11-я германская армия ген. Макензена, развернувшаяся на фронте Громник-Молостув, т.-е. против нашего X корпуса, к 18 апреля (1 мая) 1915 г. состояла из: сводного корпуса, XXXXI резервного к-са, гвардейского к-са, VI австрийского армейского к-са, а также из X арм. к-са, также подчиненного ген. Макензену. Подробный состав 11-й герм. армии указан в приложении 1-м. Против нашего IX к-са действовала 4-я германская армия; вправо (к югу) от 11-й герм. армии действовала 3-я германская армия (см. Gorlice-Tarnow, Generalstab des Feldhevres, стр. 21).

Завязка боя армией ген. Макензена на участке X к-са. С вечера 18 апреля (1 мая) стало совершенно очевидным, что германцы начали артиллерийскую подготовку атаки участка X корпуса, которая длилась всю ночь с 18 на 19 апреля (с 1 на 2 мая). При поддержке артиллерийского огня тяжелой и легкой артиллерии, германцы ночью повели атаку на фронте от Тухова (в районе 42-й и 70-й дивизий IX корпуса) до крайнего левого фланга X к-са. Вскоре ими была занята высота 405 на границе участков IX и X корпусов. К-щий 3-й армией, с утра 19 апреля (2 мая), передал к-ру X к-са всю 63-ю дивизию (два ее полка оставались в Ясло) и бригаду 81-й дивизии. Наиболее сильный натиск 4-5 полков германцев был направлен утром 19 апреля (2 мая) на Горлице, в расположении 61-й дивизии, на устойчивость которой К-щий 3-й армией не мог особенно надеяться; поэтому он просил Гл-щего Ю.-З. фронтом передать в его распоряжение III Кавказский к-с, направив его в район Ясло -Змигрод.

К северу от Горлице (участок 31-й дивизии) германцы атаковали ночью пятью полками; первая атака была отбита с большими потерями для противника. К югу от Горлице, участок 9-й дивизии был атакован германцами совместно

[69]

с австрийскими частями после ночной артиллерийской подготовки; атака была отбита, затем противник повел aтаку и снова. Для противодействия удapy на Горлице была введена в бой 63-я дивизия, но К-щий армией считал этих сил недостаточно и вторично просил Гл-щего фронтом "приблизить" к Ясло - Биеч III Кавказский к-с, после сосредоточения которого был предположен переход в решительное наступление "на - коротке" из района Тухов - Горлице - Молостув, чтобы отбросить противника к Грибову.

Завязка боя на участке IX к-са. Ночью на 19 апреля (2 мая) противник, преодолев слабое сопротивление ополченских чacтей, успешно форсировал р. Дунаец на крайнем праном фланге IX к-са, на участке от устья р. Дунаец до Отфинов, и вынудил ополченские дружины отойти на укрепленную позицию восточнее Грембашув -- Зелихов -- Горжице (верст на пять).

Против центра IX к-са противник атаки не повел, а левое крыло в районе Тухов -- Любча, как выше указано, было атаковано вместе с частями X к-са.

Эти действия противника вызвали следующие распоряжения К-щего 3-й армией.

2-й Каз. сводной дивизии (из конного к-са) приказано перейти в Домброво и поступить в распоряжение к-ра IX к-са; к вечеру 20 апреля (3 мая) туда же направлена 3-я Кавказск. каз. дивизия (из конного к-са); с левого берега Вислы (из XXXI к-са) направлен Мстиславский полк, к переправе через Бялу, что южнее Тухова, к 7 часам вечера 19 апреля (2 мая) направлен Острожский полк.

К-ру IX к-са приказано удерживаться прочно на всем фронте к-са, от Отфинов на р. Дунаец до Седлиска на р. Бяла, и не позволять противнику утвердиться на правом берегу р. Дунаец, для чего отбросить его дневною или ночною атакою обратно на левый берег р. Дунаец

Pезультаты первого натиска германцев. На основании только что описанных боевых действий на участках IX и X к-сов К-щий 3-й армией пришел к общему заключению, что действия противника на правом фланге IX к-са и в Карпатах (Мезо - Лаборчское направление) являются демонстрациями, а главный удар противника направлен в район Тухов-Горлице-Сенькова.

В частности, оказалось, что два полка 70-й дивизии, сильно расстроенные, отошли и могут быть устроены только на линии Тухов -Рыглицс, верстах в 7-8; атаки в районе 12-й дивизии были отбиты. Правый фланг 31-й дивизии обойден и подался назад. В образовавшийся промежуток вошел противник; направленные сюда два полка - Костромской и Острожский, не в состоянии отбросить ворвавшегося противника.

[70]

X к-с отброшен противником на пять верст и занял фронт Ржепеник--Розембарк--Биеч и далеe на юг до Вартне; его левому флангу приказано связаться с правым флангом ХХIV к-са, оставшимся на месте.

Для уменьшения промежутка, доступного накапливанию противника, приказано к-ру IX к-са не отводить свой левый фланг дальше лесистого гребня, который тянется к востоку от линии Тухов-Ольпипы.

В образовавшейся между IX и X к-сами промежуток направлена 3-я Кавказск. казач. дивизия и три полка 16-й кавалерийской дивизии с Костромским (5-й дивизии) и Ставучанским (63-й дивизии) полками. Возобновление здесь успешного боя признано возможным только с прибытием III Кавказского к-са.

В других корпусах 3-й армии обычный артиллерийский огонь, более напряженный по правому флангу XXIV к-са; против участка XII к-са австрийцы переходили в наступление мелкими частями; все эти попытки были легко отбиты нашим ружейным огнем.

К вечеру 19 апреля(2 мая) 1915 г. головные части III Кавказского к-са прибывали в район Кросно- Риманув.

К-щий 3-й армией считал, что если X к-с сохранит свое положение, занятое к вечеру 19 апреля(2 мая) (Ржепеник- Биеч -Вартне), то положение соседних с ним IX и XXIV к-сов будет вполне обеспечено.

Развитие германцами успеха, достигнутого в бою 19 апреля (2 мая) 1915 г.

На участке IX к - са части противника, переправившиеся на правый берег нижнего Дунайца, заняли район Бискупице - Грембашув -Зелихов-Горжице и далее не пытались продвигаться. В ночь с 19 на 20 апреля (2 на 3 мая), неприятельские части переправились на правый берег р. Дунаец у Жабно; эти части заняли район Жабно-Недолице. Наши оттесненные части не потеряли тесного соприкосновения с противником. Части 5-й дивизии отошли на правый берег р. Дунаец без всякого давления со стороны противника и расположились вдоль железной дороги. Части 42-й дивизии в течение ночи были атакованы несколько раз; все атаки были отбиты огнем и части сохранили свое расположение. Части 70-й дивизии в течение ночи устраивались в боевом расположении в районе Рыхвальд-Буржин-Иодловка-Туховка, заняв ряд высот; к утру 20 апреля (3 мая) германский полк повел наступление в разрез между 42-й и 70-й дивизиями и около дивизии австрийцев наступали от Громник в направлении на Ржепеник. На левом фланге 70-й дивизии был расположен Острожский полк (42-й дивизии), заслуживший уже репутацию устойчивого полка.

На участке X к-са наступление германцев продолжалось всю ночь; наши части под напором противника посте-

[71]

пенно отходили и к утру 20 апреля (3 мая) расположилась на фронте Ольшины--Рацлавице--Клечаны - Крыг - Мецина Мале -- Баница. Утром германцы и австрийцы ввели в бой значительные силы и продолжали наступать. Наши потери в личном составе к этому времени были весьма значительные. По приблизительному подсчету X к-с атакован, в общем, одним германским и двумя австрийскими корпусами. По мнению н-ка штаба 3-й армии, "неприятель сосредоточил огромные силы и хочет решить здесь судьбу данного периода войны.

По мнению н-ка штаба Ю.-З. фронта: "неуспех вчерашнего дня 19 апреля (2 мая) следует скорее объяснить несвоевременным вводом в дело резервов, чем значительным превосходством сил противника.

К 4 часам дня стало ясно, что X к-с удерживается в занятом расположении с трудом; ему поставлено задачей удержаться в районе к югу от Биеча до ночи, так как к этому времени должна подойти к Ясло головная дивизия III Кавказского к-са.

В общем, противник брал в клещи X корпус, усиленно нажимая на правый фланг 31-й дивизии и на 9-ю дивизию (левый фланг к-са). В промежутке между IX и X корпусами действовал наш отряд в составе 16-й кавалерийской дивизии и двух пехотных полков (Костромского и Ставучанского) под начальством ген. Володченко. К 4 часам дня 20 апреля (3 мая) в этом промежутке сосредоточились значительные силы австрийцев, которые охватили правый фланг этого отряда и наступали на селение Зурова.

70-я дивизия, сильно пострадавшая, отступила на Тухов и не была в состоянии противодействовать накапливанию австрийцев, 3-я Кавказск. каз. дивизия сосредоточилась в Рыглице; Острожский полк, бывший на левом фланге 70-й дивизии, под давлением противника отходил с боем к востоку от Зурова; к его левому флангу скоро примкнул Костромской полк, также оттесненный. В этот же промежуток направлена 3-я Донская каз. дивизия. Таким образом, между IX и X корпусами на пространстве 12 верст, между Тухов и Зуров, накопилась сильная группа противника, не встречающая теперь противодействия к дальнейшему продвижению вглубь нашего расположения.

К северу от этой группы противника находилась потерявшая боеспособность 70-я дивизия, которая своим отходом открыла левый фланг 42-й дивизии, а это послужило необходимостью к вечеру отвести несколько назад Луцкий полк (фланговый полк 42-й дивизии-в районе Клокова-Пиотковице). К югу от этой группы противника находился наш

[72]

смешанный отряд, (под начальством ген. Володченко), оказавшийся не в силах заполнить промежуток и сдержать продвижение противника. Если к этому прибавить, что правый фланг 31-й дивизии (X к-ca в это время подвергся усиленному нажиму, то станет совершенно ясным, что только сильный резерв своим ударом мог бы поставить предел распространения противника в 12-верстном промежутке и далее вглубь нашего расположения.

Из разговора по прямому проводу н-ка штаба Ю.-З. фронта с н-ком штаба 3-й армии видно, что около 4 - 5 часов дня 20 апреля (3 мая) намечались даже распоряжения об отводе всей 3-й армии к востоку.

Предложения к-щего 3-й apмией для дальнейших действий. Надежды в это время возлагались на III Кавказский к-с; 52-я дивизия этого к-са была направлена на Ясло, ее сосредоточение у Ясло ожидалось к 9 часам вечера 20 апреля (3 мая); в это время 3 полка 21-й дивизии того же к-са должны были подойти к Змигроду.

Вечером 20 апреля (3 мая) 1915 г. Командующий 3-й армией ген. Радко-Дмитриев отправил Гл-щему Ю.-З. фронтом г.-а. Иванову следующую телеграмму: "Командир X армейского к-са докладывал мне сейчас по телефону, что противник в огромных силах атакует весь фронт его корпуса на только что занятых новых позициях; пока он удерживается, но сомневается, что сможет продержаться до прибытия III Кавказского корпуса; я приказал перевезти хоть один полк этого корпуса по железной дороге в Биеч, чтобы хотя на время закрепить наше положение там, до подхода главных сил Кавказского корпуса; если это удастся, то намереваюсь всеми силами генерала Ирманова перейти в решительную контр-атаку в направлении фронта Ценжковице-Бобова и добиться частного успеха на этом участке, который несомненно окажет мощное влияние на всю операцию; если, однако, X к-с не успеет удержаться сегодня и у Биеча, то поневоле придется оттянуть его ночью к Ясло, а тут при помощи подходящего Кавказского корпуса займем позицию по правому берегу Вислока, примерно линию Пильзно-Ясло- Змигрод, и напряжем все усилия, дабы задержать дальнейшее наступление неприятеля. В связи с таким глубоким отходом X к-са придется оттянуть и IX к-с на линию Новый Корчин-Домброва-Пильзно, а XXIV-на линию Змигрод- Граб. К сожалению, в таком случае придется оттянуть и правый фланг XII корпуса несколько назад, сохраняя, однако, Мезо-Лаборч. Я еще не делал никаких распоряжений о таком глубоком отходе и может быть еще удастся не прибегать к нему, но счел долгом доложить о положении дел вашему высокопревосходительству и испросить ваших указаний. В общем, положение дел представляется мне в следую-

[73]

щем видe: германцы подвезли к линии Баница--Горлице--Ценжковице не менее двух корпусов, сюда же подвезены с Каpпaт и, вероятно, из Буковины и с левого берега Вислы 3-4 австрийских дивизии, а может быть, и больше. Эти новые подкреплении в связи с имевшимися на Бяле и Дунайце значительными силами образовали сильную армию, которая и добивается отбросить нас к Сану и тем устранить yгpoзy Венгрии со стороны Дуклы и Мезо-Лаборча. Мне представляется, что неприятель сильно ослабился на фронте 1-й и 5-й наших армий, а может быть и в районе Мариамполь- Aвгустов--Ломжа. Не будет ли признано возможным при этиx условиях оказать нам более солидную поддержку, которая, по моему мнению, может быть непосредственной переброской еще одного корпуса из Буковины или из-за Вислы в район Дембица - Ясло, или же косвенной-решительным переходом в наступление 4-й армии вдоль левого берега Вислы и переправою через эту реку где-нибудь между устьем Ниды и Рава. Считаю долгом донести, что войска X корпуса дрались доблестно, что свидетельствуют их огромные потери, но невозможность противодействовать губительному ураганному артиллерийскому огню противника сломила их силу сопротивления. 1191. Генерал Радко-Дмитриев".

На этой телеграмме № 1194 имеется резолюция г.-а. Иванова: "Не совсем понимаю, какая нужна помощь десятому корпусу для занятия позиции. Если третий Кавказский корпус сегодня назначается для цели активной на выдвинутой вперед позиции, то почему от этого отказываться при позиции осаженной назад. Не пошло бы распыление его для занятия позиции. Подтвердить, что корпус этот по исполнении задачи отражения противника должен быть возвращен в общий резерв фронта". Эта резолюция не была сообщена К-шему 3-й армией; видимо, быстро развивавшиеся события исключали необходимость ее передачи по назначению.

Таким образом, ожидаемый резерв, III Кавказский к-с, по предложению К-щего 3-й армией, должен был исполнить две задачи: содействовать удержанию нами района у Биеч и атаковать противника на участке Ценжковице-Бобова с целью выбить части противника, занявшие промежуток между IX и X корпусами; однако, такие надежды не мог оправдать III Кавказский к-с, хотя в его боевой доблести, конечно, не могло быть никакого сомнения. Из этого предположения ясно, что ген. Радко-Дмитриев в это время уже потерял как масштаб оценки происходящего в X к-се, так и представление о том, чего мог бы достигнуть, при сложившейся обстановке, введенный в бой III Кавказский корпус. Растерявшийся К-щий 3-й армией не обратил внимания на то, что сам же он в той же телеграмме, только несколькими строками ниже, возлагает надежду на помощь III Кавказского

[74]

корпуса пpи занятии X корпусом позиции на правом берегу p. Вислока, на фронте хххххх--Ясло--Змигрод, надежду болee скромную и указывающую на катастрофическое положение в X к-се, который нуждался в опоре на свежие силы, чтобы только остановить свое дальнейшее отступление.

Мечтания о контратаке и об одержании частного успеха представляются совершенно необоснованными, если принять во внимание, что они покоились на прибытии III Кавказского к-са. Имея в составе армии шесть армейских корпусов, ген. Радко-Дмитриев не озаботился разработкой сосредоточения сил к ясно обозначившемуся решительному району - для контр-удара. Вместо того, чтобы развернуть армейский бой, введя все силы армии, К-щий 3-й армией испрашивал "указаний" Гл-щего фронтом. Вместо того, чтобы использовать другие к-са своей же 3-й армии, бездействовавшие в Карпатах, ген. Радко-Дмитриев просит о переброске к-са "из Буковины" и даже намекает на возможность переброски части сил из района "Августов - Ломжа". Очевидно, при таких ходатайствах был совершенно упущен из вида хотя бы приблизительный расчет времени, потребного на сосредоточение таких резервов к району X к-са. Телеграмма № 1194 характерна в том отношении, что она безусловно свидетельствует об отсутствии у К-щего 3-й армией определенного плана действий для выхода из положения, созданного боями 19 и 20 апреля (2 и 3 мая) 1915 г.

Не менее характерна и резолюция г.-а. Иванова на той же телеграмме № 1194: вместо того, чтобы вмешаться в явно ошибочные действия подчиненного ему К-щего 3-й армией,- г.-а. Иванов заботится только об исполнении указания Верховного Гл-щего-не дробить III Кавказский к-с и обходит молчанием все основное и существенно-важное, о чем говорилось в этой телеграмме. Если К-щий 3-й армией растерялся и действовал ошибочно, то управление операцией в районе решительных д е йствий должен был принять на себя сам Главнокомандующий Ю.-З. фронта, потому что положение в 3-й армии являлось угрожающим по отношению ко всему Ю.-З. фронту и, по крайней мере, по отношению к его Центральной Карпатской группе.

Предположения н-ка штаба Ю.-З. фронта о сосредоточении сил и о дальнейших действиях 3-й армии. 20 апреля (3 мая) 1915 г. Н-к штаба Ю.-З. фронта ген. Драгомиров отправил Н-ку Штаба 3-й армии следующую телеграмму: "По распоряжению Верховного Гл-щего 13-я Сибирская дивизия перевозится Мелец с назначением обеспечить расположение вашего правого участка, сообщаю для сведения и распоряжения по принятию дивизии на довольствие. Установите

[75]

связь. Дивизия пока поступает в распоряжение Главнокомандующего. 5631. Драгомиров". Сосредоточение этой дивизии у Мелец ожидалось 26 апреля (9 мая) 1915 г.

К вечеру 24 апреля (7 мая) н-к штаба фронта считал возможным собрать у Кросно сводную дивизию. Предположено было ввести в бoй III Кавказский к-с 21 апреля (4 мая) 1915 г.

Из разговора н-ка штаба фронта с генерал-квартирмейстером Ставки ген. Даниловым в 2 часа дня 21 апреля (4 мая) 1915 г. видно, что "против X к-са действует германский полевой гвардейский к-с вместе с другими частями войск и, вообще, в направлении на Грибов-Пенжковицы развернута германская армия Макензена в составе четырех к-сов". При этих условиях н-к штаба фронта считал, что только результат боя 21 апреля (4 мая) укажет, имеется ли необходимость отвести X к-с на правый берег р. Вислока, как предполагал К-щий 3-й армией.

Н-к штаба Ю.-З. фронта выразил в разговоре с ген. Даниловым, что положение дел в 3-й армии "было бы много лучше при осмысленном распоряжении войсками; к сожалению, этого не было".

Распоряжения К-щего 3-й армией. В восемь часов вечера 20 апреля (3 мая) 1915 г. К-щий 3-й армией отдал следующий приказ: "Вчера ночью и сегодня противник упорно продолжал свои атаки; потеснил левый фланг IX к-са и центр X к-са, при чем первый из них отошел на линию Карводржа- Тухов-Рыглице, а второй к ночи отходит к линии Ольпины- Сипетница-Харилова-Беднарка - высота Магура; на остальных участках фронта корпуса сохранили вчерашнее положение. Я решил воспользоваться вновь прибывшим III Кавказским к-сом, чтобы решительным переходом в наступление отбросить противника за линию Ольпины-Воля-Цеклинска и далее на запад в общем направлении на Ценжковице- Грибов, для этого: первое - девятому к-су с приданными частями, удерживаясь на занимаемых ныне позициях, развить на своих флангах возможно энергичные активные действия с целью отбросить противника за нижний Дунаец и содействовать операции X и III Кавказского корпусов; второе - отряд ген. Володченко в составе трех пехотных полков, трех полков 16-й кавалерийской дивизии и четырех полков 3-й Донской дивизии с двумя конными батареями-действовать на участке между смежными флангами IX и X корпусов, поддерживая с ними самую тесную связь, и энергичными действиями способствовать операции X и III Кавказского корпусов; третье - группе ген. Ирманова в составе X к-са с приданными к нему частями и III Кавказского к-са атаковать решительно противника на фронте Ольпины-Биеч-Воля-Цеклинска, удерживаясь прочно на крайнем своем левом фланге

[76]

на высоте Магура; четвертое -- XXIV к-су развить на своем правом фланге возможно энepгичные действия с целью содействовать удержанию высоты Магура и обеспечить за собой путь Граб-Змигрод; пятое - левому флангу XXIV к-са и остальным корпусам на Карпатах удерживаться прочно на занимаемых позициях. Штабам корпусов остаться в ныне занимаемых ими пунктах, кроме штаба ген. Володченко, которому быть в Шержинах, десятому быть в Седлиске, а штабу группы ген. Ирманова быть в Ясло, здание суда. Штаб армии в Ясло 1207. Генерал Радко-Дмитриев".

Согласно этого приказа наполовину конный отряд ген. Володченко, находившийся в промежутке между IX и X к-сами, должен был способствовать операции X и III Кавказского к-сов; эта задача была теперь неисполнима, так как против этого отряда, в промежутке, успели накопиться значительные силы противника, уже охватившие правый фланг отряда и даже вынудившие Острожский полк отойти к востоку от Зурова. Отряд ген. Володченко находился в промежутке между IX и X к-сами, но он уже не был в состоянии задерживать противника, и, конечно, не мог развить активных действий.

Задача III Кавказскому к-су поставлена неопределенно; к-су не указано исходное положение и время, с которого должно было начаться его наступление из этого положения; иначе говоря, не была установлена связь по времени для совместного действия X и только ожидаемого к прибытию III Кавказского к-са. Такое объединение действий должно было исходить от К-щего армией.

В приказе № 1207 попрежнему упущено распоряжение относительно сосредоточения сил других корпусов 3-й армии к решительному району действий. Таким образом, сосредоточенному удару армии ген. Макензена с нашей стороны противоставлялись разрозненные действия и введение сил по частям. Бой 19 и 20 апреля (2 и 3 мая) поглотил армейский резерв, израсходованный на вливание в боевые участки; теперь на 21 апреля (4 мая) предстояло такое же поглощение вновь прибывающего III Кавказского к-са.

Положение к вечеру 20 апреля (3 мая) 1915 г. В IX к-се ополченские части, поддержанные частями 5-й дивизии и 7-й кавалер. дивизии, постепенно оттеснили противника к р. Дунаец; 42-я дивизия, отбив несколько атак, сохранила свое расположение; только ее левофланговый (Луцкий) полк пришлось отвести в район Клокова-Пиотроковице ввиду угрозы обхода со стороны противника. В район Тухов-Рыглице отошла отброшенная 70-я дивизия.

Отряд ген. Володченко: пехота-на высотах к востоку от Зурова; между 70-й дивизией и этой пехотой, в промежутке- 16-я кавалер. дивизия, 3-я Кавказская казачья ди-

[77]

визия и, к вечеру. 20 апреля (3 мая), начала подходить, 3-я Донская дивизия.

В X к-се бой продолжался в течение всегo дня; противник густыми цепями, при содействии подавляющего огня тяжелой и легкой артиллерии, засыпавшей наши окопы снарядами, неоднократно бросался в атаку, но каждый раз, встречаемый нашим дружным ружейным и пулеметным огнем, отходил назад, неся большие потери; особенно ожесточенные бои происходили в 61-й и 9-й дивизиях, где дело неоднократно доходило до штыков. С наступлением темноты X к-с отошел на фронт Ольшины - Сипетница -- Харилова - Бедварка - высота Maгура.

В остальных корпусах 3-й армии - обычная перестрелка.

Бой 21 апреля (4 мая) 1915 г.; его результаты. В IX к-се противник поддерживал огонь и в наступление не переходил; попытки противника атаковать 42-ю и 70-ю дивизии не увенчались успехом, все атаки были отбиты.

В отряде ген. Володченко - тяжелая артиллерия противника засыпала снарядами наши окопы, нанося жестокие потери нашим частям; противник несколько раз переходил в атаку против Острожского полка; все атаки были отбиты; потери обеих сторон весьма значительны. К вечеру отряд ген. Володченко, под давлением противника, отошел к востоку в район Блашкова.

С утра и до полудня противник пытался наступать на 9-ю дивизию; это наступление было отбито. Части III Кавказского к-са (21-я дивизия) начали подходить к 9-й дивизии только после полудня 21 апрели (4 мая); при их поддержке 9-я дивизия не только сдержала напор противника, но совместно с частями 21-й дивизии перешла в наступление, вначале развивавшееся довольно успешно; но вскоре противник ввел в бой свежие резервы, и наши части вынуждены были отойти на Дембовец, что привело к образованию промежутка между X и XXIV к-сами, в котором начал накапливаться противник.

Части III Кавказского к-са, направленные на Шержипы (52-я дивизия), начали подходить к этому пункту к вечеру 21 апреля (4 мая) и успели только принять на себя отходящие под напором противника части 61-й дивизии, которая заняла высоты к югу от Шержины.

Таким образом, III Кавказский корпус опоздал прибытием; X корпус был разбит в отдельности; кроме того, III Кавказский к-с был введен в бой по частям, на усиление войск, уже ведущих бой или отступавших из боя под напором противника.

Еще 20 апрели (3 мая) наибольшие усилия германцев были направлены на промежуток между IX и X корпусами, что побудило командование 3-й армией направить части III Кав-

[78]

казского к-са именно в этом направлении; между тем оказалось, что главная атака 21 апреля (4 мая) к вечеру была направлена в промежуток между X и ХХIV к-сами; т.е. направление части III Кавказского к-са к правому флангу X к-са ослабило наши силы в районе главной атаки. В течение всего дня противник атаковал 61-ю и 31-ю дивизии. К вечеру 21 апреля (4 мая) к Блашкову вынуждены были отойти остатки 31-й дивизии, а отступавшая 61-я дивизия, как ныне было указано, была принята подходившими частями III Кавказского к-са (52-я дивизия).

Вечером 21 апреля (1 мая) 1915 г. К-щий 3-й армией отправил Гл-щему Ю.-З. фронта следующую телеграмму: "В результате сегодняшних боев десятый к-с, 70-я дивизия, 61-я дивизия, 63-я дивизия и отряд Володченко настолько серьезно расстроены, что подход третьего Кавказского к-са мог послужить только для прикрытия отхода, что я и приказал выполнить согласно представляемого вслед за сим приказа. От вышеупомянутых частей после упорного мужественного сопротивления, стоющего противнику колоссальных потерь, остались только слабые остатки. Многие из полков насчитывают только несколько сот штыков. Это обстоятельство приводит к такому положению, что для защиты западного своего фронта армия располагает фактически не более пяти пехотных дивизий. С прибытием же 13-й Сибирской и сводной наберется едва ли семь дивизий. Силы эти крайне недостаточны и потому прошу принять радикальные меры для солидного усиления западного фронта 3-й армии, без чего трудно будет удержаться даже на указанной несколько дней тому назад линии. 1232. генерал Радко-Дмитриев" Упомянутая здесь ранее указанная линия; Корчин - Домброво - Пильзно - Ясло - Змигрод - Граб.

Итак, приказ К-щего 3-й армией, отданный вечером 20 апреля (3 мая) 1915 г., не нашел себе исполнения 21 апреля (4 мая) 1915 г. - ни в какой степени. Вместо ожидаемого успеха от атаки III Кавказского к-са совместно с другими частями пришлось отдать, вечером 21 апреля (4 мая), следующий приказ: "Ввиду тяжелого положения дел на фронте X к-са приказываю: первое-XXIV к-су сегодня же ночью сняться с нынешней позиции и, прикрываясь арьергардами, отойти на линию Самокленска-Мискова-Студеный-Верх; утром 22 апреля (5 мая) иметь одну бригаду с дивизионом артиллерии у Змигрода; второе-XII к-су, оставаясь своим левым флангом на занимаемсм месте, отойти на линию высота Студеный-Верх-Дукла-Пасс-Щуко, примкнув свой правый фланг к XXIV к-су; третье-XXI и XXIX корпусам оставаться на нынешних своих позициях, всеми силами удерживаясь на них и поддерживая самую тесную связь с правым флангом восьмой армии; четвертое-IX к-су оставаться на ныне за-

[79]

нимаемых позициях, выдвинув конницу ген. Хелмицкого на Подлову для прикрытия направления от Подлова на Яноржед, IX к-су 22 апреля (5 мая) вечером отойти и занять новую позицию от устья р. Дунайца через Домброва селение Дулчувка - селение Яворжед на правом берегу Вислоки. Пятое-группе ген. Ирманова прикрывать Ясло, занимая линию вдоль р. Вислока по левому ее берегу, начиная от переправы у селения Блязкова до селения Самокленска, где войти в тесную связь с правым флангом XXIV к-са. Шестое - отряду ген. Володченко в составе 16-й кавалер, и 3-й Донской казач. дивизий и трех пехотных полков занять участок р. Вислоки между смежными флангами IX к-са и группы ген. Ирманова, поддерживая самую тесную связь с означенными флангами, и прикрывать дорогу Бржосток - Фриштак. Седьмое - штабам к-сов быть: девятого, группы ген. Иванова, двенадцатого, двадцать первого и двадцать девятого в прежних пунктах, штабу отряда ген. Володченко-в Бржостоке, штабу двадцать четвертого корпуса-в Кросно, штабу армии- в Стришове. Восьмое-корпусам и отряду, коим назначен переход в новое положение, приступить к исполнению его в полночь с 21 на 22 апреля (4-5 мая), поддерживая при отходе самую тесную связь как между собою по фронту, так и со мною. 1230. Генерал Радко-Дмитриев".

Этот приказ свидетельствует, что К-щий 3-й армией признал невозможность дальнейшего сопротивления не только в занимаемом 21 апреля (4 мая) расположении, но и в последующем, так как в его приказе № 1230 ничего не говорится о сосредоточении сил других корпусов для маневра и возвратного удара, а в телеграмме № 1232 указана необходимость принять радикальные меры для солидного усиления западного фронта 3-й армии.

Какими же условиями обстановки сопровождался приказ об отходе армии в ночь с 21 на 22 апреля (с 4 на 5 мая)?

Удар на западный фронт 3-й армии, по данным нашей войсковой разведки, велся неприятелем следующими свежими частями, перечисляя их по нашему фронту справа налево: гвардейским гренадерским полком, 39-й гонведною дивизией, 12-й и 10-й дивизиями, отдельными полками, взятыми из других дивизий; германскою дивизиею в составе 100-го, 269-го и 58-го полков; германскою дивизиею в составе полков- 46-го полевого. 46-го резервного, 22-го и 13-го баварских; южнее их действовала 2-я австрийская и 45-я австрийская ландверные дивизии; в промежутке между p.p. Дунаец и Бяла действовали 14-й и 80-й полки и 4 императорских Тирольских стрелковых полка. В первой линии действовали преимущественно австрийские части, поддерживаемые германскою артиллериею. Всего было введено противником для удара свежих 3 германских и 5 австрийских дивизий, кроме двух

[80]

австрийскиx дивизий, подвезенных с Мезо-Лаборчского направления. Со стороны противника действовало до 200 орудий, в том числе 50 тяжелых. Наконец, был введен в бой германский гвардейский корпус.

В бою сильно пострадали наши три дивизии X к-са; от всего X к-са остались не более 4 - 5 тысяч человек; в полках остались сотни штыков. Остатки пяти основных полков X к-са представляли около 1.500 человек; остатки полков 61-й дивизии-800 человек; в 9-й дивизии осталось 900 штыков; в Брянском полку 150 человек.

Таким образом, силы противника, с одной стороны, и наши потери, при отсутствии армейскою резерва для маневра и контр-удара-с другой, создали такие условия, которые вызвали приказ № 1230. Однако, отход на р. Вислока и вообще на тот фронт, который указан в приказе, теперь уже являлся запоздалым, так как противник, взяв в клещи X корпус, а затем и всю группу ген. Ирманова, имел полную возможность прорваться в тыл расположения Карпатских корпусов 3-й армии, опрокинув или уничтожив группу ген. Ирманова.

Положение 3-й армии и влияние катастрофы в ее западном фронте ген. Радко-Дмитриев осветил следующей телеграммой, отправленной Гл-щему Ю.-З. фронта утром 22 апреля (5 мая) 1915 г.: "Мой приказ 1230 определяет линию приблизительно указанную вашим высокопревосходительством. Делаем все возможное, чтобы удержаться на ней до подхода назначенных нам трех дивизий. Считаю долгом, однако, доложить, что, по моей оценке, противник налегает на наш западный фронт подавляющими силами и многочисленной тяжелой артиллерией, которая в короткое время буквально уничтожает все окопы, истребляя защитников местами поголовно. При этих условиях трудно ручаться, что жалкими остатками X и частями III Кавказского удержимся на самом важном направлении, ведущем в тыл нашего и 8-й армии расположения на Карпатах. IX корпус держится потому, что против него нет такого сильного нажима, но при его крайне растянутом положении признаю завесу образуемую им, очень тонкой, тем более, что, по донесению генерала Драгомирова (к-ра IX к-са), ополченские дружины в последних боях обнаружили свою полную неустойчивость, сдаваясь в плен целыми дружинами. Относительно южных корпусов поставил себе задачу вывести их из горного района, заняв линию Змигрод-Мезо-Лаборч. Успех этой последней операции будет зависеть от степени нажима противника сегодня (т.-е. 22 апреля) (5 мая) и завтра (23 апреля) (6 мая) в направлении Змигрод-Дукла. Из всего изложенного ваше высокопревосходительство усмотрит, что для закрепления положения западного фронта 3-й армии на указанной линии

[81]

и даже на следующей необходимы быстрые и радикальные меры. Подвоз новых частей по железным дорогам идет крайне медленно и приводит к разреженным боям, в которых мы имеем мало шансов на успех, вводя силы по частям. То, что до сих пор назначено, по мере прибытия будет употреблено для наполнения образовавшихся разрывов, прикрываемых ныне лишь кавалерийской завесой. Для отражения серьезного маневра противника необходим сильный маневренный резерв из одного или двух прочных корпусов, без чего прорыв возможен в каждой точке нашей тонкой линии. При всей важности задачи удержания за собою Карпат, мне представляется еще более важной задачей прикрытие тыла всего юго-западного фронта, так как если бы противник врезался между 3-й и 4-й армиями, наше положение на Карпатах станет тяжелым. Не будет ли также признано возможным перейти 4-й армией в наступление для отвлечения хотя бы взятых с ее фронта сил обратно. 1239. Генерал Радко-Дмитриев". С такою запоздалою исповедью обратился теперь ген. Радко-Дмитриев к г.-а. Иванову. Однако, следует отметить, что образование сильного армейского резерва для маневра и контрудара было целиком в его власти еще до начала наступления армии ген. Макензена; потребность в этом резерве и тогда была очевидна, так как вполне очевидной была тогда же и роль 3-й армии, особенно ее западного фронта, по отношению ко всему Ю.-З. фронту. В своем месте было обращено внимание читателя на характер сосредоточения армейского резерва, при чем был отмечен и порядок его расходования к-щим 3-й армией на вливание в боевые участки по частям. Ген. Радко-Дмитриев до конца остался верен этому способу использования армейского резерва, так как и прибывший к нему III Кавказский к-с он рассовал по всему фронту X корпуса вместо того, чтобы сосредоточить к этим свежим силам сильную ударную группу. Противник не стеснялся брать свои дивизии с других направлений, даже с Мезо-Лаборчского, и перебрасывать их в район главного удара; ген. Радко-Дмитриев, теперь заговоривший о сильном резерве для маневра и удара, ни в одном из своих приказов не предусмотрел необходимости и возможности снять некоторые части со второстепенных направлений, чтобы ввести их в бой в решительном пункте в решительные дни 20 и 21 апреля (3 и 4 мая) 1915 г.

На телеграмме № 1239 г.-а. Иванов сделал следующие отметки: 1. По поводу слов телеграммы о введении сил в бой по частям отмечено: "Этого желательно и можно было избежать вначале вводом в бой резервов в первый день боев у Горлице-Громник". 2. Относительно резерва из 1-2 корпусов-отмечено: "Откуда взять один или два корпуса? Даны

[82]

уже 3 дивизии (63-я, 21-я и 52-я) и подходит сводная из разных частей Галицийского фронта. 3-я армия могла вчера или даже 21 апреля (4 мая) взять некоторые части из состава XXI и XXIX корпусов".

По поводу возможности врезания противника между 3-й и 4-й армиями-отмечено: "Подходящую 13-ю Сибирскую дивизию надо остановить на Нижней Вислоке".

Эти пометки свидетельствуют о том, что г.-а. Иванов теперь и как будто прежде замечал неправильность расходования резерва Командующим 3-й армией; как будто он находил возможным взять часть сил из корпусов, втянувшихся в Карпаты, хотя бы и с Мезо-Лаборчского направления... Но... все это задним числом. Из этих пометок также видно, что как будто г.-а. Иванов и прежде ясно представлял себе значение западного фронта 3-й армии во всей Карпатской операции. Если все это верно, то остается открытым вопрос: почему Гл-щий Ю.-З. фронта, замечая грубые ошибки подчиненного ему К-щего 3-й армией, своевременно не принял мер к их исправлению, не принял на себя управление в решительную минуту или не устранил от дела ген. Радко-Дмитриева, заменив его другим, более пригодным генералом? Возникает также другой вопрос: почему н-к штаба Ю.-З. фронта, не раз заявлявший о бестолковом управлении в 3-й армии, не принял с своей стороны необходимых мер к устранению замеченных им ошибок и недочетов управления?

Архивный материал не дает ответов на эти вопросы.

Обмен мнениями н-ка штаба Ю.-З. фронта со Ставкою и его результаты. Переговоры по прямому проводу ген. Драгомирова с генерал-квартирмейстером Ставки ген. Даниловым, в 10 час. 30 мин. и в 12 час. дня 22 апреля (5 мая) 1915 г., свидетельствуют, что у н-ка штаба Ю.-З. фронта было выработано свое определенное предположение о дальнейших действиях, крайне расходящееся с мнением Ставки и до некоторой степени похожее на те мысли, которые изложил К-щий 3-й армией в телеграмме № 1239 от 22 апреля (5 мая) 1915 г. Из других переговоров ген. Драгомирова с ген. Даниловым по делам 3-й армии вполне определенно можно установить, что ген. Драгомиров считал управление 3-й армией, т.-е. деятельность ген. Радко-Дмитриева, неудовлетворительною. Считал и... бездействовал, хотя по прямому смыслу "Положения о полевом управлении" являлся ответственным за операции солидарно с Главнокомандующим фронтом. По поводу приказа ген. Радко-Дмитриева № 1230 ген. Драгомиров, по прямому проводу, сообщал ген. Данилову, 22 апреля (5 мая), следующее: "По оценке всех обсто-

[83]

ятельств трудно предполагать, чтобы мы выдержали на указанных рубежах упорные бои. Огнестрельных припасов крайне недостаточно, расстройство войск большое, сильно потрепаны 5-6 дивизий, к тому же признаться, управление в 3-й армии бестолковое и не служит гарантией успеха. Есть затем и еще одно обстоятельство: как вам известно, 4-я армия занимает очень растянутое положение. Не находясь под угрозой 3-й армии, противник будет против нее накапливаться с целью прорвать ее расположение; это почти неизбежно и отход этой армии, по-моему, вопрос времени, особенно, если она займет позицию Кельцы-Лагов- Полонец; но в таком случае лучше это сделать в предвидении этого случая, а не по принуждению противника. Для того, чтобы удержать нынешнее расположение, потребуется усилить 4-ю армию, примерно, пятью дивизиями, это ни вы, ни мы сделать не в состоянии. Затем настоятельно необходимо устроить в надежном месте 3-ю армию и выиграть время на поправку на указанных Командующему армией рубежах; сделать этого нельзя и никаких радикальных мер по его усилению, как он просит, также нельзя осуществить. Ввиду этих обстоятельств единственное целесообразное решение состоит в отводе наших армий за Сан и вопрос этот в принципе нужно решить, по моему мнению, сегодня же. При таком решении 4-я армия могла бы занять укрепленную позицию от Нова-Весь на Илжу-Юзефов, южнее по Висле и Сану. Стало-быть, 3-я армия, примерно, до Перемышля. еще южнее до Завадки расположилась бы 8-я армия, 11-я армия осталась бы на прежнем месте, а 9-я армия одновременно могла бы начать наступление на Заднестровье с тем, чтобы угрочить наше положение. При таком способе занятия предполагается занять и форты Перемышля, для чего между Ярославом и Перемышлем наши позиции придется расположить на хорде дуги, описываемой Саном, уперев фланги в укрепления Ярослава и Перемышля. В таком положении мы можем дать серьезный отпор противнику, а 3-я армия, занимая наиболее прочное положение за Вислой и Саном, в состоянии будет устроиться и привести себя в порядок. Сегодня утром я обсуждал этот вопрос с Главнокомандующим, и он в общем против этого проекта не возражал, но просил переговорить с вами и испросить указания, какая цель ставится нам в настоящее время".

По мнению ген. Данилова, выраженному в том же разговоре, размер неудачи в 3-й армии не представлялся столь тяжким, чтобы по попытаться удерживаться; вполне еще возможно сосредоточить сильный резерв; с уходом за р. Сан едва ли что-нибудь изменится и огнестрельных припасов не прибавится; управлению 3-й армией помочь этим нельзя: если оно плохо, то таким и останется; выиграть время не даст

[84]

противник. Помощь при сложившейся обстановке ген. Данилов видел в скорейшем переходе в наступление 9-й армией. Общая цель действий Ю.-З. фронта должна оставаться прежняя. Иначе говоря, все то же стремление через Карпаты в Венгрию,- как будто в 3-й армии не началась самая действительная катастрофа, уже 22 апреля (5 мая) угрожавшая обратится в катастрофу для всего Ю.-З. фронта. В заключение разговора ген. Драгомиров выразил, что сообщаемое им является прогнозом происходящего в 3-й армии и что к этому вероятному будущему необходимо теперь же подготовиться.

Таким образом, К-щий 3-й армией считал отход 3-й армии необходимостью и своим приказом наметил ближайший рубеж - р. Вислока; Гл-щий Ю.-З. фронта против этого отхода не возражал и склонялся к отходу 3-й, 8-й 11-й армий на р. Сан, что вполне понятно, так как на р. Вислока могла отойти только 3-я армия, а Гл-щему приходилось решать задачу относительно всего фронта, и действительно,-ближайшим рубежом для отхода трех армий фронта и являлась именно р. Сан. Для 3-й армии при сложившейся обстановке р. Вислока была лишь промежуточным этапом в неминуемом общем отходе трех армий на р. Сан. Этот маневр был бы, конечно, запоздалым; его надо было предвидеть и исполнить раньше; 22 апреля (5 мая) он являлся уже очевидною неизбежностью; но теперь при его исполнении, вследствие несвоевременности и успешных действий противника создались тактические затруднения, требующие для успеха этого маневра стойкости войск и недюжинных талантов их вождей. Вывести войска, целых три армии, из Карпатской ловушки, созданной безотчетным упорством Главнокомандования Ю.-З. фронта при поддержке Ставки, представлялось делом поистине трудным, особенно, если принять во внимание недостаток огнестрельных припасов и напор победоносного и решительного противника.

Мысли, выраженные ген. Даниловым в разговоре с ген. Драгомировым, несомненно повлияли на г.-а. Иванова. Вследствие этого разговора г.-а. Иванов отдал 22 апреля (5 мая) 1915 г. следующее распоряжение К-щему 3-й армией: "Полагаю, что нам прежде всего необходимо всемерно стремиться к прочному удержанию за собою линии реки Вислока от Мискова до Пильзно и далее линию Пильзно-Щуцин, дабы не потребовалось изменять положение восьмой и четвертой армий. Только в крайности допускаю отход на линию Выдраны - р. Вислок (Суровица-Беска- Красно-Фриштак) до Фриштака далее по линии Фриштак-Нелеполе-Бржезница и по течению р. Вислока через Мелец до устья. Однако, если при первом положении четвертая армия и может оставаться в занимаемом расположении, наблюдая р. Вислу между Корчиным

[85]

и Щуциным, тo при более глубоким нашем отходе, отвод ее левофланговых корпусов на одну высоту с нами неизбежен, что является, конечно, весьма нежелательным и не может быть допущено без разрешения Верховною главнокомандующего. В том и другом случае крайне желательно оставить расположение восьмой армии без изменений. Прошу срочно держать командующих соседними армиями в курсе наших предположений, дабы они имели возможность своевременно подготовлять нужные распоряжения. 5724. Иванов".

В этой телеграмме г.-а. Иванов создает искусственный рубеж для отхода на него 3-й армии: из участка р. Вислок (верхняя) и р. Вислока (нижняя) с промежутком от Фриштак до Бржезница; рубеж, не представляющий никакой опоры для отступающих войск и слишком близкий к фронту. Как промежуточный этап, такой фронт весьма понятен, но в эти дни Гл-щему Ю.-З. фронта следовало потерять надежду на возможность случайно благополучного выхода из создавшегося положения; как предлагал н-к его штаба, ген. Драгомиров, поставить более широкое задание Ю.-З. фронту, заглянув в вероятное будущее. Это более широкое задание должно было вытекать из признания г.-а. Ивановым катастрофы в X корпусе-катастрофой для всей 3-й армии, и из понимания, что, помимо его воли, уже создалась обстановка, указывающая на невыполнимость замысла Карпатской операции. Решение отойти на р. Сан сделалось неизбежным для ликвидации Карпатской операции, потому что не было уже времени для сосредоточения сильного резерва в районе действий 3-й армии, если бы решение о таком сосредоточении даже и было принято Гл-щим Ю.-З. фронта. Без удара сильным резервом из глубины теперь не было возможности остановить 3-ю армию; поэтому только решение отойти,-положив между 3-й армией и противником достаточное пространство, при условии немедленного образования резерва для атаки во фланг наступающей армии ген. Макензена,-только это решение и могло ограничить всю неудачу потерей Западной Галиции, т.-е. отходом на р. Сан. Этим решением, при условии искусного его выполнения, создалась бы обстановка, позволяющая перейти только к удержанию наступления противника со стороны Карпат и Кракова и к захвату боевого почина в свои руки переходом к исполнению плана ген. Рузского, а затем и ген. Алексеева, в С.-.З фронте. Но... взамен таких соображений г.-а. Иванов руководствовался больше надеждою на счастливый исход и прислушиванием к мнениям Ставки, чем свободным творчеством полководца. Время упускалось; войска продолжали подвергаться тяжким испытаниям, совершенно не вытекавшим из боевой необходимости.

Распоряжение Гл-щего Ю.-З. фронта, выраженное в телеграмме № 5724, нашло себе подтверждение в следующей те-

[86]

леграмме н-ка штаба Верховного Гл-щего, полученной г.-а. Ивановым 22 апреля (5 мая) 1915 г. за № 66: "Соображения, высказанные и телеграфной беседе генерала Драгомирона с генералом Даниловым, доложены Верховному Главнокомандующему. Егo императорское высочество, одобрил мысли, высказанные генералом Даниловым, категорически указал, что не допускает возможности отхода 3-й армии восточнее линии реки Нижней Вислоки, в соответствии с чем должны быть приняты самые решительные и настойчивые меры по закреплению этой линии и упрочению на ней названной армии. Верховный главнокомандующий выражает уверенность, что его воля будет вами неуклонно выполнена. Меры по подаче вам артиллерийских парков в пределах возможности принимаются, равным образом усиливается высылка вам укомплектований. 66. Янушкевич".

Итак, армии остановлены в Западной Галиции вопреки стратегической обстановке, подсказывавшей совершенно иные решения.

Бой 22 апреля (5 мая) 1915 г.; его результаты. В ночь с 21 на 22 апреля (с 4 на 5 мая) левый фланг группы ген. Ирманова, после упорного боя, оттеснен в район Змигрод-Дембовец. При таком положении К-щий 3-й армией сообщил Гл-щему Ю.-З. фронта, что уже нельзя удержаться на фронте Домброва-р. Вислока-Змигрод-Мезо-Лаборч, что этот фронт-только промежуточный и что теперь же надо признать необходимым отход на фронт устье р. Дунаец-Домброва-Пильзно-Санок. К-щий 3-й армией просил указаний Главнокомандующего. С утра 22 апреля (5 мая) противник повел энергичное наступление на правый фланг группы ген. Ирманова тремя колоннами: одна-на Иодлово, другая-на Чермно, третья-на Свержаны; с утра того же числа на фронте группы ген. Ирманова в промежутке между группой ген. Ирманова и XXIV к-сом, уже на правом берегу Вислоки появились пешие и конные партии, очевидно, разведчиков противника.

В 6 часов утра 22 апреля (5 мая) противник перешел в наступление против левого фланга IX к-са (42-я и 70-я дивизия), но это наступление было отбито; на фронте Жабно- Недолице-атака противника была успешна: наши части несколько отошли (к шоссе). Отряд ген. Володченко сосредоточился у Блашкова и прикрывал переправу через Вислоку у этого пункта. С утра противник повел наступление, медленно развивавшееся. К северу от этого отряда действовали 3-я Донская и 3-я Кавказская казачья дивизии. Установлено было, что против IX к-са действуют 10-я австр. дивизия, 65-й гонведный полк; у Рихвальда-3-й Баварский полк, 1-й и 2-й гвардейские прусские полки. К-щий 3-й армией ввиду такого положения в IX к-се разрешил отвести этот корпус

[87]

на фронт устье Ниды - Домброва - Дулчувка - Яворжед, и если потребуется, то на фронт Щуцин - Радомысль - Дулчувка - Яворжед.

Бой развивался следующим образом:

В IX к-се во второй половине дня 22 апреля (5 мая) противник перешел в энергичное наступление по всему фронту и, главным образом, против левого фланга корпуса; под напором превосходных сил противника корпус, отбиваясь, начал отходить на указанную ему линию Щуцин - Радомысль - Дулчувка-Яворжед. Левый фланг к-ca обеспечивался 2-й казачьей сводной дивизией.

В промежутке между IX к-сом и группой ген. И р м а н о в а шло наступление колонны противника (северной из трех обнаруженных утром), сначала медленное; к вечеру оно стало развиваться энергично, так как противник ввел значительные подкрепления; отряд ген. Володченко отошел от Блашкова на правый берег р. Вислока. Сюда же и район Бржосток сосредоточились остатки 61-й и 31-й дивизий, всего около двух тысяч человек; таким образом, 61-я и 31-я дивизии выбыли из группы ген. Ирманова. Между IX к-сом и отрядом действовала 3-я Кавказская каз. дивизия.

В группе ген. Ирманова - три колонны противника, силою в дивизию каждая, обнаруженные утром, развили энергичное наступление на правый фланг группы и отряда ген. Володченко, по северную стороны р. Рона; по южную сторону р. Ропа повели наступление другие две колонны в направлении на Змигрод. Развернув свои колонны, противник атаковал группу ген. Ирманова по всему ее фронту; особенно сильные атаки велись к югу от р. Ропа, на левый фланг группы. Тяжелая артиллерия германцев засыпала русские части снарядами, нанося огромные потери.

К северу от р. Ропы русские сдерживали натиск противника втечение целого дня; к югу от р. Ропы противник потеснил русских, но при помощи введения в бой свежих сил из частного резерва нам все-таки удалось задержать противника. Ввиду того, что левому флангу группы ген. Ирманова не удалось 21 апреля (4 мая) утвердиться у Самокленски и пришлось задержаться только к югу от Дембовец (у Даброва),-противник с утра 22 апреля (5 мая) начал продвигаться в направлении на Змигрод, который и занял вскоре передовыми частями, сбив наш слабый отряд, занимавший Змигрод. Вскоре к Змигроду стали подходить по шоссе со стороны Горлице подкрепления противника, которые стали продвигаться далее на восток, на Кобеляны. и на юго-восток по шоссе на Дукла, т.-е. в обход правого фланга XXIV к-са. Попытка атаковать эти части-во фланг со стороны Дембовица - успеха не имела, так как выдвинутые части натолкнулись на сильное сопротивление германского

[88]

заслона на фронте Осек - Завадка. Обходное движение противника на Кобеляны- Дукла было замечено в XXIV к-се, который отходил на указанный ему фронт без особого давления со стороны противника, в то время, когда колонные части к-са были на высотах правого берега р. Вислока. Корпус все-таки благополучно отошел на указанный ему фронт; неприятельская колонна в наступление не переходила.

Продвижение противника в промежуток между группой ген. Ирманова и XXIV к-сом, в связи с другими действиями противника 22 апреля (5 мая) способствовало решению Командующего 3-й армией продолжать отход; на основании этого решения был отдан нижеприводимый оперативный приказ и отправлена Главнокомандующему Юго-Запад. фронта телеграмма за № 1256, в которой изложена сложившаяся обстановка, выражено определенное решение о дальнейшем отходе армии и добавлено, что положение 4-й и 8-й армий остается пока обеспеченным расположением 3-й армии, но что "дальнейший серьезный натиск противника к северу от Ясло может вынудить 3-ю армию отойти еще назад, при чем связь с соседними армиями на нынешних стыках станет невозможной". Командующий 3-й армией просил испросить надлежащего указания Верховного главнокомандующего на случай "дальнейшего отхода". "На нынешних линиях", говорится в телеграмме, армия имеет шансы удержаться до прибытия всех назначенных подкреплений лишь при условии, что неприятель не будет сильно теснить наше тонкое расположение, особенно в центре и на правом фланге". Конечно, такое условие не могло иметь места, так как совершенно было ясно, что, наоборот, противник все более и более стремится к развитию достигнутого успеха. Следовательно, катастрофическое положение 3-й армии было окончательно установлено ее Командующим, который вместе с тем предусматривал и непосредственное влияние этой катастрофы на соседние армии.

Распоряжения Командующего 3-й армией. 22 апреля (5 мая) 1915 г. в одиннадцать часов ночи Командующий 3-й армией отдал следующий приказ: "Неприятель продолжает развертывать новые свежие силы, каковые обнаружены против фронта девятого корпуса и в стыке третьего Кавказского и двадцать четвертого корпусов. На этом стыке некоторые неприятельские части после занятия Осека проникли на правый берег р. Вислокз, и голова их дошла до селения Кобеляны. Дабы укрепить наше положение и обеспечить положение соседних с нами армий, приказываю: первое - IX корпусу со всеми приданными к нему частями занять позицию Щуцин- Радомысль-Дульчувка-переправа на реке Вислоке у селения Яворжед включительно, поддерживая связь левым флангом 4-й армии; второе-X корпусу в составе частей 31-й и 61-й,

[89]

16-й кавалерийской и 3-й Донской казачьей дивизий прочно оборонять правый берег реки Вислоки oт переправы у селения Яворжед до селения Букова включительно; третье- III Кавказскому корпусу с приданными ему частями прочно занимать правый берег реки Вислоки от селения Букова исключительно до устья р. Яслоки у Ясло и далее по правому северному берегу реки Яслоки от устья вверх до селения Иедличе включительно; четвертое-XXIV корпусу вместе с одиннадцатой кавалерийской дивизией занять линию от селения Иедличе исключительно до селения Сентава на реке Вислоке включительно; пятое-XII корпусу отойти на линию от селения Сентава исключительно до высоты 742 в шести верстах южнее селения Беско включительно; означенный фронт занять двумя дивизиями, отведя 12-ю Сибирскую дивизию в мой резерв к селению Заршин; шестое- XXI корпусу в составе семи полков 33-й и 44-й дивизий и 3-й стрелковой дивизии с их артиллерией занять линию от высоты 742 исключительно через селение Колено станцию Выдраны на высоту 766 Бескидского хребта и далее по этому хребту до высоты 805, где быть в непосредственном соприкосновении с правым флангом 8-й армии; се д ь м о е-штабам корпусов быть: IX-в Мелец, X-в Фриштак, III Кавказского - в Лубне, XXIV-Искржиния, XII-Буковско и XXI-на станции Команча; штаб армии-в Стрижове; восьмое-командирам III Кавказского и XXIV корпусов иметь свои корпусные резервы ближе к правому флангу своего корпуса с тем, чтобы в случае надобности поддержать быстро соседей справа; девятое-с переходом на правый берег Вислоки все переправы через эту реку должны уничтожаться; десятое- на новых позициях закрепиться возможно прочнее. Стрижев. 1255 генерал Радко-Дмитриев".

Штаб XXIX к-са переброшен на правый фланг 3-й армии в Мелец для принятия управления сосредоточивающимися там резервами: 62-я и 13 я Сибирская дивизия. Дополнительным распоряжением к приказу № 1255 от 23 апреля (6 мая) за № 1259 установлены между корпусами 3-й армии разграничительные линии и распределены тыловые пути.

Отход 3-й армии на фронт Щуцин-Радомысль-Яворжед-Ясло-Иедличе - Выдраны - высота 805, являющийся в данном случае лишь одним переходом, не соответствовал какой-либо определенной оперативной идее и не решал насущного вопроса об удержании наступления противника, по следующим соображениям: общее протяжение фронта 3-й армии оставалось прежнее; время для сосредоточения резерва и перегруппировки сил не выигрывалось; между русскими и противником не образовывалось ни рубежа, затрудняющего наступление противника, ни пространства, отделяющего от него, так как противник следовал за русскими частями не-

[90]

посредственно и местами действовал обходами. Такой отход, по оценке Командующего 3-й армией, привел бы к остановке армии только в том случае, если бы противник перестал теснить, что, конечно, не могло произойти. Если сравнивать это решение с решением отойти на р. Сан, то последнему надо отдать предпочтение, так как такой отход соответствовал идее контр-удара для остановки наступлении противника, ибо, решивши отойти на р. Сан, можно было немедленно приступить к сосредоточению ударной группы у р. Сан оттягиванием туда некоторых корпусов 8-й и 11-й армий. Кроме того, с отходом 3-й армии приходилось решать вопрос и об отводе других армий (4-й, 8-й и во всяком случае 11-й); отвод назад таких значительных сил, при условии напора противника на 3-ю армию, требовал выбора в более глубоком тылу района сосредоточения, соответствующего отводимым силам и замыслу новой операции, т.-е. переходу в наступление для поражения зарвавшегося противника. Таким районом сосредоточения естественно являлась местность по р. Сан с Перемышлем и другими укрепленными пунктами. Даже 22 апреля (5 мая) 1915 г. решение сосредоточиться на р. Сан для новой операции следует признать запоздалым; судя по происходившему,- такое решение надлежало принять вечером 20 апреля (3 мая). Крупные силы не могут жить предположениями на одни сутки; план их действий должен обнимать более значительный период; только при таком условии возможно проявление свободной воли и творчества полководца в пределах задачи, ему поставленной, и времени, ему отведенного. Сосредоточение на р. Сан давало и то и другое; но, повторяем, теперь уже в самый обрез и при условии искусного исполнения операции нового сосредоточения.

При малейших промахах, под напором энергичного противника- сосредоточение на р. Сан могло окончиться неудачей. Вывод армий из Карпатской западни, в которой они сидели слишком долго, является более сложной операцией, чем втягивание армий в Карпаты, и потому следует признать, что сохранение армий от разгрома и удержание боеспособности требовали размышления, о том: не следует ли наметить район их сосредоточения где-нибудь восточнее р. Сан?

Но для всего этого прежде всего необходимо было откровенно отказаться от замысла Карпатской операции и отрешиться от тенденции "ни шагу назад-во что бы то ни стало".

Распоряжения Верховного главнокомандующего. Вместо отказа от Карпатской операции и разумного отношения к отводу армий назад по стратегическим соображениям- события развертывались совершенно по иной программе.

[91]

22 апреля (5 мая) 1915 г. Верховный главнокомандующий отравил ген. Радко-Дмитриеву следующую телеграмму за № 10065: "Прибытие в состав нашей армии славного Кавказского корпуса и других значительных подкреплений даст лишь, уверенность, что вами будет сделано все для энергичного восстановления выгодного положения". В ответной телеграмме от 22 апреля (5 мая) 1915 г. № 12-12 ген. Радко-Дмитриев после изложения подавлявших его событий,- заявляет: "Во всяком случае вновь позволяю себе всепреданнейше донести вашему императорскому высочеству, что вверенные мне войска сделают все возможное, чтобы с честью выйти из создавшегося крайне тяжелого положения" и ни слова о том,-что же именно необходимо предпринять для выхода из "создавшегося" положения.

23 апреля (6 мая) 1915 г. телеграммой № 5771 г.-а. Иванов сообщил в Ставку, что 3-я армия "займет сегодня более сосредоточенное расположение" от Щуцин на Яворжед-Свентава-Ясель-Выдраны-высота 805" и что К-щий 3-й армией докладывает о возможности дальнейшего отхода под напором противника, на что испрашивает указаний Верховного главнокомандующего. С своей стороны г.-а. Иванов добавил, что "отход назад правого участка 3-й армии, от Кросно и к северу, возможен до ранее указанной линии, Кросно - Фриштак - Бржезница -нижняя Вислока; остальной же участок согласно указаний Верховного главнокомандующего необходимо сохранить во что бы то ни стало". В ответ на эту телеграмму № 5771 н-к штаба Верховного Гл-щего телеграфировал г.-а. Иванову 23 апреля (6 мая) 1915 г. за № 90. "Указания Верховного главнокомандующего изложены телеграмме 66 (после разговора ген. Драгомирова с ген. Даниловым утром 22 апреля (5 мая) 1915 г.). К ним его императорское высочество не имеет ничего добавить и повелел лишь повторить, что если дальнейший отход 3-й армии с ныне занимаемого ею фронта признается неизбежным по обстановке, то нижнее течение Вислоки должно считаться пределом допустимого отхода правого фланга этой армии. Его императорское высочество полагает, что с отходом левофланговых корпусов третьей армии явится полная возможность выделить из их числа один корпус в резерв, который послужит к дальнейшему упрочению положения 3-й армии на новом фронте совместно с прибывающими частями сводной, 13-й Сибирский и 62-й дивизий".

Итак, ни шагу назад с нижней Вислоки.

Руководствуясь такими распоряжениями, конечно, г.-а. Иванов не осмеливался и думать о сосредоточении армий на р. Сан и, вообще, о какой-либо новой операции, связанной

[92]

с отводом армий Ю.-З. фронта из Карпатской ловушки Итак, с одной стороны-успешные энергичные атаки противника в разных местах фронта, с другой - ни шагу назад с нижней Вислоки. Оставалось одно: г.-а. Иванову осуществить основную заповедь военного искусства: "полководцу полную мощь". Если бы эту заповедь осуществил только ген. Радко-Дмитриев с 3-й армией, то результат был бы, конечно, отрицательный, так как энергичный отход этой армии поставил бы 4-ю и 8-ю армии в тяжелое положение, открыв их тылы для удара противника. Следовательно, все дело было в решениях Верховного главнокомандующего и Гл-щего Ю.-З. фронта.

Исполнение приказа К-щего 3-й армией № 1255 от 23 anpeля (6 мая) 1915 г. В течение ночи с 22 на 23 апреля (с 5-го на 6 мая) 1915 года корпуса 3-й армии совершали отход, исполняя приказ № 1255.

IX к-с-отошел благополучно, отразив еще днем 22 апреля (5 мая) многочисленные атаки противника.

X к-с - занял указанное ему расположение с вечера 22 апреля (5 мая); ночью устраивался на новых позициях.

III Кавказский к-с - целый день 22 апреля (5 мая) выдерживал ожесточенные атаки противника; с наступлением темноты занял расположение, указанное в приказе.

XXIV к-с-в течение ночи отходил на указанный ему фронт; утром в район Кросно подошла 49-я дивизия и начала располагаться на новых позициях; относительно 48-й дивизии- полная неизвестноть.

XII к-с -19-я дивизия отошла благополучно; относительно 12-й Сибирской и 12-й пех. дивизий -полная неизвестность; связь с XII к-сом прервана.

XXI к-с-на рассвете была атакована 33-я дивизия, особенно энергично-Бендерский полк; атаки отбиты с большими потерями для противника; к-с благополучно отошел на указанный ему фронт. В течение ночи в Штаб армии не поступало сведений о наступлении значительных сил противника; какие-то силы обнаружены в районе Змигрод-Зарчин-Дукла; приняты меры их выяснения. 23 апреля (6 мая) 1915 г. в пять часов дня штаб 3-й армии перешел из Стрижова в Ржешув.

До 4 часов дня 23 апреля (6 мая) никаких сведений относительно 48-й и 12-й Сиб. дивизиях не получено; участок XXIV к-са занимала 49-я дивизия и 11-я кавалерийская дивизия. Еще около 8 часов утра 23 апреля (6 мая) воздушная разведка обнаружила до двух корпусов противника в районе: Сипетница-Особница-Змигрод, но направление их наступления не обнаружено.

Штаб 3-й армии ожидал главный удар противника в направлении Змигрод-Кросно или Змигрод-Дукла; допускался и другой удар по направлению Пильзно-Дембица.

[93]

В силу этих предположений резерв распределился следующим образом: по прибытии-одну бригаду 12-й Сибирской дивизии-Фриштак, другую-Зарчин; южнее Зарчин-направлен один полк (Окский). К-ру IX к-са передан один полк 13 Сибирской дивизии, высадившийся в Дембице; в X к-с направлен один полк, прибивший из командировки в 8-ю армию (Троицко-Сергиевский).

Таким образом, попрежнему резервы рассредоточивались по боевым участкам; к сосредоточению мощного армейского резерва не приступлено.

Надо полагать-неприятельские силы, появившиеся в районе Змигрода, готовились к какому-то решительному наступлению... К 11 часам вечера 23 апреля (6 мая) 1915 года выяснилось, что III Кавказский к-с, атакованный значительно-превосходными силами противника (около 2½ корпусов), форсировавшими р. Вислока, держаться на занятых им по приказу № 1255 позициях не может. Получились сведения, что 48-я дивизия ведет бой с австрийской дивизией, вышедшей ей наперерез от Змигрода на Дукла; что н-к 48-й дивизии ген. Корнилов ранен и что дивизия, глубоко обойденная, не могла в течение 23 апреля (6 мая) выйти из гор; дивизия пробивается, но еще не вышла из тяжелого положения; атаки на 49-ю дивизию отражены огнем.

Распоряжения К-щего 3-й армией. К-щий 3-й армией, принимая во внимание полученное им повеление Верховного главнокомандующего о необходимости не отступать, отдал приказ занять линию Щуцин-Радомысль-Велеполе-Войкувка - Риманув - Свентава-Ясиол-Выдраны-высота 805. На этой линии приказано укрепиться и обороняться во что бы то ни стало до подхода подкреплений. Об этом приказе К-щий 3-й армией телеграфно сообщил г.-а. Иванову и просил его распоряжения о том, чтобы К-щему 8-й армией ген. Брусилову было приказано оставаться своим правым флангом на занимаемых позициях, так как левый фланг 3-й армии остается на высоте 805. Таким образом, какой-то злой рок держал армии Ю.-З. фронта в Карпатской ловушке, под ударами противника. Вслед за только-что указанной телеграммой ген. Радко-Дмитриев, в ночь на 24 апреля (7 мая) 1915 г., телеграфировал г.-а. Иванову: "Неприятель продолжает теснить армию превосходными силами; войска отбивают удары, но я обязан предвидеть необходимость отдачи распоряжений на случай вынужденного дальнейшего постепенного отхода. Растянутый фронт армии рискует на некоторых участках временно терять со мною связь, ввиду чего я полагаю необходимым немедленно ориентировать всех командиров корпусов по крайней мере на двое ближайших суток, поэтому я вместе с сим отдаю приказ по армии, предусматривающий отход

[94]

корпусов на два перехода. Считаю это необходимым, дабы вывести скорое главные силы из непосредственного соприкосновения с неприятелем и дать им хотя некоторе время устроиться и закрепиться. Первый переход в ночь с 24 на 25 апреля (с 7 на 8 мая) указан мною на линию Щуцин - Радомысль - Велеполе -Войкувка-Тржесниов -Буковско-Микув; второй переход-указан мною предположительно на линию: устье Росы-Мелец-Сендзишув-Чудец- Небылец-Бржошов-Кулашне. Испрашиваю спешно разрешения вашего высокопревосходительства на этот второй переход, который признаю безусловно необходимым. 1298. Генерал Радко-Дмитриев".

Наконец-то К-щий 3-й армии стал робко выбиваться на путь понимания его задачи и способа управления армией; но... воля его была подавлена; таланта проявить "волю полководца" подобающим образом просто не хватило; в результате опять безыдейное движение назад, отсутствие решительного заявления со стороны Главнокомандующего фронтом, который, кстати сказать, в эти тяжелые и страшные дни-как-будто устранился от прямого дела управления армиями фронта и занял позицию передаточной инстанции заявлений К-щего 3-й армией-в Ставку и обратно-воздействий на К-щего 3-й армией из Ставки.

В 11 часов 30 минут ночи 23 апреля (6 мая) К-щий 3-й армией отдал следующий приказ: "Вследствие усиления противника на фронте III Кавказского корпуса и энергичных его атак против правого его фланга и левого фланга X к-са, а также вследствие неокончательного выхода на указанные линии двадцать четвертого и двенадцатого корпусов, дабы спрямить фронт центра армии, приказываю: первое-IX корпусу отойти на линию Щуцин-Журавка-Гловачев-Яворжед, разрушив основательно мосты через Вислоку; второе- X корпусу правым флангом до Бржостока оставаться на занимаемых позициях, а левому флангу отойти на линию Бржосток-Опасионка; третье-III Кавказскому корпусу отойти и стать правым флангом у Опасионка, заняв фронт Опасионка- Едличе; четвертое-прочим корпусам выполнить прежние задачи, указанные в приказе на 23 апреля (6 мая) нумер 1255; пятое-новое положение занять окончательно к рассвету 24 апреля (7 мая); шестое-штабам корпусов оставаться на прежних местах, за исключением III Кавказского к-са, которому перейти в Фриштак. Ржешув 1288. Генерал Радко-Дмитриев". Этим приказом части 3-й армии оставлялись на тех позициях, которые они уже занимали, или должны были занять под давлением противника, кроме того, несколько оттягивался назад правый фланг IX к-са.

Экстренным распоряжением, переданным н-ком штаба Ю.-З. фронта, по телеграфу: Гл-щий Ю.-З. фронта приказал

[95]

XXI к-су в ночь с 23 на 24 апреля (с 6 на 7 мая) начать отход и сосредоточиться в ту же ночь у Кулашне, где отдохнуть, и после отдыха перейти к Санок, поступить в резерв 3-й армии. Однако, вследствие того, что в течение 23 апреля 48-я дивизия не успела занять указанное ей положение, вследствие невозможности в ночь с 23 на 24 апреля (с 6 на 7 мая) внезапно порвать связь с 8-й армией,-ген. Радко-Дмитриев решил вывести XXI к-с в резерв только в ночь с 24 на 25 апреля (с 7 на 8 мая).

Н-к штаба 3-й армии в разговоре по телеграфу с н-ком штаба Ю.-З. фронта признал положение 3-й армии "весьма серьезным" и дальнейший ее отход-неизбежным, тем более, что подкрепления прибывают до крайности медленно, а именно: из 13-й Сибирской дивизии прибыли только 6 батальонов, из сводной дивизии-только 2 б-на.

Вероятно, считаясь с этим соображением, г.-а. Иванов приказал всю излишнюю артиллерию 3-й армии, которую нет возможности использовать,-отправлять в тыл.

Опросом пленных установлено, что против III Кавказского к-са сосредоточен весь германский гвардейский полевой к-с, высадившийся на ст. Бохния, и будто этот корпус, вступая в первый раз в бой с русской армией, одушевлен особым порывом. В общем, против III Кавказского к-са сосредоточено пять дивизий противника, что указывало на готовящийся удар противника в этом направлении.

Бой 24 апреля (7 мая) 1915 г. IX к-с, получив приказ № 1288 с опозданием, не успел втечение ночи отойти согласно этого приказа.

С утра 24 апреля (7 мая) противник повел наступление на 70-ю дивизию, поддерживая наступление пехоты сильным артиллерийским огнем; 70-я дивизия сначала удерживалась на своих позициях, но затем подалась несколько назад; на остальном фронте IX к-са противник не переходил в наступление; с подходом частных резервов положение на левом фланге IX к-са упрочилось. Во второй половине дня 24 апреля (7 мая) противник вел огонь, делая попытки атаковать на некоторых участках; все эти атаки были отбиты. В состав корпуса вошел один полк 13-й Сибирской дивизии.

X к-с. Противник на рассвете после предварительной сильной артиллерийской подготовки атаковал и отбросил 3-ю Донскую дивизию; затем потеснил левое крыло X к-са; для заполнения промежутка между X и III Кавказским к-сами были направлены последние частные резервы.

Во второй половине дня наступление противника продолжалось, но не отличалось особой энергией; оно было остановлено нашим огнем, и части X к-са сохранили за собой занятые днем позиции. В состав к-са вошел один полк 13-й Сибирской дивизии.

[96]

III Кавказский к-с. Втечение ночи с 23 на 24 апреля (с 6 на 7 мая) корпус отошел на указанный ему фронт Опасионка- Едличе. Днем противник развил сильный огонь тяжелой и легкой артиллерии; после полудня вел в нескольких местах частные атаки, доходившие до штыковых схваток; все атаки отбиты с большими потерями для противника, и части удержались на своих местах; на левом фланге несколько отошла 9-я дивизия, - которую потеснил противник вследствие отхода 49-й дивизии; левый фланг дивизии утвердился на высотах южнее Устробна. т.-е. достигнув предельной линии для отхода.

XXIV к-с. Противник с утра обрушился значительными силами на Переволоченский полк и на левый фланг 49-й дивизии и отбросил находившийся здесь полк этой дивизии; на поддержку направлена из корпусного резерва бригада 12-й Сибирской дивизии; в результате боя-49-я дивизия отошла за р. Вислока, заняв фронт Войкувка-Тржесниов. Противник занял к вечеру Риманув; для прикрытия промежутка между XXIV и XII к-сами и направления Риманув- Санок притянуты два полка сводной дивизии. Таким образом, в состав XXIV к-са вошли 12-я Сибирская дивизия и 2 полка сводной дивизии.

Из 48-й дивизии прибыл на указанный в приказе фронт только один полк (Ларго-Кагульский); к 2 часам дня положение остальных трех полков 48-й дивизии оставалось неизвестным. К вечеру вернулись в свой корпус славные остатки трех полков 48-й дивизии, всего около 4 батальонов; эта дивизия была окружена около Дукла-Тылова и пробивалась к своим. К вечеру XXIV к-с отошел с боем на фронт Одржиково-Искржина-Сентава, т.-е. на предельную линию, указанную К-щим 3-й армией на основании повеления Верховного главнокомандующего.

XII к-с отошел и занял указанный ему приказом № 1255 фронт беспрепятственно. Утром 24 апреля (7 мая) противник безуспешно атаковал 19-ю дивизию.

XXI к-с - беспрепятственно занял указанный приказом № 1255 фронт; приказано вывезти часть артиллерии и тяжести в тыл, так как корпус должен в ночь с 24 на 25 апреля (с 7 на 8 мая) отходить в новое положение. Днем противник после артиллерийской подготовки яростно атаковал XXI к-с, особенно энергично на участке 33-й дивизии, где он ворвался даже в наше расположение между 33-й и 44-й дивизиями, но вскоре был отброшен энергичной контр-атакой; с наступлением темноты части XXI к-са начали отходить в резерв 3-й армии. Принимая во внимание боевые действия в корпусах 3-й армии и сведения о сосредоточении сил противника К-щий 3-й армией отправил Главнокомандующему Ю.-З. фронта следующую телеграмму (без №): "Истекая кровью, 3-я армия

[97]

дерется мужественно уже пять суток, но напор противника не только не ослабевает, а усиливается. Теперь уже ясно, что без серьезных подкреплений и размере не менее 2- 3 новых корпусов мы не в состоянии дать энергичного отпора нигде. Обещанные частичные подкреплении подходят медленно и в лучшем случае послужат для временного закрепления в наших арьегардных боях. При создавшейся обстановке, полагаю, что выход один: уходить по ночам форсированно в согласии с соседними армиями". Согласно такой оценки положения дел в 3-й армии ген. Радко-Дмитриев отдал в пять часов вечера 24 апреля (7 мая) 1915 г. нижеприводимый оперативный приказ армии за № 1301. На том-же основании К-щий 3-й армией послал К-щему 8-й армией, 24 апреля (7 мая) 1915 г. за № 1290, следующую телеграмму: "Противник потеснил сегодня к вечеру III Кавказский к-с и перешел севернее Ясло на высоты правого берега. Силы неприятеля подавляющие. Ген. Ирманов определяет против себя два германских корпуса, в том числе гвардейский, и одну австрийскую дивизию. Одновременно с этим противник ведет упорные бои с дебуширующей из гор 48-й дивизией, стремясь врезаться между XII и XXIV к сами. При этом положении я считаю своевременным отвести 12-ю и 19-ю дивизии и XXI корпус с Бескидского хребта и занять втечение ночи с 24 на 25 апреля (с 7 на 8 мая) ими фронт: Макувка-Беско. Извещая об этом, прошу согласовать отвод вашего правого фланга с отходом моего левого. 1290. Генерал Радко-Дмитриев".

Итак, 3-я армия, к 25 апреля (8 мая) 1915 г. была уже не в состоянии удержать своими силами армию ген. Макензена, энергично развивавшую достигнутый успех, и тем более не могла отбросить ее решительным переходом в наступление.

Оперативный приказ К-щего 3-й армией 24 апреля (7 мая) 1915 г. № 1301. "Ржешув 24 апреля (7 мая) 5 часов вечера. Карта десятиверстная и австрийская. Ввиду общего положения на фронте армии, корпусам армии приказываю: в ночь с 24 на 25 апреля (с 7 на 8 мая) занять следующее положение: IX к-су отойти на линию Щуцин-Радомысль-Сепница-Лончки Кухарски включительно; Х к-су отойти на линию Лончки-Кухарски-Велеполе включительно; III Кавказскому к-су на линию Велеполе-Виснева-Войкувка- Орджинова включительно; XXIV к-су принять все меры к удержанию расположения на линии Одржинова-Искржиня - Риманув-Сентава (на австрийской карте Синява), для чего ему придается 12-я Сибирская дивизия целиком и Окский полк; XII к-су отойти на линию Сентава-Хребет Буковица до высоты 707, куда сегодня ночью протянет свой правый фланг 8-я армия; XXI к-су, прикрывая 3-й стрелковой дивизией отход к-са и перемещение правого фланга 8-й армии

[98]

до высоты 706, сегодня же ночью сосредоточиться в районе Кулашне -Тарнава-Санок; на означенных позициях прочно укрепиться и держаться во что бы то ни стало до подхода подкреплений прибывающих самом непродолжительном времени. В составе корпусов числить все приданные части не исключая тех, которые попали в них в силу боевой обстановки. Части XXI и XXIX корпусов составляют один XXI корпус под общим начальством генерала Шкинского. Корпусам отойти на новую линию в тесной связи между собою, начав таковой с наступлением темноты и предупреждая соседей о точном часе отхода. При отходе корпусам составлять возможно сильные резервы, отводя постепенно в них части войск при первой к тому возможности. Разграничительные линии между 4-й армией и IX корпусом р. Висла. Между IX и X корпусами Яворжед - Лончки - Кухарски - Сендзишув - Пржеврутне - Мазур - Камень - Пикулы - Кржешов; линия принадлежит IX корпусу. Между X и III Кавказским корпусами линия Опасионка Велеполе-Носовка -Липе-Соколув- Руда-Быстрое; линия принадлежит X корпусу. Между III Кавказским и XXIV корпусами Едличе-Одржихова-Небылец,- Хмельник-Ланцут-Лясчины-Сенява; линия принадлежит Кавказскому корпусу. Между XXIV и XII корпусами Сентава- Яжмирз-Бржостов-Бахарж-Розборж - Ярослав, линия принадлежит XXIV корпусу. Между XII к-сом и 8-й армией высота 700 и далее шоссе Кулашне-Загурж-Бирча-Перемышль; линия принадлежит XII корпусу. Корпусными дорогами назначаются: IX-Радомысль-Мелец-Майдан-Развадув и дорога Дембица-Ропчице-Сендзишув-Кольбушова- Ранишув-Ежов-Ниско; X корпусу-Велеполе-Трчяны - Глогув-Ненадувка-Соколув-Гробле-Кржешов; III Кавказскому корпусу: шоссе Фриштак-Ржешув-Ланцут-Лежайск; XXIV корпусу-Искржиня-Доморадзь-Блазува-Яворник- Пржеворск-Сенява: XII корпусу-Буковско-Чертеж -Грабовница - Дынув - Дубецко - Прухнин - Ярослав; XXI корпусу-шоссе Кулашне-Загурж-Бирча-Перемышль. Штабам корпусов 25 апреля (8 мая) быть: IX к-са-Мелец, X к-са- Сендзишув, III Кавказского корпуса-Чудец. XXIV корпуса- Домарадзь, XII корпуса - Санок, XXI корпуса-Тарнава. Штаб армии-Ржешув. Если связь с корпусом будет прервана, то добиваться таковой от соседних корпусов и в крайнем случае действовать в соответствии с действиями соседей. Еще раз подтверждаю о необходимости основательного разрушения мостов после отхода арьергардов. Ставлю на особую ответственность командиров корпусов строгое соблюдение данных корпусам тыловых районов и корпусных дорог; обозы каждого корпуса должны обязательно следовать в назначенных корпусам полосах. 1301. Генерал Радко-Дмитриев".

[99]

Судя по разграничительным линиям между тыловыми полосами корпусов и по дорогам, назначенным каждому корпусу, этот приказ предусматривает сосредоточение всей 3-й армии на реке Сан, на участке от р. Вислы до Перемышля включительно. Фронт армии этим приказом отводится почти на ту линию, которую К-щий 3-й армии предположил для первого перехода с 24 на 25 апреля (с 7 на 8 мая) в телеграмме № 1298, отправленной Гл-щему Ю.-З. фронта в ночь на 24 апреля (7 мая).

Никаких оперативных заданий, кроме общего отхода 3-й армии, этот приказ не ставил, потому что силы армии были исчерпаны и корпуса ее прикованы атаками противника к фронту. Действительно, следует признать, что с 24 апреля (7 мая) 1915 г. 3-я армия могла только отходить, отбиваясь от наседавших на нее частей армии ген. Макензена; иначе говоря, с 24 апреля (7 мая) наступил для 3-й армии период отступления под напором преследующего противника.

Следует отметить, что бои 3-й армии 19-24 апреля (2-7 мая) представляют собою лишь отдельные действия корпусов, не связанные общею идеею в армейское сражение; действовали, т.-е. были введены в бой, только те части, которые подверглись непосредственной атаке или были направлены на усиление того или иного из боевых участков. Корпусам отдавались приказы "удержаться во что бы то ни стало"; но такой приказ не представляет собою достижение какой-либо цели операции; такой приказ, отданный какой нибудь части, без указания зачем имевно это удержание требуется и без связи с действиями других частей, является лишь распоряжением об удержании определенного участка местности, которое само по себе не имеет никакого оперативного значения.

Если бой начался внезапной атакой одного из корпусов 3-й армии со стороны противника и если сразу обнаружились серьезные намерения противника, как это имело место 19-20 апр. (2-3 мая) то обязанностью К-щего армией являлось одно из двух решений: принимать бой или вывести войска из завязывающегося боя; в первом случае К-щий 3-й армией обязан был развернуть бой в армейском масштабе, связав действия корпусов общим замыслом и общим планом армейского сражения; во втором случае-надлежало отвести к-са и не дать противнику возможность втянуть их в бой, повторяя свои атаки и атаковывая наши свежие части. К-щий 3-й армией, ограничиваемый в своем творчестве Главнокомандующим Ю.-З. фронта и Верховным гл-щим, не принял никакого определенного решения и позволил противнику трепать корпуса-каждый в отдельности: сегодня один, а завтра- другой.

[100]

Распоряжения Гл-щего Ю.-З. фронта и влияние Ставки. Утром 21 апреля (7 мая) 1915 г. Верховный гл-щий прибыл на ст. Холм, куда был вызван Гл-щий С.-З. фронта ген. Алексеев. В вагоне Верховного гл-щего состоялось совещание с Гл-щими обоих фронтов, на котором обсуждались вопросы, связанные с отходом 3-й армии.

Согласно решения этого совещания г.-а. Иванов сделал распоряжение отвести левофланговые корпуса 3-й армии назад; одновременно с этим оттянуть правофланговые корпуса 8-й армии и занять укрепленную позицию Щавне-Мхова (см. ниже № 5820); по мнению г.-а. Иванова, это единственно позволит вывести XXI корпус в резерв 3-й армии.

На совещании вполне определенно выяснилось, что Верховный гл-щий вообще не допускает ни в каком случае, ни прежде, ни теперь, отхода на восток в Галицию и, в частности,-отхода 3-й армии на р. Сан, что предлагал ген. Драгомиров в разговоре с ген. Даниловым 22 апреля (5 мая) 1915 г. 24 апреля (7 мая) 1915 г. за № 5820 н-к штаба Ю.-З. фронта от имени Гл-щего передал К-щим 3-й, 4-й и 8-й армий следующее телеграфное распоряжение: "Настоящею ночью 3-я армия отходит на линию Щуцин-Радомысль - Велеполе -Войкувка -Тржесниов-хребет Буковица. Г-щий приказывает начать одновременно с этим также отход правофланговых корпусов 8-й армии. Означенным корпусам отходить на линию Щавне-хребет Одрит-Смольник, при чем правофланговому корпусу 8-й армии занять свою прежнюю позицию по линии Щавне-Мхова, а XII к-су 3-й армии, если нужно, при поддержке частей XXI корпуса,-хребет Буковице до высоты 706 у его южной оконечности. Одновременно с этим остальным войскам XXI к-са собраться в районе Кулашне, откуда после отдыха следовать в Санок, где поступить в резерв К-щего 3-й армии. Правофланговому корпусу 8-й армии достигнуть указанной позиции в один переход, а остальным корпусам 8-й армии занять указанную линию в один или два перехода по усмотрению К-щего армией. Районы Команча-Родошице-Яблонка-Лух, Устржики-Горные - Береги-Горное обеспечить своим расположением или сильными арьергардами. Четвертой армии оставаться на занимаемой позиции, обеспечив промежуток по р. Висле-Н. Корчин-Щуцин -соответственным отрядом. Принять самые решительные меры, чтобы при ночных переходах соблюдался строгий порядок и блуждающих и отставших нижних чинов не было под угрозой расстрела виновных. 5820. Драгомиров".

Сосредоточение XXI к-са у Санок, в резерве 3-й армии, могло закончиться к вечеру 26 апреля (9 мая).

Предположения о сосредоточении резервов к западному Фронту 3-й армии на 25 апреля (8 мая) выразились в следующем:

[101]

13-я Сибирская и 62-я дивизии, сведенные в XXIX к-с Мелец; штаб XV к-са с одною динизпею этого корпуса (8-я дивизия)- Р я ш е в. XXI к-с- С а н о к. После осуществления такого сосредоточения резервов к 3-й армии Главнокомандование Ю.-З. фронта считало положение в Галиции, на Западном фронте 3-й армии, достаточно упроченным.

Все эти распоряжения свидетельствуют только о том, что Гл-щий Ю.-З. фронта, вполне подавленный требованием Верховного Гл-щего-ни в коем случае не отходить к востоку из Западной Галиции, отдавал свои распоряжения во исполнение этого требования и вопреки действительному положению дел в 3-й армии.

Генерал-квартирмейстер при Верховном Гл-щем, ген. Данилов, занимался подсчитыванием числа дивизий, находившихся в 3-й армии, и приходил к весьма утешительным выводам, совершенно забыв, что уже многие дивизии 3-й армии истекли кровью и обратились из дивизий в батальоны. Ясно, что ген. Данилов подсчет числа номеров дивизий ставил выше изучения их боеспособности, и несомненно не имел достаточного представления об этой последней. Ген. Данилов, как видно, недостаточно осведомлял о боеспособности войск, как н-ка штаба Верховного гл-щего, так и самого Верховного гл-щего.

Отсюда попятно, что усвоенная тенденция: ..ни шагу назад, во что бы то ни ст а л о",--находила себе поддержку в подсчетах ген. Данилова и не встречала себе удержу со стороны ясного представления о боеспособности войск и, в частности,-корпусов 3-й армии-к 25 апреля (8 мая) 1915 г. Гл-щий Ю.-З. фронта находился под двумя противоположными влияниями: Верховного гл-щего с тенденцией- "ни шагу назад" и н-ка штаба ген. Драгомирова, который совершенно верно оценивал безнадежность стратегического положения всего Ю.-З. фронта, явившуюся прямым последствием чрезмерного упорства сначала ген. Алексеева и ген. Иванова, а затем и Верховного гл-щего-в исполнении замысла "через Карпаты в Венгрию".

Не имея своего собственного полководческого решения, очевидно, г.-а. Иванов подчинился в точности указаниям Ставки, т.-е. вводил самого себя и подчиненные ему армии в заблуждение относительно истинного положения дел в 3-й армии, и как вывод отсюда-отдавал распоряжения, совершенно не соответствующие боевым силам 3-й армии.

В силу служебных соотношений, г.-а. Иванов совершенно не считался в это время с мнением своего н-ка штаба ген. Драгомирова, потому что по отношению к мнениям Верховного гл-щего они были совершенно противоположны. Примирить эти два мнения было невозможно; среднего решения г.-а. Иванов подыскать не мог и распоряжался, беспрекословно

[102]

проводя в жизнь указания свыше, вопреки фактам живой действительности.

Последствия таких распоряжений до 24 апреля (7 мая) 1915 г. состояли в том, что войска 3-й армии напрягали последние свои силы, и, не достигнув положительного результата, все-таки должны были отходить, теряя окончательно свою боеспособность. Таким образом, исполнение распоряжений Гл-щего, не достигая положительного результата, приводило лишь к потере боеспособности войск и к углублению безнадежности стратегического положения, в которое были поставлены армии Ю.-З. фронта, не остановленные своевременно в исполнении пагубного для них замысла Карпатской операции.

Направление удара противника. К 25 апреля (8 мая) 1915 г. 3-я армия занимала фронт Щуцин-Радомысль-Велеполе- Войкувка-Тржесниов- хребет Буковина, оттесненная сюда атаками противника. К этому времени, 4-я, 8-я, 11-я и 9-я армии оставались в прежнем своем расположении и только правый фланг 8-й армии-предположено было в ночь на 25 апреля (8мая) несколько оттянуть назад в тесной связи с левым флангом 3-й армии. Маневренная зона 3-й армии, в которой располагались все тыловые пути ее корпусов, ограничивалась с правого фланга (на севере) рекою Вислою, с левого фланга (с юга) -направлением Кулагине-Бирча-Перемышль. Ближайшим рубежом к тылу 3-й армии являлась р. Сан, от устья до Перемышля. Таким образом, атаки противника против к-сов 3-й армии, стратегически, являлись фронтальными, хотя тактически противник действовал, комбинируя фронтальные атаки с атаками во фланг и с обходами флангов, более или менее глубокими; в результате этих атак, 3-я армия, потеряв боеспособность, все-таки могла отойти на р. Сан. Оттесняя 3-ю армию к востоку, противник все более и более приближался к тылам 8-й армии и, следовательно, получал возможность развить свой удар в ее правый фланг и глубоко в тыл; в случае успеха-это могло повести к катастрофе в 8-й армии, к ее отходу, подобно 3-й армии, и к дальнейшему развитию удара во фланг и тыл 11-й армии.

Получалась для противника возможность 4-5 корпусами достигнуть разгрома 10-12 русских корпусов. Помешать удару во фланг и тыл 8-й армии-3-я армия уже не могла, так как потеряла свой наступательный порыв и истощила свои силы в боях 19-24 апреля (2-7 мая).

Действия противника. Решительным ударам противника предшествовало отвлечение нашего внимания к Мезо-Лаборч-

[103]

скому направлению (демонстрация). Затем началась и развилась артиллерийская подготовка удара на X к-с и левое крыло IX к-са. Это направление удара и самый удар явились лишь вспомогательными, имеющими своею целью разбить наш X корпус и приковать к месту IX к-с, дабы они не могли развить удара во фланг в то время, когда, выдвинув все свои силы, армия ген. Макензена приступит к нанесению главного удара в левое крыло 3-й армии для выхода во фланг и тыл 8-й армии.

В свою очередь, совокупностью этого главного удара со вспомогательными, армия ген. Макензена достигала: во-первых,-полного ослабления 3-й армии и, во-вторых,-оттеснения ее к востоку, чем открывалось направление для улара во фланг и тыл 8-й армии.

Достигнув успеха в ударе на левое крыло 3-й армии, армия ген. Макензена могла обрушиться в тыл 8-й армии, не дав ей отойти и ускользнуть от такого удара; для достижения этого армии ген. Макензена необходимо было: атаками правого крыла 8-й армии задержать отход расположенных здесь сил, быстро сломить сопротивление левого крыла 3-й армии и решительным наступлением обрушиться в тыл 8-й армии. Здесь требовались от армии ген. Макензена: сокрушительная сила ударов, согласованность атак на фронт правого крыла 8-й армии с атаками левого крыла 3-й армии и наличии таких сил, которые позволили бы достигнуть осуществления всех этих атак, т.-е. необходимо было безусловное превосходство сил. Следует предположить, что ген. Макензен, учитывал свои силы, как недостаточные для развития операции во всей полноте и, вероятно, не расчитывал на разгром 8-й армии. Однако, он имел все основания предполагать, что полный разгром левого крыла 3-й армии заставит отойти назад 8-ю армию, и что после этого-энергичное преследование разбитой 3-й армии с постоянной угрозой обхода правого фланга 8-й армии приведет к отходу 8-й армии, которая, естественно, потянет за собою назад и соседнюю с нею 11-ю армию. Действуя, таким образом ген. Макензен имел основания расчитывать на отступление армий 1О.-3. фронта с Карпат, а затем и на потерю ими сначала Западной, а затем и Восточной Галиции.

Действия других армий Ю.-З. фронта. Приводя в исполнение основную идею Карпатской операции-вторгнуться в Венгрию, г.-а. Иванов вскоре убедился, что встретил в достижении этой цели решительное сопротивление, и к апрелю 1915 г. перешел к обороне, опасаясь за удар со стороны противника на Мезо-Лаборчском направлении; силы армии и свое внимание он направлял в духе этого опасения, чем, как уже известно, играл в руку предстоящей операции армии ген. Макензена со стороны Кракова. Завязка боя ударом

[104]

в левое крыло IX к-са и в X к-с была принята г.-а. Ивановым, как заурядное событие, хотя в его распоряжении уже были сведения и признаки, требовавшие совершенно иного отношения к тому, что произошло 19 и 20 апреля (2 и 3 мая) 1915 г.

Корпуса 3-й армии были развернуты кордоном; общее развертывание 3-й армии представляло собою безидейное расположение корпусов на линии со слабо выраженным намеком на опасения со стороны Мезо-Лаборча (расположение резервов). Таким образом, атака IX и X корпусов со стороны армии ген. Макензена встретилась лишь с тем сопротивлением, которое могли оказать эти корпуса своими силами, чрезмерно растянутыми по фронту.

Отсутствие армейского резерва, как мощной ударной группы, маневрирующей для нанесения удара из глубины,-с первых же дней оказало свое влияние на ход событий: предоставленный своим силам и своей участи, X корпус вскоре перестал существовать; в общей схеме развертывания 3-й армии, его сменил III Кавказский корпус, предназначенный к роли армейского резерва, но по необходимости, втянутый в бой на смену X к-са, вследствие полного разгрома этого последнего.

Решение сосредоточить армейский резерв явилось запоздалым, как само по себе, так и вследствие затяжных перевозок дивизий с Северо-Западного фронта. Была еще возможность перегруппировки сил 3-й армии в соответствии с новым замыслом операции 3-й армии и всего Ю.-З. фронта, но такового замысла Гл-щий Ю.-З. фронта не поставил, и потому корпуса всех армий остались в прежнем кордонном расположении, почему-то завоевавшим себе роль единственного способа распределения к-сов для всех случаев, тогда как группировка к-сов в каждой армии может и должна разнообразиться, оставаясь всегда в полном соответствии с основным замыслом и планом армейской операции; группировка армий фронта, в свою очередь, всегда должна вытекать из общего замысла и плана операции армии всего фронта, в общей их совокупности. В отдельности группировка корпусов 3-й армии могла бы измениться и принять форму соответствующую новой задаче, которую должен был поставить, по собственному почину, К-щий 3-й армией, приняв во внимание боевые события 19 и 20 апреля (2 и 3 мая), но никакой новой задачи, в развитие общего замысла или в его ограничение, для 3-й армии ген. Радко-Дмитриев не поставил, чем и присудил армию с кордонным расположением корпусов к той именно участи, которая при современном оружии и при могучих ударах сосредоточенными силами всегда постигает и будет постигать кордонное расположение каких бы то ни было сил.

[105]

Не объединив действия всех корпусов 3-й армии единой идеей (замыслом) армейского сражения, - ген. Радко-Дмитриев позволил армии ген. Макензена разбить свои корпуса-каждый порознь, не имея возможности при этом облегчить положение атакованного корпуса решительной атакой соседнего, обыкновенно, также атакованного или уже потерявшего свою боеспособность.

Какой-то злой рок в виде веры в необходимость держать все корпуса на одном общем фронте-тяготел над нашими полководцами, которые, как видно, даже не задумывались над вопросом: в какой комбинации следует развернуть свои силы для данной операции? Видимо, для них все операции укладывались в излюбленное ими линейное расположение, освобождающее от необходимости решать этот сложный вопрос.

Потерян X к-с, ген. Радко-Дмитрисв вскоре лишился III Кавказского к-са и подставил под удары армии ген. Макензена XXIV и XII к-са; XXI к-с был оттянут в армейский резерв, но, как видно будет из дальнейшего изложения, и он не избег общей участи.

Итак, отсутствие определенного замысла операции, и следовательно, плана действии, кордонное расположение корпусов при отсутствии мощного армейского резерва, нерешительность во всех действиях, какая-то их половинчатость,- являются признаками, характеризующими действия нашего Ю.-З. фронта и, в частности, его 3-й армии.

Местность. Западный фронт 3-й армии (IX и X к-са) был развернут по p.p. Дунаец и Бяла, в местности, допускающей маневрирование вдоль фронта; Юго-Западный фронт 3-й армии и прочие армии Ю.-З. фронта втянулись в Карпаты и расположились в Карпатских проходах или по хребтам гор. Как известно, Карпатские горы не дают возможности маневрировать вдоль фронта, поэтому развертывание сил здесь должно строго соответствовать плану предстоящих действий, гораздо строже, чем это требуется в местности, допускающей маневрирование по всем направлениям и потому позволяющей маневром исправлять некоторое несоответствие развертывания, обнаруживающееся во время самого исполнения операции.

На Западном фронте IX и X к-са были растянуты по фронту; за этой группой не было солидного резерва; следовательно, местность не была здесь использована созданием возможности развития широкого маневра из глубины, который способен был бы оказать существенное влияние на течение операции, обратив ее исход в благоприятную для нас сторону. На юго-западном фронте 3-й армии и в остальных армиях, развернутых в горной стране, при самом тщательном изучении расположения наших сил невозможно обнаружить- какой же именно идее соответствует это расположение, за

[106]

исключением разве того, что к-сам правого крыла 8-й армии были отведены несколько меньшие по фронту участки. Втянув почти все силы Ю-З. фронта в горы, г.-а. Иванов подчинил их всем невыгодам расположения в горной стране и не оставил ударной группы (оперативный резерв) для развития маневра в том или ином направлении, что могло потребоваться во время развития операции, всегда сопровождаемой более значительными случайностями в горной стране, по сравнению с операциями в странах равнинных. Кордонное расположение, допущенное в Карпатских горах, было закреплено свойствами этой горной страны настолько прочно, что перегруппировка сил сделалась возможной только с выходом их в Венгерскую равнину или с отходом их в предгорья Карпат и в Галицию.

Спуститься в Венгерскую равнину не удалось; оставалось одно-оттянуть необходимые силы с Карпат и распределить их соответственно строго продуманного плана новой операции; это было возможно и необходимо сделать до катастрофы в 3-й армии. При появлении признаков катастрофы в 3-й армии вопрос сводился к заблаговременному отводу с Карпат всех, сил втянувшихся в горы с целью развития контр-маневра, и затем мощного удара для сокрушения армии ген. Макензена и для спасения остатков разбитой 3-й армии. Таким образом, совершенно очевидно, что стратегические свойства местности не были приняты во внимание в Карпатской операции, поэтому все невыгодные ее свойства обратились против русских сил. а выгодные остались ими неиспользованными; зато их отлично учел и использовал противник.

Возможности глубокого обхода левого фланга Ю.-З. фронта. На левом фланге Ю.-З. фронта располагалась 9-я армия в двух группах-северная и южная группы.

По основному замыслу Карпатской операции северная группа 9 армии должна занять фронт Чап-Хальми; южная группа-район Мармарош-Сигет и до Румынской границы, предварительно выполнив ряд задач по очищению Заднестровья.

Бездействие 9-й армии являлось постоянной заботой со стороны Ставки, откуда многократно поступали указания относительно необходимости начать и развить наступление 9-й армии.

В разговоре по телеграфу 22 апреля (5 мая) 1915 г. с ген. Драгомировым-ген. Данилов выразил: "Внимание Верховного гл-щего все более и более привлекается безисходным положением 9-й армии. С одной стороны ослабление ее в целях усиления за ее счет 3-й армии признается нежелательным ввиду подготовки к наступлению, с другой стороны, когда возникает вопрос о ее наступлении, мы встречаемся с оговорками о недостаточности огнестрельных припасов;

[107]

при таких условиях может случиться, что 9-я армия не проявит своей силы ни в качестве резерва для других армий, ни в качестве самостоятельной ударной силы. Положение это, конечно, крайне тяжкое и невыгодное".

В телеграмме г.-а. Иванову, от 23 апреля (6 мая) 1915 г. за № 90, ген. Янушкевич, от имени Верховного г-щего, между прочим, передает: "Верховны гл-щий высказал, что легкость, с которой противнику удалось собрать на направлении удара значительные силы, во многом произошла от пассивности 4-й и 8-й армий, с фронта коих противник оттянул значительные силы. Опасаясь, что то же явление произойдет на фронте 9-й армии, признаки чего уже обнаруживаются, Верховный гл-щий полагает желательным ускорить переход в наступление всей 9-й армии и ожидает копии вашей директивы этой армии".

Такое указание вызвало телеграмму н-ка штаба Ю.-З. фронта К-щему 9-й армии, от 23 апреля (6 мая) 1915 г. № 5775, следующего содержания: "Ввиду очевидного намерения противника атаковать ваш правый фланг Г-щий приказывает перейти в решительное наступление и чем скорее, тем лучше. Телеграфируйте когда можете таковое начать. 5775. Драгомиров". На этой телеграмме имеется пометка ген. Данилова: "Полагаю, что надо было бы указать цель. Это не директива для К-щего армией. Ген. Данилов 234".

Вскоре выяснилось, что к-р XI корпуса (9-й армии) приостановил свое наступление ввиду сосредоточения против его фланга якобы превосходных сил противника, н-к штаба Ю.-З. фронта, от имени Гл-щего, того же 23 апреля (6 мая), приказал: "Энергично продолжать наступление отнюдь таковое не откладывать"; вместе с тем для успешности наступления были представлены некоторые меры организационного характера В разговоре по телеграфу 24 апреля (7 мая) 1915 г., после совещания, г.-а. Иванов сообщил, между прочим, ген. Янушкевичу: "участие XXXIII к-са в операциях в Восточной Галиции тем более желательно, что XI к-с переходит завтра в наступление вверх по долине Ломницы и притоков Чечвы". В том же разговоре ген. Янушкевич высказал, что опасность в Буковине пока еще не ясна, и как бы в ответ на это г.-а. Иванов выразил предположение о возможности перевозки XXXIII к-са на усиление 3-й армии, однако, при условии, если на замен этого к-са будет направлена одна дивизия десантного корпуса.

24 апреля (7 мая) за № 5845 г.-а. Иванов телеграфировал в Ставку: "Сведения о прибытии в район Станиславова и в район Черновицы германских войск подтверждаются показаниями телефониста, захваченного на высоте Макувка.

Вывод XXXIII к-са безусловно нежелателен. на слудующую ночь была назначена переправа этого к-са. Полагаю, что при

[108]

современных условиях является безусловно желательным этой переправы не отменять, ибо она выясняет вопрос относительно нахождения германцев в Станиславовском районе и при успехе может помешать беспрепятственному сбору, а равно уменьшить опасность прорыва тонкого расположения Станиславском группы 9-й армии. Прошу срочного ответа, 5845. Иванов". Ответ последовал немедленно: "5845. Вопрос об использовании XXXIII к-са предоставлен телеграммой 119 вашему усмотрению. 122. Янушкевич." Телеграмма 119 заключает в себе распоряжения Верховного Гл-щего, вызванные совещанием, состоявшимся 24 апреля 1915 года. Итак, к 25 апреля (8 мая) 1915 г. вероятность не только обхода левого фланга всего Ю.-З. фронта, но и давления на этот фланг со стороны противника, является совершенно не выясненною; кроме того, расположение этого фланга в районе Станиславов-Черновицы настолько было удалено от района главной операции, что к 25 апреля (8 мая), даже и при давлении противника на этот фланг, мог бы получиться единственный результат, а именно - отхол этого фланга в Галицию с сохранением способности к развитию контр-маневра и удара; это не могло отозваться на главной операции в районе Дунаец-Бяла вследствие удаленности от нее.

Расчет на образование резерва для главной операции из состава 9-й армии представляется совершенно неосуществимым, так как пререброска войск по галицийским дорогам неминуемо привела бы к опозданию их прибытия в район действий 3-й армии.

Итак, мысль о сосредоточении резерва витала в эти дни, но она выражалась в недостижимом стремлении добыть эти резервы, не выводя хотя бы некоторых корпусов с Карпат в Галицийскую равнину, не говоря уже об образовании резерва путем полного перехода от замысла Карпатской операции к новому замыслу, т.-е. к полной перегруппировке еще мощных в это время сил Ю.-З. фронта.

Необходимость перемены замысла операции. В разговоре 22 апреля (5 мая) 1915г. с ген. Даниловым -ген. Драгомиров предложил отказаться от дальнейшего развития Карпатской операции и признать своевременным сосредоточение 3-й и 8-й армий Ю.-З. фронта за p.p. Вислу и Сан (от устья р. Сан до Завадки); при этом 11-я армия осталась бы в занимаемом расположении, а 9-я армия одновременно с отходом на р. Сан начала бы наступление в Заднестровье с тем, чтобы упрочить наше новое расположение. Ген. Данилов в ответ на это выразил, что "еще имеются средства, дабы устроить и упрочить положение, не прибегая к столь ридикальным средствам"; кроме того, ген. Данилов находил, что "в настоящее время, накануне возможного выступления на нашей стороне нейтральных го-

[109]

сударств, крайне невыгодно и даже опасно принимать столь радикальные меры по изменению нашего стратегического положения, которые вы намечаете, если эти меры не диктуются крайнею необходимостью, которой я лично не усматриваю". Следовательно, все дело было только в том, что ген. Данилов не усматривал крайней необходимости отказа от дальнейшего развития исполнения Карпатской операции, в то время, как более дальновидному ген. Драгомирову этот отказ представлялся и необходимым, и своевременным. Дальнейшие события целиком подтвердили точку зрения ген. Драгомирова... В том же разговоре ген. Данилов еще более углубляет свою мысль о необходимости, вопреки мнению ген. Драгомирова, продолжать Карпатскую операцию словами: "Что касается общей цели, которая ставится войскам Ю.-З. фронта, развернутым в Галиции, то она вполне определенно поставлена н письме н-ка штаба на имя г.-а. Иванова. До сегодняшнего дня, да пожалуй и в настоящее время, едва ли есть основание менять общую идею". Итак, Карпатская операция должна развиваться; ее основной замысел остается неприкосновенным, и даже без частичных изменений, несмотря на действия, развиваемые армией ген. Макензена и очевидные успехи, достигнутые ею за время с 19 по 22 апреля (2-5 мая) 1915 г. Соображения, высказанные ген. Драгомировым, не получили одобрения Верховного главнокомандующего; г.-а. Иванову указано 22 апреля (5 мая), что Верховный главнокомандующий не допускает возможности отхода 3-й армии восточнее реки нижней Вислоки; это повеление подтверждено 23 апреля (6 мая) 1915 г.; к этому добавлено, что при сложившихся условиях "коренная ломка в расположении 4-й армии крайне тягостна и нежелательна"; предложено было взвесить- нельзя ли, пользуясь р. Вислой, промежуток между 4-й и 3-й армиями прикрыть конницей, коей в 3-й армии образовался избыток.

Следовательно, в Ставке была надежда исправить пошатнувшееся положение 3-й армии; средством для этого намечена переброска за правое крыло 3-й армии двух дивизий - 13-й Сибирской и 62-й (XXIX к-с); однако, Ставка, видимо, плохо расчитала время прибытия этих дивизий по назначению и не соразмерила этот срок с быстро надвигавшимися событиями, вызванными наступлением и решительным ударом армии ген. Макензена.

Боеспособность армий Ю.-З. фронта. Военная история красноречиво свидетельствует, что весьма тяжелое стратегическое положение не раз благополучно разрешалось, благодаря военному таланту и решительным действиям полководцев, опирающихся на боеспособность и доблесть войск. Свойства полководцев Ю.-З. фронта в период Карпатской опера-

[110]

ции достаточно выяснены попутно с изложением боевых событий; остановим теперь наше внимание на боеспособности армии Ю.-З. фронта изучаемого периода.

Корпуса втянулись в Карпатские проходы в зимнее время, преодолевал сопротивление противника, не раз переходившего в наступление; в результате потери убитыми, ранеными, пленными, дезертирами и больными были весьма значительны. Пo численному составу -- корпуса немногим отличались от дивизии полного состава; части нуждались в укомплектовании.

К рассматриваемому периоду времени мобилизованы были многие возрасты запаса армии, поэтому запасные б-ны были переполнены людьми, не получавшими, однако, в них достаточной подготовки. Причиной этому служили: недостаток в кадровых офицерах, которые способны были бы вести правильную подготовку; недостаток ружей в запасных батальонах, что приводило к обучению людей действию оружием по очереди, совершавшей весьма медленный круговорот, так как ружей было во много раз меньше числа людей, требующих обучения; недостаток устроенных стрельбищ в местах расположения запасных батальонов; падение дисциплины среди запасных, поистине не поднимавших-зачем их призвали в запасные войска, оторвав от семьи и мирных занятий и, призвавши, держат в полном бездействии, не предоставив необходимых средств обучения и не устроив их существование, в переполненных людьми бараках, где люди, как вещи в цейхгаузах, нагромождались в несколько этажей... В результате-маршевые роты укомплектования прибывали в войска слабо подготовленными в боевом отношении, с подавленным нравственным состоянием *). В 1914 г. основные кадры войсковых частей были еще настолько устойчивы, что перерабатывали прибывавшие укомплектования, подымая их боеспособность до собственного уровня; в период Карпатской операции кадры были уже менее устойчивы и не всегда были в состоянии переварить недочеты вливавшихся в них укомплектований. В результате-боеспособность войск Ю.-З. фронта в период Карпатской операции была пониженная по сравнению с боеспособностью 1914 г., когда наша 3-я и 8-я армии с боем прошли всю Галицию. Офицерский состав в апреле 1915 г., хотя во многом был слабее офицерского состава августа 1914 г,-но в это время еще не сошли со сцены все участники Великой Галицийской битвы; однако... пониженная боеспособность войск только до некоторой степени восполнялась более высокими качествами командного состава. Старшие начальники-командиры корпусов и н-ки дивизий Ю.-З. фронта, за немногими исключениями, представляли собою некоторый

[111]

подбор, благодаря личным свойствам г.-а. Иванова и его н-ка штаба ген. Алексеева, подбор, оставлявший желать много лучшего, особенно, если принять во внимание сложность Карпатской операции.

Ко времени Карпатской операции сильно давал себя чувствовать недостаток огнестрельных припасов, особенно артиллерийских,- приводивший к необходимости вести огонь весьма ограниченным числом патронов в то время, когда германская артиллерия засыпала наши войска снарядами тяжелой и легкой артиллерии. В числе орудий, особенно тяжелых, мы уступали противнику настолько, что это действовало неблагоприятно на наши войска.

Общее заключение. Итак, стратегическое положение армий Ю.-З. фронта к 25 апреля (8 мая) 1915 г. следует признать весьма тяжелым, требовавшим коренного изменения замысла операции и полной перегруппировки сил всего фронта. Вместе с тем наше стратегическое положение являлось безнадежным, потому что Верховный главнокомандующий и с ним Гл-ший фронтом не сознавали необходимости полного отказа от Карпатской операции, на что то надеялись без какого бы то ни было расчета и действовали в духе лозунга "ни шагу назад, во что бы то ни стало". Своими распоряжениями они только задерживали армии в Карпатской ловушке и вместо исполнения преднамеренного отвода наших армий в Галицийскую равнину,-они готовили отступление армий под ударами противника, при котором, как известно, армии несут наибольшие потери и легче всего утрачивают свою боеспособность.

В 12 часов 40 минут дня 25 апреля (8 мая) 1915 г. из Ставки была отправлена г.-а. Иванову следующая телеграмма: "Верховный Гл-щий в соответствии с результатами сегоднешнего совещания в Холме повелел подтвердить его непреклонную волю, чтобы пределом допустимого отхода 3-й армии считать линию фронта, определяемую меридианом реки нижней Вислоки".

"В подкрепление армиям Ю.-З. фронта немедленно направляются из С.-З. фронта корпусное управление XV корпуса с одной из дивизий этого корпуса по назначению генерала Алексеева, вместе с тем будет подготовлена к отправке и вторая дивизия этого корпуса, если в ней встретится надобность. Независимо от этого отдается распоряжение о направлении из Одессы на Львов 3-й Кавказской стрелковой дивизии. Генералом Алексеевым отдано распоряжение

[112]

о перемещении одной из дивизий 5-й армии в район Нове-Място, каковая дивизия при первой необходимости поддержит 4-ю армию. Это обстоятельство должно дать вам возможность в связи с ослаблением противника между верхней Вислой и Пилицей вынести из состава 4-й армии один корпус по нашему усмотрению для переброски его в район действий 3-й армии. Вместе с тем Верховный главнокомандующий требует принятия самых энергичных мер к тому, чтобы выделить в состав резерва 3-й армии не менее корпуса из лево-фланговых корпусов 3-й армии, а также выделения из 8-й армии, насколько то окажется возможным по вашему ближайшему усмотрению, резервов для поддержки ими угрожаемого фронта. Что касается XXXIII корпуса, то хотя на совещании было высказано пожелание привлечь его в район действия 3-й армии, вам предоставляется, в виду сведений о появлении германцев в Буковине, требующих самой строгой поверки, решить вопрос о наилучшем использовании этого корпуса в соответствии с обстановкой, которая может быть оценена вами более детально. Никаких других полевых частей для поддержки девятой армии в распоряжении не имеется 119. Янушкевич".

Таким образом, намечено следующее сосредоточение резервов в район действий 3-й армии:

XXIX корпус-две дивизии (13-я Сиб. и 62-я) - отчасти уже начавшееся - Мелец.

XV корпус (сначала одна 8-я, а затем другая дивизия) - Ряшев; один корпус 4-й армии-Ряшев; один корпус (ХХI) из состава 3-й армии; XXXIII корпус г.-а. Иванов решил оставить для действий в Восточной Галиции.

Назначение четырех корпусов в резерв 3-й армии по первому впечатлению представляется мерой вполне действительной и даже грозной для противника; но если сопоставить уже известное развитие действий армии ген. Макензена к 25 апреля (8 мая) и стратегическое положение 3-й армии- с одной стороны, с временем, потребным на сосредоточение намеченных резервов,-с другой, то станет совершенно очевидным, что сосредоточение резервов состояться не могло и, в лучшем случае, оно свелось бы ко вливанию в боевые участки корпусов 3-й армии войсковых частей корпусов резерва, постепенно прибывающих в район 3-й армии.

В дополнение к распоряжениям, изложенным в телеграмме 119, 25 апреля (8 мая), Верховный гл-щий сделал распоряжение о направлении всего V Кавказского к-са, в составе 3-й Кавказской стрелковой дивизии, 1-й и 2-й Кубанских пластунских бригад-во Львов, в резерв Верховного гл-щего; об этом распоряжении г.-а. Иванов был поставлен в известность.

[113]

Вслед за этими оперативными распоряжениями Верховный гл-щий, за свою подписью, отправил г.-а. Иванову следующую телеграмму: "Генерал-адъютант князь Голицын доложил мне, что ныне у генерала Радко-Дмитриева и его штаба, как и подобает, настроение вполне спокойное и уверенное. Ввиду непрерывных попыток штаба вверенного вам фронта отойти по тем или другим причинам попеременно на различных участках фронта, я категорически повелеваю без особых моих указаний и действительной боевой обстановки отход не производить. При нахождении правого фланга 3-й армии на фронте Щуцин-Радомысль никакой надобности в отходе 4-й армии не усматриваю, тем более, что к левому флангу этой армии будут подходить подкрепления с правого фланга. К тому же и сам Командующий армией вполне резонно предпочитает остаться на ныне занятой им позиции. Вообще прошу оставить идею отхода 172. Генерал-адъютант Николай".

Внимание Верховного гл-щего обращено было на правое крыло 3-й армии, которому, как доносил К-щий 3-й армией,- ничто не угрожало; между тем в это время армия ген. Макензена, по всем признакам и по донесениям К-щего 3-й армией, сосредоточивала свои силы против центра левого крыла 3-й армии, угрожая опрокинуть его. Какая-то суеверная боязнь за "стыки" армий, и в данном случае за "стык" 3-й и 4-й армий, - отвлекала внимание от того района, где вот-вот, по всем признакам, должны были разыграться решающие боевые события.

Все эти распоряжения свидетельствуют, что Верховный гл-щий не охватывал 25 апреля (8 мая) 1915 г. всей обстановки, в которой находилась 3-я армия и весь, вообще, Ю.-З. фронт.

В этой главе установлено, что к 25 апрелю (8 мая) 1915 г. 3-я армия потеряла всякую возможность дать отпор противнику своими собственными силами, или хотя бы задержать его до сосредоточения мощного армейского резерва. Такое состояние 3-й армии не было твердо усвоено Гл-щим Ю.-З. фронта, хотя его н-к штаба не только докладывал ему о положении 3-й армии и всего Ю.-З. фронта, но с его согласия и одобрения вел разговор на эту тему с генерал-квартирмейстером при Верховном гл-щем, высказавшись вполне определенно как о стратегическом положении, так и относительно дальнейших действий. Предложения ген. Драгомирова не получили одобрения Верховного гл-щего и даже вызвали полное порицание Верховного Гл-щего во время совещания 24 апреля (7 мая) 1915 г. Под несомненным

[114]

влиянием взглядов Ставки г.-а. Иванов отдавал распоряжения в духе этих взглядов и в то же время, становясь перед фактами боевой действительности, о которых доносил ему К-щий 3-й армией, в критические минуты -запрашивал Ставку и просил указаний Верховного гл-щего для дальнейших действий. Ген. Радко-Дмитриев долгое время старался распоряжаться в духе указаний г.-а. Иванова, согласованных со Ставкой, но к 24 апреля (7 мая) боевые события убедили его в том, что 3-я армия способна только к отходу с целью уйти от противника. Таким образом, Главнокомандующий фронтом не управлял уже боевыми действиями и только передавал в своей редакции то, что ему диктовала Ставка, одухотворяемая лозунгом-"ни шагу назад - во что бы то ни стало".

[115]