Уже с 9 февраля противник начал обстреливать тяжелой артиллерией сперва Заречную позицию и форт № 2, а в следующиe дни также и крепостной плацдарм.

10 февраля воздушные наблюдательные станции обнаружили движение поездов противника с платформами, нагруженными орудиями от Граево к полустанку Подлесок. Замечено было и движение артиллерии по дорогам к д. д. Пенионжки и Белашево.

Пленные показывали, что предстоит 4-х дневная бомбардировка, а затем штурм. 10-го февраля впереди крепости был захвачен переодетый в штатское платье немецкий солдат, долго живший в России и по мобилизации призванный в 147 эрзац резервный баталион, вызванный в начале февраля в Лык в разведывательное бюро армейского штаба, где ему было предложено всеми средствами постараться добиться свидания с комендантом предложить ему 500.000 марок за сдачу крепости. Он заявил, что командующий осадным корпусом, в случае отказа приказал пригрозить, что иначе в трехдневный срок сметет с лица земли такой "курятник", каким, по его мнению, являлся Осовец.

Видимо, 13 февраля была установлена осадная артиллерия самых крупных калибров и насколько можно судить по сопоставлению данных разведки с привязных шаров и с наблюдательных пунктов, с сведениями полученными от пленных, против-

[298]

ник располагал примерно 68 осадными орудиями - 42 линейн., 6 дюйм., 8 дюйм., 12 дюйм. и 42 сантиметровыми (16½ дюймовыми). Число полевых орудий и гаубиц исчислялось примерно в 32 - 48; установить точно число их тоже не было возможности по характеру местности и частой перемены ими позиций. Этой артиллерии крепость могла противопоставить всего 68 тяжелых орудий 42, 48 линейного и 6 дюймового калибра в том числе одного в броневой скрывающейся башне. Для отражения штурма имелась легкая и траншейная артиллерия, но зато из тяжелой артиллерии далеко не все opyдия по месту своего расположения могли принять в этом участие.

Наиболее интенсивная бомбардировка совпала с наступлением морозов, вновь сковавших льдом болота, реки, водяные рвы, но не погасив огня нашей артиллерии и не будучи в силах сбить нас с Сосненской позиции, получавшей могучую артиллерийскую поддержку, противник не решился на штурм. Борьба крепостной артиллерии с осадной затруднялась не столько малыми калибрами, сколько незначительной дальнобойностью нашей артиллерии, почему чуть ли не половина осадной артиллерии противника находилась вне дальности огня большей части артиллерии крепости.

Предела напряжения огонь осадной артиллерии достиг в дни 14, 15 и 16 февраля, когда в бомбардировке участвовали 42 сантиметровые орудия со снарядом около 60 пудов. Таких снарядов было выпущено штук около 30, но удачных попаданий было мало. Снаряды ложились в земляные постройки, валы, образуя колоссальные оползни и сдвиги грунта, в водяные рвы, на крепостные шоссе. Вороки получались диаметром до 5 сажен и глубиной около 3-х, так что приходилось через них устраивать мосты. Значительной разрушительной силой обладали также и снаряды 12 дюймовых орудий - так, например, один из них попал в фундамент крепостного собора, пробил его и привел в наклонное положение весь каменный пол собора, а в сводах его осколки обазовали массу пробоин; 6 и 8 дюймовые снаряды разрушали кирпичные и деревяные постройки; в бетонных же убежищах образовывали лишь небольшие выбоины.

Одновременно с орудийной бомбардировкой, с аэропланов бросались бомбы и металлические стрелы.

Противником за эти три дня было выпущено до 120.000 тяжелых снарядов.

Ужасное было впечатление при взгляде на крепость с высот южнее ее во время бомбардировки: она вся была охвачена дымом, сквозь который то здесь, то там вспыхивало пламя разрывов, поднимавших высоко вверх фонтаны земли, деревья, бревна, а местами воды, причем вся земля содрогалась и от крепости шел сплошной гул по временам прерываемый грохотом разрывов 12 и 16½ дюймовых орудий, почему и казалось, что ничто не в состоянии устоять интенсивности и разрушительности бомбардировки.

[299]

Почти такой же силы достигала бомбардировка в следующие 3 дня хотя в ней не принимали уже участия 16½ дюймовые орудия и вообще число орудий противника заметно сократилось. Трудно сказать было ли это следствием огня нашей артиллерии или отправой тяжелых орудий по другому назначению, но следует заметить, что часто батареи, по коим сосредотачивала огонь наша артиллерия, уже больше не открывали огня с того же места. В ночное время противник вел огонь лишь батареями, находившимися вне досягаемости огня нашей артиллерш, видимо боясь возможности для нас определить место положения их засечками. В соседней XII армии были обезпокоены судьбой крепости и армия развивала энергичные операции вдоль правого берега Бобра с целью освобождения от осады Осовца. Между тем о прочности положения крепости после 3-х дней такой ужасной бомбардировки лучше всего свидетельствует отправленный в 10 ч. утра 17 февраля рапорт коменданта командующему ХП-ой армии, заканчивающийся следующими словами: "Имея ввиду, что на флангах Крепости спокойно, что верки крепости, артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность и на то, что нами удерживается Сосненская позиция, прошу не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего ее неприятеля.

Не предприняв штурма в ближайшую неделю пока были замерзши река, болота и каналы, видимо сомневаясь в результате его в последующее дни уменьшения шансов на успех, вследствие оттепелей, противник стал постепенно ослаблять бомбардировку и с начала марта стал вести ее лишь с явной целью тревожить крепость, поражать тыловые войска и учреждения, мешать производству работ и удерживать в составе гарнизона возможно большие силы, что ему однако не удалось, так как гарнизон не только не усиливался, а сперва был ослаблен на 3 первоочередных полка - Ширванский, Апшеронский и Пермский, а затем еще на 2 второочередных - Задонский и Епифанский, на смену коим прибыл Ливенский полк 57 пех. дивизии.

За эти три недели, по примерному подсчету попаданий, противником было выпущено до 250.000 тяжелых снарядов, а всего за время осады до 400.000. Местами попадания были так густы, что большие площади были взрыты слившимися воронками. Крупный сосновый лес внутри центральной ограды, заслонявший убежище крепостной артиллерии и начальника 1-го отдела обороны, а также центральный склад огнестрельных припасов, был буквально сметен как после страшного урагана.

Однако все разрушения и опустошения, произведенные бомбардировкой, не привели к сколько нибудь значительному ослаблению оборонительных сооружений, тем более, что непрестанно шло возстановление разрушенного и постройка земляных убежищ для частей гарнизона и противоштурмовой артиллерии, лишившихся таковых, равно как и шла постройка батарей и ходов сообщений

[300]

Правда, во многих местах были сметены козырьки и блиндажи и засыпаны гнезда капониров, но ведь это не мешало действовать огнем, заняв необходимые места лишь тогда, когда артиллерия противника, вынуждена была бы прекратить огонь из опасения поражать свои же части. Расчистка же капонирных гнезд не требовала много времени.

К середине марта противник снял большую часть осадной артиллерии и на позициях оставались лишь 8", 6", и 42 линейные орудия. Осадный корпус его также был сокращен и доведен до состава 11-й ландверной дивизии с 2-мя эрзац-резервными баталионами и 2 - 3 эскадронами конницы.

В период наступившей с июня сильной засухи противником принялся обстрел крепости зажигательными снарядами. Пехота его постоянно усиливала свои позиции, медленно продвигаясь местами вперед саперными работами, всюду оплетаясь проволокой и проявляя крайнюю бдительность. Пешая разведка применялась им слабо; аэропланы налетали часто, стараясь повредить наши привязные шары, но безуспешно. Деятельность гарнизона крепости заключалась в несении сторожевой и разведывательной служб, производстве работ по усилению позиции и в совершенствовании своей боевой подготовки. Велись разведки и дальние, сопряженные с переправой на лодках через Бобр, причем, силами до роты. Они давали благоприятные результаты и являлись хорошей школой для вновь прибывших офицеров и солдат.

В дневное время в крепости оставлялось минимальное количество войск, а остальные уводились на отдых в тыл. Пepиoдичеески производилась смена частей на Сосненской передовой позиции, через которую ежедневно для приучения к боевой работе проводились части, сформированные из ратников ополчения. Кроме инженерных работ внутри крепости, когда болота стали пересыхать, было приступлено к продолжению Сосненской позиции вправо на Плохово - Волька Пясечна - р. Лек, причем к концу лета общее протяжение ее фронта достигло почти 13 верст.

На правом фланге усиленные работы велись на Гонионздских высотах, а на левом против д. Мцихи и на Гончаровской гати, причем сюда из крепости были доставлены и установлены восемь 42 линейных орудий, действовавшим по тылам противника, занимавшего д. Моцаржо.

Крепостная артиллерия не вступала в безнадежное состязание с осадной артиллерией, а набрасывалась сосредоточенным огнем по обнаружившим себя батареям противника. Кроме немногих батарей, привязанных к своим бетонированным убежищам, остальные отнюдь не считали себя прикованными к месту, а периодически меняли свои позиции.

Для поддержания духа гарнизона на требуемой высоте комендантом крепости требовалось от начальников всех степеней

[301]

жизнедеятельности, бодрости и несения всеми своих обязанностей, не считаясь с личной опасностью. Он требовал развития в солдатах чувства уверенности в несокрушимости крепости и гордости принадлежности к составу ее гарнизона.

[302]