Директива 23 марта 1915 г. Г.-а. Иванов отдал, 23 марта 1915 г. за № 4329, следующую директиву армиям Юго-Западного фронта, переданную в Ставку 13 апреля за № 5329 к "В настоящее время ближайшими нашими задачами будут: переход через Карпатские горы и очищение Ззднестровья от противника. Обе эти задачи находятся в тесной связи и в зависимости от этого будут видоизменяться формы их осуществления. Идея нашей операции в настоящее время состоит в том, чтобы, удерживаясь на наших флангах, выйти остальными войсками на линию Зборо - Варанно - Чап-Хальми и этим заставить противника очистить Заднестровье, ибо с выходом к Густову (Хуст) прерывается лучшее железнодорожное сообщение Заднестровья с внутренними областями Австро-Венгрии. Этот план не исключает возможности активных действий против неприятеля в Заднестровьи после усиления наших войск в Восточной Галиции. Принимая во внимание количество войск в каждой армии, в окончательном результате предположено занять третьей армией фронт от устья реки Дунаец до линии Туран-Ганушфалва, что к югу от Стропко; южнее до Чап район займет восьмая армия, еще южнее до Хальми-северная группа девятой армии, наконец, в районе Мармарош-Сигет и до Румынской границы расположится южная группа девятой армии, которая предварительно должна будет выполнить ряд задач по очищению Заднестровья. Подобное расположение позволит выделить надлежащие резервы, примерно пять дивизий, в Пильзно, Дукла, Гуменное, Ужгород и Мункач, при чем в третьей армии эти резервы предполагается выделить за счет сводного корпуса и Острожского полка, с расформированием первого и возвращением частей войск для восстановления организации. Однако, эти мероприятия

[9]

будут выполнены уже после того, как сопротивление противника в районе Гуменное, Синна, Мезо-Лаборч будет окончательно сломлено и войска надлежащим образом укомплектованы. Подобным же образом, насколько будет возможно по обстановке, имеется в виду восстановить нарушен-

[10]

ную организацию и остальных дивизий. В зависимости от этих предположений необходимо изменить районы путей предоставленных армиям. Это изменение коснется впрочем только 3-й и 8-й apмий, при чем 8-й армии будет предоставлено шоссе Загурж- Мезо-Лаборч- Гуменное-Варанно и во всяком случае дорога от Воля-Михова на Телепочь-Зубна-Гуменное. Однако, ввод в дело сводного корпуса обязывает 8-ю армию до его расформирования предоставлять пользование этим шоссе также этому корпусу и отчасти даже XII корпусу и только после выполнения указанных предположений возможно это шоссе предоставить в исключительное пользование 8-й армии. Затем в отношении ведения наступления следует заметить, что таковое будет видоизменяться в зависимости от того, придется ли продвигаться с боем главных сил или только сбивать арьергарды, преграждающие пути наступления. Указания соответственных приемов действий будут зависеть от строевых начальников, почему этот вопрос здесь не разбирается. Следует указать только одно: войска, имеющие успех на том или другом участке, при продвижении вперед захватывают выходы горных долин, ведущих во фланг и тыл противнику, расположенному против участков, продвигающихся менее успешно. В таких случаях необходимо организовать направление колонн соответственной силы по этим долинам, для чего с места ответвления этих колонн следует заблаговременно подводить резервы или собирать туда войска. Затем по необходимости придется дви-гаться глубокими колоннами по ограниченному числу дорог. На каждой дороге старший из начальствующих лиц должен упорядочить все движение и является колонным начальником. Часто придется применять способ постепенного скопления с тем, чтобы во всяком случае выход из гор совершился сразу. Например, если бы оказалось нужным двигать по шоссе Балигрод-Ростоки-Такошаны сразу два корпуса или четыре дивизии, их можно было бы вести сначала эшело-нами, а затем собрать в течение 2-3 дней в районе Синна - Колоница и двинуть отсюда сразу двумя колоннами на Синна - Гуменное и на Ублия-Собранц-Над-Михаль, надлежаще уравняв движение. В местах, где дороги сходятся надлежит заблаговременно устроить обходные пути, в крайности даже уширить и полотно, дабы на некотором расстоянии две по-ходные колонны могли следовать рядом. Всевозможные меры к сокращению глубины колонн должны, разумеется, обду-манно применяться. Следует также тщательно обдумать распределение войск в колоннах, дабы увеличить их боевую готовность и сохранить время развертывания. В заключение присовокупляется, что для придания надлежащей силы северной группе 9-и армии предположено в непродолжительном времени усилить ее, придав Финляндским стрелковым полкам

[11]

третьи батальоны и, кроме того, назначить туда еще одну дивизию. В зависимости от хода действий в районе Гуменное, Синна, Мезо-Лаборч - одну из дивизий этого района, вероятно, окажется возможным перебросить также к Стрыю или Долина. Все эти меры сделают северную группу 9-й армии достаточно сильною; что же касается южной группы, то усиление ее связано с новым формированием; если обстановка потребует, она может быть усилена указанными выше дивизиями за счет северной группы, задача коей при этом будет, конечно, несколько видоизменена. В зависимости от изложенного выше прошу разработать планы наступления и соответственным образом направлять поиска при развитии военных действий. С особенным вниманием отнестись к исчислению количества нужных транспортов и срочно телеграфировать сколько таковых потребуется. За исправлением железнодорожных путей подвоза прошу тщательно следить".

Содержание этой директивы резко разделяется па две части: одна устанавливает ближайшие задачи армий Юго-Западного фронта и основную идею плана предстоящей им операции; другая дает указания относительно способов действий войск в некоторых частных случаях, наиболее выгодных в горах, по мнению г.-а. Иванова. Данных о противнике она не содержит.

Оценка замысла Карпатской операции Ю.-З. фронта и плана ее исполнения. Остановим наше внимание на оперативно-стратегической части вышеприведенной директивы г.-а. Иванова от 23 марта 1915 г. Первою задачею армий фронта г.-а. Иванов в этой директиве поставил: переход центра через Карпаты с выходом в Венгерскую равнину на фронт Зборо-Наранно-Чап-Хальми; препятствие такому выдвижению предвидится в устойчивом сопротивлении противника в районе: Гуменное-Синна- Мезо-Лаборч. Уже с выходом к Хусту, по мнению г.-а. Иванова, будет автоматически достигнута вторая ближайшая задача - очищение Заднестровья от противника, так как с занятием Хуста "прерывается лучшее железнодорожное сообщение Заднестровья с внутренними областями Австро-Венгрии". Таким образом, выдвижение на сообщения войск противника,оперировавших в Заднестровьи, эта, так сказать, стратегическая геометрия, по мнению г.-а. Иванова, должна была сыграть решающую роль в деле очищения всего Заднестровья противником. Правда, допускалось, что и с русской стороны не исключается возможность активных действий в Заднестровьи, но... этим действиям, видимо, не придавалось серьезного значения, так как вся надежда возлагалась на перерыв сообщений противника. В этих соображениях, лишенных расчета пространства (Карпатские горы, обороняемые противником) и времени, противник также не учитывался

[12]

и как будто предполагался в состоянии неподвижности и бездействия, не взирая на факт весьма упорного сопротивления, оказываемого им в районе Синна - Гуменное - Мезо-Лаборч. Не учитывалось и этом же плане и то обстоятельство, что со стороны Кракова выяснилось к этому времени вполне определенно появление значительных германских сил...

В I части труда "Потеря нами Галиции в 1915 г." было установлено несоответствие замысла наступления через Карпаты в Венгрию с общей стратегической обстановкой на театре военных действий между Балтийским и Черным морями; там же документально доказано, что Карпатская операция была задумана самостоятельно гл-щим Ю.-З. фронта и что душою ее проведения в жизнь сделался н-к Штаба Ю.-З. фронта ген. Алексеев, сначала не разделявший взгляда на целесообразность Карпатской операции. Верховное гл-ние, как известно, было поставлено перед Карпатской операцией, как перед совершившимся фактом; но... эта операция после ряда колебаний и сомнений была, наконец, утверждена и Верховным гл-щим. Таким образом, изучаемая в общей связи с положением дел на всем западном театре войны, Карпатская операция должна рассматриваться, как самочинное выступление гл-щего Ю.-З. фронтом, совершенно не вытекающее из задания Верховного гл-щего для данного периода войны. Известно, что Верховным Главнокомандующим С.-З. фронту была поставлена задача для действий в Восточной Пруссии; Ю.-З. фронту задачу вовсе не поставили: ею задался самочинно г.-а. Иванов, по-своему истолковавший общее положение дел на всем германо-австрийском фронте. Итак, примирившись с замыслом Карпатской операции, как с фактом, обратимся к плану ее исполнения. Прежде всего план исполнения Карпатской операции должен был бы выразиться в определенной группировке наших сил, в свою очередь, соображенной с группировкой сил противника и со свойствами местности. Всматриваясь в расположение частей Ю.-З. фронта видим, что расположение сил как центральной (Карпатской) группы, так и, вообще, всего Ю.-З. фронта,- представляло из себя линейное (кордонное) расположение армий и корпусов, при полном отсутствии ударной группы, так как за ударную группу ни в каком случае нельзя принимать некоторые части, оставленные в распоряжении гл-щего и к-щих армиями. Неясности и неполноте общей задачи: "через Карпаты в Beнгрию" - естественно соответствовало и безъидейное расположение корпусов в одну линию.

Исполняя Карпатскую операцию, надлежало расценить операционные направления, приняв также во внимание свойства местности, и сосредоточить на главных из них превос-

[13]

ходные силы; второстепенные направления могли быть только наблюдаемы. При таком распределении сил по фронту явилась бы полная возможность сосредоточить необходимую ударную группу, не опасаясь за прорыв противника в нашу маневренную зону по второстепенным направлениям. Никакой идеи удара нельзя установить, всматриваясь в расположение сил Ю.-З. фронта, подготавливавшего наступление в Венгрию как бы при отсутствии противника. Указанное расположение сил также не соответствовало и группировке сил противника, явно стягивавшего свои силы на Краковское направление и затягивавшего наши войска центральной группы поглубже в Карпаты давлением то в одном, то в другом районе при помощи перебрасывания своих сил вдоль нашего фронта. Ставка знала, что противник совершает какие-то перегруппировки своих сил и... этого не замечала.

В директиве от 23 марта 1915 г. указывается на необходимость "удерживаться на флангах". Допустим, что выражение "удерживаться" соответствовало в редакции г.-а. Иванова понятию об обеспечении флангов Карпатской группы и, следовательно, припишем ему опасение за воз-можность действия противника в направлении того или иного фланга Центральной группы. В таком случае IX и X к-са представляли собою силы, обеспечивающие правый фланг и тыл Центральной Карпатской группы. Между тем, растянутые на 90 верст - эти к-са представляли собой слабо занятую линию, не имевшую возможности сдержать сосредоточенный удар во фланг Карпатской группы и лишенную способности отразить такой удар, если бы он произошел, вследствие отсутствия в ней самой ударной группы, расположенной позади ее растянутого фронта.

Если к этому прибавить, что с первых чисел апреля перегруппировка противника уже не была секретом для Ю.-З. фронта, то система обеспечения- правого фланга Карпатской группы двумя корпусами, растянутыми на 90 верст, не может быть признана хоть сколько-нибудь соответствую-щей практическому достижению этой важной задачи.

Представим себе, что Центральной группе удалось бы перевалить через Карпаты и спуститься в Венгерскую равнину. В таком случае на долю IX и X к-сов выпадала бы еще другая задача - обеспечивать крайний левый фланг всего нашего расположения к северу от Карпат (между нижней Вислой и Карпатами); иначе говоря, с уходом Центральной группы за Карпаты на IX и X к-са возлагалась бы задача поддержания прочной оперативной связи в промежутке между двумя частями наших сил, разрезанных Карпатами. И без дальнейших рассуждении очевидно, что эта задача была бы не по силам такой группе.

[14]

Был ли соображен план Карпатской операции с нашими боевыми средствами? Ответ на это дает сам г.-а. Иванов в своих телеграммах в Ставку: артиллерии и боевых припасов недостаточно,-вот неизменное его заявление.

Итак, ясно, что план Карпатской операции носил на себе чисто авантюристический характер, потому что он не был соображен ни с идеей операции, ни с группировкой сил противника, ни с условиями местности, ни даже с нашими собственными силами и боевыми средствами для его исполнения.

Обращает на себя внимание явная несостоятельность работы стратегического разведывания со стороны штаба Ю.-З. фронта: только войсковая разведка своевременно извещала о появлении противника, скатывавшегося на наши войска внезапно из глубины его расположения, без какого бы то ни было предупреждения со стороны глубокого разведывания. При только что выраженных условиях, как самый замысел Карпатской операции, так и план его исполнения представляются недостаточно продуманными. Такая оценка до некоторой степени была подтверждена и самим творцом плана г-лом Алексеевым в то время, как, сделавшись гл-щим С.-З. фронта и ознакомившись с новой обстановкой, он оторвал свои мысли от Карпатской операции и, охватив общий смысл военных действий первой половины 1915 года признал Карпатскую операцию второстепенной и несвоевременной.

Оперативный резерв. Основная задача Ю.-З. фронта, как было выше указано, сводилась к переходу центра через Карпаты с выходом в Венгерскую р а внину на фронт: Зборо-Варанно-Чап-Xальми. Переход через Карпаты сводился к их форсированию, так как австро-венгерская армия, поддержанная германскими частями, упорно защищала Карпатские проходы, развивая это упорство то в одном, то в другом направлении путем переброски своих сил вдоль обороняемого фронта.

Такая операция форсирования горной полосы Карпат сама по себе требовала сосредоточения наших превосходных сил в направлении решительного удара для выхода в Венгерскую равнину. Наиболее опасным направлением,-с точки зрения атаки со стороны противника, -в Ю.-З. фронте в рассматриваемый период (апрель 1915 г.) было признано Мезо-Лаборчское направление; что касается выбора важнейшего направления для форсирования Карпат, то, как видно из архивных дел, такового в Ю.-З. фронте не намечалось; намечалось лишь стягивание сил для более надежного прикрытия Мезо-Лаборчского направления. Вследствие этого создается представление, что, отдавая общие распоряжения о переходе через Карпаты, в то же время, главным образом, принимали меры

[15]

чисто оборонительного характера, как бы помышляя только о том, чтобы удержать свoе расположение. Но и с такой оборонительной точки зрения необходим был оперативный резерв фронта, потому что направление главного удара со стороны противника, при невозможности нашей глубокой разведки в сторону противника, оставалось вполне неопределенным и, следовательно, противодействовать удару возможно было только маневром и контр-ударом сильного оперативного резерва, сосредоточенного вне горных проходов в Галицийской равнине, близ железных дорог, дающих возможность перебросить этот резерв в требуемом направлении. Наши силы, втянувшиеся в горные проходы, лишались возможности маневрировать вдоль фронта, поэтому расчет на сосредоточение сил со второстепенных на главное направление в данной операции представляется совершенно неосуществимым и, следовательно, наличие оперативного резерва и его маневр - являлись единственным средством активного противодействия в случае захвата противником в свои руки инициативы перехода в наступление. Если посмотреть на дело с точки зрения исполнения форсирования Карпат путем простого движения вперед расположенных линейно армий и корпусов, как это было в рассматриваемый период, то и в таком случае следует признать необходимость оперативного резерва, который, рано или поздно, должен был бы своим маневром и ударом развить действия на том из направлений форсировании Карпат, которое в самом развитии этой операции оказалось бы важнейшим.

Представим себе, что центральной группе, при помощи оперативного резерва, или даже при его отсутствии, одним только напором расположенных линейно корпусов, - удалось бы прорваться в Венгерскую равнину. В таком случае все наши силы, спустившиеся в Венгрию, оказались бы совершенно отделенными от прочих сил, оставшихся по северную сторону Карпат; это значит, что наступательные действия противника к северу от Карпат, в том числе и со стороны Кракова, стояли бы вне непосредственной угрозы со стороны наших сил, оперирующих в Венгерской равнине. Эти наступательные действия противника явно угрожали бы устроенным тылам и сообщениям войск, оперирующих в Венгерской равнине, так как эти тылы и сообщения первоначально, несомненно, проходили бы через Карпатские проходы и далее по Галицийской равнине; и, может быть, еще не скоро удалось бы отбросить их к востоку, т.-с. установить базирование на Киевский военный округ. Таким образом, обеспечение тыла армий, спустившихся в Венгерскую равнину, находящегося под ударом и в Галицийской равнине, и в самой Венгерской равнине,-потребовало бы также оперативного

[16]

резерва, потому что при отсутствии его положение русских армий в Венгерской равнине в любую минуту могло бы сделаться критическим, а затем даже и катастрофическим.

Расчет на успешные боевые действия в Венгерской равнине, конечно, не мог иметь места в то время, когда еще только предстояло форсировать Карпаты и притом без реальных надежд на успех этой операции.

Итак, оперативный резерв составлял насущную потребность, как бы неотьемлемую часть развертывания армий Ю.-З. фронта для Карпатской операции настолько неотъемлемую, что при его отсутствии отпадала даже самая возможность исполнения этой операции, явно непосильной для Ю.-З. фронта.

В эпоху войны 1914 -1918 г.г. многие, даже и выдающиеся генералы, считали, что оставление части сил в оперативном резерве предосудительно, так как эти силы могут оказаться неиспользованными в бою. Совершенно очевидно, что это мнение являлось наследием того времени, когда сражения были весьма непродолжительны и когда приходилось передвигать оперативные резервы походным порядком, т.-с. заранее осуждать их на опаздывание к решительному району действий и к решительному периоду времени. В настоящее время необходимо принять, что возможность иметь оперативный резерв на данном театре военных действий целиком зависит от развития сети железных дорог, позволяющих широко развивать маневры оперативного резерва. С такой точки зрения у Главнокомандующего Ю.-З. фронтом не было причин отказываться от оперативного резерва для Карпатской операции. Изучение архивных материалов дает повод скорее предположить, что г.-а. Иванов и его начальник штаба нe задумывались над глубокой разработкой плана Карпатской операции и не представляли себе иного расположения вверенных им армий, кроме сплошного занятия ими всего фронта для дальнейшего продвижения в Венгерскую равнину. Боязнь прорывов в промежутки, страх перед каждым движением назад, хотя бы оперативно-выгодным, отсутствие широкого размаха в маневре, беззаботное отношение к необходимости группировать армии и корпуса в строгом соответствии с замыслом операции-все это, вместе взятое, привело к тому, что Карпатская операция развивалась вне всякого влияния воли и таланта полководца, признававшего недостаточность сил и средств для ее осуществления и, в то же время, не отыскавшего в себе ни гражданского мужества, чтобы своевременно отказаться от ее дальнейшего развития, ни военного таланта и доблести, чтобы провести эту операцию с успехом при данных силах и средствах.

Задача 3-й армии. Согласно общей директивы предложено было "удерживаться на флангах", а центром

[17]

переваливать через Карпаты. Следовательно, ближайшей задачей 3-й армии, как фланговой в отношении центральной Карпатской группы, являлось: удержание противника во всех его наступательных попытках ради обеспечения правого фланга Карпатской группы, и выход на фронт от устья р. Дунаец до линии Туран-Ганушфалва к тому времени, когда центр всего фронта, перевалив Карпаты, займет указанное ему расположение в Венгерской равнине, начиная от Ганушфалва через Варанно- Чап до Халми. Если принять во внимание, как это и следует, намечавшиеся перегруппировку и сосредоточение германцев на Краковском направлении, то выйдет, что, в сущности говоря, на 3-ю армию, обеспечивающую правый фланг центральной группы IO.-3. фронта, ложилась и другая задача по обеспечению Карпатской центральной группы от удара германцев в ее тыл, даже и в то время, когда войска центра втянулись бы в горы, или, при удаче, спустились бы в Венгерскую равнину. Насколько эта задача была в то время под силу 3-й армии и насколько удачна была постановка успеха всей Карпатской операции в зависимость от успешного исполнения 3-й армией ее задачи-покажет изложение последующих событий.

Оценка задачи 3-й армии с точки зрения роли этой армии в Карпатской операции Ю.-З. фронта. Армейский резерв. В директиве от 23 марта 1915 г. только вскользь указана задача 3-й армии по обеспечению правого фланга и тыла Центральной Карпатской группы; вполне определенной является лишь задача-занять фронт от устья р. Дунаец до линии Туран-Гапушфалва, что к югу от Стропко; такое расположение позволит выделить 3-й армии армейский резерв за счет сводного корпуса и Острожского полка с расформированием первого и возвращением частей войск для восстановления организации. Таким образом, образование армейского резерва намечается только с того времени, когда 3-я армия займет указанный ей фронт. Если принять во внимание, что Центральная группа, спустившись в Венгерскую равнину, должна была в это время занять фронт от линии Туран-Ганушфалва до Хальми, то становится совершенно очевидным, что армейский резерв признавался необходимым не для исполнения задач, поставленных директивой 23 марта 1915 г., а для каких-то будущих действий, следующих за этим исполнением. Однако, эта мечта Гл-щего Ю.-З. фронта относительно образования армейского резерва - нашла осуждение себе и той же самой директиве, где в дальнейшем творится, что образование армейского резерва будет выполнено после того, как будет сломлено сопротивление неприятеля в районе Гуменное-Синна- Мезо-Лаборч, и после того, как наши войска

[18]

будут надлежащим образом укомплектованы... Теперь уже не остается никакого сомнения в том, что преодоление сопротивления противника в Карпатах г.-а. Иванов надеялся достигнуть без армейских резервов, т.-е. одним только фронтальным наступлением.

Такой способ действий, основанный целиком на самодеятельности корпусов, допустим только в том случае, если расположение сил противной стороны и план их действий доподлинно известны и если исключается всякая возможность неожиданных действий со стороны противника. Совершенно противоположною являлась обстановка в Карпатской операции: полное отсутствие у нас сведений о том, что делается в глубине расположения противника, совершенно туманное представление о вероятных действиях противной стороны, приковавшей все внимание полководца к сопротивлению оказываемому ею в районе Гуменное-Синна - Мезо-Лаборч... При таких условиях даже сомнение в необходимости армейских резервов равносильно созданию шансов на полный провал всей операции. Полководец, а с ним и к-щие армиями заранее осуждались на роль зрителей, лишенных средств воздействия на развитие боевых действий в том или ином направлении. Обстановка форсирования Карпат была настолько туманна, что не давала никаких оснований ожидать успеха от безыискусственного фронтального движения корпусов, наоборот, она повелительно требовала армейского резерва. Не в пример Карпатской операции, первоначальные действия 3-й армии под управлением ген. Рузского в Галицийской битве (август 1914 г.) выразились во фронтальном наступлении четырех трехдивизионных корпусов от русской границы в общем направлении на Львов. Это наступление увенчалось успехом при совершенно иной обстановке: корпуса наступали по равнинной местности, прикрытой с севера лесисто-болотистым пространством, исключающим появление оттуда значительных неприятельских сил, и с юга-действиями 8-й армии, корпуса которой наступали не общим фронтом, а в уступном порядке; расположение и даже состав сил противника тогда были нам достаточно известны, так как точный учет корпусов австро-венгерской армии исключал возможность внезапного появления каких бы то ни было крупных сил из глубины расположения противника. Совершенно иными условиями обстановки были окружены армии в Карпатской операции; в силу этого, являлось необходимостью наличие в армиях армейских резервов, в частности, требовала армейского резерва и 3-я армия, как вследствие крайне ответственной задачи, ей поставленной, так и вследствие полной неизвестности происходившего перед ее фронтом, в глубине расположения противника.

[19]

Район действий 3-й армии по свойствам местности допускал свободное маневрирование армейского резерва из глубины и в глубине ее расположения.

Задача, поставленная 3-й армии директивой 23 марта 1915 г., не отразила в себе того значения, которое, естественно, получила 3-я армия, оставшаяся в сравнительно равнинной местности и то время, когда Центральная группа должна была форсировать Карпаты. Не надо было и предполагать сосредоточения противника на Краковском направлении, чтобы правильно поставить задачу 3-й армии при условии полного втягивания в горы остальных сил Ю.-З. фронта, так как местность, выводящая в тыл наших армий, втянувшихся в горы, и расположение противника -- вполне допускали всякого рода неожиданные действия неприятеля не только по правому берегу р. Вислы со стороны Кракова, но и с левого берега р. Вислы, т.-е. чрез район расположения 4-й русской армии. Эти соображения дают основание считать, что в оперативном отношении предстоящие действия 3-й армии по обеспечению фланга и тыла армий, форсирующих Карпаты, теснейшим образом были связаны с действиями 4-й армии и, следовательно, являлось необходимостью точно выразить это соотношение в директиве 23 марта 1915 г.; кроме того, следовало в той же директиве-или установить взаимодействие этих двух армий, или образовать из них армейскую группу на время Карпатской операции. Никаких намеков на это мы не встречаем в распоряжениях Гл-щего армиями Ю.-З. фронта, отданных для исполнения задуманного им форсирования Карпат.

Состав и расположение 3-й армии. Имея в своем составе IX, XXI, XXIV, XII, XXIX корпуса и конный к-с. 3-я армия обладала достаточными силами для исполнения всех задач, ей поставленных, а также тех задач, которые могли быть вызваны к жизни внезапными действиями противника.

Но все корпуса, кроме конного, были выдвинуты на общий фронт.

Расположение этих сил до получения директивы 23 марта 1915 г., как видно из распоряжений к-щего 3-й армией, только в самых деталях отличается от того расположения, которое они занимали после ее получения.

Таким образом, группировка сил 3-й армии вылилась в какую-то неизменную форму, по мнению к-щего армией, видимо, пригодную ко всевозможным операциям. Такое представление, свойственное эпохе линейных, сомкнутых боевых порядков, в которые выстраивались небольшие армии XVII и XVIII столетий, конечно, не могло быть применимым к 3-й армии в 1915 году. Но... оно было применено вопреки всем указаниям военной истории, теории военного искусства

[20]

и вопреки действительным условиям, среди которых развертывались действия 3-й армии в Карпатской операции.

Принято считать, что неудача всего Ю.-З. фронта и, в частности, его 3-й армии - имеет основною своей причиной недостаток боевых припасов и тяжелой артиллерии. Подсчет того и другого свидетельствует, что, действительно, и этом отношении условия сложились неблагоприятно. Однако, вдумываясь в директивы гл-щего, в распоряжения к-щего 3-й армии, в развертывание сил всего фронта н в расположение 3-й армии, не только теперь-в исторической перспективе, но и в 1915 году, можно утверждать, что обилие боевых припасов и тяжелой артиллерии, конечно, облегчило бы отход наших армий с Карпат и из Галиции, н о горькая участь Карпатской операции была предрешена директивой 23 марта 1915 года и вытекающими из нее распоряжениями. Наши силы не получили того развертывания, которое соответствовало бы замыслу операции, а в таких случаях, доблесть войск и обилие технических средств служат только тому, что дают возможность сравнительно благополучно отделаться от катастрофических последствий основных стратегических ошибок развертывания сил; но к апрелю 1915 г. доблесть некоторых частей уже была поколеблена, а технических средств было явно недостаточно, следовательно, тем менее было шансов благополучно выкарабкаться из катастрофы, созданной полным пренебрежением полководца к требованиям оперативного искусства современной нам эпохи. Еще раз повторяем, что при том расположении сил Ю.-З. фронта и 3-й армии, которое считалось правильным в качестве исходного положения для Карпатской операции, от провала этой операции не могло спасти никакое изобилие боевых припасов и тяжелой артиллерии.

Опасения за положение дела в Ю.-З. фронте и, в частности, за исход Карпатской операции, сознавались в верхах действующей армии тогда же, т.-е. в марте-апреле 1915 г.; но... у Ставки не хватило доблести повернуть дело в надлежащую сторону. Чуть ли не перед самым ударом армии ген. Макензена г-а. Иванов, будто не замечая надвинувшейся грозной тучи, продолжал строить иллюзии о переходе через Карпаты, как о предвестнике скорого вступления наших армий в Венгерскую равнину... В том же состоянии неведения пребывал и к-щий 3-й армией ген. Радко-Дмитриев, видимо, не дававший себе отчета в предстоящей ему задаче и в том, что совершалось перед его фронтом: гипноз атаки со стороны противника на Мезо - Лаборчском направлении до последних минут поглощал все его внимание, которого, таким образом, не хватило для

[21]

Положение дeл в Карпатской группе Ю.-З. фронта в anpелe 1915 г. Части, наступавшие в Карпатах, натолкнулись на упорное сопротивление противника; противник местами перешел в наступление и даже потеснил наши войска, особенно XXII корпус 8-й армии на направлении Стрый-Мункач.

О таком положении дел г.-а. Иванов объявил в директиве 28 марта 1915 г. № 4568, приказав 3-й и 8-й армиям перейти к обороне, 9-й армии - восстановить первоначальное положение.

2 апреля 1915 г. № 4798 г.-а. Иванов телеграфировал, к-щим 3-й, 4-й, 8-й, 9-й армий и главному начальнику снабжений Ю.-З. фронта: "Согласно сложившейся обстановке настоящего времени и новым планам высшего командования наше вторжение в Венгрию перестало быть необходимостью. Основная цель наших действий состоит в пре-

[22]

граждении противнику доступа в занятые нами области и только в случае наступлении в пределы Галиции неприятель должен быть встречей переходом в наступление и отброшен за Карпаты в пределы Венгрии для прекращения раз навсегда его попыток к наступлению и обратному овладению занятыми нами областями. Одновременно с этим надлежит скорее пополнить происшедшую от боев убыль, прочно укрепиться занятом расположении и образовать сильные резервы, которые предположено постепенно в составе высших соединений перевезти по особому указанию для выполнения особою плана в Привислинском крае, разрабатываемого ныне в штабе Верховного главнокомандующего. Эти резервы должны быть собраны в размере двухдивизионного корпуса районе Станиславова, другого ныне собирающегося Самборе и третьего Кросно того же состава, сообразно месту расположения армий. Сборные соединения войск должны быть по возможности устранены. Места на позициях заполнять растяжкой войск и усилением их ополченскими бригадами, дружины коих располагать между полками или вливать в них. Изложенное исполнить в двухнедельный срок с получением настоящего распоряжения, но начать не ранее вечера 9 апреля; перемещения производить только по ночам. К сохранению в тайне перемещения войск принять все возможные меры, о получении настоящего распоряжения донести".

Совершенно точно было установлено в IV главе, 1-й части настоящего труда, что к началу апреля 1915 г. Верховный гл-щий определенно остановился на решении наступать через Карпаты в Венгрию; никаких директив и распоряжений, отменяющих или ослабляющих силу этого решения из Ставки,- не исходило. Откуда же почерпнул г.-а. Иванов сведение, будто высшее командование задалось новым планом, в силу которого "наше вторжение в Венгрию перестало быть необходимостью"? Известно, что, наоборот. Ставка торопила г.-а. Иванова наступлением в Карпатах и недоумевала о причинах приостановки начавшегося уже наступления.

Но известно также из IV главы, 1-й части, и то, что в это время ген. Алексеев, сделавшийся гл-щим армиями С.-З. фронта, уже подвергал суровой критике Карпатский поход и готовил соответствующий доклад в Ставку, проводя в нем мысль, что силы Ю.-З. фронта должны составить только заслон на протяжении Карпат и что "было бы соответственнее наносить главный удар немцам на левом берегу Вислы".

Ясно, что г.-а. Иванов понял теперь, что его прежний сотрудник по Карпатской авантюре, обратился в оппонента; ясно, что г.-а. Иванов зорко следил за деятельностью ген. Алексеева... Но имел ли он право отражать в своем

[23]

распоряжении к-щим армиям результаты этого рода осведомленности вопрос совсем иного рода... Практического значения распоряжение г.-а. Иванова командующим армиям от 2 апреля 1915 г. за № 1798 - не имело; задача армии Ю.-З. фронта оставалась прежняя.

Разъяснения г.-а. Ивановым плана его действий в Галиции. В ответ на запрос-телеграмму Верховного Гл-щего oт 13 апреля 1915 г. за № 9823, г.-а. Иванов телеграфировал Верховному Гл-щему, 14 апреля 1915 г. за № 5333, следующие объяснения по сделанному ему запросу относительно плана дальнейших действий: "После боев начала марта девятая армия настоятельно требовала пополнения и усиления. Без этого наступление не имело шансов на успех; этим и объясняется бездействие названной армии тем более, что приостановилось и наступление восьмой армии, главным образом в целях ее пополнения. Пример бывшего наступления, хотя в общем и удачного, по все же впоследствии приостановленного, выяснил, что частичное наступление всегда будет иметь незаконченный результат и только общее наступление. если не обоими фронтами, то по крайней мере всеми войсками Галиции, только и может повести их к важным последствиям".

"К этому в настоящее время армии и готовятся, заканчивая сосредоточение III Кавказского и XXXIII корпусов и перевозки горной артиллерии и пополнений, вызванных как убылью, так и организационными мерами по переформированию стрелковых бригад в дивизии с полками трехбатальонного состава. Кроме того, сформирована новая армия. Не последнюю роль в задержании общего наступления играет недостаток снарядов, которые при затишье настоящего времени до известной степени экономятся, тогда как ведение наступления заставляло сомневаться в возможности, по ограниченному отпуску снарядов, продолжать таковое, сколько-нибудь продолжительный срок".

"Должен доложить, что и в настоящее время этот вопрос внушает серьезные опасения. В общем полагаю, что в конце двадцатых чисел апреля может начаться общее наступление по Галицийскому Фронту. Точное время этого наступления зависит от пополнения потерь и выполнения перевозок, ибо все остальные мероприятия, кроме пополнения снарядов, будут осуществлены раньше. Что касается плана наступления, то таковой сообщен штабу вашего императорского высочества телеграммой от 31 марта № 4695 и соответствует директиве моей командующим армиями от 23 марта № 4329, копия которой сообщена штабу вашего императорского высочества телеграммой от 13 сего апреля № 5329. В приведенном отрывке телеграммы 14 апреля № 5333 - г.-а. Иванов, объяснив причину бездей-

[24]

ствия 9-й армии, доносит Верховному Гл-щему, что общее наступление по Галицийскому фронту может начаться в конце двадцатых чисел апреля по плану, сообщенному в Ставку еще 21 марта № 4695, вполне соответствующему тому плану, который изложен в директиве 23 марта, переданной в Станку 13 апреля. Ниже будет приведена эта телеграмма г.-а. Иванова от 31 марта за №4695 и тогда станет ясным - насколько обстоятельно был изложен в ней план наступления; но уже и теперь, забегая несколько вперед, приходится призадуматься над таким расчетом времени главнокомандованием Ю.-З. фронта, по которому 14 апреля общее наступление Галицийского фронта назначается на конец двадцатых чисел того-же апреля; между тем уже 19 апреля, т.-е. через пять дней,-армия ген. Макензена, со стороны г. Кракова, наносит сокрушительный удар 3-й армии, приводящий к возможности удара по тылам всего Галицийского фронта. Трудно представить себе, чтобы 14 апреля г.-а. Иванову не был известен факт законченного сосредоточения армии Макензена; трудно примириться с предположением, что главнокомандование Ю.-З. фронта не понимало значения удара армии Макензсна; трудно представить себе, чтобы г.-а. Иванов и его н-к штаба ген. Драгомиров могли считать 3-ю армию, растянутую между Карпатами и Вислой, достаточным оплотом против напора германских полчищ ген. Макензена...

Обратимся теперь к телеграмме г.-а. Иванова от 31 марта 1915 г. № 4695, в которой, по заявлению г.-а. Иванова, был изложен план наступления через Карпаты в Венгрию. Вот ее подлинный текст: "9523. Корпус предполагается собрать в районе Хыров-Старое-Место. В дальнейшем предположено развить главный удар в направлении Турка-Н. Beрецке. Однако, обстоятельства могут потребовать направления корпуса в район Дукла, что, конечно, в активных целях не выгодно, но что может потребоваться как об этом доносил начальник штаба, телеграммой 4650. Возможно также, что ослабление противника на направлении Вышков сделает выгодным нанесение удара в направлении Долина-Хуст, хотя действия там, по местным условиям, очень тяжелы. Чтобы не отвлекать корпуса от активных целей-образование резерва в районе Дукла независимо от этого корпуса представляется крайне желательным. 4695. Иванов".

Прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что эта телеграмма является лишь ответом на телеграмму ген. Янушкевича, от 31 марта 1915 г. № 9523, в которой Ставка запрашивала "какое дальнейшее из Львова направление будет дано III Кавказскому корпусу". Относительно плана действий Галицийской группы в телеграмме № 4695 имеется единственная фраза: "в дальнейшем предполо-

[25]

жено рaзвить главный удар в направлении Турка - Н. Верецке".

Едва-ли возможно сомневаться в том, что эта фраза ни в каком отношении не может быть принята в качестве хотя-бы самого приблизительного изложения "оперативного" плана действий всей Галицийской группы, не взирая на то, что в вышеприведенной телеграмме № 5333 г.-а. Иванов категорически заявляет Ставке: "что касается плана наступления, то таковой сообщен штабу вашего императорского высочества телеграммой от 31 марта № 4695.

Эту несообразность, как видно, сознавал и сам г.-а. Иванов, потому что в своей телеграмме Верховному гл-щему, 14 апреля 1915 г. за № 5333 "), выше приведенной в ее первой части, г.-а. Иванов продолжает объяснять сущность oпeративного плана следующими словами: "главный удар предположено нанести в направлении от Турка на Н.-Верецке, начав операцию наступлением по Мезо-Лаборчскому, Ужокскому и Вышковскому направлениям, для отвлечения от направления на Н.-Верецке возможно больших сил противника. Это особенно необходимо и по группировке противника, стянувшего в указанный район значительные силы. Направление на Н.-Верецке весьма важно и позволяет по местным условиям действия значительными силами, почему отказываться от этого плана нежелательно и план этот будет изменен только если окончательно выяснится, что противник успел на этом направлении значительно усилиться и вследствие этого нанесение удара более выгодно в другом месте. Что касается девятой армии, в которой будут числиться войска, ныне собранные в районе Новоселицы, Каменец-Подольск. Залещики, Станиславов, Липовица, то на нее будет возложена задача по очищению от противника Заднестровья и Буковины и наступление через Карпаты на участке Мармарош-Сигет- Дорна-Ватра главными силами, конечно, в направлении на Мармарош-Сигет. Первоначальные действия этой армии будут несомненно в овладении районом Делатынь-Надворная-Коломыя, но нанесение удара в направлении, например, Золотвина будет очень трудным вследствие значительного развития укрепленных позиций на этом направлении и трудности местных условий для обхода фланга противника значительными силами. Ввиду этого после обмена мнениями со штабом 9-й армии было принято решение атаковать противника в его правый фланг в обход линии Днестра, для чего и потребовалось сосредоточить XXXIII корпус в районе Каменец-Подольск-Хотин с устройством переправы в последнем пункте. Главный удар предположено направить на Залещики, ведя дальнейшее наступление, на Городенка-Коломыя; одновременно с этим перейдет в наступление и остальной фронт 9-й армии, при чем, после отвлечения к востоку сил противника,

[26]

можно будет попытаться также нанести удар и левому флангу противника, для чего я оставляю в своем распоряжении одну дивизию в районе Долина, хотя часть этой дивизии за последнее время к сожалению отвлечена в район XXII корпуса частными неудачами этого корпуса. Изложенным поясняются мотивы сбора корпуса в районе Каменец-Подольск. К ним могут прибавить еще данные указания обеспечить нашу территорию от вторжения противника, достижение каковой цели с ополченским корпусом и с кавалерией представлялось трудно осуществимым, а равно необходимость обеспечить ваш крайний фланг от обхода, что и достигалось расположением маневренной группы вне этого фланга".

Итак, в этом плане действий не нашлось места для задачи 3-й армии. В нем предусматриваются возможные перегруппировки сил противника против 8-й и 9-й армий, но ни одним намеком не указывается на возможные действия противника с запада, в общем,-со стороны Кракова.

Весьма характерною чертою для всего этого плана является искание г.-а. Ивановым возможности нанести "главный" удар в том направлении, где противник послабее; иными словами- явная проповедь действия "по линии наименьшего сопротивления", считая таковые действия "главным" ударом. В военном искусстве всегда было так, что "главный" удар наносился главным силам противника, при том условии, чтобы фланги атакующего подвергались наименьшей опасности мощного флангового удара со стороны неприятеля; при способе направления "главного" удара по линии наименьшего сопротивления-атакующий лезет в пасть противнику и заведомо подставляет свои фланги ударам его главных сил; именно этими особенностями и характеризовалось в это время боевое творчество г.-а. Иванова.

Взгляд Ставки на план действий галицийской группы. 14 апреля 1915 г. за № 9870 ген. Янушкевич телеграфировал г.-а. Иванову: "Содержание вашей телеграммы 5333 и директивы от 23 минувшего марта, сообщенной штабу Верховного Главнокомандующего лишь 13 апреля, доложено его императорскому высочеству. Не могу не отметить, что телеграмма 31 марта номер 4695, на которую ваше высокопрсвосходительство делает ссылку, далеко не исчерпывает плана намеченного вами наступления.

Телеграмма эта является лишь ответом на мой запрос о предположительном направлении III Кавказского корпуса и потому касается лишь одной из частностей общего плана. Ввиду изложенного вынужден просить вашего распоряжения о том, чтобы все отдаваемые вами по армиям директивы руководящего значения немедленно передавались в копиях в штаб Верховного главнокомандующего для доклада его императорскому высочеству, который желает быть ориентированым

[27]

без промедления во всех предположениях фронтов дли суждения о целесообразности этих предположений с общей точки зрения". Так вполне справедливо оценила Ставка те директивы, телеграммы и распоряжения, которым главнокомандование Ю.-З. фронта хотело задним числом придать значение оперативного плана действий Галицийской группы. "Верховный главнокомандующий", говорится дальше в той же телеграмме, "не встречает препятствий к постановке армиям, развернутым в Галиции предположенных Вами задач; однако, в отношении девятой армии его высочество находит, что наступление этой армии по времени должно быть согласовано с наступлением Центральной группы направленной на фронт Зборо-Варанно-Чап-Хальми, дабы скорейшим утверждением в районе Коломыя-Делатынь прервать связь между неприятельской группой, действующей в восточной части Галиции и Буковине, и остальными его силами, действующими в Карпатах. Такие действия девятой армии будут в полном соответствии с выраженным вами в телеграмме номер 5333 мнением, разделяемом также Верховным главнокомандующим, о несоответствии частных наступлений и о предпочтительности такового всеми силами развернутыми в Галиции. Предоставляя время начала наступления усмотрению вашего высокопревосходительства. Верховный главнокомандующий высказывает требование о тщательной подготовке к операциям по всем частям, дабы раз начатое наступление не могло замереть подобно тому, как это было в Карпатах в марте месяце, а непременно было доведено до конца, то есть до выхода Центральной группы на Венгерскую равнину. Вместе с тем Верховный главнокомандующий, ознакомившись с теми соображениями, кои послужили основанием для сбора XXXIII корпуса в Каменец-Подольском районе, высказал, что общей идее принятого вами плана наступления более отвечало бы ваше первоначальное предположение о сборе этого корпуса на направлении Чортков-Тлусте".

В этой телеграмме начальника штаба Верховного гл-щего ни одного слова не сказано о задаче 3-й армии и по смыслу самой телеграммы следует признать, что Верховный гл-щий утвердил этой телеграммой задачу, поставленную 3-й армии директивой г.-а. Иванова от 23 марта. Выше было выяснено, что задача 3-й армии по директиве 23 марта состояла в удержании противника во всех его наступательных попытках и в выходе на фронт от устья р. Дунаец до линии Туран - Ганушфалва, что в сущности, т.Е. принимая во внимание появление армии г. Макензена со стороны Кракова, приводило-бы к обязанности для 3 армии: обеспечивать Карпатскую операцию от удара германцев во фланг и в тыл Центральной группы

[28]

Ю.-З. фронта, предназначенной к переходу через Карпаты, в течение всей операции. Такую именно задачу 3-й армии следует признать окончательно утвержденной после телеграммы ген. Янушкевича oт 14 апреля 1915 г. за № 9870. Что касается задач 8-й и 9-й армии, а также общего плана Карпатской операции, то все приведенные здесь распоряжения и телеграммы являются лишь приблизительными соображениями относительно направления действий этих армий, выясняющими, однако, в весьма слабой степени их цель. Признавая слабую разработку Карпатской операции по цели и направлению действий участвующих в ней армии, приходится установить, что относительно средств исполнения операции - документы, на которые г.-а. Иванов ссылался, как на разработанный план действий,- не дают ровно никакого представления о плане действий. Выражая свои сомнения по адресу плана действий, Ставка как-будто чувствовала инстиктивно неблагополучие в области предположений по исполнению плана, но она не сумела переложить эти свои сомнения на военно-технический язык и потребовать точных объяснении по всем погрешностям плана; вместо этого в телеграмме ген. Янушкевича заключается намек на неудовлетворенность начальства, не получившего своевременного донесения, и лишь вскользь, как-то неуверенно проглядывают слабые попытики коснуться существа дела, но увы, бессистемно и только эпизодически...

В результате, г.-а. Иванов остался в убеждении, что на Карпатах и в 3-й армии - все спокойно, в то время, когда над 3-й армией уже совсем нависла грозная туча, через несколько дней разразившаяся достопамятной катастрофой, послужившей основанием потери русскими Галиции в 1915 году, а затем и началом неудачного конца всего участия России в войне 1914 -18 г.г.

Намек на опасения г.-а. Иванова относительно 3-й армии. В приведенной выше телеграмме г.-а. Иванова от 31 марта 1915 г. за № 4695, между прочим, было сказано, что "обстоятельства могут потребовать направления корпуса в район Дукла, что, конечно, в активных целях не выгодно, но что может потребоваться, как об этом доложил начальник штаба телеграммой 4650". Для выяснения этих "обстоятельств" обратимся к телеграмме начальника штаба ген. Драгомирова в Ставку от 30 марта 1915 г. за № 4650. Вот эта телеграмма: "Ввиду продолжающегося усиления противника в районе Бартфельд-Стропко не откажите сообщить можно-ли расчитывать на присылку дивизии в Дукла, как об этом просил Главнокомандующий в телеграмме номер 4615 точка номер 4650. Драгомиров". Ввиду ссылки начальника штаба на телеграмму Гл-щего,-обратимся к телеграмме г.-а. Иванова от 30 марта 1915 г. № 4615.

[29]

В телеграмме № 4615 г.-а. Иванов сооощает н-ку штаба Верховного гл-щего о причине задержки наступления в Карпатах и только в самом конце телеграммы добавляет: "также крайне необходимо образовать резерв в районе Дукла по крайней мере и составе одной дивизии, на что средств не имею, ибо после сделанных расчетов дальнейшее обессиление четвертой армии невозможно".

Таким oбразом, г.-а. Иванов и его н-к штаба ген. Драгомиров 30 марта сообщают в Ставку о необходимости образовать резерв в одну дивизию в районе Дукла; г.-а. Иванов ничего не говорит о причинах, побуждающих его к этому, а ген. Драгомиров выводит необходимость образования резерва в районе Дукла из того обстоятельства, что противник продолжает усиливаться в районе Бартфельд Стропко. Из дел Штаба Ю.-З. фронта не видно,- связывал ли ген. Драгомиров это усиление противника с перегруппировкою германских сил или не связывал; не видно из дел также и того- считало ли главнокомандование Ю.-З. фронта фактом появление армии ген. Макензсна и как учитывало оно влияние этого на предпринимаемую им Карпатскую операцию или ничего не знало... В делах имеется лишь надпись на телеграмме № 4615, сделанная синим карандашем генерал-квартирмейстером при Верховном гл-щем, генералом Даниловым, следующего содержания: "Очень желательно для обеспечения операции с правого фланга. откуда к.-удар наиболее вероятен. Г. Данилов". Выноска показывает, что эта надпись относится к тому месту телеграммы, гдe г.-а. Иванов говорит об образовании резерва в районе Дукла. Итак, никто, как видно, не придавал серьезного значения перегруппировке и сосрслототочению противника на краковском направлении. У ген. Данилова, как будто, блеснула мысль об опасности, угрожающей Карпатской операции с правого фланга, но... эта мысль не привела ровно ни к каким практическим последствиям. Философское отношение к действительности, чисто отвлеченное, не покидало ген. Данилова и в эти решительные дни, решительные не только для 3-й армии и Ю.-З. фронта, но и для всей последующего периода войны. Спокойствие какого-то неведения царило в эти дни в Ставке и в штабе армий Ю.-З. фронта. Указание ген. Драгомирова на район Бартфельд--Стропко, находящийся в стороне от путей наступления армии ген. Макензена, скорее свидетельствует о том, что главнокомандование Ю.-З. фронта не связывало усиление противника в этом районе с действиями войск ген. Макензена, и что оно опасалось скорее за левый фланг 3-й армии, ближе к которому находится Дукла, намеченный для сосредоточения резерва силою в одну дивизию. Правое крыло 3-й армии, видимо, не озабочивало полководца Ю.-З. фронта и его начальника штаба.

[30]

Между тем именно атакой в районе правого крыла 3-й армии ген. Mакензен положил начало разгрома армии Ю.-З. фронта. Достойно особого внимания, что 14 апреля, т.-е. всего за четыре дня до начала решительных событий в 3-й армии, главнокомандование Ю.-З. фронта как-будто находилось в полном неведении относительно надвигающейся катастрофы.

Ставка признает необходимость иметь в резерве Верховного гл-щего один корпус. 30 марта 1915 г. ген. Данилов обратился к ген. Янушкевичу со следующим докладом): "Не будет ли признано вами необходимым отправить ген. Алексееву телеграмму, проект которой прилагаю": "У нас совсем нет свободных резервов ни на северо-западном фронте, ни на юго-западном. Казалось бы время их образовать, ввиду несомненной подготовки германцев к новой операции и необходимости иметь средства довести начатую операцию в Карпатах до конца. Образование резервов, конечно, не должно еще предрешать то или иное их направление''. Того же 30 марта, за № 9517, в 6 час. 20 мин. вечера, представленная в виде проекта только что упомянутая телеграмма ген. Алексееву была отправлена по назначению. В этой телеграмме указывается на желание Верховного гл-щего иметь в своем распоряжении корпус. "Германцы несомненно производят перегруппировку своих войск, внутренний смысл которой еще не выяснен", говорится в телеграмме как бы в виде обоснования такого желания. "Имеются указания", читаем в той же телеграмме, "о вероятности удара германцев на центр 3-й армии с целью выйти на правый фланг наших войск, переваливших за главный Карпатский хребет, каковой удар может обещать успех в силу происшедшей растяжки фронта названной армии". Это предположение об ударе на центр 3-й армии, слившись с другими догадками, выраженными в той же телеграмме относительно действий противника, в сумме не давало ясного представления о том,- какие же именно действия противника признавались наиболее вероятными и опасными в данное время для всего вообще Ю.-З. фронта и, в частности, для 3-й армии... "Не придавая всем этим агентурным данным преувеличенного значения, Верховный гл-щий все же находит крайне необходимым скорейшее образование свободных резервов и в первую очередь желает иметь наготове один корпус в своем распоряжении, которым его высочество мог бы распорядиться в случае надобности по своему усмотрению". Так автор телеграммы сам же умалил свои правильные предположении относительно вероятных действий противника, сводя все дело к резерву в один корпус (!), явно ничтожному по сравнению с тою широкою

[31]

задачею, за которую взялся Ю.-З. фронт волею г.-а. Иванова, и по сравнению с тою угрозою, которая уже нависла над ним со стороны противника, почти изготовившегося к тому, чтобы смять и раздавить, правое крыло 3-й армии, растянувшееся по Дунайцу и Бяла. Отсутствие определенного глубокого мышления и способность лишь проскользнуть по некоторым правильным соображениям, не задержавшись серьезно ни на одном из них, характерные для ген. Данилова,-особенно ярко проявились в эти решительные дни. Если бы эти мысли увидели свет значительно раньше и если бы они послужили основой для более крупных решений, чем признание необходимости сосредоточить "один корпус" в резерве,-быть может не разразилась бы апрельская катастрофа в 3-й армии, а затем и во всем Ю.-З. фронте. 15 соответствии с туманными предположениями Ставки и с неопределенными ее запросами по адресу ген. Алексеева относительно одного корпуса, в Ю.-З. фронт, из Ставки, на имя ген. Драгомирова, нового н-ка штаба Ю.-З. фронта, была отправлена 30 марта 1915 г. за № 9521, следующая телеграмма: ,,4650. Сделано сношение с С.-З. фронтом для выяснения вопроса о том, насколько ныне возможно дальнейшее ослабление армий С.-З. фронта. До получения ответа постановка решения не может состояться. Затруднение в том. что в армиях С.-З. фронта все еще огромный некомплект, сводящий на нет превосходство в числе дивизий. Кроме того, необходимо иметь в виду, что ослабления противника на С.-З. фронте нет, с падением же Перемышля, направлением заамурцев, ополченцев и III Кавказского корпуса на Южный фронт казалось бы сделано больше, чем возможно для усиления Юго-Западного фронта. Таким образом, Ю.-з. фронт должен расчитывать только на прибывающие дивизии III Кавказского корпуса и заамурские полки". Итак, со стороны Ставки, все дело свелось к двум положениям: во-первых,-к мечте иметь один корпус в распоряжении Верховного гл-щего; какой именно корпус, где, к какому времени-все это осталось неизвестным; и во-вторых, к совету Юго-Западному фронту-обойтись пока собственными силами.

Сверх всего этого телеграммой 31 марта 1915 г. за №9523 ген. Янушкевич запросил г.-а. Иванова: "Верховный гл-щий желает знать какое дальнейшее из Львова направление будет дано III Кавказскому корпусу, при чем высказал категорическое указание, чтобы весь корпус действовал нераздельно". Этим намеком ограничилась Ставка по вопросу о резерве Ю.-З. фронта. Обстановка вскоре вынудила г.-а. Иванова двинуть весь III Кавказский корпус в Кросно, находящийся верстах в 20 от Дукла. Продолжая беспокоиться об отсутствии резервов в районе Дукла, ген. Драгомиров 2 апреля запросил Ставку относительно ответа С.-З. фронта.

[32]

на что получил от ген. Янушкевича весьма неутешительные для Ю.-З. фронта указания от 2 апреля 1915 г. за № 9595 "Телеграмме моей 9521 определенно высказано, что Ю.-З. фронт пока должен рассчитывать на прибывающие заамурские полки и дивизии III Кавказского корпуса. Ответ С.-З. фронта может служить лишь материалом для решения Верховного гл-щeгo, каковое решение в случае eго воспоследования будет своевременно сообщено".

Этот ответ не позволял, конечно, г.-а. Иванову рассчитывать на сосредоточение резерва в районе Дукла в ближайшие дни.

Заключение. Изложенное в 1 главе позволяет прийти к выводу, что между замыслом вторжения через Карпаты в Венгрию,-с одной стороны, и боевою готовностью армий Ю.-З. фронта к исполнению этого замысла-с другой, в апреле 1915 года не было должного соответствия, позволявшего рассчитывать на успех всей операции. Не было и необходимых сведений о противнике.

По признанию самого г.-а. Иванова части не были достаточно укомплектованы, мало было боевых припасов, не доставало тяжелой артиллерии... Если к этому прибавить, что развертывание сил Ю.-З. фронта совершенно не соответствовало замыслу операции, то станет вполне очевидным, что не было оснований ожидать благоприятного исхода всего предприятия в Карпатах. Следовало признать, как это и сделал творец Карпатской операции ген. Алексеев, вскоре по вступлении в командование армиями С.-З. фронта, что часть сил Ю.-З. фронта должна составлять заслон на всем фронте Карпат, которые тогда являлись бы второстепенным направлением; все, что можно, Ю.-З. фронт должен был, по мысли ген. Алексеева, притянуть на левый берег Вислы для участия в нанесении главного удара германцам совместно с С.-З. фронтом.

Если признать, что у Гл-щего Ю.-З. фронта по многим причинам не хватало решимости самому отказаться от дальнейших активных действий в Карпатах и отвести войска в Галицийскую равнину, то все-таки необходимо согласиться с тем, что Верховный гл-щий имел все данные к тому, чтобы изменить задачу Ю.-З. фронта и направить усилия его армий к достижению иных целей, более соответствующих положению дел на всем театре войны, сложившемуся к началу апреля 1915 года, чем переход через Карпаты в Венгрию.

[33]