немецкие траншеи, преследуя следующие цели: взять контрольных пленных, захватить найденную на месте неприятельскую материальную часть, предметы его вооружения, планы, а равно документы, какие окажутся в траншеях, детально ознакомиться с организацией обороны и разрушить возможно полнее все убежища, обнаруженные в зоне действий. Эта последняя была предварительно разбита на плане на три участка: левый, подлежавший обследованию партией поручика Черняка, средний - предназначенный для партии штабс-капитана Иордана и правый - штабс-капитана Прачека.

В распоряжение Генерала Марушевского на время операции было дано 3 авиона. Артиллерийская подготовка началась 9-го марта в 9 часов утра, партии же разведчиков двинулись вперед в 5 часов пополудни. Heприятельские окопы и ходы сообщений были серьезно повреждены французской артиллерией. Но некоторые убежища

[88]

оказались неразрушенными и остались занятыми немцами, имевшими при себе пулеметы. Овладение ими стоило довольно значительных жертв, определившихся впоследствии в 80 человек убитыми и ранеными. Немцы, впрочем, понесли еще более серьезные потери. Наши разведчики оставались хозяевами в захваченных ими траншеях свыше получаса, после чего начали отходить в свое расположение, захватив с собою взятых пленных и всe наиболее ценные в военном смысле предметы.

Чтобы отвлечь внимание неприятеля, 6-й особый пехотный полк - соседний с производившим данную усиленную разведку, произвел также и со своей стороны наступление в сторону противника, которое обошлось полку в 16 человек. Но демонстрация эта весьма серьезно отвлекла неприятельскую артиллерию от района действий 5-го особого полка.

Смелая разведка эта заслужила выдающуюся оценку со стороны французских высших военных властей и некоторые участники ее удостоились награждения французским военным крестом с пальмами.

Таким блестящим делом 3-я особая русская бригада закончила первый период своей боевой деятельности.

12-го марта началась смена русских войск французской 185-й тер. бригадой, и к 18 марта полки 3-й особой русской бригады собрались на берегах р. Марны, заняв селения Conde и Tours-sur-Marne, в ожидании дальнейшего отправления на отдых в camp de Mailly. Французская армия в этот период времени совершала крупные перегруппировки, имевшие целью сосредоточение возможно большего количества войск в paйоне между Реймсом и Суассоном, для предстоявшей апрельской наступательной операции на р. Эн. Участок, занимав-

[89]

шийся войсками 4-й армии, перешел в разряд пассивных и для его занятия, французское командование стало прибегать к растяжке войск и к помощи территopиальных частей, выдвигавшихся на боевой фронт.

3-я особая русская бригада подлежала включению в состав 5-й армии, для участия в том активном ударе, который подготовлялся к северо-западу от Реймса.

Описанные события свидетельствуют, что уже в первые месяцы по прибытии русских бригад во Франции, они успели себя зарекомендовать в качестве прекрасных боевых частей и выдержать серьезное боевое испытание. Наш военный агент в Париже, подводя итоги действий русских войск во Франции за 1916-й год, между прочим, сообщает, что уже в названном году 1-я бригада потеряла убитыми и умершими от ран - 2 офицеров и 103 солдата; ранеными - двух офицеров и 130 солдат. За то же время 3-я бригада понесла следуюшие потери: убитыми - офицер 1, солдат 67, и ранеными - офицеров 3, солдат 404. Но потери эти, как читатель увидит дальше, были незначительны по сравнению с теми, которые пришлось русским понести в следующем 1917 году.

Однако, прежде чем войти в состав наиболее активной группы войск, предназначенных для прорыва немецкой укрепленной позиции северо-западнее Реймса, 3-я особая бригада временно, с 4-го по 12-е апреля, занимала в районе правофлангового (XXXVIII-го) Корпуса названной армии участок позиции от le Pompelle до фермы Les Marquises.

Лишь за четыре дня до дня решительной атаки, а именно 12-го апреля, бригада, будучи временно назначена в резерв 5-й армии, была сосредоточена в районе южнее Реймса, как о том будет изложено во главе VI-й.

Пребывание в районе фермы Les Marquises связано, в воспоминаниях участников, с одним вероятно слу-чайным наблюдением, вокруг которого сплелась однако целая легенда. В некотором отдалении, в тылу, на северо-восточной опушке обширного Реймского леса находились селения Verzy и Verzenay, в которых, по слухам, находились погреба одной очень известной фир-

[90]

мы шампанских вин. Замечено было, что немцы по этим селениям никогда не открывали артиллерийского огня, что сейчас же было приписано намерению противника сберечь эти вина для себя.

Вообще оборона русскими войсками Реймса и кругом лежавшей провинции Champagne служила удобным агитационным поводом для русских большевиков, стремившихся в России к разложению русской армии.

"Мы не желаем класть свои головы и проливать свою кровь на защиту Шампанских виноградников, служащих целям удовольствия и утехи для генералов, банкиров и прочих империалистов!" Так кричали они, распаляя темную толпу на митингах, даже в присутствии русского Верховного Главнокомандующего того времени генерала Брусилова! И эти слова вызывали злобу и негодование, не раз выражавшиеся в надвижении вооруженной толпы, со штыками, наклоненными вперед, на уговаривавшего эту толпу начальника...

[91]