Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Брухмюллер Г. Германская артиллерия во время прорывов в мировой войне. -> I Общие соображения.
Русская армия в Великой войне: Брухмюллер Г. Германская артиллерия во время прорывов в мировой войне.

I
Общие соображения.

Мероприятия общего характера.

1. Сохранение тайны.


Сохранение своих намерений в тайне имело решающее значение для удачи наступательных операций. Поэтому особенное внимание было обращено на следующие меры:
Все офицеры и прочие лица, которые должны быта быть осведомлены о предстоящей операции, обязывались хранить о ней безусловное молчание. При этом число вполне посвященных офицеров не следует слишком ограничивать, так как опыт показал, что они более осторожны, чем те, которые что-то предполагают.
Каждая батарея, каждый парк, вступавшие в подчинение назначенной для атаки части, получали памятную записку, в которой были указаны меры необходимые для сохранения тайны.
В местах стоянок ничто не должно было обнаруживать усиления частей. Повозки располагались неправильными группами под деревьями и другими укрытиями. При появлении неприятельских самолетов людям запрещалось передвигаться по дорогам.
Передки располагались укрыто от неприятельского воздушного наблюдения. Запрещалось ставить новозки на опушках леса и прокладывать свежие колеи. Днем не разрешалось разводить огонь на новых местах, так как дым мог открыть противнику наше расположение. Полевые кухни получали приказ отъезжать для варки пищи в ближайшие населенные пункты или на существовавшие раньше и известные уже неприятелю стоянки. Запрещалось разводить ночью яркие огни.
Для того, чтобы штабы, производящие разведку, не обнаружили своего присутствия вследствие незнакомства с местностью, им придавались знающие местность проводники. Выбор мест расположения батарей и наблюдательных пунктов, открытых
[30]
взорам противника, допускался днем и только из-за укрытия. Подробная разведка производилась лишь в сумерки. Новые воздушные шары не поднимались до наступления дня атаки.
Движение по дорогам днем не должно было превышать обычной нормы. Автомобили не допускались ближе, чем на 5 километров к фронту. Сосредоточение артиллерии и уста-новка батарей на позиции, особенно передвижение новых батарей и транспортов боевых припасов, производилось лишь ночью. Батареи, выгруженные днем, ожидали вблизи железнодорожных станций наступления темноты. Принимались особые меры против загромождения дорог с тем, чтобы к рассвету на дорогах не оставалось походных колонн. Движение регулировалось заставами, которые при помощи цепей и шлагбаумов закрывали дороги для общих передвижений и пропускали лишь определенные части или лиц, снабженных пропусками.
При передвижении батарей и транспортов боевых припасов принимались особые меры для заглушения шума от езды. Резудь-таты опытов в этом направлении регулярно сообщались батареям и паркам, которые должны были для усовершенствования производить особые упражнения.
Все артиллерийские приказы, выдержки из них и планы должны были храниться под замком на тыловых стоянках; брать их с собой на разведку в передовые линии на наблюдательные пункты и на выдвинутые вперед артиллерийские позиции запрещалось.
В открытых приказах неоднократно указывалось на вероятность неприятельского наступления, чтобы поддерживать в войсках убеждение, что наши приготовления являются лишь оборонительными мероприятиями.
Все меры предосторожности, принятые для соблюдения тайны, непрерывно контролировались офицерскими патрулями, снабженными широкими полномочиями и высылавшимися вплоть до передовых линий. Кроме того, производилось непрерывное наблюдение со своих самолетов и шаров.
[31]
Последствия недостаточного сохранения тайны можно выяснить на следующем примере:
Последнее большое германское наступление в мировой войне имело место 15-го июля 1918 года на фронте армий германского кронпринца. Оно было направлено против линии Шато-Тьерри—Дорман—Реймс и Массиж (схема № 1). Производство атаки было возложено на 7-ю, 1-ю и 3-ю армии, занимавшие позиции в указанном районе. Артиллерийскими советниками при
[32]
названных армиях были — полковник Банзи, полковник Хабихт и баварской службы подполковник Ксюландер, известные всей армии, как выдающиеся своей опытностью артиллеристы.
По приказанию генерала Людендорфа я находился в распоряжении штаба фронта в качестве артиллерийского советника.
Все подготовительные работы были выполнены армиями безукоризненно. Это позволяло надеяться на удачный исход боев, и все же это наступление не увенчалось полным успехом. Правда, на южном берегу Марны был захвачен предмостный плацдарм, шириной около 22 и глубиной около 5 километров, были взяты обратно высоты между Реймсом и Аргоннами, потерянные в 1917 году, однако, пришлось отказаться от дальнейшего продвижения, так как сопротивление противника оказалось слишком сильным и дальнейшее наступление грозило большими потерями. Причиной этого было — несоблюдение тайны! Подлое предательство со стороны пленных и перебежчиков и неосторожное поведение войск во время сосредоточения, вследствие известного безразличия, вызванного общим упадком духа, дали возможность противнику точно ориентироваться в наших намерениях. Впоследствии было установлено, что неприятель знал даже день атаки и час начала артиллерийской подготовки и штурма. Противник планомерно очистил первую укрепленную полосу, отошел на вторую и, при приближении нашей пехоты к этой полосе, прикрыл ее заградительным огнем оттянутых вглубь батарей своей артиллерии. Таким образом, наша пехота была остановлена огневым валом (см. в разделе 1-м "Общие со-
[33]
ображения" — "Применение артиллерии"), и противник имел время для занятия бруствера. В довершение всего противнику были в точности известны свойства нашего огневого вала (Feuerwalze). В вещах незадолго до этого захваченного в плен француза был найден дословный перевод приказа об организации огневого вала, отданного перед прорывом у Сен-Кентена и Ла-Фер (21 марта 1918 года). Таким образом, огневой вал, хотя и сохранил свое значение необходимого прикрытия атакующей пехоты, перестал, однако, быть универсальным средством от всех недочетов.
Я не берусь судить о том, удалось ли бы пехоте, имевшей дух 1914 года или даже весны 1918 года, прорвать с первого же натиска и вторую полосу, как это утверждали некоторые пехотные начальники.
В это время наш народ, уставший телом и духом после 4-летней голодной блокады, начал поддаваться английской пропаганде; это обстоятельство, в связи с внутренним политическим положением на родине, оказывало значительное влияние на дух войск. Для доказательства высказанного положения можно было бы привести много примеров.
Нельзя также безусловно утвердительно ответить на вопрос, была ли боеспособность и надежность личного состава батарей, при последнем большом германском наступлении, на прежней высоте. При значительной ширине фронта атаки, артиллерии, имевшейся для этого прорыва на Западном и Восточном фронтах, было далеко не достаточно, тем более, что в это время готовилось наступление и во Фландрии. Для одного только наступления на Марне и в Шампани требовалось, круглым счетом, 2.800 батарей. В виду этого пришлось стянуть из резервов материальной части, расположенных внутри страны, большое число батарей без запряжек и без прислуги; орудия этих батарей были в большинстве случаев приданы другим батареям в качестве 5-х и 6-х орудий.
Офицеры, унтер-офицеры и прислуга для их обслуживания были взяты, главным образом, из парков и обозов; вопрос о достаточной боевой ценности вновь сформированных батарей все же остается открытым, хотя, по имевшимся сведениям, ко дню атаки они и успели в достаточной степени пройти курс обучения. Следует также принять во внимание, что значительная часть остальных батарей уже принимала участие в предшествовавших больших наступлениях и связанных с ними упорных позиционных боях, и потому едва ли могла считаться вполне свежей.
[34]
Каковы бы ни были побочные причины того, что наступление на Марне и в Шампани не увенчалось полным успехом, первая и главная причина этого заключается в несоблюдении тайны относительно наших намерений.

2. Форма и содержание приказов.

Окончательная форма, в которой отдавались артиллерийские приказы, подвергалась за время войны многим изменениям, пока, наконец, была выработана форма, образец которой приведен в разделе IV-м (прорыв у Chemin des dames).
В последние годы войны при наступлении отдавался не один общий артиллерийский приказ, заключавший все распоряжения относительно применения артиллерии, а целый ряд отдельных приказов. Последние отдавались частям в порядке спешности и каждый из них охватывал в большинстве случаев лишь одну или несколько сторон деятельности артиллерии при подготовке к прорыву и его выполнении. При таком способе отдания приказов можно было из общей массы выделить некоторые приказы, которым и придавалось особое значение.
Содержание. Особенности наступления в условиях позиционной войны заставили отступить от принятого до этих пор порядка и в отношении содержания приказов. Для самых крупных войсковых соединений, даже для целых армий, командованию приходилось отдавать столь подробные приказы и делать такие точные распоряжения, что самостоятельность подчиненных начальников и штабов, если не сводилась на нет, то, во всяком случае, сильно ограничивалась. Приказы старших начальников до такой степени регулировали применение артиллерии, что на долю подчиненных оставались лишь некоторые добавочные распоряжения (которые уже не могли внести каких-либо изменений в выработанный командованием единый план действий артиллерии) и наблюдение за их выполнением.
В устных же сношениях с артиллерийскими советниками и начальниками постоянно указывалось, что всякие предложения с их стороны, направленные к улучшению распоряжения командования, всегда желательны, и что всегда будет дано разрешение на целесообразное отступление от содержания приказа.
Кроме того, постоянно подчеркивалось как в устной, так и в письменной форме, что распределение целей между батареями, распределение огня батарей различных образцов и калибров на схемах, прилагаемых к артиллерийскому приказу, является лишь общим указанием желательного распределения огня; окончательное же распределение устанавливается подчиненными начальниками на основании произведенной ими разведки и в зависимости от особенностей данного боевого участка. Между тем, были основания сомневаться в том, что эта
[35]
безусловно необходимая степень свободы распоряжений будет в действительности предоставлена каждым штабом армии или корпуса подчиненным им дивизиям. В случае неправильных действий в этом отношении требовалось немедленное вмешательство высшего начальника. Безусловно нежелательными представлялись такие явления, как, например, поступок одного "артиллерийского генерала", который на просьбу одного из подчиненных начальников — разрешить ему внести вполне разумное изменение в распределение целей, — ответил: "Штаб армии предлагает оставить все без изменения". Понадобилось вмешательство командующего фронтом армий германского кронпринца, генерала графа фон-Шуленбург, который и принял соответствующие меры.
Причины отступления от освященного обычаем порядка были следующие.
Отказ от единого руководства действиями всей артиллерии несомненно привел бы к трениям и недоразумениям и носил бы в себе зачаток неуспеха.
Сражающиеся бок о бок на тесном пространстве дивизии и корпуса находились в слишком большой зависимости один от другого. Большинство задач, возложенных на артиллерию дивизий иди корпусов, могли быть разрешаемы лишь совместно с соседней дивизией или корпусом.
Таким образом, успех дивизии или корпуса зависел не только от целесообразности собственных действий, но в весьма существенной мере от действий соседних частей. Кроме того, знания и опытность отдельных артиллерийских советников и начальников далеко не везде стояли на одинаковой высоте. Как показал опыт, часть артиллерийских советников и в особенности начальников — так поздно прибывали на участок прорыва с других фронтов, что не были уже в состоянии сами отдать все распоряжения, необходимые для успеха наступления. Кроме того, они первое время после прибытия не успевали освоиться с местностью и изучить в достаточной мере противника. Само по себе последнее обстоятельство часто являлось причиной ошибочных мероприятий.
Артиллерийские советники и начальники, за весьма редкими исключениями, были очень благодарны за предписания, регулирующие в общих чертах их действия.
Необходимость отдания подробных приказов со стороны командования можно доказать следующим примером.
Перед одним прорывом руководство действиями артиллерии в одной из армий ограничилось указаниями самого общего характера; того же характера были и распоряжения штабов корпусов. В результате, некоторые начальники артиллерии дивизий,
[36]
еще не принимавшие участия в больших наступлениях позиционной войны, оказались совершенно беспомощными и не смогли с своей стороны принять достаточных мер, хотя атака предстояла в один из ближайших дней. Пришлось работать день и ночь, чтобы нагнать упущенное! Один из артиллерийских начальников заявил совершенно открыто: "Если бы не были приняты меры к полному выяснению обстановки, я не принял бы участия в наступлении и попросил бы заранее сместить меня". Полное выяснение обстановки, по моему мнению, является первейшим требованием, предъявляемым при массовом действии артиллерии в особенности. Рядом с этим требованием вопрос о том, в какой последовательности обстреливать отдельные линии окопов, держать ли их под огнем 40 или 60 минут, действовать по ним легкими или тяжелыми гаубицами, назначать каждой батарее цель шириной в 100 или 150 метров и т. д. — представляется второстепенным.
Без полного освещения обстановки подробнейшими приказами никакой успех немыслим.

3. Сообщения пехоте.

Одним из важнейших условий успеха прорыва было предварительное ознакомление пехоты с общим планам действий артиллерии при наступлении. Необходимо было внушить пехоте полное доверие к артиллерии. Пехота должна была быть убеждена, что намеченная артиллерийская подготовка будет настолько подавляющей, что штурм будет, так сказать прогулкой по неприятельским позициям. Для этого артиллерийские офицеры должны были читать сообщения о предполагаемых действиях артиллерии не только высшим, но и младшим пехотным начальникам всех степеней, вплоть до взводных командиров. На Восточном фронте я почти всегда брад на себя лично эту работу. В каждом полку всем офицерам и исполнявшим обязанности офицеров делались сообщения, иллюстрированные планами крупного масштаба, на которые были нанесены отдельные периоды артиллерийской подготовки и распределение поражаемых целей. Начальники дивизий и командиры бригад часто присутствовали на этих сообщениях или просиди сделать им специальный доклад.
Перед прорывом в Восточной Галиции начальник 1 гвардейской пехотной дивизии принц Эйтель-Фридрих выслушал в присутствии своего штаба подробный доклад о всех деталях действий артиллерии при наступлении. Здесь я познакомился с начальником артиллерии 1 гвардейской дивизии, полковником Винцером, который впоследствии своим предупредительным отношением очень облегчил мне работу в моей своеобразной должности. Кроме того, я познакомился с командиром 1 гвардейского полка полевой артиллерии, майором фон-Хейдебрек, выда-
[37]
ющимся по своим способностям артиллеристом, с которым мне пришлось впоследствии часто и с удовольствием встречаться по делам службы под Ригой и на Западном фронте.
После сообщения обыкновенно происходило собеседование, на котором присутствующие задавали вопросы и высказывали соображения, требующие ответов или возражений.
Эти сообщения часто отнимали много времени, особенно, когда их приходилось делать офицерам трех дивизий. Однако, после доклада я уходил с ободряющим сознанием, что вселил в пехоту уверенность в успехе предстоящей операции.
Благодаря этим сообщениям установилась тесная связь между пехотой и мною. Уходя из 86 дивизии, я был очень обрадован известием о просьбе оставить меня при ней, так как каждый пехотинец питает ко мне безусловное доверие. Большую радость и удовлетворение мне доставил разговор с солдатами одного ударного полка, не знавшими меня в лицо, но с которыми мне раньше приходилось работать у озера Нарочь; на мой вопрос — надеются ли они на успех в предстоящем штурме предмостного укрепления Тоболы, они ответили: "Конечно, одолеем, ведь артиллерист, руководивший прорывом у озера Нарочь, опять здесь".
Такое суждение простого рядового о действиях артиллерии представляется особенно ценным.
На Западе я уже не мог лично делать сообщения всем пехотным офицерам, так как частей было слишком много, и поручал осведомление пехотных полков начальникам артиллерии дивизий в то время, как сам я докладывал высшим начальникам о предполагаемых во время наступления действиях артиллерии. На этих докладах часто присутствовали командующие армиями и командиры корпусов.
С артиллерийскими начальниками я вел собеседования относительно того, как надо делать сообщения пехоте. Лица, которых не удавалось убедить в безусловной необходимости этих сообщений, к счастью, были исключением. Кроме того, не всякий артиллерийский начальник умел прочитать сообщение так, чтобы достичь намеченной цели. Если, например, начать сообщение словами: "По-моему, для предстоящего наступления у нас слишком мало артиллерии", — это, конечно, не будет способствовать поднятию духа у слушателей. Однако, я настаиваю на том, что это были исключительные случаи и что почти все артиллерийские начальники справлялись со своей задачей отлично и к полному удовлетворению пехоты.
Замечу кстати: если начальник дивизии убеждался в том, что его начальник артиллерии не на месте, выход заключался вовсе не в том, чтобы самому браться за руководство артил-лерией, а в немедленной замене его более способным. Доверие
[38]
к артиллерийскому начальнику, наблюдавшееся почти везде, является основным условием плодотворной деятельности артиллерии. Это следует особенно отметить.
Офицерам, присутствовавшим на сообщениях, вменялось в обязанность, с своей стороны, знакомить с сущностью содержания сообщений своих подчиненных и, таким образом, укреплять их уверенность в победе.
Эти сообщения пехоте необходимы были еще и по другим соображениям. По причинам, о которых мы будем говорить ниже, оказывалось невозможным сосредоточить перед атакой столько артиллерии, чтобы можно было одновременно обстреливать все неприятельские окопы, препятствия, наблюдательные и командные пункты и проч. Обстрел окопов, препятствий и т. п. приходилось производить по очереди. Это создавало следующие неудобства: плохо или недостаточно осведомленная о ходе событий, пехота постоянно беспокоила артиллерию сообщениями о том, что та или другая часть неприятельской позиции в данный момент не обстреливается, и этим занимала телефонные линии и другие средства связи, препятствуя передаче более важных сведений.
Правда, сообщения пехоте имели один недостаток, который, впрочем, мог быть до известной степени устранен. Дело в том, что план действий артиллерии получал, благодаря этим сообщениям, широкую огласку и легче мог стать известным неприятелю. Поэтому старались откладывать их на возможно поздний срок. Кроме того, присутствовавшим на докладах офицерам и другим чинам вменялось в обязанность сообщать своим подчиненным план действий артиллерии лишь непосредственно перед занятием исходного положения. Запрещалось указывать в сообщении день и час атаки. Впрочем, предварительные работы по подготовке
[39]
атаки (разведка, производимая штабами, топографическое определение места расположения будущих позиций батарей [Vermessen der Batteriestellungen], сосредоточение артиллерии и т. п.) и помимо сообщений яе могли долго оставаться тайной для пехоты.
Особенное внимание обращалось в этих сообщениях на следующие вопросы:
  • Группировка и расположение артиллерии. Местонахождение командных пунктов.
  • Огонь артиллерии перед штурмом, во время штурма и после него.
  • Поведение атакующей пехоты во время производства огневого вала осколочными и химическими снарядами; продвижение вслед за огневым валом, поведение при действии слезоточивых газов, при входе в убежища, в поросли кустарников и т. д.
  • Действия пехоты против тыловых неприятельских позиций.

Применение артиллерии.

1. Применение минометов.

Минометы приобрели свое теперешнее значение лишь за время войны. Применение их на ряду с артиллерией дало исключительно ценные результаты, благодаря тому, что они особенно полезны для разрушения проволочных заграждений и позволяют при подготовке атаки передних пехотных линий обходиться без артиллерии, которая может быть использована для разрешения других задач.
Сюда следует также добавить, что они производили сильное моральное впечатление на неприятеля. Поэтому при атаке минометы ставились всюду, где их можно было использовать при их малой дальнобойности. Для обеспечения единства управления минометы в отношении расчета сил, открытия и распределения огня подчинялись по общему правилу артиллерии. В принципе все распоряжения, касающиеся минометов, вырабатывались в тесной связи с артиллерийскими мероприятиями.
[40]

2. Расчет сил.

В принципе желательнее всего было бы одновременное открытие огня по всей площади неприятельского расположения, т-.е. по всем укрепленным полосам; в каждой из них — по всей линии окопов, по всем пулеметным гнездам и минометным окопам, по наблюдательным и командным пунктам и проч. — и держать их под обстрелом вплоть до вторжения пехоты. Этого не удалось достигнуть ни при одной атаке, так как для одновременного обстрела всех укрепленных линий потребовалось бы слишком большое число батарей. Поэтому перед каждой атакой приходилось первым делом устанавливать наименьшее число батарей, необходимых для разрешения задач. Число батарей, назначенных для подготовки атаки, в действительности редко превосходило этот необходимый минимум. Надо подчеркнуть, что генерал Людендорф обращал особое внимание на то, чтобы при больших атаках это минимальное число батарей действительно имелось налицо, даже если это было связано с большими затруднениями. Для сосредоточения необходимой массы артиллерии приходилось неоднократно перебрасывать батареи с Западного фронта на Восточный и обратно.

Расчет необходимого минимума артиллерии.

Для длительного нейтрализования неприятельской артиллерии в последние годы войны приходилось иметь, по крайней мере, по одной батарее на каждую неприятельскую. Кроме того, желательно было иметь в запасе несколько "наблюдательных"
[41]
батарей на случай неожиданного обнаружения новых неприятельских батарей. Однако, вследствие недостатка артиллерии, для этой цели никогда не назначалось особых батарей. Эти "наблюдательные" батареи получали такие задачи по обстрелу неприятельских пехотных позиций, в исполнении которых мог быть допущен перерыв.
При расчете артиллерии, необходимой для подготовки штурма пехотных позиций, требовалось точное знание неприятельской пехотной позиции во всех ее частях. Одного наземного наблюдения было для этого недостаточно. Нужно было иметь подробные воздушные снимки, которые затем тщательно расшифровывались и оценивались. При надлежащем ведении артиллерийской подготовки можно было отдельные части пехотной позиции подвергать обстрелу последовательно. Достаточно ли было держать некоторое время под обстрелом лишь одну линию или приходилось одновременно обстреливать две или даже три линии, — зависело от обстановки. Во всяком случае, обстрелом одной линии можно было довольствоваться лишь при неглубокой системе позиций; при более же глубоком расположении приходилось брать одновременно под обстрел, по крайней мере, две линии, хотя бы для того, чтобы в течение всей артиллерийской подготовки, вплоть до подхода пехоты, держать под заградительным огнем частью батарей тыловую линию, в то время как другая часть попеременно и последовательно обстреливала остальные линии. На каждую назначенную для обстрела пехотных позиций батарею полагалось 150 метров, а в местах прорывов и 100 метров по фронту. Количество батарей, необходимых для обстрела команд-ных и наблюдательных, пунктов и т. п., исчислялось в зависимости от количества этих пунктов. Разрушение командных и наблюдательных пунктов часто могло производиться одновременно с обстрелом пехотной линии, как дополнительное задание. В этом случае особых батарей для действия против командных и наблюдательных пунктов не назначалось.
Количество дальнобойных и тяжелых батарей настильного огня зависело от обстановки в тылу неприятельской позиции, от числа и размеров его штаб-квартир, лагерей, населенных пунктов, мостов, путей и т. п.
Полученные цифры при составлении требований несколько повышали, так как ко дню атаки обстановка могла измениться в худшую для нас сторону.

Выбор необходимых образцов и калибров орудий для исчисленного количества батарей.

Для подавления неприятельских батарей за последние полтора года войны применялись в большинстве случаев батареи легких полевых пушек, так как они имелись в достаточном коли-
[42]
честве и могли быть использованы наиболее целесообразно. Она стреляли химическими снарядами и, благодаря своей скорострельности, по своему действию мало уступали тяжелым и легким полевым гаубицам.
В единицу времени снаряды их давали приблизительна столько же газов, сколько и снаряды гаубичных батарей. Таким образом, в зависимости от наличного числа батарей, для подавления неприятельской артиллерии, вместо полевых пушек могли назначаться тяжелые или легкие гаубицы. Особые условия расположения противника, большая удаленность его батарей, сильные укрепления, расположение на крутых обратных склонах — могли вызвать необходимость применения и других калибров и образцов орудий.
Руководствуясь имеющимися налицо и тщательно проверенными данными относительно оборудования неприятельских пехотных позиций, числа командных пунктов, возможности фланкирования и т. п., устанавливали необходимое количество легких пушечных, 10-тисантиметровых пушечных и гаубичных батарей; при этом в пределах исчисленного количества легкие пушечные батареи могли быть заменены легкими полевыми гаубичными, а батареи навесного огня — легкими полевыми гаубичными или даже мортирными батареями, в зависимости от наличия их. Особые цели обусловливали и здесь требования на орудия определенных образцов и калибров.
При составлении требований на дальнобойные батареи ограничивались обыкновенно указанием их числа. Выбор калибра определялся наличностью. Иногда и здесь требовались более подробные данные, например, указания относительно дистанций. Заявка на самые тяжелые настильные батареи происходила на тех же основаниях, как и составление требований на дальнобойные батареи.

Расчет снарядов.

Потребное количество снарядов исчислялось таким образом, чтобы при наибольшей для данных орудий скорострельности снарядов хватило на все время артиллерийской подготовки,
[43]
т.-е. на самый штурм и на некоторое время после него. Дальнейшее снабжение боевыми припасами при больших атаках происходило уже по указаниям генерал-квартирмейстеров армий.

3. Подразделение артиллерии, наименование групп, порядок подчиненности.

А. Подразделение артиллерии.

1. Группы.


Группы борьбы с пехотой. ("Ика").
По одной группе на участке каждой дивизии.
Задача. Подготовка к штурму неприятельских пехотных позиций.

Группы борьбы с артиллерией. ("Ака").
По одной группе на участке каждого армейского корпуса.
Задача. Подавление неприятельской артиллерии.

Дальнобойные и фланкирующие группы. ("Фека").
По одной группе на участке каждого корпуса.
Задача. Обстрел населенных пунктов, лагерей, командных пунктов, искровых станций, дорог, привязных шаров и т. д., фланкирование неприятельских позиций.

Тяжелые группы настильного огня. ("Барбара" или "Швефла").
По одной группе на фронте каждой армии.
Задача. Обстрел самых дальних целей.

2. Подгруппы и сводные дивизионы.

(Подчиненные группам и подгруппам). Подгруппы и сводные дивизионы борьбы с пехотой. Подразделение артиллерии на участке пехотной дивизии при фронтальной атаке трех пехотных полков в первой линии.
[44]

Участок дивизии.

Тыловые линии неприятельской позиции (2-я полоса).
Левая подгруппа.
Средняя подгруппа.
Правая подгруппа.
Зона б.
Зона б.
Зона б.
Передние линии неприятельской позиции (1-я полоса).
Зона а.
Зона a.
Зона a.
3-й пех. полк.
2-й пех. полк.
1-й пех. полк.

Задачи подгрупп.

Правая подгруппа: Борьба с пехотой на участке 1-го пех. полка.
Средняя подгруппа: То же на участке 2-го пех. полка.
Левая подгруппа: То же на участке 3-го пех. полка.

Задачи сводных дивизионов.

Сводный дивизион а. Подготовка атаки первых передних линий (1-й полосы) на участке подгруппы.
Сводный дивизион б. Подготовка атаки тыловых линий (2-й полосы) на участке подгруппы.
[45]

Подгруппы борьбы с артиллерией.

Обыкновенно по одной подгруппе на участке каждой дивизии 1-й линии; кроме того, на флангах общего фронта атаки вне участков фланговых дивизий. Последние подчинялись противобатарейным группам фланговых корпусов.
Задача. Подавление неприятельской артиллерии перед фронтом соответствующих дивизий или на флангах участка прорыва.

Дальнобойные и дальнобойно-фланкирующие подгруппы.

Чисто дальнобойные группы подразделялись на подгруппы только при значительном числе батарей.
Дальнобойно-фланкирующие группы в принципе разделялись на две подгруппы.
Задачи этих обеих подгрупп. Одна исключительно для дальнего боя, другая — для дальнего боя и фланкирования.
В отношении выбора позиций группы, подгруппы и сводные дивизионы не были связаны границами участков дивизий и корпусов, а руководствовались удобством фланкирования, характером местности я т. п.

3. Батареи сопровождения пехоты.
(Подчиненные непосредственно пехотным дивизиям).

Несколько батарей полевой артиллерии (обыкновенно один дивизион легких пушек обр. 1896 г. назначались для сопровождения пехоты. По общему правилу, они не принимали участия в артиллерийской подготовке и держалась укрыто с запряженными передками. Если имелись батареи пехотных (Infanterie-geschutze) или горных орудий, то они также назначались для сопровождения пехоты. Батареи сопровождения следовали непосредственно за атакующей пехотой, имея назначением обстреливать прицельным огнем с ближайших дистанций обнаруженные во время продвижения пехоты пулеметные гнезда или другие узлы сопротивления, танки и т. п.
В соединениях, меньших дивизии, распределение происходило сообразно обстоятельствам.
[46]

Б. Обозначение групп.

В течение войны все сильнее чувствовалась необходимость однообразного обозначения групп и других артиллерийских соединений. Введение условных обозначений было особенно необходимо при составлении схем и при снабжении боевыми припасами крупных артиллерийских соединений. В последние годы войны были выработаны следующие обозначения.
Группы борьбы с пехотой: "Ика" 1, 2 и т. д. соответственно боевым участкам дивизий (только не по номерам дивизий, т. к. последние могли носить одинаковые номера).
Подгруппы — правая, средняя, левая; сводные дивизионы — а, б, в и т. д.
"Ика 6 средняя б" означало, следовательно: сводный дивизион б средней подгруппы на участке 6-й дивизии.
Группы борьбы с артиллерией: "Ака" — А, Б и т. д. соответственно обозначению армейских корпусов.
Подгруппы обозначались цифрами. Таким образом, "Ака Б 3 (три)" означало: Третья противобатарейная подгруппа, приданная корпусу Б.
Дальнобойные и дальнобойно-фланкирующие группы: "Фека" А, Б и т. д.
Подгруппы обозначались цифрами.
Таким образом, "Фека А. 1" означало: Первая дальнобойная подгруппа корпусной группы А.
Тяжелые группы настильного огня: "Швефла" (или "Барбара").

В. Порядок подчиненности.

В армейских соединениях.
"Ика" подчинялись ударным дивизиям 1-й линии.
"Ака" и "Фека" были подчинены непосредственно штабам корпусов.
Время, с которого эта артиллерия поступала в распоряжение дивизий, устанавливалось особым приказом по корпусу.
"Швефла" ("Барбара") были непосредственно подчинены штабу армии.
В войсковых соединениях меньших дивизий — сообразно обстоятельствам.
Подчинение "Ака" непосредственно штабам корпусов, не соответствующее принятым до сих пор основным положениям, вызвало сначала на Западном фронте многочисленные возражения. Между тем, причины этого были настолько очевидны и основательны, что даже противники этой меры убедились в пол-ной ее целесообразности и многие из них превратились в горячих сторонников. За передачу борьбы с артиллерией противника
[47]
в руки непосредственно подчиненного штабу корпуса начальника артиллерии "позиционной" дивизии и против передачи ее в руки начальника артиллерии ударной дивизии говорили следующие, основанные на опыте, соображения.
Задачи "Ика" и "Ака" при массовом действии артиллерии были так обширны и трудны, что плохо поддавались разрешению их под руководством одного лица.
Начальники артиллерии ударных дивизий обыкновенно прибывали на место незадолго до дня атаки. Все их время было занято подготовительной работой для "Ика".
Начальник артиллерии "позиционной" дивизии был прекрасно знаком с расположением неприятельской артиллерии и работал в полном контакте с местными измерительными командами (Messtrupps), самолетами и привязными аэростатами данного участка.
Вся сложная телефонная сеть была приспособлена для этой сложной совместной работы.
При передаче руководства борьбой с артиллерией в ударные дивизии пришлось бы распределять работу органов разведки и связи по вновь созданным узким участкам атакв; измерительным командам, самолетам и шарам пришлось бы обслуживать нескольких равноправных начальников.
Об усилении измерительных команд новыми не могло быть и речи из-за недостатка времени, а также и вследствие чрезмерного сужения участков работы; авиационные, воздухоплавательные отряды, приданные для усиления по случаю атаки, не давали в распоряжение до дня атаки.
При передаче руководства борьбой с артиллерией начальникам артиллерии ударных дивизий участки артиллерийской борьбы сузились бы в два или три раза, сообразно числу подчи-
[48]
ненных штабу корпуса ударных дивизий, а это имело бы последствием все невыгоды, связанные с узкими участками, в борьбе против артиллерии.
Выгоды передачи "Ака" в руки временно остающегося на своем боевом командном пункте начальника артиллерии "позиционной" дивизии в то время, как начальники артиллерии ударных дивизий продвигаются вперед вслед за своей артиллерией, настолько бросаются в глаза, что не требуют дальнейших доказательств.
Возражение, что, благодаря передаче руководства борьбой с артиллерией "позиционной" дивизии, могут возникнуть затруднения или опасность для нашей наступающей пехоты, опровергалось тем, что в принципе руководители подгрупп "Ака" должны находиться в непрерывной непосредственной связи со штабами дивизий и что, как показал опыт, группы "Ака", благодаря своим многочисленным разведывательным средствам, быстрее и лучше всех узнавали обо всем происходившем на поле сражения.

4. Подготовка средствами "позиционной" дивизии.


При больших наступлениях на участок одной "позиционной" дивизии назначался корпус в составе входящих в него ударных дивизий. По тактическим соображениям участок корпуса не всегда совпадал с участком "позиционной" дивизии. Уклонения, впрочем, были незначительные. На каждую "позиционную" дивизию возлагалась, независимо от границ ее участка, подготовка атаки для корпуса и входящих в его состав ударных дивизий.
Разработка действий артиллерии возлагалась на начальника артиллерии "позиционной" дивизии, который был в этом отношении самым компетентным лицом, так как был прекрасно знаком с обстановкой как у неприятеля, так и на собственном дивизионном участке.
Кроме того, принимались особые меры к тому, чтобы ко времени прибытия штабов и батарей, назначенных для подготовки атаки артиллерии, отдельные начальники (групп и под-групп) могли сразу приступить к исполнению своих обязанностей. Начальник артиллерии "позиционной" дивизии назначался начальником "Ака", один из подходящих полковых командиров пешей артиллерии — начальником "Фека", старшие артиллерийские офицеры "позиционной" дивизии — заместителями начальников групп "Ака" и "Фека" и подгрупп "Ика" и "Ака"; по прибытии начальников этих групп и подгрупп заместители оставались при них в качестве советников.
Все эти офицеры получали в первую очередь следующие задания:
[49]
Произвести рекогносцировку позиций для собственных батарей и их передков, согласно указаниям, изложенным в параграфе 6 "Расположение артиллерии".
В принципе разведывались позиции для большего числа батарей, чем было назначено для подготовки атаки.
Разведка собственных наблюдательных и командных пунктов — точно так, жэ на основании принципов, изложенных в параграфе 6.
Для этого офицеры должны были быть осведомлены по мере возможности о задачах соответствующих батарей и проч.
Обозначение на местности выбранных позиций для батарей и передков, а также наблюдательных пунктов особыми знаками и номерами.
В крупных войсковых соединениях отдельным корпусам предоставлялись определенные номера. Например, корпус А получал номера от 1 до 400, корпус В—от 400 до 800 и т. Д.
Выбор мест расположения складов боевых припасов.
Для каждого корпуса устанавливался по общему правилу один склад; для каждой ударной дивизии 1-й линии по возможности один передовой и один тыловой склад.
Разведка для выяснения необходимого развития сети под'ездных путей.
Здесь приходилось ограничиваться лишь строго необходимыми работами, ибо именно эти работы легче всего привлекают внимание неприятеля.
На основании добытых разведкой данных "позиционная" дивизия немедленно приступала к оборудованию позиций, батарей, наблюдательных и командных пунктов, складов огнеприпасов, телефонной сети, под'ездных путей и проч. Телефонная сеть доводилась на первое время до сводных дивизионов. Дальнейшее ее развитие предоставлялось вновь прибывающим частям. О намеченных батарейных позициях сообщаюсь измерительным командам, которые приступали к определению точек стояния позиций и составлению батарейного плана. Устанавливались основные направления, по крайней мере производились для этого предварительные расчеты. Принимались также все предварительные меры для обслуживания складов боевых припасов.
[50]

5. Сосредоточение и развертывание артиллерии.

Подход назначенных для усиления батарей и парков, т.-е. сосредоточение, во избежание перегрузки железных дорог, происходил походным порядком. Лишь при больших расстояниях пользовались рельсовым путем. По прибытии батарей они либо располагались на первое время, по возможности, вне досягаемости огня противника, либо сразу же устанавливались на позициях или вблизи них. Парки размещались в зависимости от своего дальнейшего, назначения.
Выехавшие вперед командиры батарей по прибытии на место получали памятные записки следующего содержания:
Временная квартира и способ снабжения командира батареи и сопровождающих его чинов. Боевая позиция батареи. Исходное положение. Место расположения передков. Место обоза II разряда (Grossbagage). Пути для подхода и отхода. Время выезда на позицию. Схема подлежащей телефонной связи. Название и место командных пунктов начальников групп, подгрупп и сводных дивизионов, фамилия и местопребывание назначенного для передачи точки наводки офицера, унтер-офицера или наводчика. Марка снаряда и номер заряда. Хранение боевых припасов. Место расположения склада боевых припасов. Способ получения батарейного плана и вычисленных или полученных пристрелкой основных данных для стрельбы. Список уже изданных приказов и место их получения. Места выдачи продовольствия и фуража. Санитарные мероприятия. Способ вручения приказов. Табель срочных донесений.
Перед большими наступлениями на Восточном и Западном фронтах точно указывались часы развертывания. Иначе невозможно было бы избежать больших трений. Развертывание всей наличной массы артиллерии в течение одной ночи, предшествующей началу наступления, было совершенно немыслимо. Приходилось разделять батареи на очереди в порядке спешности, развертывая в первую очередь те из них, которые могли занимать свои позиции заблаговременно и откладывая развертывание других до более позднего времени.
[51]
В 1918 году батареи на Западном фронте делились, по времени занятия ими позиций, на три очереди.
К первой очереди принадлежали батареи, позиции которых были вполне укрыты. Они ставились на позиции немедленно по прибытии или, во всяком случае, заблаговременно. Вследствие принятого при наступлениях способа расположения (см. п. 6) число батарей этой очереди было не очень велико.
Ко второй очереди принадлежали батареи, которые можно было временно до ночи перед атакой укрыто расположить в непосредственной близости к их позициям (в складках местности, в канавах, за стогами сена, в кустах, среди групп деревьев, в развалинах построек и т. п.) и к моменту открытия огня перекатить на руках к своим позициям. Таких батарей было больше всего.
К третьей очереди относились те батареи, которые, за полным отсутствием укрытий рядом с их позициями, должны, были выезжать на позиции в полной запряжке лишь в ночь перед атакой. Было настоятельно необходимо по возможности сокращать число таких батарей, так как в ночь перед атакой все подъездные пути до такой степени загружались транспортами боевых припасов, что дальнейшая перегрузка их батареями представлялась крайне нежелательной. Перед прорывом у Шмен-де-дам (Chemin des dames) 27-го мая 1918 года, благодаря энергичному вмешательству начальника штаба 7-й армии, удалось свести число батарей третьей очереди до 20 (из общего числа около 1.100 батарей), несмотря на не-благоприятные местные условия.
Выезд на позиции батарей второй и третьей очереди должен был происходить настолько своевременно, чтобы батареи могли без излишней поспешности открывать огонь в назначенное время.
Время подвоза снарядов со складов на батареи было также точно установлено, Подвоз совершался гужом или колоннами грузовиков. Сроки зависели прежде всего от времени прибытия снарядов из глубины страны. Хотя всегда принимались меры к заблаговременной доставке снарядов, однако часть их нередко прибывала очень поздно, так что в последние ночи перед наступлением на путях, ведущих на батареи, создавалось совершенно нежелательное скопление транспортов с боевыми припасами. Изготовление снарядов внутри страны, новидимому, не всегда поспевало за потребностями фронта. Иногда дело доходило до того, что транспорты со снарядами прибывали из глубины страны лишь поздно ночью перед наступлением; один раз (в боях под Ригой) такое запоздание произошло с совершенно необходимыми для артиллерийской борьбы химическими снарядами. Таким образом, часть этих запоздавших снарядов не могла быть своевременно доставлена на батареи. В одном наступлении (прорыв у Сен-Кентена) это повело к тому, что самые тяжелые батареи
[52]
не смогли вообще открыть огня в назначенное время. Вмешательство с моей стороны, хотя бы в виде предложения отложить атаку до другого дня, было невозможно уже потому, что на мои повторные настойчивые представления подлежащим властям получались определенные уверения, что снаряды будут доставлены вовремя.

6. Расположение артиллерии.

За время продолжительной позиционной войны система укрепленных полос все более и более совершенствовалась и развивалась в глубину. Прорыв мог удаться только в том случае, если огонь всей массы артиллерии предшествовал продвижению пехоты через все укрепленные полосы. Продвижение пехоты должно было быть прикрыто мощным огневым валом вплоть до полного прорыва. Это требование влекло за собой отклонение от принятых до сих пор основных принципов расположения батарей. Назначенные для поддержки атаки батареи приходилось выдвигать далеко вперед, возможно ближе к передней линии, а иногда располагать и в ней самой. На Восточном фронте это было легче осуществить, чем на Западном. На Восточном фронте желательное расположение батарей часто облегчалось наличием лесов, лежавших непосредственно за нашей передней линией. На Западе обстановка была совершенно иной. Там этому требованию удавалось удовлетворить лишь посредством скученного расположения массы батарей и вполне используя для укрытия малейшие складки местности.
Иногда большого труда стоило добиться согласия штаба армии на подобное расположение артиллерии, в особенности, если данная армия уже успела разведать позиции для батарей на случай атаки, удовлетворяющие существующим уставным требованиям, но расположенные слишком далеко в тылу, чтобы обеспечить успех. В одной из армий на Западном фронте были таким образом разведаны и выбраны артиллерийские позиции. Начальник штаба армии выразился примерно так: "Расположение артиллерии, имевшее место при недавних атаках, здесь невозможно вследствие неблагоприятного характера местности". Тем не менее произведенная сообща разведка наметила для артиллерии далеко выдвинутое вперед, частью очень скученное, расположение, которое как раз и было необходимо для этой атаки.
Вперед выносились не только прибывающие для усиления батареи, но и артиллерия позиционной дивизии, Однако, для создания непрерывного заградительного огня на старых позициях оставлялись отдельные орудия этих последних батарей и ставились новые орудия из резерва материальной частя.
Часто на участке одной из дивизий 1 — 2 орудия, по возможности легкие полевые гаубицы, под командой энергичного
[53]
начальника устанавливались в окопах первой линии или непосредственно за ней; эти орудия предназначались для уничтожения с близкой дистанции уцелевших к началу атаки пулеметных гнезд или опорных пунктов противника.
Батареи, назначенные для сопровождения пехоты и не принимающие участия в артиллерийской подготовке, располагались в непосредственной близости к путям атаки.
Группы для флангового огня устанавливались, в случае нужды, вне границ участков дивизии или корпусов.
Места для наблюдательных пунктов выбирались так, чтобы возможно было вести обстрел назначенных целей при помощи наземного наблюдения.
Командные пункты устраивались в 1-й линии, в точках с хорошо оборудованной системой связи. Использование же существующих телефонных линий сберегало много времени и труда. При больших атаках этот вопрос имел особое значение для начальников групп "Ака" и "Фека". Начальник "Ака" сохранял, по общему правилу, свой прежний командный пункт начальника артиллерии позиционной дивизии. Начальник "Фека" находился во время боя либо при начальнике "Ака" или же вблизи места расположения соответствующего штаба корпуса. Начальники подгрупп "Ака" и "Фека" занимали во время боя уже существующие командные пункты, оборудованные необходимыми средствами связи. Начальники групп, подгрупп и сводных дивизионов "Ика" находились при тех пехотных начальниках, участки атаки которых обстреливались их батареями, поскольку при этом не нарушалась связь с батареями, а для командиров сводных дивизионов — возможность наблюдения. Лишь последние, т.-е. командиры сводных дивизионов "Ика", должны были сами вести наблюдение. Высшие артиллерийские начальники не могли и не должны были сами производить наблюдение. Для них самое важное было — иметь надежную связь. Они могли устраивать себе в точках с широким кругозором наблюдательные пункты, командировать туда офицеров своего штаба и получать непосредственно от них донесения.
Снаряды складывались вблизи батарей, укрыто от взоров противника — в воронках, в канавах, в развалинах домов, в кустах и т. п., но отнюдь не штабелями на открытой местности,
[54]
так как последние ясно выделялись на любом воздушном снимке. При выборе артиллерийских позиций надо было заранее принимать во внимание возможности целесообразного расположения снарядов. Передовые склады снарядов должны были иметь хо-рошую связь с тылом и с позициями батарей. Для защиты от непогоды применялись — кровельный толь, доски и решетки.
Безусловно избегали возводить такие постройки, которые могли бы привлечь внимание неприятеля. Позиции батарей и наблюдательные пункты оборудовались только в том случае, если эти сооружения не могли быть обнаружены наземным или воздушным наблюдением. В большинстве случаев приходилось из-за недостатка времени отказываться от их оборудования. Таким образом, по общему правилу не предпринималось никаких построек.
Против воздушного наблюдения применялась различного рода маскировка.
Маскировка установленных на позициях или временно расположенных около них батарей, а также целесообразность ее поверялась особо назначенными офицерами посредством изучения воздушных фотографий наших позиций (Lichtbilduberwachung).

7. Техника стрельбы.

А. Пристрелка и определение основных направлений.

Появившийся 1 января 1918 года устав "Наступление в условиях позиционной войны" подобно всем прежним уставам гласил:
"Непременным условием успешности действий всей артиллерии, а следовательно, и самой атаки, является точная пристрелка всех батарей, в особенности же батарей, участву-ющих в артиллерийской подготовке штурма".
Возможность выполнения этого требования устава при массовом применении артиллерии и при том своеобразном располо-
[55]
жении ее, какое имело место при больших прорывах на Западном фронте в 1918 году, была совершенно исключена.
Правда, на Восточном фронте до 1917 года это правило еще соблюдалось, но затем производство пристрелки оказалось связанным с такими затруднениями, что пришлось от нее отказаться.
Точная пристрелка батарей, назначенных для подготовки и поддержки атаки, должна была производиться, по крайней мере для большинства батарей, до дня атаки, так как для точной пристрелки каждой батареи требуется довольно значительное число выстрелов. Достаточно представить себе последствия такой пристрелки 10, 20 и больше батарей, расположенных в нескольких километрах от фронта, скученных в открытой для взоров противника и обстреливаемой местности, или в легко поддающемся наблюдению лесочке. Последствием было бы немедленное взятие неприятелем под артиллерийский обстрел и полное уничтожение материальной части и боевых припасов. Конечно, такие батареи уже не могли бы принимать участия в атаке. Смысл таких батарей заключался лишь во внезапном открытии ураганного огня совместно со всей массой артиллерии в самый день атаки. Кроме того, неприятель, внимание которого наверняка было бы привлечено точной пристрелкой большого числа батарей до дня атаки, скоро сумел бы посредством налетов, коротких ударов и т. п. разгадать наши намерения и, стянув подкрепления к намеченному нами участку атаки, сделал бы успех ее по меньшей мере сомнительным.
До 1918 года наши технические вспомогательные средства не были еще настолько усовершенствованы, чтобы можно было совсем отказаться от пристрелки. Однако уже летом 1917 года во время наступлений на Восточном фронте обстановка (применение больших масс артиллерии, выдвинутое вперед расположение и т. д.) вынуждала отказываться от точной пристрелки. Достаточно сравнить в этом отношении артиллерийские приказы, отданные перед наступлениями при Витонеже (1916 г.), Тоболах (весной 1917 г.), в Восточной Галиции (летом 1917 г.), под Ригой (летом 1917 г.) и Якобштадтом (осенью 1917 г.). В то время как первые требуют точной пристрелки, последние уже не содержат такого требования.
В Восточной Галиции, под Ригой и Якобштадтом приказ относительно пристрелки по неприятельской артиллерии составлялся уже примерно в следующих выражениях:
Выдержка из приказа.
а) Пристрелка.
Батареи должны пристреливать направление при помощи измерительных команд воздушного и наземного наблюдения, по
[56]
назначенным им прямоугольникам, или по точно нанесенным на план местным предметам, расположенным рядом с этими прямоугольниками. Взятие в вилку самых неприятельских батарей не требуется.
[57]
б) Сведения об атмосферных влияниях.
После того как цель пристреляна с помощью аэроплана, пристрелка по вспомогательной цели с наземным наблюдением —
[58]
бесцельна и ее производить не следует, так как стрельба на поражение начинается в темноте.
Разница между расстояниями, полученными по карте, и необходимыми углами возвышения высчитывается пешими батареями согласно наставлениям, поскольку имеются на-лицо необходимые приборы. Впрочем, начальники групп должны определить эту разницу незадолго до стрельбы путем пристрелки батареями каждого калибра и сообщить ее всем остальным.
Относительно пристрелки по пехотной позиции в артиллерийском приказе № 3, отданном перед рижским прорывом, предписывалось следующее:
Выдержка из приказа.
"По прибытии назначенных для усиления батарей следует возможно скорее незаметным образом приступить к пристрелке на основании следующих принципов:
  • а).
  • б).
  • в) Пристрелка групп В, С, Д имеет целью лишь установление направления по хорошо видимой цели (ориентиру — markante Ziel). Основные данные для стрельбы по заданным целям устанавливаются расчетом на основании этой пристрелки. Мортирные и тяжелые батареи настильного огня (начиная с 15-см. калибра и выше) пока вовсе не стреляют".
В день атаки предписывалось производить пристрелку по пехотным позициям перед самым началом стрельбы на поражение; однако, в виду большого количества участвующих в атаке батарей, речь шла уже не о точной пристрелке, а о нескольких одиночных выстрелах. Поэтому при стрельбе на поражение огонь разбрасывался на очень широком пространстве.
Во время личных переговоров с артиллерийскими начальниками приходилось определенно настаивать на точном исполнении всех этих указаний.
Однако, эти мероприятия, проводившиеся на Восточном фронте, в 1918 году оказались уже недостаточными. Для боль-
[59]
шей части батарей пришлось отказаться даже от этой несовершенной пристрелки несколькими одиночными выстрелами. Между тем, при стрельбе на поражение огонь этих батарей должен был направляться точно по цеди. Для этого потребовалось создать особые вспомогательные средства.
Позиция каждой батареи самым добросовестным образом определялась тригонометрическим и топографическим путем; тщательно составлялись планы, ложившиеся в основу нового способа стрельбы. Испытательная артиллерийская комиссия в срочном порядке изготовляла таблицы суточных атмосферных влияний (Tageseinfliisse) для орудий всех образцов и калибров; индивидуальные свойства всех образцов орудий, в смысле реагирования на атмосферные влияния, определялись путем стрельбы на особых полигонах в тылу армии.
Место пристрелки заняло теперь определение основных направлений.
Пристрелка по дальности в принципе больше не производилась.
Для определения направлений при первых больших наступлениях на Западном фронте, весной 1918 года, очень ограниченному числу батарей разрешалось производить пристрелку несколькими одиночными выстрелами; главная же масса батарей, в особенности же вынесенные вперед батареи, должны были определять направление путем вычислений.
В позднейших наступлениях пристрелка направлений была также совершенно отброшена.
Для определения основных направлений и закрепления их на местности предписывались особые приемы, предложенные офицерами моего штаба.
Командиры батарей, по возможности заблаговременно, получали письменные данные относительно основных направлений, установленных позиционной дивизией и необходимых для разрешения их боевых задач. Боковое направление получалось из вычисленного с помощью батарейного плана, в весьма редких случаях пристреленного основного направления и поправки на суточные атмосферные влияния; возвышение — из полученной по
[60]
карте дистанции и угла местности, сообщенных измерительной командой позиционной дивизии; поправки на особые влияния орудия, на суточные атмосферные влияния, а также из отклонения траекторий снарядов новых образцов от соответственных делений прицела.
Данные относительно атмосферных влияний сообщались по телефону в заранее назначенное время полевыми метеорологическими станциями, имевшимися при штабах корпусов (Feldwetterwarten).
Для облегчения обусловленной углом местности установки уровня составлялись графические таблицы углов местности. Для облегчения расчета особых влияний служили графические таблицы поправок, изготовленные в делениях уровня.
Предложением составления этих таблиц и их весьма целесообразной формой мы обязаны прикомандированному к моему штабу лейтенанту запаса Хартигу.
Мысль о полном отказе от принятых до сих пор уставов исходила от начальника штаба фронта армий кронпринца Рупрехта, генерала фон-Куль. Я был прикомандирован к этому штабу распоряжением верховного командования в конце осени 1917 года. Здесь мне пришлось узнать и оценить кронпринца Рупрехта Баварского, вождя, под командой которого действительно было приятно работать. Начальник его штаба, человек с твердыми взглядами на все, принял меня очень предупредительно.
По распоряжению командования результаты опыта Восточного фронта были мною изложены письменно, а затем генерал фон-Куль стал говорить со мной о намечавшемся весной 1918 г. решительном наступлении. При этом он подчеркнул, что цель может быть достигнута только при полной внезапности и что, по его мнению, следует отказаться от всякой пристрелки. На основании опыта Восточного фронта я был также убежден в необходимости такой меры, как и генерал фон-Куль. Однако, тогда я еще не мог судить о том, насколько наши технические вспомогательные средства допускали подобный образ действий. Поэтому я доложил, что по данному вопросу я смогу высказаться лишь через несколько дней. Вслед за разговором я отправился в Мобеж к капитану Пулковскому, который как раз работал в этой области и обсудил с ним возможность осуществления намеченного плана. Результаты наших переговоров были вполне благоприятны, и я сделал доклад в этом смысле. Затем капитан Пулковский и испытательная артиллерийская комиссия приступили к выработке необходимых вспомогательных средств для
[61]
проведения в жизнь этого способа; в этом их большая заслуга. Теперь пришлось преодолевать сопротивление, которое встретило применение нового способа, главным образом, в рядах артиллерии. Возражения эти, довольно серьезные, были вскоре устранены, благодаря горячей поддержке, которую встретил штаб фронта со стороны генерала Людендорфа.
Но далеко не всеми опыт Восточного фронта оценивался так, как вышеназванным, генералом. Известно, что часть деятелей Западного фронта не вполне признавали заслуги лиц, работавших на Восточном фронте. Приведем несколько примеров.
Комиссия, назначенная в конце осени 1917 года для выработки нового устава, так мало приняла во внимание известные ей данные опыта, полученного на Восточном фронте, относительно особенно важных вопросов, что немедленно после выхода в свет устава пришлось на отдельных листках издавать к нему дополнения и изменения.
Некоторые старшие артиллерийские начальники утверждали, что огневой вал, в создании которого принимают участие гаубичные и, особенно, тяжелые полевые гаубичные батареи, не применим. Между тем, именно такой огневой вал практиковался постоянно на Восточном фронте и в течение ряда лет вел нашу пехоту к победам как в частных атаках, так и при решительных наступлениях. Это утверждение они подкрепляли следующим доводом: моральное впечатление, производимое огневым валом на нашу собственную пехоту, так велико, что пехота не будет в состоянии следовать за ним вплотную; осколки огня летят слиш-ком далеко назад и скорость огня будто бы слишком мала и т. д. Поэтому в предпринятых в тылу одной из армий опытах в создании огневого вала участвовали лишь легкие орудия. На одной из опытных стрельб, в присутствии самого кронпринца, такая завеса произвела мало впечатления. После осмотра кронпринц обратился ко мне со словами: "Брухмюллер, что вы скажете об этой завесе?" Я ответил: "Завеса производит весьма умеренное впечатление", на что кронпринц заявил: "Да, мне она тоже не особенно нравится".
Лица командного состава Восточного фронта и отдельные пехотные офицеры, которым приходилось на Восточном фронте ходить в атаку за таким огневым валом, дали тоже весьма неодобрительный отзыв. Поэтому были заслушаны мнения этих офицеров относительно применявшегося на Восточном фронте огневого вала. Так как упомянутый опытный огневой вал произвел на всех неблагоприятное впечатление, то все дело приняло иной оборот и на опыт, добытый на Восточном фронте, было обращено должное внимание.
[62]
Знаменателен также и следующий факт: доклад одного офицера Западного фронта, на котором я случайно присутствовал зимой 1917—18 гг., начинался приблизительно так: "В настоящей войне мы еще не имеем достаточного опыта относительно атаки укрепленных позиций и потому должны обратиться к Русско-Японской войне". И это несмотря на Тоболы и Галицию, на Ригу и Якобштадт. Впрочем, в этой дивизии, несколько дней спустя после доклада, началась энергичная работа по использованию опыта Восточного фронта.
Я имел возможность достаточно познакомиться с работой на обоих фронтах и вынес впечатление, что Восточный фронт нисколько не уступал Западному в отношении работоспособности и рвения.
Впрочем, должен подчеркнуть еще раз, что к началу решительного наступления во Франции все трения были устранены и во всех дальнейших операциях опыт Восточного фронта использовался в полной мере.

Б. Расписания стрельбы и орудийные таблички.

Расписания стрельбы, применявшиеся до начала войны, оказались совершенно непригодными. Для облегчения работ батарейных командиров были выработаны особые формы расписания стрельбы для групп "Ака", "Ика" и "Фека", сообразно их отличительным особенностям. Кроме того, орудийные командиры получали орудийные таблички.
Благодаря этому, батарейным и орудийным командирам оставалось только заполнять расписание стрельбы и орудийные таблички необходимыми сведениями.
Образец расписания стрельбы.
Расписания стрельбы для "Ика" а.
Предварительные замечания:
  • 1) Для каждого орудия нужно заполнять основными данными стрельбы одну из предлагаемых таблиц.
  • 2) Подавать приведенные в расписании стрельбы команды не обязательно. Орудийные таблички вполне допускают также автоматическую стрельбу.
Без этой помощи указанные командиры встретились бы со значительными затруднениями, в смысле выработки форм для записи разнообразных стрельб. Одного взгляда на приложенные формы расписания стрельбы и орудийные таблички достаточно, чтобы убедить каждого в справедливости этого утверждения. Расписания и орудийные таблицы стрельбы были изготовлены
[63]
Примерное расписание стрельбы.
Расписание стрельбы для "Ика" а.
Батарея занимает позицию №
Число делений угломера по ближайшему ориентиру в дел. тяжел. арт.
легк. арт.
дает в дел. тяжел. арт.
легк. арт.
Число делений угломера по дальнему ориентиру в дел. тяжел. арт.
легк. арт.
дает в дел. тяжел. арт.
легк. арт.
Буссоль основного направления в дел. тяжел. арт.
легк. арт.
дает в дел. тяжел. арт.
легк. арт.
Туманно.
Около X—60.
Ясно Поступление сведений об атмосферных влияниях.
Последние немедленно высчитываются для Адольфа, Стефана 2, Стефана 3 и Стефана 1 и вносятся в соответствующие орудийные таблички.
("Адольф" — условное обозначение неприятельской артиллерии; "Стефан 1, 2 и 3" — условное обозначение позиционных полос противника — 1-й, 2-й и 3-й).
Таблица для "Адольфа".
Вычислено.
Дистанция + поправка на особые влияния.
Изменено с учетом поправки на атмосферные влияния.
IV
III
II
I
IV
III
II
I
 
как IV
как IV
как IV
Угол местности.
 
как IV
как IV
как IV
 
как IV
как IV
как IV
Основное направление.
 
 
 
 
[64]
Левая часть заполняется до, правая после получения сведений об атмосферных влияниях.
Угол местности остается неизменным как в правой, так и в левой части.
Расчет атмосферных влияний.
Вес воздуха дает для "Адольфа" прибавку
уменьшение
в ...... метров
Ветер на средней высоте траекторий направление ...... сила ...... дает прибавку
уменьшение
в ...... метров
Сумма поправок -    ...... метров
Команда: дистанцию для "Адольфа" на ...... метров увеличить
уменьшить
занести в табличку.
Боковой ветер: на ...... больше
меньше
 
Команда: направление для "Адольфа" на ...... больше
меньше
 
"Адольф".
Туманная погода.
Ясная погода.
 
Число выстрелов.
Снаряд.
X + 12
ДО
X + 24
От ......
До ......
По таблице для "Адольфа".
Полевое орудие
100
Лег. пол. гауб.
70
Тяж. пол. гауб.
35
Мортира
15
Синий
X + 25
ДО
X + 30
От ......
До ......
"На 20 меньше". Все как выше, только направление левее на 20 делений.
То же
Синий
X + 37
ДО
X + 48
От ......
До ......
"На 20 меньше". Все как выше, только направление левее на 20 делений.
То же
Зеленый или осколочный.
X + 49
ДО
X + 60
От ......
До ......
"На 20 больше". Все как выше, но опять старое направление.
То же
Синий.
X + 61
ДО
X + 72
От ......
До ......
"На 20 больше". Все как выше, но снова старое направление.
То же
Зеленый или осколочный.
X + 72
 
По "Стефану 3" и т. д.
 
 
[66]
Ступень Образец орудийной таблички
 
"И К А" а.
Табличка стрельбы для ..... орудия
..... батарея
..... батальон
..... полк.
Цель
Туманная погода.
Ясная погода.
Вычисленное расстояние. Разряд. Повышение в градусах.
С поправк. на атмосф. влияние.
Угол местности и особые влияния.
Основное направление.
С поправк. на атмосф. влияние.
Скорость стрельбы.
Снаряд.
АДОЛЬФ.
X + 13
до
X + 24
От ......
До ......
Легк. пол. гауб. — каждые 45 сек.;
тяж. пол. гауб. — каждые 1 м. 25 сек.;
мортиры — кажд. 2 м.30 с.
Синий.
 
X + 25
до
X + 36
От ......
До ......
То же
То же
То же
То же
То же
Синий.
 
X + 37
до
X + 48
От ......
До ......
То же
То же
То же
То же
То же
Зеленый или осколочный.
[67]
по указанию причисленного к моему штабу майора Маркса. Весьма важно было настолько своевременно вручать батарейным командирам расписания стрельбы, чтобы они могли занести свои записи в сносных внешних условиях. Между тем это случалось не всегда. Если, например, требовать от командира батареи, чтобы он заполнял расписания, сидя на корточках в воронке от снаряда, прикрытый от проливного дождя натянутым над ним брезентом, под неприятельским огнем, — то, конечно, нельзя удивляться тому, что результат будет неудовлетворительным.
Поверка записей по общему правилу возлагалась на начальников групп и подгрупп.

В. Обучение войск.

Перед каждой атакой войска проходили специальные упражнения. Необходимо было добиться большой скорострельности при точнейшей наводке даже в ночное время и при частой перемене целей, сообразно поставленной задаче. Орудийной прислуге внушали, что малейшая ошибка при наводке может нанести значительные потери собственной пехоте и подорвать ее доверие к артиллерии. Упражнялись также в разрешении особых задач, например, в быстрой наводке по новой "измерительной" системе, с помощью подвижных измерительных команд.
Для офицеров были учреждены артиллерийские курсы. Майор Маркс лично знакомил всех батарейных командиров с применением расписаний стрельбы. Эти собеседования, не огра-
[68]
ничивавшиеся одними указаниями относительно пользования расписаниями, распространялись на весь метод стрельбы и существенным образом способствовали успешной работе артиллерии. Высшим артиллерийским начальникам мне лично пришлось делать доклады. Для поверки успешности хода обучения периодически производились смотры.

8. Огневая деятельность.

А. До атаки.

Продолжительность стрельбы на поражение перед атакой колебалась при различных прорывах между 7-ю часами 15 минутами и 2-мя часами 40 минутами. За время войны продолжи-тельность стрельбы на поражение все более и более сокращалась. Главные причины этого заключаются в стремлении дать неприятелю возможно меньше времени от начала общей артиллерийской подготовки до начала штурма для принятия соответственных мер (подвоз подкреплений, усиление тыла предполагаемого места прорыва). Кроме того, сыграла роль возможность изготовления и подвоза необходимых огнеприпасов, а также и то соображение, что задача артиллерийской подготовки заключается не в разрушении всей укрепленной системы, недостижимой и при 7-мичасовой подготовке, а что цель артиллерийской подготовки, о которой мы еще подробно будем говорить, может быть, при надлежащей организации стрельбы, достигнута в более короткий срок.
При первых прорывах деятельность артиллерии регулировалась таким образом, что при открытии огня обстрел неприятельской артиллерии и пехотных позиций начинался одновременно.
При позднейших атаках в начале подготовки сперва велась усиленная борьба с артиллерией, к которой привлекались также и некоторые батареи "Ика"; при этом производился внезапный обстрел наблюдательных и командных пунктов, телефонных станций и проч., соединяемый иногда с заградительным огнем дальнобойных батарей "Ика", для преграждения доступа на участок, намеченный для прорыва. Планомерная артиллерийская подготовка атаки пехотных позиций начиналась позднее.
[69]
Во время последних прорывов стрельба на поражение делилась на три периода, из которых последний, в свою очередь, распадался на несколько стадий.
В I-й период производилось общее огневое нападение.
Неприятельские пехотные позиции, батареи, минометы, командные пункты, телефонные станции, лагери и места расположения штабов подвергались ураганному обстрелу всеми батареями с применением химических снарядов.
II-й период заключался в усиленной борьбе с артиллерией противника.
В этот период неприятельская артиллерия обстреливалась батареями "Ака" и большею частью батарей "Ика", имевших целью по возможности сразу вывести из строя всю неприятельскую артиллерию. В то же самое время небольшая часть батарей "Ика", групп "Фека" и "Швефла"' продолжали обстрел главнейших командных пунктов, лагерей, населенных пунктов, штаб-квартир и проч. Часто батареи "Ика" продолжали держать под огнем тыловую неприятельскую позицию для преграждения доступа на всю укрепленную систему.
III-й период охватывал планомерную стрельбу на поражение батареями "Ика" — по пехотным позициям, батареями "Ака" — по артиллерии и группами "Фека" и "Швефла" — по дальним целям.
И в этот период часть групп "Ика" держала под обстрелом тыловые неприятельские линии (тыловую укрепленную полосу), в то время как другая часть перебрасывала огонь скачками с одной линии отдельных укрепленных полос на другую.
Иногда во время этого периода на очень короткое время возобновлялся усиленный обстрел неприятельской артиллерии, как во II-м периоде.
В первые годы войны стрельба на поражение по неприятельской артиллерии и по пехотным позициям начиналась после рассвета; позднее существенная стадия борьбы с артил-лерией — именно усиленный обстрел ее — начинался до рассвета, а обстрел пехотных позиций — после рассвета; в последних же наступательных операциях мировой войны стрельба на поражение как по артиллерийским, так и по пехотным позициям производилась до рассвета, штурм же начинался как можно раньше на рассвете.
[70]
Особые причины, повлекшие за собой эти неоднократные изменения в действиях артиллерии, подробно разобраны в следующих главах ври рассмотрении отдельных операций. Сами по себе изменения эти были вызваны необходимостью при каждой атаке застигать неприятеля врасплох новыми артиллерийскими мероприятиями. Применение одной неизменной системы было бы нецелесообразно. Характер, продолжительность, время начала артиллерийской подготовки должны были в течение войны подвергаться постоянным изменениям.
При продолжительности действия артиллерии всего в несколько часов, конечно, нельзя было и думать о полном уничтожении неприятельских окопов, совершенном разрушении препятствий и проч. Да эту цель и не преследовали. Нужно было только нравственно потрясти противника артиллерийским огнем, загнать его в убежища и затем ошеломить внезапным ударом.
Для морального потрясения, кроме поочередного обстрела линий окопов, применялись и другие меры.
Во время обстрела одной линии ураганный огонь внезапно переносился на короткое время на другую, а затем так же внезапно возвращался назад. Можно было предполагать, что противник, против которого эта мера была применена несколько раз, вряд ли решится выйти из-под прикрытия, даже если занимаемая им линия окопов временно и не будет обстреливаться, так как он будет ежеминутно опасаться нового обстрела.
Далее, во время обстрела одной из передних неприятельских линий огонь "Ика" внезапно переносился на заднюю линию, пехота выставляла над брустверами свои шлемы и кричала "ура". Этим вводили противника в заблуждение относительно начала штурма; неприятельский гарнизон выманивали на бруствер, уцелевшие пулеметы или заградительные батареи открывали огонь и тем обнаруживали себя; тогда огонь "Ика" снова внезапно переносился обратно на прежние цели, а обнаруженные неприятельские пулеметы и заградительные батареи приводились к молчанию.
Эти меры, испытанные при небольших операциях на Восточном фронте, дали отличные результаты и при решительных наступлениях.
[71]
В начале штурма избегали всего, что могло открыть неприятелю приближение этого момента. Огонь не прерывался, запрещаюсь изменять темп стрельбы, войска выходили из окопов без криков "ура".

Б. Во время штурма.

Продолжался огонь по неприятельской артиллерии и по дальним целям; иногда вели также и заградительный огонь, штурмующая пехота прикрывалась катящимся перед ней огневым валом и поддерживалась артиллерией сопровождения.
Огневой вал.
Огневой вал сначала был испытан на Восточном фронте при атаке мелких войсковых соединений, а затем и в крупных операциях. Уже при прорывах в 1915 году, затем у озера Нарочь, у Корытницы-Свинюхи, близ Витонежа и при Тоболах, в Восточной Галиции, под Ригой и Якобштадтом, — пехота продвигалась вслед за огневым валом.
Ниже мы изложим порядок устройства огневого вала. Различали два вида огневого вала — простой и двойной огневой вал.
При создании простого огневого вала артиллерия распределялась так, что огонь батарей "Ика", за исключением мортирных и самых тяжелых батарей навесного огня, а иногда и часть батарей "Ака" непосредственно перед началом штурма брали под огонь переднюю неприятельскую линию. В это время пехота бросалась вперед из своих окопов. В начале штурма по общему правилу, в точно назначенное время, по часам, начиналось продвижение огневого вала. Огонь скачками переносился вперед и пехота следовала за ним в этом продвижении. Чем ближе она держалась к огневому валу, тем вернее был успех, тем больше вероятия было застигнуть неприятеля в убежищах, куда он укрылся во время артиллерийской подготовки.
Но существовал предел безопасного приближения к огневому валу. Не говоря уже о естественном явлении рассеивания снарядов, здесь играла роль более ила менее добросовестная работа прислуги при орудиях. Чем больше доверия питала пехота к артиллерии, тем ближе она держалась к завесе. Впрочем, пехота сознавала, что небольшие нотери от своего огня следует предпочесть гораздо более тяжелым потерям от неприятельских пулеметов. И при самой лучшей прислуге случайные недолеты были неизбежны.
[72]
Величина скачков, которыми продвигался огневой вал, менялась в течение войны. В то время, как в первые годы войны она равнялась 100 метрам, понижаясь иногда до 50 метров, в 1918 году она была установлена в 200 метров и больше, главным образом, во избежание слишком частого изменения дистанций.
Моменты отдельных скачков в первые годы войны указывались световыми сигналами, затем они определялись по часам, в конце же войны пользовались световыми сигналами и часами. Причины этого следующие:
Ракеты в туманную погоду не видны даже на небольшом расстоянии. Тогда приходилось прибегать к телефону, который в смысле надежности и быстроты передачи оставляет желать лучшего.
Ракеты вели к ошибкам. Неприятель также пускал ракеты, имевшие совсем иное значение.
Трудно было различать сигналы, подаваемые ракетами с отдельных участков боя, в особенности при косом расположении наблюдательного пункта относительно участка.
При неодинаковой быстроте продвижения пехоты на отдельных участках фронта атаки огневой вал разрывался на части, и фланги наиболее продвинувшихся частей пехоты оставались тогда без огневого прикрытия.
Эти недостатки заставили при регулировании продвижения вперед прибегать исключительно к часам. Моменты отдельных скачков устанавливались до атаки и сообщались войскам. Таким образом, были избегнуты указанные недостатки, на зато появился новый. Быстрота, с которой могла продвигаться вперед пехота, была неодинакова на всех участках фронта атаки. Она зависела от характера местности, силы неприятельского сопротивления и проч. Для того, чтобы дать всем штурмовым частям возможность держаться близко к завесе, приходилось продвигать ее медленно. Несмотря на принятые в этом направлении меры, после каждой большой атаки от отдельных частей поступали донесения с указанием на то, что огневой вал продвигался все же слишком быстро. Между тем, желательно было бы не препятствовать более быстрому продвижению пехоты на отдельных участках фронта атаки. Поэтому при последних больших наступлениях продвижение регулировалось по часам, а командирам пехотных батальонов, но только им одним, разрешалось по достижении опреде-ленного рубежа на неприятельской позиции ракетами требовать ускорения продвижения завесы.
Не участвовавшие в создании огневого вала батареи "Ака" и "Фека" вливались в него, как только огневой вал достигал назначенных им целей (неприятельских батарей или других глубоко расположенных целей).
При некоторых прорывах применялся двойной огневой вал, из которых один, образованный снарядами осколочного действия, катился непосредственно впереди пехоты, а другой (из химических снарядов) предшествовал ему на таком расстоянии, чтобы
[73]
вредное действие газов не могло препятствовать пехоте в ее продвижении.
Во избежание разрыва огневого вала на стыках между дивизиями, корпусами и армиями, длина скачков и моменты переноса огня в принципе устанавливались высшим командованием, т.-е. штабом корпуса, армии или штабом фронта.
Батареи сопровождения пехоты.
Быстрота продвижения этих батарей имела решающее значение. Для перевозки их через воронки, окопы и проч. подготовлялись особые материалы и назначались команды сапер. Зачастую продвижение пехоты не задерживалось именно благодаря батареям сопровождения. В последнюю войну эти батареи совершили такие подвига, которые найдут себе место в ряду величайших подвигов, какие знает мировая история. Неутомимо продвигаясь вперед, следуя по пятам за пехотой, они вступали в бой на ближайших дистанциях и благодаря этому обеспечивали победу нашим знаменам. Цифры потерь этих батарей офицерами, унтер-офицерами и солдатами говорят за себя.

В. После штурма.

Если цель штурма была ограничена тесными пределами, как, например, при штурме предмостного укрепления, то действие артиллерии возобновлялось, как обычно в позиционной войне; приводились к молчанию действующие неприятельские батареи; в случае необходимости достигнутый рубеж прикрывался заградительным огнем.
Если успех должен был быть использован для дальнейшего продвижения, то действие артиллерии определялось приемами маневренной войны. Для поддержки пехоты выдвигалась полевая и тяжелая артиллерия, в первую очередь полк полевой артиллерии и батальон тяжелой артиллерии дивизии, иногда дальнобойная артиллерия и даже мортирные батареи. Но невозможность быстрого подвоза достаточного количества огнеприпасов вскоре ограничила число этих батарей. При дальнейшем развитии преследования дивизиям приходилось довольствоваться только
[74]
своей дивизионной артиллерией. В принципе выдвигалось такое число батарей, которое безусловно могло быть обеспечено достаточным количеством снарядов. Сверх этого числа, батареи были бы излишним балластом.
При дальнейшем развитии наступления успех самым существенным образом зависел от личного поведения, способности к быстрому принятию решения и разумного вмешательства артиллерийских начальников всех степеней. Почти при всех атаках именно в этот период войска начинали нести большие потери, подчас весьма значительные, между тем как до окончания штурма потери бывали очень умеренные, иногда удивительно низкие.
Наблюдение за стрельбой могло начаться в полной мере лишь на рассвете, хотя оно производилось, по мере возможности, и ночью. Так как при последних решительных атаках штурм начинался как можно раньше на рассвете, то до штурма наблюдение было возможно лишь в очень ограниченных размерах.
При атаках наблюдение производилось:
1. С наблюдательных пунктов батарей и сводных дивизионов.
Для всех батарей и сводных дивизионов стремились достигнуть возможности наземного наблюдения с главных и вспомогательных наблюдательных пунктов. Главное наблюдение велось по общему правилу с тыла, с тыловых позиций, с вышек и т. п.; вспомогательное наблюдение — с одной из передних линий.
Однако, не все батареи, в особенности батареи "Ака", "Фека" и "Швефла", могли пользоваться наземным наблюдением.
Кроме того, во время штурма вместе с пехотой следовали вспомогательные наблюдатели и офицеры артиллерийской связи.
Для работы вспомогательных наблюдателей и офицеров артиллерийской связи была выработана особая инструкция, которая при каждой атаке раздавалась артиллерийским частям, до батарей включительно. В этой инструкции особенно подчеркивалась необходимость самой тесной связи с пехотой и указывались средства для непрерывного ее поддержания; средства артиллерийской связи, при известных обстоятельствах, предоставлялись в распоряжение пехоты для обслуживания чисто пехотных целей. Последнее вызывало со стороны пехоты особенную благодарность.
Инструкция для вспомогательных наблюдений и офицеров артиллерийской связи.
Выдержка.
А. Вспомогательные наблюдатели.
1-й вспомогательный наблюдатель (на 1-й позиции).
[75]
  • 1. Каждая батарея "Ика" имеет, по общему правилу, по одному 1-му вспомогательному наблюдателю, иногда и больше.
  • 2. 1-й вспомогательный наблюдатель не продвигается вместе с пехотой, а остается во время штурма на своем наблюдательном пункте.
  • 3. Он связан с основным наблюдательным пунктом и батареей телефоном и пр.
  • 4. Задачи:
    • Установление связи с пехотой (ротным командиром), передача сведений, полученных от пехоты.
    • Наблюдение за стрельбой батареи.
    • Донесения о результатах собственного наблюдения за противником.
    • Донесения о ходе атаки.
  • 5. Батареи немедленно передают сведения, полученные от пехоты, подгруппам, эти последние — группам.
2-й вспомогательный наблюдатель (продвигается вместе с атакующими частями).
  • 1. Если невозможно иметь по одному 2-му наблюдателю на батарею, назначается по одному на несколько батарей, имеющих общую цель.
  • 2. На роль 2-х наблюдателей выбираются люди особо выдающихся личных качеств.
  • 3. 2-му вспомогательному наблюдателю придается команда связи (1 унтер офицер, 4 телефониста с необходимой материальной частью, в случае необходимости — и гелиограф). Для замены выбывших из строя людей за командой связи следует резервная команда.
  • 4. 2-й вспомогательный наблюдатель связывается телефоном с наблюдательным пунктом 1-го вспомогательного наблюдателя иди непосредственно с одним из сводных дивизионов.
  • 5. При каждой остановке во время продвижения он устанавливает связь с тылом.
  • 6. Задачи — аналогичные с задачами 1-го вспомогательного наблюдателя.
  • 7. Если 2-й вспомогательный наблюдатель не может поддерживать связи с тылом, он связывается с офицером артиллерийской связи соответствующего пехотного батальона и посылает свои донесения по его проводу.
  • 8. Подобно п. 5. для 1-го вспомогательного наблюдателя.
Б. Офицеры артиллерийской связи.
  • 1. Каждому, идущему в атаку, пехотному батальону придается один офицер для связи.
  • 2. Задачи:
    • Пребывание при командире пехотного батальона, к штабу которого он прикомандировывается за несколько дней до атаки.
[76]
    • Передача всех сообщений, посылаемых пехотой артиллерии, или, в случае перерыва пехотной связи, старшим пехотным начальникам.
    • Передача собственных наблюдений.
    • В случае необходимости наблюдение за стрельбой своего сводного дивизиона.
  • 3. Каждому офицеру связи придается команда артиллерийской связи.
  • 4. В инструкции приводились указания относительно состава и снаряжения команды связи. (Прим. авт.).
  • 5. Артиллерийская команда связи устанавливает связь со своим сводным дивизионом.
Примечание. В донесениях наблюдателей и офицеров связи местные предметы, расположенные на неприятельской позиции, и части этой последней обозначались простыми условными выражениями (особый приказ).
2. Наблюдение с помощью команд для определения расстояний по вспышкам и по звуку выстрелов.
В различных пунктах, отстоящих на несколько километров друг от друга, устраивались станции для производства засечек батарей по взблескам. Определенная цель засекалась н отмечалась одновременно с нескольких точек.
Дистанции до цели определялись по скорости звука при стрельбе неприятельскими батареями или при разрыве собственных снарядов. При очень оживленной огневой деятельности звуковые станции не могли применяться.
Команды для засечек по взблескам, подчиненные штабу корпуса, обслуживали одновременно группы "Ака" и "Фека". Они содействовали пристрелке по вновь обнаруженным неприятельским батареям и обстрелу привязных шаров. Кроме того, они являлись разведывательными органами штаба корпуса.
Звуковые станции, подчиненные тоже штабу корпуса, придавались группам "Ака". Группе "Ика", по общему правилу, команды для засечек по взблескам и звуковые станции не придавались.
После штурма за выдвинутой вперед артиллерией высылались летучие или подвижные команды, принадлежащие к по-
[77]
стоянному гарнизону участка, на которые и возлагалось дальнейшее наблюдение.
Эти команды часто оказывали во время атак исключительно ценные услуги.
3. Наблюдение с воздуха.
Воздушное наблюдение производилось с самолетов и привязных шаров. В день атаки оно начиналось, как только позволяли условия освещения.
Подробное рассмотрение воздушного наблюдения завело бы нас слишком далеко.
Принципы, на основании которых распределялись самолеты и шары, изложены в разделе IV.
Самолеты и шары оказали большую поддержку артиллерии. Однако, все сильнее выявлялось стремление установить более тесную связь между артиллерийскими самолетами и артиллерийскими частями, как это имело место у некоторых из наших противников. При более тесной связи удалось бы избежать многих трений.
Из описанных в настоящем 1 разделе, в общих чертах, артиллерийских мероприятий, имеющих целью содействовать успеху пехотной атаки, выясняется все многообразие задач, выпадавших на долю артиллерии при всех атаках в позиционной войне; рассмотрение этих мероприятий позволяет, с другой стороны, судить о той чрезвычайно важной роли, которую артиллерия играла во всех этих атаках.
[78]













Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Брухмюллер Г. Германская артиллерия во время прорывов в мировой войне. -> I Общие соображения.
Designed by Alexey Likhotvorik 03.12.2012 08:54:22
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik