Стремление Ю.-З. фронта сосредоточить резерв в районе 3-й армии. Энергичные и настойчивые действия противника в первыx числах апреля в Карпатах, видимо, имевшие целью поглубже втянуть в горы центр Ю.-З. фронта, наступавший в сторону Венгерской равнины, чтобы этим создать наиболее критическое положение этого центра в предвидении задуманного в это время удара армии ген. Макензена, вынудили ген. Драгомирова отправить в Ставку 6-го апрели 1915 г. за № 5000 следующее донесение: "Настойчивые атаки на правый фланг 8-й армии в связи с большими потерями, понесенными этою армиею побудили отдать распоряжение о сосредоточении одной бригады третьей армии в районе Цисна-Воля-Михова. Это распоряжение может быть выполнено только за счет образования резерва в районе Дукла, о чем и были сделаны перед тем соответственные распоряжения. Таким образом, несмотря на все старания, крайне необходимое образование резервов в районе Дукла не удается осуществить, между тем как из различных источников продолжают поступать сведения об усилении противника на Карпатах. Вновь прошу не отказать сообщить, не будет ли признано возможным предоставить фронту еще одну дивизию, ибо без этого вполне возможно положение, что на III Кавказский корпус придется возложить пассивные задачи по удержанию того или другого участка, на котором дела примут неблагоприятный оборот, вместо нанесения им удара противнику в ранее намеченном направлении". Ясно, что демонстративные действия противника в Карпатах,- оказали свое воздействие: н-к штаба Ю.-З. фронта, очевидно, в согласии с Главнокомандующим, начал ослаблять и без того слабую 3-ю армию, оттягивая войска к ее левому флангу в то время, когда прибли-

[41]

жалось исполнение удара армии ген. Макензена на правое крыло этой армии, растянутое по p.p. Дунайцу и Бяла. Весьма оригинален прием убеждения Ставки, принятый ген. Драгомировым в этой телеграмме: вместо категорического заявления о необходимости иметь резерв в районе Дукла по боевым соображениям и вытекающего отсюда требовании усилить Ю.-З. фронт одною дивизиею, н-к штаба ищет силу убеждения в том косвенном соображении, что если дивизия прислана не будет, то придется раздробить III кавказский корпус, направив его на пассивные задачи, вопреки требованиям Ставки: не дробить этот корпус и действовать им непременно активно... Того же 6 апреля 1915 г. за № 9698. ген. Данилов телеграфировал из Ставки ген. Драгомирову в ответ на его телеграмму за № 5000: "Сделано сношение с Северо-Западным фронтом о направлении в состав армий Юго-Западного фронта восьми батальонов точка. Подробности по выяснении сообщу дополнительно". Вскоре выяснилось, что на усиление Ю.-З. фронта Верховный главнокомандующий повелел направить из С.-З. фронта 63 пехотную дивизию, по без 63 артиллерийской бригады, ввиду отмены передачи 74 артиллерийской бригады из Юго-Зап. фронта в Северо-Западный; к этому распоряжению ген. Данилов добавил: "Начальник штаба поручил мне уведомить вас, что дальнейшее усиление Ю.-З. фронта за счет С.-З. решительно не представляется возможным до полного укомплектования армий С.-З. фронта и выяснения положения дел на этом фронте" . Юго-Западный фронт предположил сосредоточить 63 пех. дивизию в районе Дукла-Змигрод . т.-е. в районе 3-й армии.

Разведывание и сведения о противнике. По данным войсковой разведки - штаб армий Ю.-З. фронта и штаб 3-й армии были осведомлены о противнике в следующем:

1 апреля, из опроса австрийских пленных, имелись указания об ожидаемом прибытии германских войск; отдельные указания пленных устанавливали перевозку германской артиллерии в направлении на Мезо-Лаборч .

2 апреля-опросом пленных подтверждено нахождение перед фронтом 3-й армии частей австрийской армии; пленные показывали, что в строевых частях много немцев и что будто бы австрийское командование умышленно перемешивает национальности, дабы создать большую устойчивость славянских полков .

3 и 4 апреля-перед фронтом 3-й армии и, в частности, X армейского корпуса-австрийские войска; в частях имеются: венгерцы, немцы, поляки, чехи.

Опросом пленных установлено, что против левого фланга соседней 8-й армии, на фронте Яблонов-Молдавск, появились два пехотных германских полка.

[35]

Подтверждено, что перед фронтом другой соседней, т.-е. 4-й армии, находятся ранее обнаруженные германские и австрийские части.

5, 6 и 7 апреля перед 3-й армией по-прежнему --австрийцы; перед 8-й армией- австрийские части, ожидается прибытие германцев; перед фронтом 4-й армии - прежние германские и австрийские части.

8, 9 и 10 апреля - перед фронтом 3-й армии-австрийцы; перед 8-й и 4-й армиями - без перемен.

Штаб Ю.-З. фронта считает, что в связи с ожидаемым появлением в Карпатах 40-й германской ландверной дивизии, видимо, центр тяжести борьбы в Карпатах переносится противником на Балигродское и Мезо - Лаборчское направления и .

11, 12 и 13 апреля -перед фронтом 3-й армии в районе Закличин (против IX армейского корпуса) - появились два германские пехотные полка. Но данным X арм. к-са, соседнего с IX, полученным от пленного, между 24 и 31 марта проходили поезда с германскими полками в южном направлении из Андреева через Мехов на Олькуш.

Перед 8-й армией обнаружено перемещение германцев со Стрыйского на Ужокское направление.

Перед фронтом 4-й армии-частные перегруппировки и .

14 и 15 апреля-перед фронтом 3-й армии, по показаниям перебежчиков, германцы должны сменить австрийцев на позициях севернее Горлицкого шоссе; по показаниям пленного, захваченного в районе Горлицы, германская дивизия должна сменить австрийцев на участке Горлице- Ропица-Русская. Вообще, пленные, захваченные на Горлицком направлении, единогласно показывали, что предстоит решительное наступление расположенных здесь австрийских частей совместно с прибывающими германскими подкреплениями. Замечена была какая-то перегруппировка на фронте Горлице- Дунаец.

Против 4-й армии без значительных перемен; пленные показывали об уходе некоторых германских частей в Карпаты.

Штаб Ю.-З. фронта, по опросу пленных, выяснил, что задача германцев на Мезо-Лаборчском направлении-чисто оборонительная, и что здесь они усиленно окапываются; некоторые пленные слышали, будто в каком-то другом месте Карпатского фронта будет попытка австро-германских сил прорвать наше расположение. Пленные, взятые в районе Горлице, определенно показывали, что в район Нов. Сандеца началось прибытие германских войск, и что в районе Горлице вскоре ожидается большое сражение.

[30]

Из района 11-й армии получались сведения о перевозках германских войск в западном направлении, при чем проезжавшие говорили, что они едут к Кракову.

16 и 17 апреля-перед фронтом 3-й армии у Нoв.-Сандец и Грибова-замечено скопление подвижного состава; поезда двигаются в восточном направлении; обратного движении поездов не замечается; от Нов.-Сандеца к Грибову двигаются значительные колонны обозов. Пленные показывают прибытие на это направление германских войск с французского фронта (2-й гренадерский германский полк, 48-й рез. герм. полк и др.). Устанавливается прибытие германцев с Мезо-Лаборчского направления.

Против X арм. к-са был слышен шум, стук колес и топот лошадей; на рассвете 16 апреля наблюдалось усиленное движение поездов; с утра 16-по правому крылу X арм. к-са артиллерийский огонь.

Скопление неприятельских войск было обнаружено и в районе Ценжковице. Во многих местах перед фронтом 3-й армии были обнаружены группы германских пехотных разведчиков. Днем 16 апреля на правом фланге IX к-са редкий ружейный и артиллерийский огонь. В центре IX к-са, севернее Тарнова - обычный артиллерийский огонь прикрывающий окопные работы противника. На левом фланге того же к-са - редкий огонь.

Перед 8-й армией перемен в расположении противника не обранаружено; между австрийскими войсками замечены небольшие германские части.

Против 4-й армии продолжалась перегруппировка войск противника; движение германских войск замечалось в южном направлении.

18 апреля - в 3-й армии получены сведения от перебежчиков, что решительная атака со стороны германцев последует на рассвете 1-2 мая нов. ст. (т.-е. 18-19 апреля ст. ст.). От штабов корпусов также получались сведения о предстоящей решительной атаке. Всюду на фронте 3-й армии возросло напряжение ружейного и артиллерийского огня противника. Таким образом, войсковая разведка вполне исправно давала знать штабу 3-й армии и штабу Ю.-З. фронта о постепенно выдвигавшихся из глубины германских силах, накапливавшихся против правого крыла 3-й армии (IX и X к-са), но эти сведения знаменовали уже близость решительного удара со стороны противника и не давали времени для того, чтобы исполнить какую-либо перегруппировку сил 3-й армии.

Главнокомандование Ю.-З. фронта, увлеченное помыслами на юг. в Венгерскую равнину, даже 10 апреля считало, что "центр тяжести борьбы в Карпатах переносится противником на Балигродское и Мезо -Лаборчское направления..."

[37]

Сопоставляя это заключение с данными войсковой разведки за 10-18 апреля, приходится прийти к выводу, что глубокая (стратегическая) разведка противника с целью выяснения крупной перегруппировки его сил в глубине расположения - не дала своевременно достаточных результатов. То упорство, с которым Главнокомандующий Ю.-З. фронта проводил в жизнь движение за Карпаты в Венгерскую равнину, позволяет даже сомневаться в том,-была ли организована штабом Ю.-З. фронта глубокая разведка в сторону Кракова и, вообще, в западном направлении. Задача Центральной группы Ю.-З. фронта-продвинуться в Венгерскую равнину-также требовала глубокой разведки для выяснения всех условий ее исполнения; в то-же время задача 3-й армии по обеспечению фланга и тыла войск, наступающих через Карпаты, от удара германцев, в свою очередь, вызывала необходимость глубокой разведки в западном направлении от расположения 3-й армии по p.p. Дунаец и Бяла.

Приходится допустить, что н-к штаба Ю.-З. фронта ген. Алексеев, на ответственность которого ложится недостаточно глубокая разведка, организуемая всегда заблаговременно, при самом зарождении замысла операции.-не разделял того положения, что каждая стратегическая задача требует организации соответствующей глубокой стратегической разведки. Если даже допустить существование глубокой разведки, то и в этом случае придется признать, что работа ее оказалась крайне неудачной, так как только тогда штаб Ю.-З. фронта узнал о наступавших с запада полчищах ген. Макензена, когда войсковая разведка обнаружила их присутствие в сфере своего непосредственного влияния. Не могли-же эти полчища явиться на наш фронт моментально!? Но быть может следует упрекнуть и штаб 3-й армии также в отсутствии глубокой разведки противника?! Возможно, что и этот штаб не дал себе своевременно достаточного отчета в том, что происходит за передовыми частями противника, так сказать,- в его главных силах, но все-таки глубокая разведка в сторону Кракова (к западу) являлась обязанностью штаба армий Ю.-З. фронта, тем более, что англичане еще в марте предупреждали о готовящемся ударе в направлении на Тарнов.

Разведка в сторону Кракова непосредственно вытекала из общей задачи всему Ю.-З. фронту и, в частности, являлась необходимым указателем для решения вопроса о мерах обеспечения правого фланга и тыла Центральной группы, предназначенной к выдвижению в Венгерскую равнину. Установить такую осведомленность, т.-е. организовать стратегическую разведку,-было естественным делом н-ка штаба Ю.-З. фронта еще в то время, когда было окончательно предрешено движение через Карпаты в Венгрию зимою 1915 года, т.-е. в декабре 1914 года. Еще тогда следовало насадить агентуру

[38]

в районе Кракова и к югу от него, потому что к этому в то время имелась полная возможность.

Итак, нежданно, негаданно-18 апреля стало ясно, что на 3-ю армию (против IX и X корпусов) обрушиваются значительные германские силы ген. Макензена.

Разведывание и контр-разведывание - обязательные спутники каждой операции. С тех пор, как была поставлена задача перейти через Карпаты в Венгрию, т.-е. еще в декабре. 1914 года, надлежало зорко следить за действиями противника, так как нельзя-же было допустить, что столь энергичный противник, как германцы, будет бездействовать в то время, когда наши армии будут спускаться в Венгерскую равнину. И в каждой крупной операции необходимо учитывать то возможное сопротивление, которое окажет противник ее благоприятному для нас исходу. Чем опаснее для противника замысел предположенной операции по цели и направлению, тем более решительною сопротивления и более неожиданного для нас противодействия-следует ожидать с его стороны. Отсюда ясно, что с самого начала "подготовки" каждой стратегической операции должно быть всемерно организовано разведывание на тех направлениях, откуда действия противника могут наиболее неблагоприятно отразиться на "исполнении" предстоящей операции. Иначе говоря, в плане каждой стратегической операции должны быть предусмотрены задачи разведывания, соответствующего этой операции, а равно и основания организации самого разведывания, т.-е. должна быть намечена и организована глубокая стратегическая разведка. Эта разведка должна обнаружить массовые перегруппировки сил противника и установить районы сосредоточения крупных его сил.

Обнаружив такие районы, глубокая разведка должна как-бы вцепиться в них и следить за всеми дальнейшими передвижениями сил из этих районов. Таким образом, глубокая разведка, всюду сопровождая массы противника, маневрирующие из глубины его маневренной зоны походным порядком или по железной дороге, как бы передает эти массы в ведение войсковой разведки, которая и следит за их дальнейшим маневрированием и действиями перед предстоящим боем и во время самого боя.

Передав обнаруженные массы в ведение войсковой разведки, глубокая разведка по собственному почину, или вследствие новых задач, ей поставленных,-должна продолжать свою работу в глубине маневренной зоны противника и своею работою обеспечивать "исполнение" операции от крупных неожиданностей со стороны противника.

Само собою очевидно, что вновь организовать глубокую разведку-в самый разгар войны или в то время, когда операция достаточно подготовлена и уже приводится в исполне-

[39]

ние - весьма затруднительно; такая opганизация, даже и при исполнимости ее явилась бы совершенно запоздалой. Следовательно, водворение органов глубокой разведки в известные paйoны и на известные направления -- должно производиться заблаговременно и требует от организаторов глубокой разведки большой степени предвидения. Наиболее важные стратегические районы вероятных театров военных действий и территории вероятных противников еще в мирное время должны быть подготовлены нами дли глубокой стратегической разведки всеми известными способами; для поддержания этой подготовки на должной высоте должны быть назначены специальные денежные средства. Эта подготовка явится как-бы кадром той глубокой разведки, которая должна развернуться во время воины из этих кадров; в этом развертывании заключается успех глубокой разведки в военное время.

Минувшая война 1914 -18 г.г. дала яркие примеры заблаговременной организации глубокой разведки, как со стороны наших противников, так и с нашей стороны; примеры эти должны быть тщательно изучены для нашего дальнейшего усовершенствования и во избежание ошибок в грядущих боевых столкновениях. Но... в Карпатской операции стратегическая разведка своего дела не исполнила.

Однако, одной осведомленности о том, что делает противник,-совершенно недостаточно для возможно полного обеспечения успеха "исполнения" наших стратегических операций. Необходимо признать, что если мы ведем глубокую и войсковую разведку противника, то и он исполняет то-же самое; вероятно, и он насадил органы своего разведывания в нашей стране, в стратегически важных ее районах, а может быть ему помогают в этом местные жители. Поэтому совершенно очевидно, что нам необходимо прикрываться от разведки противника; это прикрытие достигается контр-разведыванием, которое должно в мирное время - открыть и уничтожить органы глубокого разведывания, насаждаемые противником в нашей стране, особенно в стратегически-важных для нас районах, а в военное время - очистить маневренные районы каждой предстоящей операции от тайных разведчиков противника *), т.-е. ослепить противника на то время, которое нам необходимо для исполнения планов наших действий и в тех районах, где эти действия должны развернуться, согласно разработанного плана данной операции.

Таким образом, в основу каждой стратегической операции ложится ее замысел; выполнение замысла операции

[40]

должно происходить согласно плана операции, разработанного и соответствии с условиями, в которых приходится действовать, т.-е. в соответствии с обстановкой. При всех подготовительных и исполнительных действиях в данной стратегической операции существенно необходимо быть осведомленным о перегруппировке сил противника и о всем, что предпринимает противник для противодействия нашим достижениям; равным образом, в течении всей операции, т.-е. в течении ее "подготовки" и "исполнения" - необходимо не допускать разведывательные органы противника узнавать о наших действиях. Все эти соображения указывают на то, что оперативная работа неразрывно связана с разведыванием и контр-разведыванием; иначе говоря, оперативное руководство операцией, разведывание и контр - разведывание,- связанные с этой операцией,-должны исходить от одного и того же начальника, в подчинении которому должны находиться все соответствующие исполнительные органы.

Задачи разведывания и контр-разведывания в данной операции всегда вытекают из оперативных задач; поэтому-при постановке новых оперативных задач-необходимо всегда задаваться вопросом: не следует-ли изменить или вновь поставить задачи разведке или контр-разведке?

Независимо от оперативной разведки и контрразведки на театре военных действий воюющие стороны (государства) должны вести непрерывную экономическую и политическую разведку и контр - разведк у, так как состояние экономических данных и политического состояния противника в одинаковой степени интересует каждую из столкнувшихся сторон и так как каждая из них старается ослабить своего противника не только боевыми действиями, но экономической и политической борьбой; эту работу ведут органы,-находящиеся в н е действующей армии, т.-е. генеральный штаб. Наряду с экономической и политической разведкой и контр-разведкой - столкнувшиеся в войне стороны-должны вести разведку внутренних государственных военных мероприятий противника и контрразведку-для сокрытия от разведки противника своих обще-государственных военных мероприятий; работа по этой разведке и контр-разведке также ложится на обязанность обще-государственных военных учреждений (генеральный штаб).

Все роды разведки и контр-разведки: оперативная, экономическая, политическая и обще-военная-должны вестись непрерывно.

Все эти соображения приводят к основному выводу, что оперативное разведывание и контр-разведывание соста-

[41]

принимая лишь небольшие частичные передвижения вперед и назад с целью занять более выгодные позиции, на которых прочно укрепившись и остановиться; третье девятнадцатой пехотной дивизии и правому флангу двадцать девятого корпуса продолжать выполнение поставленной им ранее задачи с целью вытеснить противника из района высот 640 тире 598 тире 600 тире 584 тире 582 тире 484 тире 586 - ч е т в е р т о е центру и левому флангу двадцать девятого корпуса содействовать правому флангу того-же корпуса, опираясь прочно на свои основные позиции. Ввиду полученных сведений об усилении противника вновь прибывшей четвертой германской дивизией против фронта нашей 19-й дивизии командиру двадцать девятого корпуса быть готовым своим правым флангом поддержать в случае надобности солидно 19-ю дивизию. Двенадцатой пехотной дивизии по возможности с той же целью выделить в резерв один полк 888".

Этот приказ гласил об остановке наступления 3-й армии. Данные о противнике в нем крайне скудные; из него нельзя усмотреть какой-либо расценки относительной важности районов расположения русских с точки зрения группировки сил противника; нет в нем никаких намеков на относительное значение районов нашего расположения со стороны основной идеи боевых действии 3-й армии. Нет никаких распоряжений, связанных с этими соображениями. И только вторжение в сферу деятельности к-ров XII и XXIX корпусов как будто выдвигает на первый план борьбу за малозначущую группу высот на левом фланге 3-й армии. Как видно, неясно было к-щему армией, что удар по правому крылу и центру 3-й армии, в случае удачи для противника, мог-бы поставить в тяжелое положение 8-ю армию, втянувшуюся в Карпаты, а затем и соседние с ней армии. Оперативный глаз к-щего 3-й армией в это время не проникал за завесу передовых частей противника и потому остановка корпусов, начиная с правофлангового до двадцать четвертого включительно, без перегруппировки их под какую бы то ни было идею, являлась ничем иным, как неправильным пониманием подготовительного периода к ожидаемому а р м е й с к о м у с р а ж е н и ю периода, требующего перегруппировки сил и прежде всего накопления резервов в районах, соответствующих идее всей армейской операции.

Как бы дополнением приказа 3-й армии от 30 марта является доненесение ген. Радко-Дмитриева гл-щему Ю.-З. фронтом от 31 марта 1915 г., за № 898: "Крайне ненастная погода, большое утомление войск, значительные потери в некоторых частях двадцать девятого корпуса, сила неприятельских позиций, защищаемых свежими, только что пополненными, войсками, заставляет меня в соответствии с директивой вашей номер 4568 приостановить временно наступление двенадцатого и двадцать девятого корпусов до более

[44]

благоприятной обстановки и oграничиться прочным занятием своих основных позиций".

Итак, на всем фронте 3-й армии -без идейная остановка до полее блaгоприятной обстановки...- обычная мера слепых полководцев.

1 апреля 1 9 1 5 г. на фронте армии велся противником редкий артиллерийский огонь, главным образом на участке 48-й и 19-й дивизий и на фронте XXIX к-са. В течение дня русские разведчики производили поиски с целью выяснении расположения противника, коротое осталось на всем фронте почти без перемен; на фронте 70-й дивизии (к северу от Ценжковице) произошла перегруппировка частей противника и замена одних частей другими; для выяснения подробностей высланы разведывательные части. Весь день лил дождь, дороги размокли; движение затруднительно-даже по шоссе; окопы во многих местах залиты водою; вода в Дунайце и Бяле поднялась на 7 футов выше ординара; взамен постоянных мостов, залитых водою, наведены понтонные мосты. Опасения К-щего 3-й армией направлялись в сторону левого фланга армии, как это видно из телеграммы ген. Радко-Дмитриева К-щему 8-й армией ген. Брусилову, 1 апреля 1915 г. №917. Вот что телеграфировал ген. Радко-Дмитриев ген. Брусилову: "Постоянно получаемые сведения подтверждают, что противник, спешно подвозя новые подкрепления, усиливается и укрепляется в районе Вилага, Вирава, станция Радваны. Очевидно, на высотах этого района он создает себе редюит, на который опираясь он предпримет, вероятно, серьезные действия, целью прорвать наш Карпатский фронт направлении или Команча-Санок или Мезо-Лаборч-Яслиско-Риманув. У меня этом районе сосредоточено до 50 батальонов, но после последних упорных боев все почти они крайне слабого состава, а полки 81-и дивизии насчитывают не более одной тысячи штыков каждом. Мы принимали и принимаем все меры, чтобы, прочно укрепившись, встретить все попытки противника к прорыву, но ввиду возможности атаковать нас свежими крупными силами, прошу вас не отказать держать некоторый резерв правым флангом восьмого корпуса, дабы крайнем случае поддержать левый фланг XXIX корпуса в борьбе за удержание доставшегося нам столь дорогой ценой Бескидского гребня и еще раз очень прошу направить немедленно район Воля-Михова Острожский и Троицко-Сергиевский полки".

Факт накопления некоторых, можно сказать, незначительных сил противника в районе Вирава -Вилаг-ст. Рыдваны, заполнил собою всю творческую мысль ген. Радко-Дмитриева и заставил его прийти к слишком прямолинейному выводу: "значит из района Вирава - Вилаг - ст. Рыдваны последует главная атака противника";

[45]

вскоре за этим, эта проблематическая атака выросла в воображении К-щсго армией до степени прорыва, и притом весьма глубокого,-в направлении или Команча - Санок, или Яслиска-Риманув. Мысль полководца работала лихорадочно, непоследовательно.

Следовало использовать сведения о накоплении сил противника против 3-й армии; следовало оценить смысл удара со стороны Кракова на правое крыло и центр 3-й армии и отношении всей Карпатской операции; надлежало уяснить себе действительную роль 3-й армии во всей Карпатской операции, роль обеспечения глубокого тыла армий фронта от удара с запада; не следовало увлекаться только одним опасением какого-то местного прорыва, имеющего, вообще, в горной стране сравнительно ничтожное значение и влияющего лишь на благополучие 3-й армии, при ничтожном влиянии даже на положение дел в соседней с нею 8-й армии.

Кошмар прорыва от Мезо-Лаборча душил К-щего армией и потому, вместо широкой оценки положения в сфере действий 3-й армии, ген. Радко-Дмитриев сосредоточил все свои помыслы на ее левом крыле, совершенно упустив из виду, что действительная опасность могла надвинуться и уже надвигалась на него с запада. К-щий армией не расценил по степени важности районы расположения своей армии, принимая во внимание всю Карпатскую операцию и роль 3-й армии в этой операции; не расценивши, он, конечно, и не перегруппировал силы армии в соответствии с результатами этой расценки.

С точки зрения военного искусства ген. Радко-Дмитриев, командуя армией, не возвысился в эти дни дальше творчества начальника дивизии; поэтому армейская операция ни в какой степени не была им связана с общей задачей всего фронта и совершенно не была разработана, как операция армейская... Назревала решительная операция в отношении всего Ю.-З. фронта, направленная непосредственно против 3-й армии; в это время К-щий 3-й армией всецело отвлекается к какому-то частному предположению о прорыве; события назревают и обещают развиться вне его воли; можно даже сказать-при его полном непонимании совершающегося.... Если сгущение войск противника в районе Вирава-Вилаг-ст. Рыдваны явилось следствием задуманной им демонстрации с целью отвлечь внимание от правого крыла и центра 3-й армии, то безусловно следует признать, что уже 1 апреля 1915 г. эта демонстрация имела успех, так как внимание ген. Радко-Дмитриева в это время оказалось привлеченным к левому крылу 3-й армии.

2 апреля 1915 г. Ночь на 2 апреля прошла спокойно; никаких перемен у противника замечено не было; противник слабо обстреливал артиллерийским огнем участки 49-й, 19-й ди-

[46]

визий и оба фланга XXIX корпуса. Шел мокрый снег и дождь; вода в реках прибывает; мосты сносится; поддерживать сообщения становится все труднее и труднее.

В течение дня 2 апреля обстрел продолжался местами на всем фронте армии; замечено было в течение дня непрерывное прибытие к ст. Рыдваны неприятельских поездов, в тылу - более сильное движение обозов; цель прибытия поездов, их назначение выяснить не удалось. Состояние погоды несколько улучшилось. Итак 2 апреля факт прибытия поездов (может быть даже порожнего подвижного состава) укреплял ген. Радко-Дмитриева в его одностороннем предположении о вероятных действиях противника против левого крыла 3-й армии. 3 апреля 1915 г. В ночь на 3 апреля противник изредка открывал слабый артиллерийский огонь по участкам 12-й и 19-й дивизии, а также на фронте XXIV и XX У корпусов. Состояние погоды улучшается. В полдень 3 апреля от Гл-щего фронтом г.-а. Иванова получено следующее телеграфное распоряжение от 3 апреля 1915 г. за № 4836. "Признаю необходимым образовать районе Дукла-Змигрод резерв силою по крайней мере до одной бригады. После возвращения Острожского полка (42-я пех. дивизия) укрепления позиции на направлении Мезо-Лабор и пополнения потерь это требование вполне исполнимо. Прошу сообщить к какому сроку возможно исполнение этого yазания. "На эту телеграмму ген. Радко-Дмитриев ответил г.-а. Иванову телеграммой 4 апреля 1915 г. № 954, которая будет приведена в обзоре событий 4 апреля.

Беспокойство Гл-щего за район Дукла-Змигрод т-е за центр расположения 3-й армии, наводит на мысль, что временами г.-а. Иванов вспоминал о краковском направлении где в это время противник продолжал свое сосредоточение, потому что войсковая разведка в этот день не давала, как выше было сказано, никаких оснований для сосредоточения резерва в районе Дукла-Змигрод; в архивных делах не удалось отыскать каких-либо указании на причины, побудившие г.-а. Иванова отправить К-щему 3-й армией телеграмму № 4836

Днем 3 апреля на фронте 3-й армии обычный артиллерийский огонь, усиление позиций обеими сторонами починка мостов; ружейная перестрелка. Замечено продолжающееся прибытие и уход поездов на станции Рыдваны замечено движение колонны противника силою около полка пехоты по шоссе с севера на юг в направлении на Рыдваны Вода в р. р. Дунаец и Бяла постепенно убывает 4 апреля 1915 г. В ночь на 4 апреля противник обстреливал редким артиллерийским огнем участок 48-й пех. дивизии и левый фланг XXI корпуса. Вода в рр. Дунаец и Бяла быстро убывает; погода улучшается, дороги начинают

[47]

подсыхать. В течение дня расположение частей 3-й армии оставалось прежнее; 131-й пех. Тиpacпольский полк (33-й пеx. дивизии) двигался из Тухова В Подлов (к югу); 130-й пex. Xepсонский полк (33-й пех. дивизии) на походе из Змигрода в Мезо-Лаборч (к югу); четыре дружины 25-й ополченской бригады прибыли к г. Tapнoву. Днем 1 апреля противник обстреливал редким артиллерийским огнем расположение армии на всем фронте; движения поездов на ст. Рыдваны замечено не было.

В течение дня 4 апреля между г. - а. Ивановым и г. Радко-Дмитриевым происходил обмен телеграммами по поводу образования резерва за центром 3-й армии, в районе Дукла-Змигрод.

На телеграмму г.-а. Иванова от 3 апреля 1915 г. № 4836,- ген. Радко-Дмитриев ответил телеграммой 4 апреля 1915 г. № 954: "По поводу образования армейского резерва доношу: ввиду ослабленного состава частей входящих в состав XXIX корпуса и ввиду сосредоточения против его фронта значительных неприятельских сил, в том числе несколько германских полков, образование резерва посредством вывода из этого корпуса частей 81-й пехотной дивизии, 3-й стрелковой бригады и 5-й дивизии настоящее время нахожу невозможным; это будет сделано последовательно по мере того, как прибывающие укомплектования позволят пополнить сперва полки 33-й и 44-й дивизий, а затем и развернуть стрелковую бригаду в дивизию".

Таким образом, ген. Радко-Дмитриев отвечает не на вопрос: он говорит о невозможности образования армейского резерва из частей XXIX корпуса, в то время, когда ген. Иванов предлагает ему образовать резерв силою "по крайней мере до одной бригады" в районе Дукла-Змигрод. совершенно не затрагивая вопроса-из каких корпусов будут взяты части для этого резерва. "Резерв может образоваться между 13 и 15 апреля", продолжает в той же телеграмме ген. Радко-Дмитриев, "пока же сегодня Змигроде ночует Херсонский полк; 5 апреля он будет в Мезо-Лаборч и сменит Елецкий полк, который 7 апреля прибудет в Змигрод; к 7-му же числу в Змигрод притягиваю с Дунайца и Тираспольский полк; таким образом требуемый резерв в одну бригаду будет собран 7 апреля". Итак, ясно, что главную заботу ген. Радко-Дмитриева все-таки составляет образование резерва за левым крылом армии, на Мезо-Лаборчском направлении; резерв в одну бригаду около Змигрода за центром будет собран 7 апреля, лишь во исполнение приказа Главнокомандующего. В той же телеграмме ген. Радко-Дмитриев продолжает: "считаю долгом доложить, что к 15 апреля общий резерв армии в Дукле будет состоять из 81-й пополненной дивизии; стрелковую дивизию после развертывания придется

[48]

на первое время оставим, и районе Мезо-Лаборч, Лупков, так как двух дивизий XXI к-са считаю недостаточным. Что относится до 70-и пехотной дивизии, то полагаю, что ее надо оставить на Бяла и Дунайце, дабы чрезмерно не ослабить наш западный фронт, откуда можно ожидать если не решительного наступления, то весьма серьезную диверсию, могущую нас поставить в весьма тяжелое положение. Вообще, фронт наш в 200 верст сильно растянут н выделить общий резерв более одной дивизии из наличных сил признаю не безопасным". Из этого последнего отрывка телеграммы № 955 нетрудно усмотреть,-что и ген. Радко-Дмитриев порою считается с возможностью удара с запада, но при этом он не допускает мысли о решительной атаке противника с этого направления; он крепко убедил себя в том, что решительные действия противника непременно последуют против левого крыла 3-й армии.

Эта телеграмма № 954 вызвала ответную телеграмму г.-а. Иванова того-же 4 апреля за № 4906. "Мною было предъявлено требование образовать резерв в районе Дукла - Змигрод, при чем срок для выполнения этого требования не был установлен, а образование резерва было обусловлено возвращением Острожского полка, укреплением позиции и пополнением потерь. Что касается вывода стрелков из района Мезо-Лаборч и снятия с позиции 70-й дивизии, то подобного вопроса не возбуждалось и в районе Мезо-Лаборча предполагалось даже, что оставите 81-ю дивизию, объединив ее со стрелками в особый корпус и выведете только бригаду 58-й дивизии в резерв. Это собщаю вам в форме предложения... Ослабление вашего западного фронта конечно делать не следует и этого я не предполагал". Эта телеграмма заканчивается поучением: "прошу также принять самые настойчивые и решительные меры для поднятия уровня стрелковой и тактической подготовки ополченцев и их офицеров", будто для такой подготовки имелась какая-то возможность; будто решительные действия противника ожидались по крайней мере через несколько месяцев!...

Если сравнить две телеграммы: г.-а. Иванова № 4836 и ген. Радко-Дмитриева № 954, то нетрудно убедиться в следующих особенностях этих документов: г.-а. Иванов, остановившийся на ожидании решительных действий противника на Мезо-Лаборчском направлении, начал опасаться и за направление со стороны Кракова; он указывает ген. Радко-Дмитриеву на необходимость иметь резерв и на этом направлении, не входя в рассуждение о действительной возможности сосредоточения такого резерва; ген. Радко-Дмитриев- все свое внимание отдал Мезо-Лаборчскому направлению,

[49]

Как главному направлению; для него мысль о резерве в районе Дукла - Змигрод равносильна признанию Краковского направлении главным, взамен Мезо-Лаборчского; нo эта мысль у него выражается как то неуверенно, потому что все-таки он приходит к выводу, что, пожалуй, возможно иметь резерв на обоих направлениях. Эти документы подтверждают, что г.-а. Иванов в это время стремился лишь к тому, чтобы заявить подчиненному генералу об угрожающей его армии новой опасности и тем предохранить себя от возможности обвинения и недостаточной предусмотрительности. Ген. Радко-Дмитриев как будто склонен мыслить стратегически и тактически, но склонность не вступать в споры с начальством побеждает у него свободу мысли полководца. Если бы такой склонности не было, то, можно думать, г. Радко-Дмитриев более вдумчиво отнесся бы к идее сосредоточения резерва на Краковском направлении и, может быть, сумел бы перевоспитать свои мысли в духе признания того, что уже 4 апреля для него главным направлением было именно Краковское направление, а вовсе не Мезо-Лаборчское. Но увы! способность подчиняться начальству доходила у него до способности предпочитать взгляды начальства более глубоким стратегическим и тактическим соображениям. Свободное, как ветер, военное искусство, обратилось у ген. Радко-Дмитриева в изыскание способов удовлетворения не только требованиям, но даже "предложениям н-ка штаба фронта, выраженным как будто от лица Главнокомандующего". А между тем как раз в эти дни наступали последние минуты, когда, поняв значение возможности удара со стороны Кракова, и полное несоответствие сил и расположения 3-й армии для противодействия этому удару,-ген. Радко-Дмитриев еще мог до некоторой степени повлиять даже на общее положение армий Ю.-З. фронта, если бы подал в решительной форме мысль о необходимости оттянуть войска с Карпат в Галицийскую равнину.

Отходом с Карпат в Галицийскую равнину нарушилась бы цельность операции противника против Юго-Западного фронта и даже в крайнем случае, т.-е. при оттягивании назад 3-й армии с Дунайца и Бяла, русские лишились бы только Западной Галиции. Этим только укрепилось бы общее стратегическое положение русской армии, без нужды и без меры ослабленное пагубным замыслом Карпатского похода. В тактическом отношении-сосредоточение руссих сил в Восточной Галиции при условии необходимости для противника или оставаться в Карпатах, или спускаться под огнем в Галицийскую равнину,-давало бы неоспоримые преимущества армиям Юго-Западного фронта, исстрадавшимся в тяжелой борьбе с суровой Карпатской природой в зимнее время.

[50]

5 апреля 1915 г. В ночь на 5 апреля противник в некоторых местах обстреливал расположение наших войск на Дунайце и Бяла беспорядочным ружейным и артиллерийским огнем. Нa южном фронтe 3-й армии, откуда ген. Радко-Дмитриев ожидал решительную атаку,- противник обстреливал артиллерийским огнем XXIV корпус, 19-ю дивизию и левый фланг XXIX корпуса.

В течение дня 5 апреля-обычная перестрелка и мелкие столкновения между разведывательными партиями.

Расположение сил 3-й армии, в общем, то же самое, что н 4 апреля; 131-й пех. Тираспольский полк (33-я пех. дивизия на походе к Змигрод (на юг); ночлег в Бржосток; 130-й пех. Херсонский полк (33-я пех. дивиз.) движется в Мезо-Лаборч (на юг; 3-я Кавказская казачья дивизия выделена из состава XXIV к-са в распоряжение к-щего армией и переходит в район Фриштак- Ржешув; ее участок позиции занят 2 батальонами 176-го пех. Переволоченского полка (44-й пех. дивиз.)-из резерва XXIV к-са; 25-я ополченская бригада сосредоточилась в Тарнове.

6 апреля 1915 г. Вероятно, под влиянием происходившего в 8-й армии г.-а. Иванов отдал распоряжение ген. Радко-Дмитрисву о сосредоточении резерва на левом фланге 3-й армии, в районе Воля-Михова-Цисна; в ответ на это распоряжение ген. Радко-Дмитриев отправил 6 апреля следующую телеграмму за № 976: "4932 сегодня вечером Мезо-Лаборч прибывает Херсонской полк, который должен был сменить Елецкий полк. Ввиду вашего приказания сделал распоряжение оставить оба полка районе Мезо-Лаборч, сменив два полка 58-й пехотной дивизии. Оба эти полка могут смениться только завтра (7 апреля) к вечеру и сейчас же будут направлены район Воля-Михова-Цисна. Ускорить смену нет никакой возможности. Считаю долгом при этом доложить, что с отправкой этих двух полков я лишен возможности собрать проектированный резерв в одну бригаду районе Змигрода, вследствие чего наше положение сильно ослабляется, тем более, что пополнения идут очень медленно и части сильно поредели 976". На этой телеграмме имеется следующая справка, написанная собственноручно генерал квартирмейстером штаба Ю.-З. фронта ген. Дитерихсом: "Отправка бригады сделана только ввиду тяжелого положения VIII корпуса. Если бы это прекратилось, полагаю можно даже отменить отправку бригады и вернуться к прежнему проекту по ее сбору в Дукла-Змигрод". На той же телеграмме имеется резолюция г.-а. Иванова: "III Кавказский корпус все таки должен собраться весь. Третья армия предполагала выполнить операцию в том составе, который она имела около 1 марта, т.-е. без 81-й дивизии и четырех ополченных бригад, которые

[51]

освободили на правом фланге (на Дунайце и вблизи Тарнова бригаду пехоты и кавалерийскую дивизию).

Таким образом, на 3-ю армию кроме сосредоточения сил у Мезо-Лаборч и образования резерва у Дукла-Змигрод, Гл-щий внезапно возложил новую задачу- сосредоточить бригаду в резерве у Воля-Михова - Циснa, не отменив образование резерва у Дукла -Змигрод.

По мысли ген. Дитерихса (генерал-квартирмейстер штаба Юго-Зап. фронтa) - резерв у Воля-Михова- Цисна образовывался взамен резерва у Дукла-Змигрод; по мысли г.-а. Ивaнова 3-я армия могла выполнить это сосредоточение резерва, не отменяя образование резерва у Дукла-Змигрод. Ясно, что в то время, когда г.-а. Иванов не решался ослабить расположение 3-й армии на Дунайце и Бяла,-отменой сосредоточения резерва у Дукла,-ген. Дитерихс не придавал серьезного значения угрозе со стороны Кракова и был, как видно, вдохновителем идеи сосредоточения сил на Мезо-Лаборчском направлении, вполне поддавшись впечатлениям демонстративных атак противника на наш VIII к-с. Ген. Радко-Дмитриев 6 апреля, как будто, более глубоко вдумался в значение участка расположения 3-й армии по Дунайцу и Бяла и дошел до убеждения, что при отсутствии резерва в районе Дукла- Змигород "наше положение сильно ослабляется". Правда, г.-а. Иванов в своей резолюции указал на необходимость сосредоточения всего III Кавказского к-са в районе Кросно за левым флангом расположения по Дунайцу и Бяла, вместо сосредоточения у Старе Место, но это сосредоточение могло осуществиться еще не так скоро, как того требовала обстановка. Таким образом, г.-а. Иванов 6 апреля 1915 г. не имел вполне определенного представления о первостепенном значении участка 3-й армии по Дунайцу и Бяла; в то же время у ген. Радко-Дмитриева уже зародились опасения за слабость нашего расположения именно на этом участке. Того же 6 апреля 1915 г. в 1 час дня к-щий 3-й армией отдал приказ армии, который начинается словами: "Гл-щий признал необходимым временно задержать наше продвижение вперед и в ожидании прибытия подкреплений и укомплектований вверенной мне армии прочно утвердиться на ныне занимаемом расположении, для чего приказываю и т. д. На этом приказе, переданном в штаб главнокомандующего- г.-а. Иванов положил резолюцию: "Пожелал задержать не Гл-щий, а 3-я армия сама была вынуждена остановиться и остановилась, едва задержав противника и не будучи даже в состоянии продвинуться вперед для надлежащего обеспечения правого фланга 8 (восьмой) армии". Из сравнения этих двух изложений причин одного и того же события (остановки 3-й армии) ясно, что 3-я армия встретила достаточно сильное сопротивление и вынуждана была остановиться. По своему

[52]

содержанию этот приказ 6 апреля, переданный телеграммой № 988 в штаб Гл-щего, а также в штабы 4-й и 8-й армий, устанавливает: "IX к-су, в составе шести полков 5-й и 42-й дивизий с их артиллерией, всей 70-й дивизии, пяти бригадам ополчения, седьмой кавалерийской дивизии и одной артиллерийской бригады XXI корпуса, под общим начальством ген. Драгомирова,- продолжать надежно занимать право-фланговый участок армии от устья Дунайца до высоты четыреста пять севернее селения Оструша". Войска X, XXIV, XII и XXIX корпусов этим приказом оставлены на тех же участках, которые они заняли к 6 апреля; XXI корпусу в составе 129-го, 130-го и 131-го, 173-го и 175-го, 19-го полков и одной артиллерийской бригады этого к-са, дивизиона 58-й арт. бриг. и батареи 2-го горного дивизиона, под начальством ген. Шкинского, прочно занимать участок от левого фланга XII к-са на русле реки Лаборч-по линии высот 407 564-469 до высоты 766 на главном Бескидском гребне исключительно; Штаб к-са Мезо-Лаборч".

Таким образом, XXI к-с с 10 апреля уже бесповоротно втягивался в Карпаты, на Мезо-Лаборчское направление; следовательно, обеспечение правого фланга и тыла всей Карпатской группы т.-е. войск Ю.-З. фронта, втянувшихся уже в Карпаты, ложилось на IX и X к-са растянутые от р. Вислы до предгорий Карпат, всего на протяжении около 90 верст. Перемещения, вводимые этим приказом, должны быть закончены к часу дня 10 апреля 1915 года. В общем, приказ 6 апреля как-бы подтверждал сосредоточение наибольших сил 3-й армии в ее левом крыле, на протяжении 80 верст, устремляющем свои усилия за Карпаты, т.-е. в юго-западном и отчасти южном направлении, и оставление меньших сил в составе правого крыла 3-й армии (на протяжении 90 верст) с направлением на запад.

Оставление в армейском резерве: 33-го полка - в Змигроде и бригады 81-й дивизии в районе Яслиска-подтверждает скорее идею сосредоточения превосходных сил в левом крыле армии, чем ясное представление К-щего армией о важном значении для всей Карпатской операции правого крыла 3-й армии, растянутого вдоль Дунайца и Бяла.

Ночь на 6 апреля на западном фронте армии прошла спокойно; на южном фронте армии, артиллерия противника обстреливала весь фронт XXIV и левый фланг XXIX корпусов; в участке XXIX к-са противник открывал ружейный огонь по высоте 805, занятой 132-м полком, после которого противник пытался захватить высоту западнее 805, но был отбит; с вечера 5 апреля противник пытался атаковать высоту 480 в расположении 19-й дивизии.

В течение дня 6 апреля-интенсивный артиллерийский огонь но правому флангу расположения X к-са (31-я дивизия)

[53]

и по левому флангу XXIX к-са; нашa артиллерия действовала удачно по артиллерии противника, расположенной против участков X и XXIV к-СОВ. С наблюдательного пункта X к-са замечено прибытие на ст. Шалова (Воля) поезда, из которого высадился батальон австрийцев, двинувшийся в направлении расположения нашей 31-й дивизии (122-го полка), другая неприятельская пехотная колонна была замечена в движении с юго-востока в направлении на Горлице.

К вечеру 6 апреля -- четыре дружины 26-й ополч. бригады вошли в состав IX к-са, две дружины - в распоряжение К-щего армией-в Тарнове; таким образом, в составе IX к-са 24 батал. (6 полков) действующих и 22 дружины ополчения, а в прочих к-сах 3-й армии - ни одной дружины ополчения.

7 апреля 1915 г. ген. Радко-Дмитриев телеграфировал г.-а. Иванову за № 1008: "ввиду наступившего затишья в 8-й армии и упрочнения ее положения, а также ввиду попыток противника сбросить наш крайний левый фланг с Бескид, которые защищаются сильно поредевшими стрелками и роменцами, прошу взятую в ваше распоряжение бригаду 58-й дивизии расположить целиком в районе Воля-Михова с тем, чтобы до укомплектования частей 44-й дивизии и 3-й стр. бригады я бы мог пользоваться этими двумя полками в виде резерва за моим левым флангом. Находясь там они могут в случае надобности поддержать и действия VIII к-са. Сегодня к вечеру полки этой бригады сосредоточены у ст. Команча для следования завтра утром к Воля-Михова". Эта просьба вызвала у г.-а. Иванова такое замечание: "С начала марта по настоящее время против фронта 3-й армии противник усилился двумя полными или неполными германскими дивизиями; третья армия получила 81-ю пех. дивизию и пять ополченских бригад, которые в общем освободили на Дунайце около дивизии. Не имея этих войск, ген. Радко-Дмитриев настойчиво уверял о том, что явилась возможность разбить противника, отбросить его за Карпаты до Гуменною включительно. Это настойчивое его ходатайство, относительно наступления, получило удовлетворение, а ныне, получив означенные выше части, не может даже удержаться на укрепленной позиции и просит подкреплений". Телеграмма эта с резолюцией г.-а. Иванова характерна для ген. Радко-Дмитриева, но она вместе с тем ярко вырисовывает оперативные мысли и г.-а. Иванова, который телеграммой 8 апреля 1915 г. № 5101 предоставил бригаду 58-й дивизии в распоряжение к-щего 8-й армией, обязав его, под влиянием местной атаки уже отбитой в ночь с 6 на 7-132-м полком,-поддержать части XXIX к-са. Значение резерва в отношении всей 3-й армии было совершенно забыто; резерв этот втягивался в Карпаты.

[54]

В ночь с 6 на 7 апреля 1915 г. противник предпринял атаку в расположении X и XXIX к-сов. В районе X к-са был атакован участок 61-й и правый фланг 9-й дивизии в 1 час. 30 мин. ночи силами около пяти б-нов австрийцев; эта атака была отбита артиллерийским, ружейным и пулеметным огнем, к 5 час. 30 мин. наступавший противник был окончательно отброшен. Наши войска были предупреждены об этой атаке перебежчиком. В районе XXIX к-са атакован был крайний левый фланг, участок 132-го полка; противник всю ночь подготовлял атаку огнем и сосредоточивался против высоты 805. Около полуночи колонна силою около полка австрийцев двинулась в атаку; атака была отбита ружейным и пулеметным огнем 132-го полка, но противник укрылся в складках местности, вновь стал накапливаться и постепенно приближаться к нашим окопам; его артиллерия энергично обстреливала высоту 805; под прикрытием огня австрийцы с диким ревом бросились в атаку, но вынуждены были остановиться и залегли в 40 шагах от наших окопов, перед проволочными заграждениями. В 3 часа ночи австрийцы, вновь накопившись под прикрытием темноты, с криками бросились в атаку; и эта атака была отбита выдержанным и губительным огнем 132-го полка; перед самым ударом в штыки австрийцы побежали обратно, оставив много трупов.

Таким образом, в ночь с 6 на 7 наметились два направления атаки со стороны противника: на участок X и на участок XXIX к-са, на крайний левый фланг последнего. Надлежало решить: которое из этих двух направлений атаки могло быть избрано противником для демонстративной атаки и которое-для действительной?

Дальнейшие события дадут вполне определенный ответ на этот существенный вопрос.

8 апреля 1915 г. Ночь с 7 на 8 прошла спокойно; местами редкий артиллерийский и ружейный огонь со стороны противника.

В течение дня особенно сильно обстреливались огнем тяжелой артиллерии противника селения Зборо и Черна, в районе XXIV к-са, и высота 805, занятая 132-м полком, в районе XXIX к-са.

8 апреля бригада 58-й дивизии согласно распоряжения Гл-щего Ю.-З. фронта перешла в состав 8-й армии, т.-е. этот резерв фронта направлялся в Карпаты.

9 апреля 1915 г. Ночь с 8 на 9 прошла спокойно. В течение дня 9 апреля никаких боевых столкновений на фронте 3-й армии не происходило.

10 апреля 1915 г. Ночью с 9 на 10 местами редкий артиллерийский огонь противника; на участке 19-й дивизии (XII к-са) пехота противника пробовала подходить к нашим

[55]

окопам, но была отброшена нашим ружейным огнем. Днем тяжелая артиллерия противника обстреливала тыл X к-са.

Силы и подробное расположение частей 3-й армии к вечеру 10 апреля 1915 г. *)

К вечеру 10 апреля во исполнение приказа 6 апреля части 3-й армии расположены следующим образом

[56]

Таким образом, все армейские резервы расположены за левым (Карпатским) крылом армии и только 3-я Кавказская каз. дивизия (Ржешув) в одинаковой мере - как за правым, так и за левым ее крылом.

11 апреля 1915 г. В ночь с 10 на 11 противник обстреливал артиллерийским огнем с. Бенишавице на Нижн. Дунайце (IX к-с), высоту 402 к Ю.-В. от Любча (IX к-с), селения Зборо и Быхаро (XXIV к-с).

В районе 61-й дивиз. (X к-с), около 12 час. ночи, около батальона противника повели атаку, отбитую нашим ружейным и пулеметным огнем; около двух рот противника и несколько разведывательных партий пытались наступать в районе 12-й Сиб. и 12-й пех. дивизий (XII к-с); наступающие части были отбиты нашим ружейным и пулеметным огнем. Днем 11 апреля противник обстреливал артиллерийским огнем участок, занятый ополченскими бригадами (IX к-с), а именно селения Окренч, Садлишовице, Отфинова, район Любча. Обращает на себя внимание, что противник, обстреливая ополченские части, очевидно, знал их расположение и, считая их менее устойчивыми, своим огнем давил на их психику, т.-е. стремился еще более понизить их боеспособность.

12 апреля 1915 г. Ночью с 11 на 12 противник обстреливал сильным артиллерийским огнем участки XXI и XXIX к-сов, в том числе и высоту 805; в районе XII к-са противник обстреливал железную дорогу и пытался отдельными партиям подойти к нашим окопам, но был отбит. В течение дня 12 апреля противник обстреливал редким артиллерийским огнем участки IX и X к-сов; наиболее сильно обстреливались участки: левый фланг XII к-са, XXI к-са, и правый фланг XXIX к-са (Мезо-Лаборчское направление). Замечено было, что противник рекогносцирует участок нашего X к-са; в течение дня над нашим расположением часто появлялись аэропланы.

3-я Донская дивизия выбыла из состава XII к-са в распоряжение Командующего армией и направлена в Змигрод, в XII к-с направлен 17-й Гусарский полк из состава Конного к-са.

С 10 апреля в Дембице (за участком IX к-ca) высаживается 63-я пех. дивизия.

[57]

13 апреля 1915 г. Телеграммой за № 1060, от 13 апреля 1915 г. Н-к штаба 3-й армии сообщил Н-ку штаба Ю.-З. фронта, что за 11 и 12 апреля выясняются "признаки перегруппировки неприятельских сил имеющих повидимому конечною своею целью сосредоточение их районe Новый - Сандец - Ценшковице - Грибов для перехода в наступление на Горлице". Особенно повторяются указания на прибытие каких-то германских полков к Сандецу, может быть из состава 17-й дивизии против Тарнова. Имеются повторные показания пленных о предполагаемом наступлении австрийцев, которые будут поддержаны германцами. Указывается срок наступления на 15 апреля.

Эти сведения, сообщенные штабом 3-й армии Н-ку штаба Главнокомандующего Ю.-З. фр., носят вполне определенный характер и устанавливают, что направление на Горлице является уже наиболее вероятным для атаки со стороны австрийцев, поддержка которых германцами допускается, но только путем прибытия германских частей с соседнего участка (против Тарнова); о возможности выдвижения германских частей из глубины расположения противника пока нет и речи. Если с этими сведениями сопоставить то, что на Мезо-Лаборчском направления противник проявил себя главным образом артиллерийским огнем по нашему расположению, то в этом сопоставлении заключается весьма серьезное сомнение в том, что противник будто бы предполагает вести атаку на Мезо-Лаборчском направлении, к которому было приковано в это время внимание Главнокомандующего фронтом и Командующего 3-й армией.

Сообщая признаки возможности атаки на Горлице (X к-с), н-к штаба 3-й армии в той же телеграмме № 1060 добавляет: "Командующий армией имеет в виду случае надобности поддержать X к-с резервом, выделяемым IX к-сом из состава 70-й дивизии, частями прибывающей 63-й пех. дивизии, Елецким полком (у Змигрода). Тою же целью, если понадобится, бригада 81-й пех. дивизии будет передвинута из Яслиска двумя переходами Змигрод. Наконец, будут использованы три кавалерийские дивизии, коими может быть отчасти можно будет сменить некоторое число батальонов на менее угрожаемых участках". Такого рода сосредоточение сил, в течение трех суток, за участком X к-са соответствовало бы незначительному напору противника, не вызывающему мощной поддержки с нашей стороны; но Командующий 3-й армией не имел никаких оснований считать ожидаемый удар противника стремительным и сильным, равно как и вялым, нерешительным. Причина этому-отсутствие глубокой стратегической разведки и ограничение разведывательной работы только войсковою разведкою перед фронтом занятых войсками участков. Если

[58]

бы наша разведка и это время углубилась хотя бы на 50 - 60 верст в сторону противника, то предположения о вероятных действиях противника несомненно получили бы совершенно иной характер. Всегда было и будет, что только сочетание результатов глубокой стратегической разведки с данными войсковой разведки,-дает основание к достаточно точным заключениям о вероятных действиях противника. Совершенно очевидно, что Главнокомандующий Ю.-З. фронта не имел глубокой разведки; ясно, что не организовал ее в свое время и Командующий 3-й армией.

Ночь с 12 на 13 прошла спокойно; около 6 час. утра около двух батальонов противника пытались наступать на участок 19-й пех. дивизии (XII к-с), на высоту 480, но были отбиты нашим ружейным огнем; правый фланг XXI к-са обстреливался сильным артиллерийским огнем противника.

В течение 13 апреля 63 я пех. дивизия сосредоточилась в районе Ясло - Бржосток.

14 апреля 1915 г. Ночью с 13 на 14 редкий артил. огонь противника. В течение дня артиллерийский огонь, довольно сильный по центру IX к-са, по правому флангу XXI к-са и по центру XXIX к-са. В районе Шалов, против центра X к-са была замечена группа н-ков противника, производивших разведку нашего расположения. Бригада 81-й пех. дивизии переходит Змигрод (из Яслиска); 1 полк (Елецкий) 9-й пех. дивизии передан X к-су; 1 полк (Дунайский) 63-й пех. дивизии направлен в Биеч (в Х к-с), прочие полки 63-й пех. дивизии - в Ясло и Бржосток. Из этого видно, что 14 апреля Командующий 3-й армии стягивает резервы к X к-су, а именно: у Змигрод-8 батал., у Ясло-4 батал., у Бржосток-8 батал. (всего 20 батал.).

15 апреля 1915 г. В течение 15 апреля сосредоточение армейских резервов продолжается: 3-я Донская дивизия, взятая из XII к-са, направляется в район Кросно-Едличе. Командующий 3-й армией интересуется-усилены ли ополченские части IX к-са артиллерией других к-сов? В течение ночи с 14 на 15-редкий артиллерийский огонь противника; на фронте X к-са захвачены пленные германцы, по показаниям которых один германский полк-у Ценжковице и два германских полка южнее Горлице-против нашей 9-й пех. дивизии.

Днем 15 апреля сильный артиллерийский огонь противника по участкам IX и X корпусов, особенно по расположению 5-й пех. дивизии (IX к-са); против участка IX к-са замечены передвижения небольших частей противника в южном направлении. Итак, 15 апреля Командующий 3-й армией, ген. Радко-Дмитриев, утвердился в сознани, что противник намерен атаковать 3-ю армию на участке X к-са. Однако, из архивных дел нельзя установить-какой план действий имел

[59]

в виду ген. Радко-Дмитриев на случай этой атаки. Сосредоточение армейских резервов за участком X к-са, так сказать, создание какой-то второй оборонительной линии: Бржосток- Ясло-Змигрод-позволяет думать, что никаких маневренных соображений у Командующего армией не было и, видимо, он настолько сроднился с положением вверенной ему армии, как пассивно обороняющемся, что все меры на случай атаки у него сводились к поддержанию передовых к-сов с тылу, как это, обыкновенно, бывает в батальонном или ротном участке, где нет возможности задумывать какие-либо маневры, кроме выдвижения частей из резерва в боевые участки, или отхода боевых участков под прикрытием резерва, занявшего в тылу опорные пункты. Имевшее место сосредоточение резервов за участком X к-са, к 15 апреля, не дает оснований подозревать замысел какого-либо армейского маневра...

16 апреля 1915 г. В ночь с 15 на 16 около двух батальонов противника, разрозненными группами, пытались приблизиться к расположению частей 9-й пех. дивизии (левый фл. X к-са); это наступление было встречено нашим артиллерийским огнем; противник несколько отошел и окопался. По мнению н-ка штаба 3-й армии, это были разведывательные группы противника; вернее-это были части обозначившие своими окопами фронт исходного положения для предстоящей атаки. С утра 16 апреля противник производил интенсивную разведку расположения IX и X к-сов; около 6 час. утра на Ясло (Штаб армии) был налет 7-9 самолетов, сбросивших около 50 бомб, недостигших, однако, каких-либо существенных результатов.

В течение дня сильный артиллерийский огонь противника по участку IX к-са; части 9-й пех. дивизии (X к-с) старались выбить противника, выдвинувшегося ночью и окопавшегося: частью удалось выбить, частью противник удержался в своих окопах. На участках прочих корпусов (XXIV, XII. XXI, XXIX) - спокойно, только в XXI к-се противник сильно обстреливал высоты 515-608.

Армейский резерв сосредоточивается следующим образом:

Бригада 81-й пех. дивизии 8 батал. - Змигрод.

Три полка 63-й пех. див. 12 " " - к западу от Ясло.

3-я Донская каз. див. - Дембовец-Осек.

Иначе говоря, армейский резерв сосредоточен за левым крылом X к-са.

Конный корпус - по прежнему остается - Кросно-Риманув.

3-я Кавказ. казачья див. по прежнему - Ржешув.

[60]

17 апреля 1915 г. Ночь с 16 на 17 прошла спокойно. В течение дня 17 апреля противник обстреливал сильным артиллерийским огнем расположение Луцкого полка (IX к-с) и 31-й пех. див. (правый фл. X к-ca). Перед фронтом X к-са обнаружена германская пехота.

19-й пех Костромской полк (5-й пех. див.) переведен в Ясло с участка XXI к-са - в резерв К-щего армией.

Из конного к-са 2-я каз. св. див. направлена в Дембину (в район IX к-са). 167-й пех. Острожский полк (42-й пех. див.) направлен в Ясло из Лупкова (с участка XXIX к-са.

Следовательно, и 17 апреля резерв К-щего армией сосредоточивался за X к-сом; его расположение не позволяет, однако, иметь суждение о том -какой маневр имел в виду К-щий армией на случай атаки противника на участке X к-са, в направление на Горлице, как о том сообщил н-к штаба 3-й армии н-ку штаба Гл-щего Ю.-З. фронта телеграммой 13 апреля 1915 г. № 1069.

18 апреля 1915 г. В ночь с 17 на 18 около 4 полков австрийцев перешли в наступление против участка 31-й пех. дивизии (X к-с); наступление остановлено нашим огнем; противник залег в 500 - 600 шагах от наших стрелковых позиций; ввиду этого резервы X к-са подтянуты к району 31-й пех. дивизии, т.-е. к его правому крылу. Для придания устойчивости центру X к-са, т.-е. 61-й пех. дивизии, развернутой на Горлицком направлении, К-щий 3-й армией просил Гл-щего Ю.-З. фронтом передать в его распоряжение 63-ю пех. дивизию, на что и получил согласие, выраженное телеграммой № 5563, от 18 апреля 1915 г.. Один из полков этой дивизии ген. Радко-Дмитриев предположил передать в распоряжение к-ра X к-са. Итак, уже 18 апреля началось расходование армейского и корпусного резервов в разброд, на вливание их частей в боевые участки X к-са; следовательно, надо допустить, что в это время К-щий 3-й армией не замышлял никакого маневра своим резервом и представлял себе его назначение, как видно, исключительно в виде вливания по частям в те или иные боевые участки. По развитию боевых действий против участка X к-са в предыдущие дни вернее предположить, что в ночь с 17 на 18 - четыре полка австрийцев наступали с целью создать исходное положение для решительного наступления в следующие дни, которое, видимо, должно было поддерживаться германскою пехотою, уже появившеюся против нашего X к-са из глубины. С нашей стороны это наступление было истолковано, как наступательная попытка австриййев, остановленная нашим огнем... Против участка 9-й пех. дивизии (X к-с) противник усиливал окопы. На фронте IX к-са ночь с 17 на 18 прошла спокойно, в 7 час. утра 18-го тяжелая артиллерия противника, 12-дюймовая, открыла огонь по нашей мортирной батарее у с. Ко-

[61]

шице. Против участков XXIV, XII, XXI и XXIX к-сов противник действовал ночью редким огнем тяжелой и легкой артиллерии; местами наступал незначительными силами в 1-2 роты; все эти мелкие наступательные попытки были отбиты ружейным и пулеметным огнем.

Днем 18 апреля противник сильно обстреливал участок 42-й дивизии (IX к-с) огнем тяжелой артиллерии, особенно в paйoнe Любче; на р. Дунаец противник спустил понтоны у с. Ольшины и направил их вниз по реке. Около 2 рот наступали на Любче, но были остановлены нашим огнем.

На участке X к-са - сильный огонь по расположению 31-й дивизии.

К вечеру - сильный огонь по участку 61-й пех. дивизии (центр X к-са). С наступлением темноты около четырех полков противника перешли в наступление против 31-й дивизии. С 9 часов вечера противник развил сильный артиллерийский и ружейный огонь по расположению 9-й пех. дивизии. Итак, 18 апреля весь участок Х к-са подвергся интенсивному огню тяжелой и легкой артиллерии; видимо, противник начал артиллерийскую подготовку к наступлению, признаки которого были установлены 13 апреля.

На участке XXIV к-са сильный артиллерийский огонь по правому участку (40-я дивизия), смежному с X к-сом, и сравнительно редкий огонь по участку 48-й дивизии, однако, усилившийся к вечеру. На участках XII, XXI и XXIX к-сов обычный артиллерийский и ружейный огонь, наиболее оживленный по расположению 12-й Сиб. дивизии (XII к-с) и 33-й див. (XXI к-с).

19-й пех. и 167-й пех. полки, состоящие в армейском резерве у Ясло, переведены в Ольпины-Ольшины на правый фланг X к-са; следовательно, расходование армейского резерва продолжалось опять в разброд, по участкам X к-са; это окончательно убеждает в том, что никакого маневра ударной группы не было в плане предстоящих действий К-щего 3-й армией; можно даже допустить, что, вообще, у ген. Радко-Дмитриева и его штаба в это время не было никакого обще-армейского плана действий и что резерв направлялся туда, где противник так или иначе нажимал, хотя может быть и демонстративно. Из конного к-са 2-я казач. сводная дивизия направлена в Радомысль, т.-е. за правое крыло IX к-са. Надо полагать, что это новое раздергивание резерва было вызвано телеграммой н-ка штаба Гл-щего Ю.-З. фронта ген. Драгомирова, от 18 апреля 1915 г. № 5567: "Благоволите сообщить как расположены на позиции ополченские бригады, сплошными участками или в перемежку с регулярными войсками, хотя бы даже спешенной кавалерией, как требовалось в свое время Главнокомандующим". Однако,

[62]

едва-ли было своевременно теперь заботиться об устойчивости ополченских бригад в ущерб необходимости развития контр-маневра армейского резерва для противодействия явно обнаружившемуся намерению противника атаковать наш X к-с. Того же 18 апреля два полка 63-й пех. дивизии направлены в Биеч, т.-е. в район X к-са на Горлицкое направление, и два полка оставлены у Ясло, в распоряжении К-щего армией.

Итак, армейский резерв неизменно распределяется по боевым участкам X к-са, вероятно, в надежде, что усиление боевых участков задержит наступление противника, приступившего к исполнению плана активных действий, представлявшегося н-ку штаба 3-й армии еще 13 апреля в виде решительного удара с главным направлением на Горлице.

Заключение о боевых действиях с 1/14 апреля по 18 апреля/1 мая 1915 г. Усиленная рекогносцировка и демонстрация. В течение всего периода, с 1 по 18 апреля 1915 г. включительно, с поразительною ясностью происходят два сопряженных между собою действия противника:

1-нажим на Мезо-Лаборчском направлении постепенно затихает и обращается в обычный слабый обстрел нашего расположения.

2-слабый обстрел IX и X корпусов постепенно развивается и дополняется выдвижением частей противника из глубины его маневренной зоны в исходное положение для атаки; затем-обстрел усиливается и обращается в артиллерийскую подготовку предстоящей атаки, вслед за которой наступает и самая атака правого крыла 3-й армии.

Таким образом, планомерно постепенно затихают демонстративные действия, достигнувшие своей цели отвлечения внимания к Мезо-Лаборчскому направлению и планомерно развивается наступление из глубины для атаки правого крыла 3-й армии с главным направлением на Горлице.

Такая сопряженность действий на двух указанных направлениях остается незамеченной ни Гл-щим Ю.-З. фронта, ни К-щим 3-й армией: их внимание остается прикованным к Мезо - Лаборчскому направлению. Только под влиянием наступления германцев на участок X корпуса, т.-е. под. влиянием опасения за устойчивость этого участка, К-щий 3-й армией стягивает резервы к угрожаемому району и расходует их на усиление боевых участков X к-са вливанием по частям в эти участки.

Пассивная оборона без возможности перехода в наступление вследствие отсутствия ударной группы!!

Для 3-й армии назревало армейское сражение. Как же к нему готовился К-щий 3-й армией?

[63]

Вся подготовка заключалась в передвижении частей из резерва вдоль фронта и в усилении ими тех участком, где как-будто чувствовалась неустойчивость расположения, т.-е. paссчет на удержание натиска противника стеною своего расположения. Правда, в это время уже наступил период сидения в окопах, т.-е. период, так называемой, позиционной войны, но это состояние для полководца с волей и талантом должно являться лишь состоянием временного выжидания с целью исполнения нового задуманного маневpa, который, создав выгодное положение для наших сил,-должен закончиться разгромом сил противника. Был ли таким полководцем в это время ген. Радко-Дмитриев?!

В рассматриваемом случае маневр армии Ю.-З. фронта прежде всего требовал оттягивания некоторых корпусов со второстепенных направлений вглубь нашей маневренной зоны для образования ударной группы; предстоящий маневр требовал разработанного плана; необходима была основная идея, основной замысел предстоящей операции, - безразлично, предполагалась ли операция чисто-наступательного или сначала оборонительного характера - с переходом затем к достижению активных целей.

Обычно возражают, что маневр был невозможен, потому что в этот период войны части были слабо укомплектованы, мало было тяжелой артиллерии и чувствовался недостаток боевых припасов... Не возражая против этих фактов, часто выдвигаемых как бы в оправдание случившегося, приходится отметить, что наличие их менее всего говорит в пользу оправдания сидения в окопах и притом-слабо развитых, без достаточной разработки глубины расположения.

Маневр, искусно развиваемый, мог создать положения, выгодные для 3-й армии и менее выгодные для противника, а сидение в окопах при таких условиях неизбежно создавало явно невыгодное состояние для 3-й армии и наиболее выгодное-для противника, особенно если он подготовился к активным действиям.

Корпуса, 3-й армии сидевшие в это время в окопах, не подготовили и не разработали таких укрепленных полос, которые позволяли бы надеяться на высокую степень затруднительности их прорыва;-их позиции были в это время обыкновенными, полевыми позициями, правда, несколько усиленными, но не представляющими из себя серьезной оборонительной системы; глубина расположения войск не была в достаточной мере разработана; система удержания укрепленных полос- войскам была мало известна...

Какая то слепая вера в силу сидения на месте приводила к безыдейному созданию из войск и окопов чего-то вроде китайской стены.

[64]

Уродливая боязнь движения (маневра) назад хотя бы некоторых частей не позволяла ни Гл-щему, ни К-щему армией выйти из скованного по фронту расположения сил и перейти к действиям группами.

Если признать, что г.-а. Иванов в это время уже не в силах был отказаться от принятого им способа действий, то почему же Верховный гл-щий не направил усилия армий Ю.-З. фронта к другим задачам, более соответствующим общей обстановке?

Не углубляясь в анализ всех причин, по которым Верховный гл-щий этого не сделал, остановим внимание сначала на одной из них, вполне определенно действовавшей в течение всего управления им действующей армией.

У Верховного гл-щего несомненно было развито в высокой степени предубеждение против какого-бы то ни было движения "назад" - крупных и даже незначительных сил. Стремление "вперед" и никогда "назад" -было доведено в его представлении до последней крайности.

Несомненно, что полководец, руководящийся стремлением всегда "вперед", является ценным для войны только в том случае, если он умеет провести это стремление в живой действительности; это соображение, в свою очередь, требует от полководца проявления такого умения и такой решимости, которые в интересах сохранения возможности движения "вперед"-совершенно свободно допускают и движение "назад", если оно необходимо для сохранения сил, перемены замысла операции по цели и направлению, вывода войск из боя и проч. У Верховного гл-щего, по всем признакам, было развито стремление вперед во что бы то ни стало" и притом не только в сфере тактических действий, но и в области крупных стратегических операций, из которых каждая всегда представляет собою комбинацию активных и пассивных замыслов, приводимых в исполнение войсковыми группами (армиями), а следовательно - комбинацию наступательных и отступательных движений крупных сил. Без этой гибкости недостижимо общее стремление "вперед", потому что одно только стремление "вперед во что бы то ни стало" всюду не осуществимо и часто приводит к уничтожению армии, т.-е. к полному уничтожению возможности дальнейшего движения "вперед", как это и случилось в Карпатской операции, явившейся началом конца активных действий для русской армии.

Какое же именно движение "назад" было упущено из виду Верховным главнокомандующим во время исполнения Карпатской операции?

С того времени, когда становилось очевидным появление крупных сил противника со стороны Кракова - положение

[65]

наших армий, втянувшихся в Карпатские проходы, с неукомплектованными частями, при наличии недостатка боевых припасов и тяжелой артиллерии, без крупных резервов, способных развить сильный удар в любом новом направлении,--поистине становилось критическим. Хотя вследствии отсутствия, или неуспешности, глубокой разведки опасность со cтоpoны Кракова выясннлась для Ю.-З. фронта довольно поздно, в виде донесении войсковой разведки о появлении германских полков перед фронтом 3-й армии и в виде донесения н-ка штаба 5-й армии, от 13 апреля 1915 г., о возможности перехода германцев в наступление из района Новый Сандец -- Ценжковице -- Грибов в направлении на Горлице все-таки в распоряжении Ю.-З. фронта было несколько дней. Если бы 14 апреля 1915 г. корпуса Центральной Карпатской группы начали одновременный отход с Карпатских проходов в Галицийскую равнину; если бы, с того же числа, началось сосредоточение группы корпусов 3-й армии на участке, занятом IX и X корпусами (90 верст); если бы по мере подхода эти корпуса развертывались в исходное положение на случай наступления противника в направлении на Горлицу, имея достаточно сильную ударную группу (армейский резерв), то не могло бы быть и речи о катастрофическом состоянии не только во всем Ю.-З. фронте, но и в 3-й армии. Дебуширование противника из горных проходов в Галицийскую равнину, при наличии в ней наших армий, имеющих возможность маневрировать вдоль фронта,-представляло бы для противника совершенно новую задачу, едва ли исполнимую без солидной подготовки и без предварительного сосредоточения сил.

Наступление германцев со стороны Кракова обратилось бы только в удар по 3-й армии и притом в удар фронтальный, а для германцев-в угрозу быть атакованными в левый фланг, с левого берега Вислы,-частями русской 4-й армии. Период с 14 по 18 апреля, использованный в этом смысле,-мог бы совершенно изменить стратегическое положение в пользу русских, и факт отхода с Карпат в таком случае создал бы несомненную возможность для активных действий армий Ю.-З. фронта в дальнейшем. Между тем, упорное сидение в Карпатских проходах после 13 апреля привело и к необходимости отступить далеко назад, и к значительным потерям, которыми, обыкновенно, сопровождается вынужденный отход под напором противника.

Не следовало задаваться Карпатской операцией в виде перехода через Карпаты в Венгрию; но уж если так случилось, что задались и приступили к ее исполнению, то надлежало во-время постигнуть всю невозможность достижения успеха и, постигнувши это,-совершить преднамеренный и быстрый отход в Галицийскую равнину.

[66]

Была и другая причина требовать, развития Карпатской операции. Верховный гл-щий считал необходимым наступление в Карпатах, между прочим, по соображениям, чисто политического характера, как то видно из письма н-ка штаба Верховного Гл-щего ген. Янушкевича Гл-щему армиями С.-З. фронта ген. Алексееву, от 14 апреля 1915 г. за № 2058, в котором говорится: "В настоящее время начавшаяся операция на Карпатах, особенно ввиду только что выяснившегося подписания союзною договора с нами и нашими союзниками Италией, сохраняет первенствующее значение и обязывает всемерно способствовать завершению начатого дела". Такое давление политики на стратегию обязывало Верховного гл-щего строго взвесить возможность успешного завершения Карпатской операции с военной точки зрения, потому что при неуспешном ее исходе -- армии Ю.-З. фронта могли потерять боеспособность, и кроме того, в смысле политическом, результат мог бы получиться как paз обратный.

14 апреля 1915 г. Верховный Гл-щий имел в руках все данные к тому, чтобы признать дальнейшее развитие Карпатской операции невыгодным со стратегической точки зрения, следовательно, рискованным -- с точки зрения влияния на внешнюю политику. Только категорическое требование Верховной Власти в государстве могло заставить Верховного гл-щего действующей армии продолжать явно невыгодную операцию, т.-е. вполне подчинить стратегию неправильному требованию политики, но... такого требования не было. Как вождь армии - Верховный гл-щий не имел достаточных данных допускать дальнейшее вовлечение армий Ю.-З. фронта в явно проигрышную Карпатскую операцию-ради политических соображений, не составляющих к тому же его компетенцию.

Расположение 3-й армии Ю.-З. Фронта между Вислой и Карпатами с целью удерживать наступление противника со стороны Кракова в этот промежуток, а также для нанесения отсюда фланговых ударов в случае развития противником наступления по левому берегу Вислы или из-за Карпат, являлось неизбежным. Другая часть сил, естественно, должна была прикрывать, составить заслон, со стороны Карпатских гор. Весь свободный остаток сил Ю.-З. фронта надлежало направить для развития главного удара армий С.-З. фронта на левом берегу Вислы. Таков был план г.-а. Рузского; к такому же плану естественным путем подошел и ген. Алексеев, когда сделался Главнокомандующим армиями С.-З. фронта. Карпатская операция сорвала операции С.-З. фронта с явным ущербом для общего дела.

Итак, действия 1 -18 апреля 1915 г. представляют собою ярко-выраженную усиленную рекогносцировку германцами нашего расположения на Западном фронте 3-й apмии

[67]

и демонстрацию, отвлекающую внимание Ю.-З. фронта, и, в частности 3-й армии, к Мезо-Лаборчскому направлению. Усиленная рекогносцировка постепенно обратилась в подготовку главной атаки армии ген. Макензена. Подавление духа наших ополченских частей огнем тяжелой артиллерии, умелое выдвижение сначала мелких, а затем и более крупных частей, для обозначения и занятия исходного положения, своевременная смена австрийских частей германскими,-все это, вместе взятое,-даст представление об определенном замысле противника и о систематической подготовке к его исполнению. Между тем с русской стороны наблюдается упорная и слепая вера в уместность перехода через Карпаты в Венгрию, невзирая ни на какие обстоятельства, явно неблагоприятные для этого. Русское командование не задумывается над теми действиями, которые производит противник: как будто противника не существует. В результате,-чуть ли не накануне катастрофы-мечтания о переходе через Карпаты в Венгрию не покидают Гл-щего Ю.-З. фронта и остаются в полном расцвете в Ставке Верховного гл-щего. Только предвзятым безотчетным стремлением развивать Карпатскую операцию возможно объяснить полное пренебрежение русского командования к живой действительности, которая повелител ьно требовала совершенно иных действий, исключающих переход через Карпаты.

[68]