Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава V
Русская армия в Великой войне: Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I.
ГЛАВА V.

Заключительные выводы из I-IV глав.

Критико-историческое исследование, произведенное в предыдущих главах, позволяет прийти к следующим практическим выводам, относящимся к области ведения войны и стратегической работы высшего командования действующей армии.
Отношение политики к стратегии. Сфера международных отношений должна вполне охватываться высшим правительством государства, которое из этого источника черпает основания для установления союзников и выявления его врагов.
Исторический путь развития данного государства, при правильном понимании, помогает правительству, более точно установив союзников и врагов,-поставить правильные основные цели войны.
Никто другой, т. е. ни главковерх, ни тем более главком какого-либо фронта не могут брать на себя задачу установления наших союзников и наших врагов; никто из них не в праве задаваться основными целями войны, как бы ни казалось это дня них доступным.
Исследованные материалы устанавливают, что верховное гл-ние самостоятельно стремилось искать новых союзников во время самой войны и под влиянием этого искания само устанавливало основные цели войны. Отсюда проистекает авантюристический характер этих целей; на этом именно покоилась и неустойчивость этих целей во времени.
Война велась как бы за страх главковерха, тогда как она, должна была вестисть по воле верховного правительства государства, выражаемой периодически в директивах главковерху.
Главковерх лишь вкратце сообщал главе государства о происходившем на театрах войны, как бы не нуждаясь в директивном руководстве свыше.
Конечно, и во время войны курс внешней политики государства мог бы измениться; но эти изменения целиком должны относиться к области верховного правительства; главковерх, при правильном ведении дела, воспринимал бы эти изменения лишь в виду постановки ему новых целей войны, вытекающих из изменений курса международной политики.
[108]
Во время Великой войны, в рассматриваемый ее период,- главковерх стремился к созданию того или иного политического курса; мало того, право влиять на этот курс, а порою и создавать его неизмененно стремился присвоить себе и главкоюз г.-ад. Иванов, действовавший сначала во всем сообща со своим нашта г. Алексеевым.
Ясно, что при таком положении вещей не могло быть, и в действительности не было, ни твердого политического курса в международном масштабе, ни более или менее устойчивых основных целей войны; не было, вследствие этого, у главковерха и ясного представления о ближайших задачах великой войны.
Политикующий главковерх разрушал фундамент для своей стратегии. Постоянно пытавшийся политиковать главкоюз лишал себя возможности работать стретегически и не был поставлен главковерхом на свое место стратега, свободного в пределах исполнения ближайшей задачи войны.
Ближайшие задачи войны. Главковерх не всегда ясно представлял себе ближайшую задачу войны. Только иногда эта задача выливалась у него в определенную форму, скорее под влиянием политических мечтаний, чем на основании глубокого изучения общей стратегической обстановки.
В тех редких случаях, когда ближайшая задача как бы устанавливалась определенно, главковерх все таки не был в состоянии распоряжаться в ее духе путем постановки фронтам определенных частных задач, вытекающих из этой ближайшей задачи войны, на которой он остановился хотя бы временно. Вместо постановки задач фронтам, главковерх, обыкновенно, запрашивал предположения главкомов, выслушивал их доклады и в результате стремился к согласованию разноречивых стремлений С.-З. и Ю.-З. фронтов. В некоторых случаях главковерх просто становился на сторону предположений одного из главкомов; тогда вся ставка проявляла пособничество одному фронту, одобренному, и, наоборот, ставила во всем препятствия другому фронту, предположения коего не были приняты верховным. В этих случаях тот или иной фронт, не пользовавшийся сочувствием, больше воевал со ставкою, чем с неприятелем, затрачивая энергию на это пустопорожнее дело.
Но и в тех случаях, когда ближайшая задача войны приобретала определенность,-это состояние продолжалось не долго; под давлением различных влияний и впечатлений задача или сменялась другою, или просто отменялась; все это происходило через такие короткие промежутки времени, в течение которых исполнители (фронты) не успевали развить в должной степени "подготовку" к "решению" поставленной им частной задачи. Силы и средства фронтов напрягались впустую, потому что войскам приходилось действовать для достижения случайно возникнувших целей или по таким заданиям, для подготовки к решению которых у них не находилось ни достаточного промежутка времени, ни необходимых боевых средств.
Все это способствовало потере нами почина в действиях и потому уменьшало всегда наши шансы на успех.
[109]
Задания для действий фронтов. Фронты в большинстве случаев, не получая определенной оперативной задачи, которая вытекала бы из ближайшей задачи войны, сами задавались оперативными целями, о чем и сообщали в ставку, прибегая, как это особенно резко выразилось в Ю.-З. фронте относительно замысла Карпатского похода, даже к сокрытию начала подготовки задуманной операции, дабы впоследствии поставить Верховное Гл-ние перед совершившимся фактом и получить таким путем утверждение своих планов.
Операция, задуманная главкомом того или иного фронта, обыкновенно, страдала несоответствием общему положению дел на всем фронте и казалась целесообразной только с точки зрения местных фронтовых интересов. Бывали такие периоды, когда оперативные замыслы фронтов даже исключали друг друга.....
Главковерх не находил в себе решимости отменять такого рода сепаратные выступления, искал соглашательства между фронтами, которое, конечно, не могло привести к каким-либо решениям, соответствующим действительной стратегической обстановке, и давало лишь простор без'идейным столкновениям на полях сражений. Без'идейность, так сказать, полное отсутствие какого бы то ни было замысла операции приводило к тому, что боевые действия развертывались без всякого плана; операция не имела ни начала, ни конца; войска гибли не в бою, а в беспрограмной, и потому кровопролитной, бойне.
Зачастую бывало и так, что главкомы, не успев замыслить операцию и не получив задания от главковерха, просто бездействовали; тогда противник предупреждал их и подчинял действия наших армий своей инициативе. В таких случаях ставка металась и еще более выводила фронты из равновесия; ее вмешательство, обыкновенно, шло вразрез с рациональными выходами фронтов из создавшегося положения; инициатива, утраченная фронтами, в таких случаях оказывалась потерянной совершенно безвозвратно.
Нервные, и подчас даже панические, дергания ставки приводили к тому, что фронтам не удавалось полностью провести "подготовку" хотя бы и к плохо задуманной ими операции; поэтому они всегда оказывались неподготовленными и к тем случайным боевым действиям, которые, волею судеб, развертывались для них почти неожиданно. Рассматриваемый период войны изобиловал весьма кровопролитными боевыми действиями, но не дал ни одной законченной операции с нашей стороны, что и послужило одною из причин полной законченности разгрома Ю.-З. фронта армией г. Макензена, действовавшего совместно с другими группами австрийцев и германцев в Карпатах и в Заднестровье.
Бывали случаи, когда главкомы фронтов, почувствовав надвигающуюся возможность катастрофы или просто боясь ответственности, запрашивали главковерха, заканчивая запрос просьбой-поставить им определенную задачу. В ответ на такие запросы ставка, с чисто канцелярскою изворотливостью, ссылаясь на ровно ничего не стоющие в оперативном смысле телеграммы, всегда ставила в известность
[110]
главкомов, что задача им поставлена, и что, таким образом, они ломятся, как бы, в открытую дверь. У главкомов не хватало гражданского мужества рассеять, тем или иным способом, такого рода мистификацию, и они ....... обыкновенно умолкали, .запасшись на всякий случай черновиком сделанного ими в ставку запроса.
Боевые события в таких условиях развивались вне влияния воли полководца, как-то стихийно для нас и вполне планомерно для противника.
Даже взятый в целом Карпатский поход, закончившийся катастрофой только в апреле 1915 года, был лишен внутренней цельности и развивался как то эпизодически, сам по себе; от него отказывались; к нему вновь обращались неоднократно и главковерх, и главком Ю.-З.фронта.
К столь же без'идейным в стратегическом смысле действиям призывал и г. Алексеев, когда через месяц после вступления в главнокомандование армиями С.-З. фронта,-он предлагал подготавливаться к таким операциям, которые вызывались лишь сознанием необходимости хоть как нибудь действовать, лишь бы не оставаться в бездействии.
Эти лишенные внутреннего содержания "операции" армий С.-З. фронта, летом 1915 года, предпринятые по почину г. Алексеева, как известно, привели к разгрому С.-З. фронта вслед за состоявшимся разгромом Ю.-Западного.
"Карпатская" стратегия была приложена и к С.-З. фронту; в результате-разгром, вроде "Карпатского",-постиг и эти армии.
Уроки 1915 года, на Юге и на Севере, не должны оставаться для нас без последствий: надлежит твердо усвоить раз навсегда, что не может быть войны без общей цели,-без ясного представления и определенной постановки ближайшей ее задачи; не может быть ни одной операции без внутренней связи с ближайшею задачей войны, без замысла-по цели и направлению, проводимого полководцем в течение всей "подготовки" операции и в течение всего периода ее "решения".
Характер действий во фронтах. Не получая определенного оперативного задания, вытекающего из ближайшей задачи войны, оба фронта стремились задаваться задачами самостоятельно, предполагая, что именно их задания как раз и соответствуют истинной ближайшей задаче войны. Поставив себе задание, каждый фронт приступал к "подготовке" задуманной им операции и для этого старался сосредоточить в своем распоряжении необходимые и достаточные силы и средства, выпрашивая их у главковерха. Так, повторяем, поступал каждый фронт, веря в правоту своего дела. Исследования по архивным материалам показали, что, зачастую, оба фронта преследовали противоположные, в значительной степени даже уничтожающие друг друга цели. Замыслы фронтов далеко не всегда утверждались ставкою, и тогда случалось так, что подготовительные действия того или другого фронта оказывались направлен-
[111]
ными впустую, их приходилось приостанавливать... Между тем, противник, а порою и верховное гл-ние-вынуждали фронт вступать в ту или иную операцию и вести ее без подготовки, или вернее, с подготовкой, развиваемой одновременно с развитием самой операции. Результат, как было выяснено, получался всегда один и тот же: противник предупреждал наши действия. Наши армии, вместо действий по собственному плану, оказывались вынужденными приспосабливаться к обхождениям противника, а порою, напрягать свои усилия только к тому, чтобы поправить дело. Ценою кровавых потерь, они едва-едва выходили из затруднительного положения, в которое их ставило бездействие ставки при наличности крайней близорукости с ее стороны.
Рассмотренный период войны, как нельзя более, убедительно доказал, что каждая операция требует безусловно "подготовки", которая, в зависимости от своей полноты, приводит к тому или иному "решению", и что операции без всесторонней подготовки доставляют легчайшим способом боевую славу противнику, а нам.... кровавые потери и бесславное отступление... Таким именно легким успехом увенчались действия армии г. Макензена, положившего только одним прямолинейным наступлением конец Карпатской авантюре Ю.-З. фронта, в течение весьма непродолжительного промежутка времени.
Оторванностью замысла Карпатского похода от ближайшей задачи войны и неудовлетворительностью его подготовки-объясняются, с оперативной точки зрения, наши неудачи, постигшие нас весною 1915 года на Галицийском театре.
Операции фронтов срывались противником или ставкою, зачастую, в самый разгар их "подготовки". Новая, вынужденная операция не получала, таким образом, ни своего начала, ни своей определенной цели, достижение которой знаменовало бы ее конец.
Операции начинались как то неожиданно для нас и столь же неожиданно прерывались, не дав никакого ощутительного стратеги-ческого результата.
Случалось и так, что целью действий объявлялось "наступление", которое во всяком случае должно и может быть рассматриваемо только как средство, но никак, как цель. Такие беспрограмные и бесцельные наступления сделались правилом для Ю.-З. фронта в рассматриваемый период. Надо твердо установить раз навсегда, что "наступление" может быть применяемо только с определенною оперативною цедью, и потому оно является лишь средством достижения поставленной цели и фигурировать взамен цели ни в коем случае не может.
Если по отношению к фронту хаотическое состояние управления операциями приводило их к беспланности, то в отношении к каждой армии, входящей в состав фронта, создавалось просто нетерпимое положение: армии получали новые распоряжения, едва только успев приступить к исполнению предыдущего.
Даже во время боя армии получали приказы о перегруппиров-
[112]
ках, идущих совершенно вразрез с требованиями действительной обстановки, слагавшейся в сфере их действий.
Карпатский поход изобилует примерами явно нецелесообразных распоряжений, отданных главкомом фронтом подчиненным ему армииям. Такие распоряжения подрывали веру войск в их вождей и являлись причиною кровавых потерь, не оправдываемых боевою необходимостью.
Если при очерченных условиях действий армий Ю.-З. фронта- какой-нибудь из них удавалось достигнуть частного успеха, то этот успех, обыкновенно, не мог быть развиваем в дальнейшем, т. к. при отсутствии замысла операции по цели и направлению для этого не оказывалось достаточных сил и средств в минуту необходимости.
Оперативные замыслы полководца Ю.-З. фронта не углублялись далее общей формулы: "такой то армии или таким то группам сдерживать противника на таком то фронте, а таким то частям действовать во фланг противнику в таком то направлении". В эту формулу выливалось все оперативное творчество в течение всего Карпатского похода.
Эта формула, не выражая ровно никакого оперативного замысла, является для крупных сил задачею, просто не выполнимою в горной стране, где пути проходят только в определенных направлениях, и где немногочисленные горные перевалы, в связи с общим характером местности, исключают какую бы то ни было возможность маневрировать массами в любом направлении.
Эта формула как бы исключает могучее влияние местного элемента в горах, где, как раз наоборот, именно этому элементу приходится придавать первенствующее значение и к нему приноравливать оперативные замыслы, а не наоборот.
Трудность боевых действий в горах в зимнее время является самодавлеющим фактором, подлежащим строгому предварительному учету во всех операциях вообще и в частности в операциях рассматриваемого периода; между тем оказалось, что в действиях армий Ю.-З. фронта в Карпатах, зимой 1915 года, эта трудность выплывала наружу только тогда, когда втянувшиеся в горы войска вплотную на них наталкивались и разбивались о них в тщетных усилиях побороть природное сопротивление, непреодолимое без применения к делу строгого предварительного расчета и военного искусства.
Поставив целью перейти Карпаты и вторгнуться своим центром в Венгерскую равнину, Ю.-З. фронт подвергал опасности, даже в случае успеха этого предприятия, все остальные силы действующей армий подвергнуться напору со стороны сильнейшего противника-германцев, не имея возможности получить поддержку от Ю.-З. фронта. Вместе с тем Ю.-З. фронт, уходя центром в Венгрию, открывал германцам возможность действовать в тыл его армиям и, таким образом, ставил в рискованное положение всю Карпатскую группу. Для обеспечения Карпатской операции на p.p. Дунаец и Бяла были развернуты слабые силы правого крыла 3. армии; это обеспечение, быть может достаточное в январе 1915 года,-было несоответственно
[113]
слабо уже в марте и тем более в апреле. Если в январе еще можно было с некоторым допуском считать главным направлением для действий всего фронта-направление через Карпаты в Венгрию, а расположение по p.p. Дунаец и Бяла его обеспечением, то уже в марте главным предметом действий для Ю.-З. фронта была германская армия "Макензена", сосредоточившаяся в районе Кракова, а со стороны Карпат требовалось только обеспечение. Этой гибкости в перемене главного направления и цели для действий не было проявлено в Ю.-З. фронте, который все время безусловно преследовал одну только цель-наступление через Карпаты в Венгрию.
Таким образом, твердость и постоянство в преследовании поставленной цели не могут быть доводимы в военном деле до такой степени, чтобы цель действий оставалась неизменной даже и в то время, когда явно народилась вместо нее другая, более важная и сама по себе, и с точки зрения общей обстановки. Вместе с тем обеспечение каждой операции от явной угрозы во фланги или тыл должно всегда соответствовать силе этой угрозы. В той же степени не свойственно военному делу и удержание во что бы то ни стало занятой территории (наприм., Галиции), если этой территории не принадлежит какое либо специально-стратегическое значение. Полководец должен одинаково смело решаться, как на движение вперед, так и на движение назад, если то или другое выгодно с точки зрения общей обстановки. Невыгодное впечатление, производимое на войска движением назад, вполне будет сглажено, если все воины в армии будут знать и понимать свой маневр. Ясная ориентировка всех, до рядового включительно, безусловно страхует от невыгодного внешнего впечатления, производимого движением назад, т. к. тогда всем становится понятен его внутренний истинный смысл.
Распределение сил и боевых средств между фронтами. Естественная необходимость ставить каждому фронту оперативное задание, вытекающее из ближайшей задачи войны, приводит к такому распределению сил и боевых средств между ними, которое строго соответствует оперативной потребности каждого из них. Это распределение должно было утверждаться главковерхом вне всякого влияния ходатайств и частных просьб главкомов фронтами. На самом деле, распределения, основанного на таких началах, не было. Главкомы выпрашивали себе силы и средства для исполнения оперативных замыслов, которыми они задавались преимущественно по собственному почину, или для восстановления положения, утраченного ими под напором со стороны противника. Вследствие этого, распределение сил и средств всегда не соответствовало важности операций того или другого фронта с общей точки зрения, и это несоответствие доходило до того, что в Ю.-З. фронте, против второстепенного противника, австрийцев, мы имели и качественно, и количественно более солидные силы и средства по сравнению с теми, которые были налицо в С.-З. фронте, имевшем против себя главного противника-германцев. Такое несоответствие в распределении сил и средств было для всех в действующей армии очевидностью,
[114]
и в то же время оно оставалось необъяснимым явлением, наводившим многих на тяжелые и грустные размышления... Выходило как будто так, что, воюя с германцами, мы все-таки не осмеливались наносить им слишком чувствительные огорчения. Казалось, что чья то незримая рука решила не допускать нас до победы над нашим главным врагом-германцами.
Подбор старших начальников в Ю.-З. фронте. Главкоюз, воодушевляемый в начале рассматриваемого периода своим начальником штаба, потерял масштаб своей работы и, по неисповедимым судьбам, решал задачу всей войны, включая сюда и ее внешне-политическую сторону, вместо того, чтобы сосредоточить свою деятельность в пределах Ю.-З. фронта, добиваясь от его армий действий во взаимной внутренней связи с армиями С.-З. фронта.
В результате такой деятельности выявилась Карпатская авантюра, к которой путь лежал через ряд других более мелких авантюр и легкомысленных боевых предприятий.
Совершенно очевидно, что не всякий из старших начальников в действующей армии был склонен действовать в духе авантюристических замыслов главкома Ю.-8. фронта и его начальника штаба, а потому совершенно ясно и понятно, что в Ю.-З. фронт потянули все родственные главкому по духу генералы; потянули туда и многие изжитые "герои" манчжурских полей сражения. В Ю.-З. фронте собралось не мало генералов, преданных главкому, выдвигавших друг друга взаимными похвалами на людях, но вместе с тем завистливых и потому отказывавших друг другу в поддержке в минуты тяжелых боевых испытаний.
Доступ в эту "клику" посторонним был воспрещен, главным образом, по причине боязни получить брошенный камень в это устоявшееся болото нелепых взаимоотношений.
Удушающая атмосфера, мощным потоком расходившаяся от верхов управления фронтом, давила на командный состав среднего ранга; начальники дивизий и ниже, а порою и корпусные командиры были какими-то пешками в азартной игре заправил Ю.-З. фронта. Это несчастие сплотило солдатские массы с их командирами и начальниками среднего ранга; но зато между войсковыми массами и большинством старших генералов Ю.-З. фронта образовалась непроходимая пропасть. Войска Ю.-З. фронта шли за своими ближайшими начальниками, негодуя на высшее командование, которое толкало войсковые массы, не щадя их крови, в ненужные бои и в авантюристические боевые предприятия. Все в войсковых массах понимали в чем дело и сознавали, что высшие начальники, начиная с главкома-это одно, а строевые начальники-совсем другое.
Этими настроениями войсковых масс и объясняется огромный скачек всего Ю.-З. фронта назад, вызванный наступлением армии г. Макензена: войска изверились в своих полководцах и искали свое спасение в пространстве, которое они своим отходом положат между собою и противником. Отличные войска, входившие в со-
[115]
став Ю.-З. фронта, были деморализованы бесталанным управлением ими со стороны командармов при мощном участии в этом со стороны самого главкома и его начальника штаба.
Все эти полководцы Ю.-З. фронта, в общей совокупности, по странной игре их воображения, считали себя популярными вождями вверенных им масс; между тем, на самом деле, имена многих из них сопровождались громкою руганью, разносившеюся, как по фронту, так и в глубину, и распространявшеюся по необъятному пространству нашей многострадальной родины.
Отсюда ясно, - насколько следует быть осторожным при выборе высших начальников действующей армии, и насколько глубоко должна быть продумана подготовка их еще в мирное время.
Общий вывод. Принято считать, что катастрофа Ю.-З. фронта покоится в корне на недостатке боевых средств, патронов, снарядов и т. под. Эта точка зрения с момента Карпатской катастрофы усиленно распространялась, главным образом, самими же ее виновниками, ибо верно, что Россия была в это время бедна боевыми средствами. При поверхностном обзоре Карпатской операции недостаток боевых средств, действительно, представляется как будто причиной ее печального конца.
Но если искать главную, основную причину катастрофы Ю.-З, фронта, а с нею и начало конца нашей боевой славы,-то придется неминуемо признать, что и здесь, как и во всех боевых удачах и неудачах, на первом месте стоял человек с его нравственной энергией.
Мы утверждаем, что главными причинами Карпатского погрома являются:
а) полное несоответствие г.-ад. Иванова роли главкома фронтом;
б) несоответственные боевому делу духовные качества начальника штаба армий Ю.-З. фронта, г. Алексеева;
в) неудачный подбор командующих армиями этого фронта с точки зрения их нравственного ранжира и обладания военным, искусством;
г) мало к чему пригодное верховное главнокомандование;
и, наконец, д) бедность в отношении боевых средств, не доходившая, однако, до невозможности оказывать мощное сопротивление напору противника, но обращавшаяся в большую беду после того, как войска попадали в тягостное тактическое положение, вследствие бесталанных распоряжений их вождей.
Главком и командармы полагали, что русский солдат, эта "серая скотинка",-все выдержит и, беззаветно исполняя волю своих полководцев, попрежнему станет повторять севастопольскую поговорку: "где ваши ножки, там наши головушки"; но... они ошиблись; солдат понял-в чем дело; его терпение лопнуло, и он, беззаветно жертвовавший собою в Великой Галицийской битве и на полях Лодзинской операции,-теперь решил про себя "довольно"... и ушел из Галиции поближе к своим родным полям.
[116]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава V
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik