Если проследить всю Карпатскую операцию от 7(20) декабря 1914 г., т.-е. от начала подготовки и до ее конца 9(22) июня 1915 г., со стороны проявления в ней военного искусства, то позволительно притти к следующим выводам:

I. Замысел операции зародился у Главнокомандования Ю.-З. фронта и только впоследствии он был утвержден Верховным гл-щим. Такое положение находится в полном противоречии с основами оперативного творчества: задачу фронту должен был выработать и поставить Верховный главнокомандующий, исходя из общего положения дел на всем театре военных действий и учитывая наши союзнические обязательства.

Карпатская операция ставила конечною целью перемену операционного направления Варшава-Берлин на операционное направление через Буда-Пешт на Берлин; такое изменение равносильно изменению плана всей войны и потому не могло входить в сферу прав Глав-ния фронтом, которое, конечно, не может быть лишено инициативы в принятии самостоятельных решений, но только решений, не противоречащих общей основной идее операций всей действующей армии. В период замысла Карпатской операции - главным операционным направлением, по мысли Верховного гл-ния, было направление Варшава-Берлин, поэтому все свободное творчество Гл-щего Ю.-З. фронта должно было быть направлено на выработку такого замысла операции Ю.-З. фронта, в развитие обшей задачи, который не только не противоречил бы этой основной идее главного направления Варшава-Берлин, но, наоборот, способствовал бы всемерно ее успешному осуществлению. Частный почин Гл-щего фронтом не должен выходить из пределов общих оперативных оснований, установленных

[215]

Верховным главнокомандующим. В свою очередь, Верховный гл-щий должен своевременно и вполне отчетливо указывать Глав-щим фронтами основные идеи ведения операции. В Карпатском операции не было ни того, ни другого; не было твердо установленных оперативных стремлений свыше, не было и правильного понимания существа частного почина в Ю.-З. фронте.

Кроме всего этого, замысел Карпатской операции не соответствовал силам и средствам Ю.-З. фронта.

II. План операции был разработан в Ю.-З. фронте. В силу этого плана центральная группа должна была форсировать Карпаты; левое крыло фронта должно было продвигаться на общий фронт с центральной группой, перерезав главнейшие пути, необходимые для свободного маневрирования противной стороны; правое крыло фронта должно было удерживаться в занимаемом им положении. Во всех этих частных заданиях совершенно не были учтены свойства местности (Карпатские горы) и наличность противника. Между тем, и то, и другое имело существенное значение при постановке частных заданий; пренебрежение этими данными не замедлило сказаться: центральная группа была остановлена действиями противника и свойствами горной местности; левое крыло не перерезало намеченных путей и не вышло на общий фронт; правое крыло получило сокрушающий удар от армии ген. Макензена, сосредоточение которой как будто не хотели замечать ни Ставка, ни Ю.-З. фронт.

План Карпатской операции совершенно не был соображен с наличной обстановкой на Ю.-З. театре военных действий.

Обращает на себя внимание с нашей стороны - полное пренебрежение противником, которое явилось следствием не только бесталанности Главнокомандования Ю.-З. фронта, но имеет в своем корне особые обстоятельства, сложившиеся еще до войны 1914-18 гг.

Дело в том, что в погоне за новшествами - русская Военная Академия с 1907 года стала на путь искания новых идей в военном искусстве, стараясь выискать их не в примере военно-исторических фактов, а в сочинениях немецких военных писателей, главным образом, Шлихтинга, и других. Истолковывая по своему, так называемую, "германскую доктрину", стратеги и тактики Военной Академии додумались до формул: "навязывать свою волю противнику", "своими действиями создавать обстановку, не подчиняясь действительной обстановке, которую нам (якобы) создает противник"... Эти от-

[216]

менно храбрые идеи несомненно явились крупным, но вместе с тем и необоснованным новшеством на фоне глубоко-продуманных идей, царивших н Академии до 1907 года. Произошел раскол: Полевой устав 1912 г., в своей основе выражал положения, освященные продолжительным боевым опытам; Военная Академии учила и проповедывала по новому. Семилетний раскол сказался на войне только в 1915 году именно в Ю.-З. фронте, потому что, волею судеб, сюда нахлынула к этому времени волна начальников из академических новаторов, вокруг которых вскоре сгруппировались их ученики, восприявшие на веру и карьеризма ради все непродуманные академические новшества.

Ближайшею поверкою академических новшеств периода 1907-1914 гг., так сказать их боевым испытанием, как раз и явилась Карпатская операция, охватившая собою шести-месячный период действий армий Ю.-З. фронта именно в 1915 году, т,-е. в самый расцвет деятельности начальников нового склада. Нет оснований утверждать, что исключительно только одно влияние ложно-академических взглядов послужило причиною Карпатской катастрофы, но нет сомнений в том, что многие начальники и генеральный штаб Ю.-З. фронта, из числа слепых последователей Академии, - затруднили управление Карпатской операцией, затянули ее кризис и способствовали тому, что ясные и практически-правильные предложения некоторых участников остались без влияния на боевые события Карпатской операции.

Лозунги: "навязывать свою волю противнику", "своими действиями создавать обстановку" и проч. и проч. были во всю ширь и глубь применены в Карпатской операции и потерпели полное крушение; армии Ю.-З. фронта заплатили за этот опыт своею кровью.

Живая действительность заставила считаться с собою; но... этот урок слишком дорого обошелся русской армии, а вместе с нею и всей России.

Пренебрежение действительной обстановкой отразилось не только на постановке частных задач армиям и корпусам Ю.-З. фронта, но также на распределении сил и на обеспечении успеха Карпатской операции. Создав идею удара центральной группой, которой приходилось форсировать Карпаты, Гл-щий Ю.-З. фронта, не считаясь с обстановкой, оттянул силы от правого крыла, имевшего своею задачею, удерживаясь на месте, обеспечивать правый фланг и тыл центральной группы от возможного удара противника, т.-е. от того удара, который в действительности и состоялся.

Уже в марте 1915 г. ясно было, что противник оказывает упорное сопротивление форсированию Карпат; наше наступление, как известно, приостановилось; тогда же вполне проявились: недостаток наших сил для Карпатской операции, чрезвычайная медленность прибытия укомплектований, не-

[217]

достаток тяжелой артиллерии, недостаток ружей, нехватка в огнестрельных припасах. При таких данных, ясных и несомненных, с прибавкой к ним предупреждении Гл-щего английской армией Китченера - о говящемся сосредоточении германцев под Тарновым, - ничего другого не оставалось сделать, как пересмотреть замысел и план Карпатской операции. Такова была обязанность Верховного гл-щего, такова же была обязанность и гл-щего Ю.-З. фронта.

Уже в марте 1915 г. было ясно, что наш прорыв за Карпаты не только бесцелен, но и опасен, так как даже и при его удаче, создавалась для германцев благоприятная обстановка разбить отдельно предоставленный самому себе наш С.-З. фронт с его разбитыми, неукомплектованными частями, при еще большем, чем в Ю.-З. фронте, недостатке боевых средств. Сосредоточенные германцами на Краковском направлении силы представляли собою клин, вбиваемый германцами между нашими двумя фронтами, который, благодаря наличию Карпатских гор, мог бы явиться вместе с тем и средством изоляции ушедших за Карпаты русских сил от главного театра военных действий, на котором должна была бы решиться участь всей кампании единоборством германцев - с одной стороны и растерзанного ради Карпатской операции нашего С.-З. фронта - с другой. Исход такой борьбы был вполне очевиден: в то время, когда армии Ю.-З. фронта гонялись бы за химерами операционного направления на Буда-Пешт, - наш С.-З. фронт, прикрывавший жизненные центры России, - истекал бы кровью в непосильной борьбе за их удержание...

План всякой операции, в том числе и Карпатской, не может представлять из себя нечто отвлеченное, незыблемое независимое от положения дел, как в районе самой операции, так и на всем театре военных действий.

План операции должен быть живым, т.-е. видоизменяемым и дополняемым до полного соответствия боевой обстановке в районе самой операции и до соответствия положению дел на всем остальном театре военных действий.

Твердость и устойчивость воли полководства заключаются не в том, чтобы неизменно приводить в исполнения план операции, уже находящийся в полном противоречии со сложившейся обстановкой, а в том чтобы во-время ввести поправки в тот план действий, который еще так недавно представлялся вполне приемлемым, соответствующим действительной обстановке. Твердость и устойчивость первого рода являются ничем иным, как безрассудным упрямством, ничего общего не имеющим с высоким напряжением воли полководца, свободно и своевременно решающегося внести поправки в намеченный план действий.

[218]

Итак, в марте 1915 г. план Карпатской операции подлежал полному пересмотру.

Удар армии ген. Макензена подтвердил эту необходимость.

Это предупреждение было настолько еще своевременным, что именно этой своевременности обязана Россия спасением остатков армий Ю.-З. фронта; при более позднем ударе армии ген. Макензена. вероятно, произошло бы нечто иное, еще менее для нас благоприятное... Но и этот урок не был использован ни Верховным главнокомандованием, ни Главнокомандованием Ю.-З. фронта.

Кризис, начавшийся 19 апреля(2 мая) 1915 г., вскоре дошел до кульминационной точки своего развития; ясно было, что Карпатская операция давно уже проиграна и что речи быть не может о прорыве за Карпаты в Венгерскую равнину... Выдохлась идея "за Карпаты", но на смену ей пришло повеление: "ни шагу назад во чтобы то ни стало".

Таким образом, сам собою изжился замысел Карпатской операции, а с ним, конечно, и план приведения этого замысла в исполнение; армии Ю.-З. фронта неизменно отступали, не имея в основе своих действий никакого плана, так как повеление "ни шагу назад" не могло, по существу дела, явиться руководящим основанием для их действий.

Наконец, наступил перелом безрассудства, - и армиям Ю.-З. фронта преподана директива 9(22) июня 1915 г., определяющая программу их дальнейших отступательных действий. Но в это время отступление уже получило характер меры спасения остатков армий, безусловно утративших способность к ведению операций, - по причинам и моральным, и материальным.

Итак, упущенная необходимость своевременного пересмотра замысла Карпатской операции, а затем и ее плана, - обратила настойчивость в их осуществлении - в причину катастрофы всего Ю.-З. фронта, которая осложнилась - недостатком тяжелой артиллерии, ружей и боевых припасов.

На центральную группу Ю.-З. фронта была возложена главная задача - прорыв через Карпаты в Венгрию, - поэтому, естественно, эта группа была наиболее сильной в период продвижения в Карпаты, но она оставалась сильнейшей и в то время, когда наступление приостановилось, и даже в то время, когда обнаружилось сосредоточение, а затем и наступление армии ген. Макензена. Только под неизбежною необходимостью оказывать сопротивление напору армии ген. Макензена правое крыло (собственно 3-я армия) была усилена не-

[219]

сколькими корпусами, введенными в бой последовательно. Корпуса прибывали с другого фронта, издалека, с опозданием. В результате, втечение всего периода кризиса Карпатской операции так и не удались сосредоточить достаточно сильную группу, чтобы ее мощным ударом ошеломить противника и вырвать у него инициативу дейстний. При условии сосредоточения сил переброской их на большие расстояния в то время, когда на фронте района сосредоточения кипит горячий бой, невозможно осуществить самое сосредоточение, потому что запросы боя повелительно требуют выдвижении прибывающих частей вперед, зачастую не только для поддержки частей, ведущих бой, но и для спасения положения на том или ином участке общею фронта. Только выдвижение частей из глубины, направляемых концентрически к избранному району сосредоточения, может обеспечить одновременность их прибытия и, следовательно, возможность для них самостоятельного маневра во исполнение определенного оперативного задания.

Отсюда ясно, что для возможности своевременного сосредоточения ударной группы - необходимо в тылу фронта (или группы армий) иметь оперативный резерв, расположенный у железных дорог, хотя бы и на широком фронте.

Этот резерв в начале войны должен быть строго ограничен соображениями плана, составленного в мирное время, и с развитием операций должен непрерывно увеличиваться прибытием из глубины государства частей нового формирования. Эти резервы каждого фронта, или группы действующих армий, методическим обучением, - должны быть доведены до полного соответствия требованиям современного боя, каким он представляется по опыту истекшего периода данной кампании.

В Карпатской операции Ю.-З. фронт не имел оперативного резерва; в качестве такового, конечно, не могут быть признаны некоторые дивизии и даже корпуса, - объявляемые совершенно случайно в распоряжении Главнокомандующего, но фактически находящиеся на общем боевом фронте, в условиях невозможности перебросить их движением вдоль фронта в другие районы.

Между тем, неопределенность обстановки с самого начала Карпатской операции требовала: или образования оперативного резерва, или отказа от самой операции, недопустимой к исполнению, по многим, уже выясненным причинам, без достаточного оперативного резерва.

С того времени, когда приостановилось наступление центральной группы и обнаружилось сосредоточение армии ген. Макензена - ударную группу, взятую из оперативного резерва надлежало сосредоточить в тыловом районе 3-й или 4-й армий, -

[220]

в зависимости от оперативного задания для нашего контрудара, который только и мог исправить создавшееся положение; и если бы все корпуса и дивизии, последовательно влитые в 3-ю армию, - были своевременно сосредоточены для образования ударной группы, то успех действий армии ген. Макензена был бы под большим сомнением.

Верховный гл-щий и Гл-щий Ю.-З. фронта, как известно, втечение всей операции, продолжали считать центральную группу главною под кошмаром мысли о наступлении противника для освобождения Перемышля; между тем, в плане действий противника, как видно, эта мысль давала лишь основание для демонстративного втягивания наших сил в Карпаты, чтобы доставить больший успех удару армии ген. Макензена в тыл русским силам, втянувшимся в горы.

Контрудар, задуманный К-щим 3-й армией в период наибольшего развития кризиса, представлял собой лишь мечтания, неосуществимые при сложившейся обстановке и при невозможности сосредоточить достаточно сильную ударную группу.

Таким образом, во время развития операции надлежало уловить необходимость переноса главного района действий из центра на правое крыло и соответственно изменить группировку наших сил под влиянием такого переноса; в частности, район сосредоточения ударной группы из оперативного резерва всегда должен быть соображен с возможностью взаимодействия этой ударной группы и сил, действующих в главном, решающем районе.

Действия XXI к-са на левом крыле 3-й армии, как ударной группы, а также предположения К-щего 3-й армией об ударе с нижнего Сана - не удовлетворяли этому требованию, потому что эти действия являлись изолированными вследствие невозможности для истощенных частей 3-й армии одновременно с ними развить наступление. Изолированные действия ударной группы в такой же степени не достигают результата, как и последовательное вливание на фронт частей и даже целых корпусов; между тем, к такому приему все время прибегал К-щий 3-й армией в надежде этим укрепить свой фронт и остановить армию ген. Макензена.

Перегруппировка сил во время начавшейся операции, вызываемая новым замыслом с нашей стороны, или только изменением плана наших действий во исполнение того же замысла, - требуют совершенно свободного отношения к движениям "назад", как бы ни казалось заманчивым удержание уже занятых районов и пунктов. Соображая перегруппировку сил, необходимо выяснять значение районов и пунктов местности по отношению к этой новой группировке и, не стесняясь, бросать ранее занятые, утратившие теперь значение районы и пункты, чтобы занять и удержать новые, получа-

[221]

ющие важное оперативное значение и дальнейших наших действиях. Лозунгу - "ни шага назад во что бы то ни стало" - при этом нет никакого места.

Самая перегруппировка сил требует наличия оперативного резерва, который не только должен выделить из себя ударную группу, но и должен благоприятствовать скорейшему занятию важнейших при новом развертывании районов, выдвигая от себя в эти районы необходимые силы; конечно, при этом может произойти смена частей оперативного резерва путем оттягивания в этот резерв частей, отходящих с фронта и наиболее пострадавших в предшествующих боях.

Вместо широкого размаха в перегруппировке сил маневрированием их на обширных полях Галиции, направленной к тому, чтобы разбить и истрепать тяжеловесную армию ген. Макензена, - в Карпатской операции с нашей стороны была проявлена крайняя неподвижность и прикрепленность к местности, т.-е. такие данные, которые играли в руку противнику; выходило так, как будто наши войска задерживались на месте, чтобы вернее подставить себя под удар противника, ибо предполагать возможность нанесения удара противнику, не создавая дла этого соответствующей группировки сил и не прибегая к маневру, - не было никаких оснований, особенно при общем недостатке сил, тяжелой артиллерии и боевых припасов.

IV. Развернув силы Ю.-З. фронта. Гл-щий фронтом, конечно, представлял себе частные задачи - центральной группы, правого и левого крыла в предпринимаемой им крупной операции; однако, вопрос о том, - к каким последствиям может привести вступление в Венгерскую равнину и насколько, например, обеспечен успех действий главной, т.-е. центральной группы, видимо, мало обеспокоил Гл-щего. Между тем, даже и при удачном развитии операции - вступление наших сил в Венгерскую равнину уже само по себе означало изоляцию этих сил, которая была для нас опасна с точки зрения общего положения дел на всем западном театре войны. При вдумчивом отношении к делу следовало бы обратить внимание на то, что сосредоточение армии ген. Макензена являлось прямым указанием на тот образ действий, который предполагали применить германцы для разрушения нашего плана действий и для лишения нас тех полууспехов, которых мы достигли в первый период Карпатской операции... Если бы в это время Главнокомандование Ю.-З. фронта обратилось к вернейшему приему - "решения задачи за противника", то, нет сомнения, ему бы во всей полноте представились возможные перспективы дальнейшего развития задуманной им Карпатской операции.

[222]

Следует припомнить, что такая работа по оценке оперативных предположений Ю.-З. фронта была проделана Главнокомандованием С.-З. фронта, которое командировало даже своего генерал-квартирмейстера в Ю.-З. фронт для выяснения на месте явной нецелесообразности Карпатской операции. Как известно, и после этого Гл-щий Ю.-З. фронта все-таки остался при своей прежней вере в достаточную обеспеченность успеха Карпатской операции.

При решении задачи за противника становился бы очевидным удар армии ген. Макензена и по цели и, по направлению. После этого вполне определенно выяснилась бы полная необеспеченность правого фланга и тыла центральной группы Ю.-З. фронта при наличии растянутого положения IX и X корпусов по p.p. Дунаец и Бяла и при отсутствии резерва. Этот же путь привел бы и к указанию мер обеспечения успеха - ввиде необходимости сосредоточения сильной ударной группы для контр-удара совместно с IX и X к-сами.

Совершенно очевидно, что при таком способе поверки своих решений Гл-ние Ю. 3. фронта еще в половине апреля пришло бы к определенному решению о нецелесообразности дальнейшего развития Карпатской операции при данных силах, средствах и при сложившейся обстановке; но... даже в период наибольшего кризиса, когда перспективы обратились в живую действительность, - Гл-щий фронтом, под давлением Ставки, продолжал твердить: "ни шагу назад - во что бы то ни стало" и вследствие этого позволил противнику довести армии Ю.-З. фронта до полного истощения.

Не будет ошибкой признать, что после выработки общего плана операции, перед разработкой частных заданий и группировки сил, необходимо подвергать проверке все эти соображения путем решения задачи за противника, исходя из того действительного расположения и состояния его сил и средств и, вообще, из обстановки, которые добыты изучением в мирное время и выяснены нашим разведыванием.

Во избежание кривотолков, не раз уже имевших место по отношению к "решению задачи за противника", - еще раз напоминаем, что в этом решении не следует искать мотивов для своих собственных решений, потому что собственные решения должны вытекать из ясно поставленной цели действий и обстановки; но решение задачи за противника, конечно, наиболее целесообразное в каждом частном случае, - позволяет критически отнестись к своим собственным сложившимся уже решениям и становится весьма полезным критическим приемом по отношению к вопросу о мерах обеспечения успеха наших действий.

Только имея представление о том - какими способами, при данной обстановке, противник мог бы разрушить или затруд-

[223]

нить исполнение наших планов, - мы можем более или менее правильно решать задачу обеспечения успеха наших действий, а иногда даже и вносить поправки в самый план наших действий.

Таким образом, периодически повторяемое решение задачи за противника, основанное на тех данных, которые добываются изучением свойств противника и обстановки его действий, является подсобным приемом, критикующим наши собственные предположения о наших действиях и особенно полезным при разработке мер обеспечения успеха операции.

К этому подсобному приему полезно прибегать, как в самом начале операции, так и во время ее развития, когда обстановка все более и более выясняется.

Само собой очевидно, что обращение этого подсобного приема как бы в основание для постановки собственных решений - делает его глубоко вредным и даже пагубным для свободного боевого творчества полководца. О таком обращении с приемом "решения задачи за противника", - конечно, - здесь не может быть и речи.

Вполне сознавая практическую трудность обращения к этим приемом, тем не менее, мы рекомендуем его применение в современных весьма сложных стратегических операциях.

V. Армия ген. Макензена атаковала правое крыло 3-й армии 19 апреля (2 мая) 1915 г. и только с этого дня для Главнокомандующего фронтом стали очевидными, как существование этой армии, так и ее действия; хотя за несколько дней до этого н-к штаба 3-й армии пришел к заключению, основываясь на данных войсковой разведки, что германцы, повидимому, имеют своею конечною целью сосредоточение в районе Нов. Сандец-Ценжковице-Грибов для перехода в наступление на Горлице, и сообщил об этом в штаб фронта, - но это предположение не привело к каким-либо практическим результатам.

До наступления армии ген. Макензена Гл-щий Ю.-З. фронтом стремился перевалить Карпаты центральною группою, но это стремление встретило отпор противника, и в марте 1915 г. наступление приостановилось; с этого времени явилось опасение атаки уже со стороны противника, в направлении на Мезо-Лаборч. Последующие события показали, что наша разведка не дала достаточных данных - ни для принятия мер своевременного противодействия наступлению армии ген. Макензена, ни для развития нашего наступления в Венгерскую

[224]

равнину, ни для обнаружения того, что на Мезо-Лаборчском направлении противник только вел демонстративные действия.

Глубокая, стратегическая разведка - если и предположить, что она была организована, все-таки не дала ощутимых результатов. Войсковая разведка - доставляла ожидаемые от нее сведения и сообщала о том, что должна была гораздо раньше сообщить глубокая развсздка, но эти сведения войсковой разведки, конечно, являлись запоздалыми.

Таким образом, разведывание со стороны Гл-щего Ю.-З. фронтом и со стороны К-щего 3-й армией не получило законченной организации. И тот, и другой должны были организовать свою глубокую разведку в сфере действий противника, каждый по собственному почину.

Организация глубокого разведывания была уже неисполнима в то время, когда обнаружилось наступление армии ген. Макензена, потому что органы нашего глубокого разведывания, в большинстве случаев, были в это время лишены возможности проникнуть вглубь расположения противника; точно также организация глубокого разведывания за Карпатами должна была предшествовать, и затем сопутствовать наступлению центральной группы Ю.-З. фронта в Венгерскую равнину.

Иначе говоря: глубокое разведывание должно было предшествовать, а затем сопутствовать действиям войск.

Организованное таким образом глубокое разведывание позволило бы Гл-щему фронтом и К-щему 3-й армией вносить своевременные дополнения и изменения в план действий, а следовательно - и в развертывание сил фронта и армии. В распоряжении Гл-щего и К-щего армией средствами глубокого разведывания являлись: воздушная разведка, шпионы, отдельные разведчики-офицеры, отдельные разъезды, конница; кроме того некоторые сведения могли быть получаемы: из прессы перехватом радио-телеграмм, ориентировкой через наших союзников и т. п.

Из всех перечисленных средств остановимся на воздушной разведке, как на средстве, зародившемся в истекшую войну 1914-18 г.г. и имеющем несомненно широкое будущее в грядущих войнах.

В распоряжении Гл-щего Ю.-З. фронтом были авиационные отряды, самолеты которых совершали эпизодические полеты. Главным недостатком в использовании этого средства

[225]

для целей разведывания в Ю.-З. фронте являлась слабая связь авиационных отрядов со штабами, как с оперативными органами, и слабое знакомство штабов с авиацией, как с техническим средством; отсюда проистекали недоверие к авиации и неумение воспользоваться ею для участия во всей системе организованного разведывания.

Личное наше знакомство с постановкой дела разведывания в Ю.-З. фронте во всем его целом 1), приводит к заключению, что вообще, разведывание всякими средствами, в том числе и авиацией, особенно глубокое разведывание, не было в достаточной степени связано с оперативною работою: разведывание, как то велось само по себе; его задачи не вытекали из оперативной потребности. В то же время разведывание не представляло из себя стройной системы, в которой все средства, по своим свойствам, находили бы себе соответственное применение, взаимно дополняя друг друга; каждое средство разведывания: авиация, конница и проч., действовало как-то независимо одно от другого и в то же время без взаимной связи с другими средствами. Искусство разведывания не культивировалось в Ю.-З. фронте.

Отдельные сведения, преимущественно из области войскового разведывания, поступали, от авиационных частей в оперативные органы как то эпизодически, большею частью по инициативе самих н-ков авиационных частей, но попыток систематической организации глубокого разведывания в каком-либо направлении: Краковском, Мезо-Лаборчском или другом, - не обнаруживалось; не обнаруживалось и связности между разведыванием авиации и разведыванием конницы.

При таком состоянии разведывания Ю.-З. фронта необходимо отметить, что в 1915 г., когда развивалась Карпатская операция, качества наших самолетов и всего авиационного оборудования - были весьма не высоки; но это должно было влиять только на степень развития воздушного разведывания. а не быть причиной пренебрежения им. Необходимо иметь в виду, что у наших противников в первой половине 1915 г. также еще не были разработаны типы самолетов-истребителей (Фокер) и потому воздушный бой в это время являлся лишь случайным фактором (гибель летчика кап. Нестерова); в то же время стрельба по самолетам с земли из орудий и пулеметов не давала достаточного числа попаданий; следовательно, в общем, наши самолеты могли бы вести глубокое разведывание в весьма благоприятных условиях, не завоевывая господства в воздушном пространстве полосы разведывания.

[226]

В будущих воинах в распоряжении Главнокомандующего группой армий несомненно будут в значительном числе эскадрильи самолетов, сведенные в более крупные части, например, в бригады или дивизии. Существование самолетов-истребителсй у противника приведет к необходимости составлять разведывательные самолетные части из нескольких типов самолетов с таким расчетом, чтобы самолеты-разведчики были прикрыты от нападения неприятельских истребителей. В этих видах построение самолетов, одной или нескольких эскадрилий, выдвинутых для разведывания, - должно быть соображено с необходимостью завоевания господства в той части воздушного пространства, в которой должна развиваться разведывательная деятельность воздушных сил, высланных для разведывания - в определенном направлении, в полосе или в районе. Часть самолетов, получающих злачение прикрытия разведывающих самолетов, завоевывающего господство в воздушном пространстве, - должна быть вооружена пулеметами, специальными легкими орудиями; часть самолетов, обладая необходимым вооружением, должна быть приспособлена к бомбометанию и снабжена достаточным количеством бомб; некоторая часть самолетов должна быть оборудована радио-телеграфом; наконец, должны быть специальные самолеты-разведчики.

Весьма важным элементом воздушного разведывания в будущих войнах явится возможность получать при помощи аэрофотографии точный план той местности, над которой пролетали самолеты-разведчики, с захватом на негатив всего находящегося на местности (войска, обозы и проч.). Дело в том, что уже существуют и в дальнейшем будут совершенствоваться, аэрофотоаппараты - автоматы, дающие несколько сот снимков на одной ленте (фильме) через желательные промежутки времени. Самолеты-разведчики должны быть снабжены этими фотоаппаратами, и для этого они должны иметь достаточную подъемную силу. Самолеты-разведчики, снабженные аэрофотоаппаратами, для разведывания некоторой полосы развертываются в развернутый строй с такими интервалами между самолетами, чтобы полосы местности, снимаемые каждым самолетом при помощи фотоаппарата-автомата более или менее перекрывали полосы, снимаемые двумя соседними с ним (вправо и влево) самолетами; иначе говоря, необходимо, чтобы близ краев каждой заснятой ленты (фильмы) были общие точки с лентами (фильмами), заснятыми двумя соседними самолетами. Если имеется карта разведываемой полосы или района местности, то пользуясь ею, как геодезической основою при вышеуказанном условии перекрытия, возможно получить достаточно точный сплошной фотоплан местности в требуемом масштабе; дешифрирование этого фотоплана даст богатые сведения относительно разведываемой местности.

[227]

Если вслед за аэрофотосъемкою с одних самолетов-разведчиков последует аэрофотосъемка с других, следующих за ними самолетов-разведчиков через некоторый промежуток времени, то непрерывность разведывания в течение требуемого периода времени будет вполне обеспечена. Кроме снимков для фотоплана, с самолетов-разведчиков должны производиться с их бортов перспективные снимки разведываемой местности. Для разведывания с применением аэрофотосъемки необходимо в ближайшем тылу крупных частей (отрядов), выдвигающих воздушное разведывание, иметь аэродромы. На этих аэродромах должны находиться самолеты, полевые фотолаборатории и полевые трансформационные отделения. С каждого из таких аэродромов высылаются отряды воздушной разведки для глубокого разведывания по определенным направлениям и для разведывания полос местности от фронта нашего расположения в сторону противника. Если встретится надобность в сплошном разведывании впереди лежащей местности, то одновременным выдвижением разведывательных частей (отрядов) со всех аэродромов, под общим начальством начальника воздушных сил данной крупной части (армии), в течение нескольких часов может быть составлен достаточно точный фотоплан впередилежащей местности, на котором запечатлеются не только все подробности местности, но также войсковые и обозные колонны, укрепления, железнодорожное движение и проч. данные, относящиеся к группировке сил противника. Повторные выдвижения разведывательных отрядов обеспечат достаточную непрерывность разведывания.

Отряды самолетов, выдвигаемые для разведывания, получают вполне определенные задания, составляемые в штабе, организующем разведывание, с таким расчетом, чтобы эти задания, рассматриваемые в общей связи с заданиями прочим органам разведывания, выдвигаемым тем же штабом, - представляли собою исчерпывающую задачу всего разведывания, диктуемую оперативным запросом в данное время.

Напоминаем, что организация разведывания слагается из решения следующих вопросов:

а) постановка определенных конечных целей, которые должны быть достигнуты разведыванием;

б) назначение крупного органа (средства) разведывания на каждую конечную цель или на несколько объединенных целей;

в) подразделение каждой сложной конечной цели на более простые с назначением мелких органов разведывания для. достижения каждой простой цели;

[228]

г) составление задания и наставления каждому отдельному органу разведывания;

д) принятие мер непрерывности всего разведывания (всеми средствами);

е) решение вопроса о своевременности получения сведений от органов разведывания (доставка донесений);

ж) организация приема, группировки, изучения и сводки полученных донесений.

Если обратиться к организации разведывания в 3-й армии, то следует притти к заключению, что разведывание б ы л о организовано только в дивизиях и в полках, выдвинутых на фронт, что и составляло войсковое разведывание, дававшее достаточно полные и своевременные сведения.

Со стороны штаба 3-й армии организации глубокого разведывания не было; лишь эпизодически получались некоторые сведения от шпионов сомнительного качества и порою поступали сведения от авиационных частей; разведывательная деятельность конницы в отношении глубокого разведывания отсутствовала; согласования между воздушной и наземной разведки - не существовало.

Со стороны штаба Ю.-З. фронта, конечно, была необходима организация глубокого разведывания, но, как известно, эта организация не была осуществлена.

VI. Развивая операцию по определенному плану, начальник каждой стороны организует свое непрерывное разведывание всеми имеющимися в его распоряжении средствами.

Разведка начальника крупных сил является глубокой разведкой; органам этой разведки ставятся крупные задания, дающие возможность судить о группировке, действиях и маневрах крупных сил противника. Ясно, что каждая сторона заинтересована в том, чтобы не допустить разведывательные органы противной стороны (тайные и явные) добывать о себе такие же сведения. Для достижения противодействия тайным органам разведывания со стороны противника каждая сторона должна организовать контр-разведку, которая не допускала бы органы тайного разведывания противной стороны добывать необходимые им сведения.

Борьба с явными органами разведывания ведется открытою силою и не входит в обязанность контр-разведки.

Таким образом, штаб Ю.-З. фронта должен был организовать свою контр-разведку. Точно также должен был организовать свою контр-разведку и штаб 3-й армии.

Корпуса и дивизии, выдвинутые на фронт, вели свое разведывание (войсковое); их органы разведывания непосред-

[229]

ственно сталкивались с органами войсковой разведки противника и отбрасывали их, не давая разведывать; если же органам разведывания противника где-либо удавалось проникнуть в места расположении наших войск, то борьба с ними составляла обязанность органов сторожевого охранения; в частности, охрана войсковых штабов от разведчиков противника составляла прямую обязанность комендантов этих штабов.

При штабах корпусов были особые жандармские офицеры, ведавшие контр-разведкою со стороны этих штабов.

В штабах всех армий и обоих фронтов были организованы контр-разведывательные отделения, начальниками которых с самого начала войны и в течение всей первой половины 1915 г. были также жандармские офицеры.

Организованная на таких началах контр-разведка характеризовалась следующими недостатками:

а) жандармские офицеры, по привычке мирного времени, обратили военную контр-разведку в политический сыск и не столько в сфере влияния противника, сколько в своих штабах и войсковых частях;

б) контр-разведка не была связана с оперативными заданиями; контр-разведывательные отделения обычно не знали, какую именно операцию развивает фронт, армия, корпус; вследствие этого они совершенно не представляли себе - относительного значения районов нашего расположения в данной операции, поэтому они и не могли представить себе какие именно районы наиболее нуждаются в прикрытии их контр-разведкой;

в) излишняя самостоятельность жандармских офицеров приводила к тому, что руководство контр-разведкою уходило от начальников штабов, а это имело своим последствием полную оторванность контр-разведки от оперативной деятельности штабов и войск;

г) контр-разведывание, вообще, не ставило себе определенных заданий, находящихся в связи с данными об организации разведывания у противника, т.-е. контр-разведывательные отделения не представляли себе системы организации разведывательной деятельности противника и потому в борьбе с разведывательными органами противника сами не имели такой системы контр-разведки, которая наивернейшим образом могла бы перехватить разведывательные органы противника. Контр-разведывательные отделения, руководимые жандармами, не имели представления о системе шпионажа со стороны противника. Работа этих отделений сводилась к улавливанию случайно попавшихся разведчиков и шпионов противника. В общем, в течение вышеуказанного периода времени чувствовался недостаток правильно организованной.

[230]

контр-разведки. Вследствие этого, по распоряжению Верховного гл-щего было в течение апреля месяца 1915 г. произведено обследование всех контр-разведывательных отделений штабов фронтов и армий.

Результаты этого обследования выразились в следующем:

а) контр-разведывательные отделения на театре военных действий были изъяты из ведения жандармских офицеров; во главе их поставлены офицеры генерального штаба;

б) контр-разведывательное отделение штаба фронта и штаба армии подчинено генерал-квартирмейстеру штаба наравне с разведывательными и другими отделениями;

в) начальники контр-разведывательных отделений, поступив под руководство генерал-квартирмейстеров, стали ближе к оперативным заданиям и к результатам нашего разведывания; вследствие этого вся система контр-разведки стала протекать под углом зрения операций развиваемых фронтом или армией, чем в лучшей степени достигалось обеспечение намеченных действий.

г) составлено, утверждено и предписано к исполнению "Наставление по контр-разведке на театре военных действий", которое вполне определенно установило задачи контр-разведки, основы методов ее ведения и формальную сторону ее организации до мельчайших подробностей включительно.

Эта реформа проведена была в жизнь только в июле 1915 г., но к самому началу решительного периода Карпатской операции, 19 апреля (2 мая) 1915 г., штабу Ю.-З. фронта и штабам армий Ю.-З. фронта были уже преподаны вышеуказанные необходимые для успеха контр-разведки нововведения. Однако, та осведомленность, которая была проявлена со стороны штаба ген. Макензена относительно состояния армий Ю.-З. фронта, относительно замышляемых ими маневров и других военных мероприятий, красноречиво свидетельствует о том, что в период Карпатской операции контр-разведка штаба Ю.-З. фронта и 3-й армии была слаба и ей не под силу было бороться с искусно-организованной тайной разведкой притивников.

Успех в конт-разведке прежде всего зависит от подбора и пригодности к этой работе личного состава контр-разведывательных отделений; в этом отношении контр-разведывательные отделения штаба Ю.-З. фронта и его армий, как показало обследование, оставляли желать много лучшего.

Затем, для успеха контр-разведки необходимо, чтобы руководители ее знали общую систему и методы тайного разведывания, применяемые противником и, в частности, его современную фактическую систему органон тайного разведывания.

[231]

Руководители контр-разведки должны иметь ясное представление о тех мероприятиях с нашей стороны, которые в данное время могут привлекать внимание противника; к таким мероприятиям относятся: формирование новых крупных частей, передвижение резервов, сосредоточение боевых припасов и технических средств и т. д.; а также о состоянии наших вооруженных сил и о тех районах в нашем расположении, которые по своему оперативному значению в данное время должны привлечь внимание противника и подвергнуться разведыванию с его стороны.

Так, например, в период подготовки удара армией ген. Макснзена таким районом было - расположение IX и X корпусов по p.p. Дунаец и Бяла; из описания действий против этих к-сов видно, что германцы отлично знали расположение русских сил: где полевые части, где ополчение и проч. Втечение всего дальнейшего развития Карпатской операции неизменно повторялось одно и тоже: германцы всегда отлично знали состояние русских сил и атаковывали их при наивыгоднейших для себя условиях; это вполне ясно указывает на немощность русской конт-разведки в ее борьбе с тайной германской разведкой. Серьезным залогом успеха контр-разведки служит правильная организация агентуры, при которой агенты не мешают работе друг друга, но при которой сведения, добываемые одними агентами, незримо для них проверяются другими; иначе говоря, агентура работает засечками в отношении добываемых данных, но не пересекая на пути к конечной цели работу одних агентов работой других, направленных к добыванию тех же данных.

Для успеха контр-разведки ликвидация контр-разведывательных дел должна производиться бесшумно, без широкой огласки.

VII. Участки всего расположения армий Ю.-З. фронта в период развития Карпатской операции имели различное оперативное значение; так, например, участок по p.p. Дунаец и Бяла, прикрывавший флат и тыл центральной Карпатской группы, имел первенствующее значение; в то-же время участок, включающий Мезо-Лаборчское направление, являлся предметом демонстрации со стороны противника; участок расположения 4-й армии между p.p. Пилица и Висла имел вполне пассивный характер, особенно в то время, когда обнаружились: удар армии ген. Мекензена и демонстративное значение давления на Мезо-Лаборчском направлении; левое крыло фронта, по плану операции, получило активное значение, имея задачей своим наступлением очистить от противника Заднестровье. Из всего этого ясно, что сосредоточи-

[232]

ния силы на активном левом участке, а также на важнейшем участке по p.p. Дунаец и Бяла, вполне возможно было снять часть сил со второстепенных пассивных участков и перебросить их на более важные участки. В таком случае занятие второстепенных участков свелось бы к расположению на них з а в е с ы.

Втечение всей Карпатской операции германцы не стеснялись снимать войска с пассивных участков фронта своего наступления и сосредоточивать их на участках главного удара. Весьма поучительно отметить при этом, что германцы, приписав на известный период времени (на несколько дней) некоторым участкам своего фронта второстепенное значение, по мере развития операции, обращали эти второстепенные участки, если это требовалось, в главные и успевали к решительному периоду действий соответственным образом сосредоточивать свои превосходные силы на этих участках, - и обратно. При сосредоточении сил на главных участках, они оставляли на участках второстепенных такое расположение, которое мы называем завесой. Трудно, по недостатку данных, проследить в подробностях расположение частей германской завесы; однако, вполне возможно указать сущность этого расположения, каким оно выявилось в действительности, если припомнить описанные в настоящем труде действия на второстепенных участках фронта 3-й армии в различные периоды развития Карпатской операции.

Сущность завесы выражается в следующем:

а) В завесу входят пехота, артиллерия и всякого рода вспомогательные войска; конница придается завесе для действий впереди и на флангах завесы - в крупных единицах, некоторая часть ее придается участникам завесы.

б) На всем протяжении фронта каждого участка завесы должны быть прочно заняты районы и отдельные местные предметы, составляющие остов боевого расположения на этом участке на тот случай, если бы завеса была усилена сосредоточением к тему или иному участку резервов из глубины или с других районов расположения.

в) Между частями завесы, составляющими остов боевого расположения, занимающими отдельные районы и пункты, должна существовать огневая артиллерийская связь, дабы артиллерийский огонь можно было сосредоточивать на подступах к промежуткам между вышеуказанными частями завесы.

г) Все части завесы должны поддерживать между собою взаимную связь всякого рода средствами: телеграфом, телефоном, по радио-телеграфу (в крайнем случае), сигнализацией и проч.

д) За открытыми промежутками в завесе, укрыто от взоров и выстрелов противника, должны быть расположены

[233]

поддержки, которые также должны иметь взаимную связь с ближайшими передовыми частями завесы и между собою.

е) Местность впереди каждого участка завесы должна быть непрерывно освещаема войсковой разведкой в пределах ее досягаемости; кроме того, начальник всей завесы должен принять меры глубокого разведывания, дабы можно было своевременно обнаружить сосредоточение и маневрирование противника и не упустить время, необходимое для сосредоточения наших сил к участкам завесы из других районов нашего фронта или из глубины.

ж) Все расположение завесы должно быть прикрыто ложными маневрами (маскировкой) и строжайшей контр-разведкой, дабы расположение в виде завесы не было обнаружено противником и возможно дольше принималось им за мощное боевое расположение.

Такими свойствами обладала завеса, постепенно развернутая нами в марте-июне 1918 г. против германцев на фронте от Балтийского моря, вдоль западной границы до Северного Кавказа. Вся эта завеса была разделена на три участка: северный, западный и юго-восточный.

Важнейшие районы и пункты в каждом из этих участков были заняты добровольческими отрядами разной силы, смотря по важности района или пункта. Сначала за этими отрядами не было поддержек, но вскоре удалось для каждого участка сформировать резерв, который был расположен группами, каждый в виде поддержки для нескольких передовых отрядов завесы.

С переходом от добровольчества к Красной Армии управление несколькими передовыми отрядами с поддерживающей их частью резерва было объединено в руках одного начальника, получившего задание развернуть подчиненные ему отряды, в общей их совокупности, - в пехотную дивизию; так образовались передовые дивизии нашего общего фронта. Участки завесы с этого времени получили наименование фронтов: северный, западный, юго-восточный.

В тылу передовых дивизий, в определенных, стратегически важных пунктах, было приступлено к формированию дивизий, составляющих резервы, трех вышеуказанных фронтов.

Расположение передовых дивизий фронтов и дивизий резерва фронтов было соображено с оперативными нашими заданиями, поэтому, в общем, вся наша завеса, по окончании развертывания дивизий, обращалась в стратегическое развертывание наших сил против германцев, а в юго-восточном фронте и против группировавшихся враждебных сил на Дону и на Северном Кавказе; вместе с тем, юго-восточный фронт являлся прикрытием левого фланга и тыла всего нашего развертывания фронтом на запад.

[234]

Главная база предположена была к устройству в полосе между Волгой и Уральским хребтом; в этой же полосе было намечено формирование необходимого числа дивизий обще-государственного, т.-е. стратегического резерва.

Главная полевая квартира была расположена в г. Муроме.

В меньшем масштабе, во время Карпатской операции следовало применить завесу в участке 4-й армии и вдоль Карпатского хребта, начав сосредоточение ударной группы к участку 3-й армии хотя бы в то время, когда стало очевидным сосредоточение армии ген. Макензена (около 12(25) апреля 1915 г.).

Вообще, война 1914-18 г.г. на нашем западном фронте, с того времени, когда от действий группами перешли к сплошному фронту, - от моря до моря, - богата случаями, когда следовало от боевого распоряжения на некоторых участках переходить к завесе с тем, чтобы в это же время на других участках быть достаточно сильными для нанесения мощных ударов противнику.

В будущей войне, при господстве авиации и химии, полководцу придется быть особенно чутким к тому или иному развертыванию живой силы противника, чтобы подставить свою завесу там, где противник окажется силен авиацией, химией и всякими механическими силами, и чтобы оказаться в превосходных силах там, где необходимо нанести ему решительный удар, или там, где противник уже задумал наносить удар своею живою силою.

VIII. Первые боевые столкновения войны 1914-18 гг., развернувшиеся на Ю.-З. фронте в Великую Галицийскую битву, характеризуются подвижностью русских вооруженных сил, которые видели в маневрировании и средство для достижения своих активных целей, и способ выходить из создавшегося порою затруднительного положения, как например, это имело место в период Галицийской битвы в 5-й и 4-й армиях, действовавших на правом крыле Ю.-З. фронта, в Люблинском районе.

Маневрирование в широком масштабе было применено с самого начала войны и в Восточно-Прусской операции, закончившейся трагически, главным образом, вследствие неумелого и бесталанного управления войсками со стороны Гл-щего С.-З. фронта и со стороны к-щих 1-й и 2-й армиями.

Варшавская операция в октябре 1914 г., вполне успешная с нашей стороны, целиком состояла в удачном маневрировании русских, быстро сосредоточившихся к Варшаве, на фланге

[235]

противника. Продолжением этой операции явилось наступление русских армий со средней Вислы в западном направлении, к которому эти армии, без некоторой передышки, были совершенно не готовы. Это наступление было остановлено наступлением германцев со стороны Торна, вдоль Вислы, с общим направлением на Ленчицу и затем в обход правого фланга 2-й армии. Благополучный выход 2-й и 5-й армий из тяжелого положения, создавшегося для них в районе г. Лодзь, имел место также благодаря маневрированию наших Ловичского отряда и конной массы, поставившего германцев перед необходимостью отойти и... они отошли. Русские 2-я и 5-я армии также вышли из боя и отошли на p.p. Бзуру и Равку, на общий фронт с нашей 1-й армией.

В декабре 1914 г. расположение русских армий на Бзуре и Равке представлялось временным, принятым на предмет приведения в порядок и пополнения армий, значительно потерпевших в Лодзинской операции. Несомненно, германцы правильно оценили такое значение расположения русских на Бзуре и Равке, потому что через несколько дней после остановки русских армий, они повели жестокие атаки на Боржимов, Болимов, Волю Шидловскую и на др. пункты; эти бои не дали германцам успеха, но еще более истощили русских, т.-е. удлинили период их неподвижного расположения, вынужденного необходимостью привести в порядок армии и пополнить их боевой состав. Исполнение замысла нанесения германцам решительного удара в плацдарме левого берега Вислы все откладывалось; этот замысел не находил себе осуществления еще и потому, что в декабре 1914 года уже начались приготовления к Карпатской операции в Ю.-З. фронте, которые не позволили сосредоточить в район Новогеоргиевск-Варшава необходимую ударную группу перевозкой корпусов с Ю.-З. фронта и замедлили пополнение армий С.-З. фронта, потому что запасные части отправляли, по приказу свыше, свой переменный состав преимущественно в части Ю.-З. фронта.

Таким образом, затянулось вынужденное неподвижное расположение по Бзуре и Равке.

Выход из такого положения Гл-щий С.-З. фронта г.-а. Рузский продолжал искать в маневрировании - сначала частями 1-й армии (Праснышская операция), а затем 10-й армией совместно с 12-й. Последняя попытка окончилась неудачей но все-таки весьма важно отметить, что выход из неподвижности на Бзуре и Равке искали в маневре.

В марте 1915 г. остановилось наступление армий Ю.-З. фронта в Карпатах; в то же время развитие маневра на С -З. фронте являлось невозможным по причине бессилия его армий.

С этого времени командование фронтами и армиями весьма быстро усваивает привычку позиционного расположения на

[236]

предмет преграждения всюду, от моря до моря, наступления, возможного со стороны противника. Нездоровая идея какой-то китайской стены вполне затемняет и поглощает здоровую идею маневрирования, как средства, дающего приращение нашим силам...

Критический период Карпатской операции (апрель 1915 г.) прямо указывает на то, что в это время Гл-щий Ю.-З. фронта и К-щий 3-й армией признавали только два движения: вперед и назад, без каких-либо оперативных замыслов; в то же время Верховный гл-щий допускал только одно движение "вперед" и "ни шагу назад во что бы то ни стало". Такие ограниченные маневрирования быстро приучили большинство подчиненных начальников "бояться маневра", исполняемого во имя какого-нибудь нового оперативного замысла и связанного не только с движением вперед и назад, но и с переброской сил вдоль фронта, как для сосредоточения ударной группы там, где это по замыслу операции необходимо, так и с другими целями.

Боязнь маневра повлекла за собою привычку не задаваться новыми замыслами, требующими перегруппировки сил; на смену оперативного творчества первоначального периода войны (1914 г.) быстро воскресло забытое с XVII-XVIII века кордонное расположение, сдобренное пародией на современное глубокое расположение в пределах мелких войсковых частей, до полков включительно.

К этому времени тактика крупных сил выродилась в уродливую форму китайской стены, кордона, и как бы в оправдание законности его существования, было придумано название: позиционная война, как нечто характерное, самостоятельное. Обленившиеся наши полководцы схватились за все это и уже долгое время не пытались высвободиться из этого кошмара в области военного искусства, представляющего собою ни что иное, как его полное вырождение.

В то же время, как видно из подробного исследования Карпатской операции, наш противник - армия ген. Макензена, - как никогда прежде, все более и более прибегал к маневрированию к перегруппировке своих сил, и клином долбил то тот, то другой участок русского линейного расположения в то время, когда соседние участки оправлялись и были благодарны судьбе за то, что послала им хоть сутки передышки от ударов упорного противника.

В таких условиях и при таких боевых навыках русских полководцев периода кризиса Карпатской операции - единственною целесообразною мерою был выход из боя, т.-е. быстрый маневр назад на значительное расстояние и одновременно с этим создание угрозы флангам армии ген. Макензена. если бы она двинулась энергично вслед за русскими силами. Но повеление "ни шагу назад во что бы то ни стало"

[237]

Вместе с вырождением военного искусства у полководцев - приковывали русские силы в их линейном расположении, как будто для того, чтобы дать возможность противнику добить их решительными атаками на всех еще сопротивляющихся участках.

Только маневрирование, хотя бы самое простое, но решительное, могло бы облегчить положение русских армий и уменьшить их потери в период ясно выразившегося кризиса Карпатской операции, потому что ни сосредоточения значительной ударной группы, ни усиления тяжелой артиллерии, ни подвоза значительного количества боевых припасов, как известно, уже нельзя было ожидать в эти тяжелые дни.

Если перенестись в вероятное будущее и представить себе боевое столкновение европейских армий, то следует отметить, что ко всем боевым средствам, применявшимся в минувшую войну 1914-18 г.г., в будущей войне прибавятся два новых средства: мощные - авиация и химия.

Авиация примет участие в завоевании воздушного пространства над стратегически и тактически важными районами местности для их разведывания, для уничтожения оружием, бомбометанием и газами живой силы противника, находящейся в этих районах, и, наконец, для разрушения сооружений и всякого рода запасов, находящихся в них. Современники много говорят об уничтожении авиацией совместно с химией целых городов вместе с мирными жителями в глубоком тылу противника, но... на этот способ действий у столкнувшихся армий едва ли хватит времени, сил и средств, если представить себе, что эти армии будут достаточно сильны, а также снабжены всякого рода боевыми средствами и запасами.

Химия, кроме подсобного средства в авиации, получит самостоятельное значение, отравляя целые районы местности, занятые противником, а также районы, разобщающие группы войск противника, стремящиеся к совместным действиям. Во время сражений, химия перейдет к более детальной работе и, подобно сосредоточению артиллерийского, пулеметного и ружейного огня, сгустит свою газовую отраву на важнейших участках полей сражения как по фронту, так и в глубину, содействуя этим решению боя в ту или другую сторону.

Что же может противопоставить тактика этому мощному сочетанию всех боевых средств, в том числе авиации, химии и постепенно нарождающимся физико-химическим средствам в виде лучей особого свойства?

Прежде всего тактика должна еще более расчленить по фронту и в глубину как боевой, так и походный порядок, не считаясь со степенью дальнобойности артиллерийского, пулеметного и ружейного огня, что приведет к отказу от обяза-

[238]

тельного сосредоточения огня в промежутках незанятых войсками.

Взамен сосредоточения огня - в этих промежутках, должны будут действовать авиация и химия, как только в них появятся угрожающие силы противника. Сосредоточению огня по тем или иным целям останется строго ограниченная роль, определяемая дальнобойностью орудий. Затем тактика должна провозгласить раз навсегда окончательный отказ от такого способа действий, который в минувшую войну был назван позиционною войною, так как при неподвижном расположении вооруженных сил, в окопах и укреплениях, - эти силы неминуемо сделаются легкой добычей авиации и химии противника. Неподвижное расположение должно уступить место маневрированию во исполнение замысла операции по вполне определенному плану. Маневрирование потребует большей подвижности всех частей боевого порядка, до рот включительно.

Боевые столкновения в войнах ближайшего будущего получат характер встречных столкновений, происходящих на более значительных пространствах по фронту и в глубину, чем это было до появления мощной авиации и химии, как обязательных боевых средств. Оборона будет только вынужденною, временною, с конечною целью перехода в наступление. Боевые столкновения попрежнему, будут решаться ударом превосходных сил, в решительный период боя, в решительном районе, но при этом сосредоточение сил на земле должно происходить совместно с сосредоточением воздушных сил и химических средств, внезапно, путем маневрирования, при чем самое передвижение боевых сил по земле должно производиться быстро: железными дорогами, автомобителями и всякими другими средствами, его ускоряющими.

Начало маневра и его развитие должны быть скрыты от противника настолько, чтобы даже и обнаружив маневр - противник уже не был в состоянии предпринять контр-маневр. Скрытность маневра выдвигает на первое место глубокое разведывание противника, ночные действия и необходимость прикрытия маневра контр-разведкою, а также подвижность частей всех родов войск.

В маневре будущего все движения: вперед, назад, в стороны и в облическом направлении должны быть одинаково законны, лишь бы они соответствовали замыслу операции и сложившейся обстановке. В области тактики мелких единиц должна осуществиться полная свобода расположения стрелков и пулеметов в рассыпном строю, как при наступлении, так и при обороне: группами, цепями, местами даже сомкнутыми взводами, отделениями, мелкими группами (пучками); это расположение должно быть чуждо какой бы то ни было

[239]

механизации всегда уменьшающей подвижность; необходимо лишь, чтобы каждый взвод в рассыпном cтpою вместе с приданными ему пулеметами и другими боевыми средствами располагался так, как это требуют: поставленные ему задача и свойства местности; мало того, группировка внутри извода также должна измениться в зависимости от дополнительных заданий и с переходом от одной местности к другой, отличной от нее по своим тактическим свойствам. Все взводы роты должны достигать единства действия в бою. Шаблон в тактике мелких единиц пехоты должен быть раз навсегда забыт и заменен умелою приспособляемостью этих единиц к задаче и обстановке, в частности, к свойствам местности.

Все это требует еще большего, чем прежде, индивидуального развития и более высокой подготовки стрелка и строевых начальников.

Авиации и химия должны вызвать к жизни искусство маскировки - активной и пассивной, а также тонкого применения к местности, не только с точки зрения наступательных действий, но и со стороны оценки местности, более или менее благоприятствующей применению химического воздействия с нашей стороны и со стороны противника. Атмосферическим явлениям - направлению и силе ветра, степени солнечного освещения и характеру тени, влажности и температуре воздуха и проч. - в будущих боях должно быть придано гораздо большее значение, чем придавалось в минувшие войны, так как этими данными определяются до некоторой степени сила воздействия химии и авиации.

Итак, среди многих особенностей будущая война выдвигает на первое место быстрое и скрытное маневрирование войск в связи с действиями авиации и химии.

IX. Управление войсковыми массами в период Карпатской операции состояло в том, что Верховный гл-щий отдал Гл-щим фронтами повеление (директиву), устанавливающее общую задачу каждому фронту на целый период войны.

Гл-щий Ю.-З. фронта отдал директиву 23 марта (5 апреля) 1915 г. не столько устанавливающую задачу армий, сколько наставляющую К-щих армиями фронта относительно способов действий при наступлении через Карпаты в Венгрию.

К-щий 3-й армией на каждый день отдавал приказ (эти приказы также почему-то именовались директивами), в котором точно выражались цели действий корпусов и отрядов в виде указания преимущественно на то - какие пункты должны быть ими заняты к определенному сроку, когда должно начаться движение и проч. Никаких конкретных оперативных заданий

[240]

не ставилось - ни армиям фронта, ни корпусам армий; все сводилось только к движению вперед или к расположению на месте.

При таких привычках управлять крупными войсковыми соединениями ни Главнокомандующий армиями фронта, ни Командующие армиями, собственно говоря, не получали оперативных заданий, охватывающих некоторый период времени, ограничиваемый каким-нибудь вполне определенным оперативным достижением: Верховный гл-щий ставил задания расплывчато и чуть не на целый год вперед; Гл-щий фронтом совершенно не ставил оперативных заданий, определяемых во времени какими-нибудь оперативными достижениями; К-щий 3-й армией, не получив в свое распоряжение определенного промежутка времени для того или иного оперативного достижения, своими приказами определял только суточные передвижения корпусов и отрядов, изредка решаясь распорядиться на двое суток.

При растянутости фронтов, зачастую, бывало так, что приказ К-щего армией получался в корпусах после того, когда те или иные передвижения уже были совершены, или когда не представлялось уже никакой возможности исполнить выраженное в приказе и т. п.

Директивы Гл-щего Ю.-З. фронта в период кризиса Карпатской операции не имели ровно никакого практического значения и являлись лишь отголоском настойчивых указаний Ставки на тему: "ни шагу назад во что бы то ни стало".

Совершенно очевидно, что при вышеочерченных условиях К-щие армиями не имели возможности задаваться каким-либо замыслом армейской операции, вытекающим из оперативного задания, поставленного Гл-щим фронтом, и согласованным с действиями других армий.

В свою очередь, отсутствие замысла армейской операции и времени на его исполнение по разработанному плану - отнимало от К-щих армиями почин в действиях и оставляло творчеству их решение единственной задачи: как выйти из затруднительного или тяжелого положения, уже созданного противником, целиком захватившим почин действий в свои руки.

Корпусами управляли, как обыкновенно управляют ротами, но только с тою разницею, что ставили им также боевые задачи в то время, когда эти задачи или уже утратили всякое оперативное значение или оказывались совсем неисполнимыми...

Оперативное управление совершенно отсутствовало во всех высших командных ступенях.

При таком положении - войска были совершенно слепыми в отношении исполняемых ими действий, и не только каждый воин не понимал своего маневра, но даже н-ки дивизий и очень часто к-ры корпусов, не отдавали себе отчета, и не

[241]

могли отдать отчета в том - какую же оперативную идею преследует вся данная армии и какая существует свяхь между этой идеей и тем, что исполняется данным корпусом или дивизией. Полки, не управляемые свыше, бродили, предпринимая иной раз то или иное передвижение за собственный страх, рискуя стать в тяжелое положение и понести потери, совершенно неоправдываемые.

Хаос блуждания войск во избежание гибели, - в период кризиса Карпатской операции, - сделался обычным явлением, и если надо удивляться, то только не тому, что войска несли значительные потери и падали духом, а тому, что они не были вовсе уничтожены и не разложились до самой последней степени.

Не следует скрывать, что изображенное здесь состояние оперативного управления войсками и, как его последствие, состояние разгрома армий Ю.-З. фронта, - является точным изображением того, что в действительности происходило в период кризиса Карпатской операции...

Для будущей войны это урок, показывающий как именно не следует управлять войсковыми массами.

Основы управления крупными силами были выработаны и изложены задолго до войны 1914-18 г.г. и в академических курсах, и в уставах: этими основами руководствовались в русской армии большинство начальников; но уже с первых дней войны высшее командование С.-З. фронта резко отклонилось от них и заплатило за это разгромом 1-й и 2-й армий в Восточной Пруссии.

Главнокомандование Ю.-З. фронта еще в Галицийской битве (1914 г.) показало войскам свою неспособность к управлению армиями в составе фронта, но это не привело к неудаче только потому, что К-щие армиями Ю.-З. фронта в Галицийской битве умели корректировать неправильные распоряжения свыше и в решительные минуты принимать решения на собственный страх. Во время Карпатской операции 1915 г. К-щие армиями Ю.-З. фронта такой доблести не проявили.

Для будущей войны, еще более сложной, чем война 1914-18 г.г., основы и правила управления войсками должны быть отчеканены в стальные формы; это требует издания ,,Положения о полевом управлении войск в военное время", исправленного по опыту минувшей войны и в соответствии с прогнозом будущей войны, а также усовершенствования "Устава полевой службы" по опыту войны 1914-1918 г.г.

Но этого мало; "Положение" и "Устав" должны быть твердо усвоены высшим командным составом, по духу и по форме, еще в мирное время. Для достижения этого, кроме искусного подбора начальников вообще, необходимо заблаговременно выработать список лиц, которые в военное время

[242]

будут управлять группами армий (по прежнему фронтами) и армиями: необходимо также заблаговременно предназначить: начальников штабов армейских групп и армий, начальников оперативных управлений, начальников снабжений и начальников тылов.

Все эти органы управления должны быть обработаны в отношении однообразного понимания "Положения" и "Устава"; над ними надо поработать будущему Верховному гл-щему и его начальнику штаба с целью установления согласования в деле исполнения того или иного плана возможных операций против наших вероятных противников на различных театрах военных действий, свойства которых также должны быть изучены еще в мирное время.

Управление строевыми частями от дивизии и ниже - в период Карпатской операции было на должной высоте; несогласованность действий между ними происходила большею частью от вышеуказанных недочетов в высшем управлении.

Для будущей войны необходимо подготовить строевых начальников к умению сочетать все современные боевые средства в одном и том же боевом действии и в навыках противодействовать вредному влиянию новейших боевых средств, каковыми в будущей войне явятся: авиация, химия и физико-химические средства, не теряя, однако, при этом активной энергии в достижении поставленной задачи.

Обучение войск должно обнимать знание всех боевых средств, которые могут быть применены на войне, и умение применять эти средства в различных сочетаниях, при разнообразных тактических действиях, в различной обстановке.

Лозунг: "учить в мирное время только тому, что нужно на войне и в бою" должен решительно проводиться в жизнь, и только тогда войска поймут, что представляет собою будущая война и что нужно знать и уметь исполнить начальнику войсковой части и отдельному бойцу для успеха в этой войне.

Воспитание войск надлежит поставить в тесную зависимость, вернее, в прямое соответствие с теми нравственными качествами, которые требуются от бойца и начальника на войне и в современном бою. Иначе говоря, необходимо вести еще в мирное время боевое воспитание бойца, начальника и войсковой части, разумея под этим выработку в них таких духовных качеств, которые необходимы для достижения поставленных целей в тяжелой обстановке современного и тем более будущего боя, так как одно только политическое воспитание войск и начальников не достигает этой цел и; оно не исключает, а только дополняет их боевое воспитание, без которого войска, начальники и войсковые части не могут быть пригодны в боях будущей войны.

[243]

Карпатская операции по обширности своего замысла является дли русской армии самою крупною операцией всей войны 1914-1918 г.г. Задуманная без расчета сил и боевых средств, без учета влияния местности и времени года, без связи с развитием операции нашего С.-З. фронта и обстановкой, сложившейся там к этому времени, - Карпатская операция явилась какой-то отчаянной ставкой в игре всей войны. Такого рода ставка в конце 1914 и в начале 1915 г.г. ровно ничем не вызывалась и явилась следствием отсутствия должного управления со стороны Верховного гл-щего при неспособности Главнокомандующего Ю.-З. фронта возместить этот недостаток своею творческою деятельностью.

Главнокомандованию Ю.-З. фронта принадлежит в этой операции еще более мрачное участие, чем отсутствие творческой деятельности, выражающееся в том, что именно оно создало эту операцию, как видно, под влиянием недопустимого на войне желания влиять на судьбу всей войны, явившегося следствием критического отношения к Верховному главнокомандованию и уверенности в его полной оперативной немощи.

При таких условиях Карпатская операция явилась, так сказать, переломным событием всей Великой войны для русской армии.

Успех этой операции, понимаемый не только в оперативном смысле, но и в политическом, как будто сулил большие выгоды для нас и для наших союзников; но успех этот был маловероятен, как по причинам только что указанным, так и вследствие того, что Карпатская операция затевалась в то время, когда в С.-З. фронте оставались еще не доведенными до конца целый ряд операций: Варшавская, Лодзинская с ее последствиями на Бзуре и Равке.

Между тем неудача Карпатской операции вполне определенно вела к общей катастрофе и для всех вооруженных сил русского западного фронта, от моря до моря.

В марте 1915 г. вполне выяснилось, что Карпатская операция имеет значительно больше шансов на неудачу, чем на успех.

Верховное главнокомандование не прислушалось к этому суждению и довело дело до конца, который естественно ознаменовался катастрофой всего Ю.-З. фронта, т.-е. разгромом лучшей и большей части вооруженных сил России.

После Карпатской операции русская армия уже не могла оправиться и сделаться способной для нанесения таких ударов, которые она умела наносить в 1914 г.

Вера в успех войны для России была окончательно подорвана именно Карпатской операцией, и только беспочвенно-

[244]

упрямые верхи правительства и армии, не считавшиеся с наличной обстановкой, твердили одну и ту же формулу: "война до победного конца''.

Эта формула не только не ободряла армию, чувствовавшую истинный пульс военных событий, но, наоборот, раздражала и порождала недовольство в ее рядах по адресу верхов, не желавших понять и усвоить истинный смысл событий театра военных действий.

Катастрофа в Ю.-З. фронте явилась началом конца могущества русской армии, а вместе с тем и предвестником неудачи для России всей войны 1914-18 г.г. со всеми обычными последствиями такой неудачи.

С точки зрения военного искусства Карпатская операция заслуживает полного внимания, потому что она дает блестящие подтверждения основных положений военного искусства, как в области стратегии, так и в области тактики, и красноречиво свидетельствует, предостерегая на будущее время, о том, что нарушения основ военного искусства жестоко наказываются и притом очень часто немедленно вслед за нарушениями.

Исследование действий противника в Карпатской операции не входило в нашу задачу, поэтому эти действия вошли в настоящий труд только в качестве фактических данных и притом только в такой мере, которая необходима для выяснения действий русской стороны.

В общем, следует признать, что удача действий ген. Макензена в Карпатской операции покоится, главным образом, на высоком качестве подготовки этой операции германцами, а затем - на бесконечных ошибках и проявлении безволия с русской стороны.

В Карпатской операции авиационные средства применялись в незначительном размере; химия в этой операции совершенно не применялась. Эти два обстоятельства дают повод некоторым любителям быстрых заключений выражать, что операции войны 1914-18 г.г.. и, в частности, Карпатская операция, не могут служить поучением для будущей войны. Но поводу таких заключений считаем своим долгом напомнить из прошлого, что как только в свое время появились магазинные ружья, пулеметы, скорострельные артиллерийские орудия и проч., - тотчас же нашлись и крикуны, провозглашавшие, что с появлением этих новых боевых средств вся прежняя стратегия и тактика совершенно отменяются, и что впредь все будут руководствоваться иными правилами и приемами войны и боя, которые, кстати сказать, тут же и преподносились в изобилии этими господами доверчивому читателю.

Но вот наступила война 1914-18 г.г., и весь мир увидел, что количество боевых средств пополнилось не только теми

[245]

средствами, которые известны были до войны, но и теми, которые до поры до времени держались и секрете или были изобретены но время самой войны.

И не взирая на все эти средства весь мир был свидетелем того, что военные операции и бои решались все-таки ничем иным, как только войсками, умело, или неумело, применявшими современные многочисленные боевые средства и, зачастую, даже доводившими дело до штыкового удара.

Так будет и впредь. И в будущей войне, с обширным применением авиации, химии и других, пока не обнаруженных еще средств, вершать бои будут войска, живая сила, более или менее истощенная предварительным применением всей совокупности современных могущественных боевых средств, в том числе - авиации и химии.

С твердостью, доходящей до степени полного убеждения, мы утверждаем, что в будущей войне, как и в прежних войнах, - на первом месте будет стоять человек, живая сила, а в нем - его нравственная энергия, и что, поэтому, заботясь об умножении боевых средств, об усовершенствовании каждого из них и об умении применять их в бою и на войне, - еще более надлежит прилагать усилий к усовершенствованию человека-воина путем боевого воспитания отдельного бойца, начальника и войсковых частей, начиная с самых мелких.

[246]