Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава IV
Русская армия в Великой войне: Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I.
ГЛАВА IV.

Решение Верховного Главнокомандующего: "немедленно через Карпаты в Венгрию".
(Схема № 2.)

Докладная записка г.-ад. Иванова 17 февр.(2 мар.) 1915 г.Согласно решения главковерха-из двух операций на правом и на левом флангах нашего растянутого фронта,-первой, против германцев, действующих в Восточной Пруссии, принадлежало главенствующее значение; существовало даже предположение об усилении армий С.-З. фронта одним корпусом за счет Ю.-З. фронта, как это видно из директивы глав-
[65]
коверха 10 (23) февраля 1915 года за № 8254 . Но под влиянием натиска со стороны австрийцев в Карпатах, возведенного г.-ад. Ивановым на степень начала решительного удара с их стороны, при отсутствии в ставке устойчивого взгляда на ближайшие задачи войны,-это решение подвергалось многим колебаниям и изменениям: к половине февраля 1915 года главенствующая роль, видимо, склонялась в сторону Карпатской операции.
Решающее влияние на главковерха в смысле признания им наступления через Карпаты в Венгрию зимою 1915. г. основною ближайшею задачею войны-оказала записка г.-ад. Иванова, 17 феврале (2 марта) 1915 года за № 1718 , представленная главковерху.- Этот документ достоин тщательного изучения я потому приводим его здесь полностью.
"Ваше Императорское Высочество, последние сведения о ходе дел на правом берегу Вислы позволяют придти к заключению, что неприятельские силы этого района не только не увеличиваются, но, быть может, численно начали уменьшаться; наступательный их порыв по всем признакам физически и морально исчерпан. Противник не имеет возможности развить шире свой тактический успех и извлечь из него какие-либо существенные стратегические выгоды, могущие обратить в неблагоприятную для нас сторону общую обстановку. Немцы будут, вероятно, удерживать некоторое время занятое ими положение, но в конце концов должны будут признать невозможность при создавшейся обстановке склонить на свою сторону стратегический успех.
В ином положении находится вторая начатая противником наступательная операция в Карпатах, находящаяся еще и ныне в периоде сосредоточения, накопления и перемещения сил. Но уже и в настоящее время в достаточной степени обрисовались основные черты задуманной операции: 1) значительность сил для сего собранных; 2) два района наибольшего сосредоточения для нанесения удара. Один - в направлении на Санок-Ласко для выручки Перемышля, другой-в районе Станиславова - для выполнения глубокого обхода нашего левого крыла.
Первое направление вспомогательное, преследующее частную цель; второе-главное, грозное для нас по своему замыслу, ибо при удаче оно сразу отнимает от нас плоды семимесячной успешной кампании, ведет к необходимости очищения Галиция при тяжелой стратегической обстановке.
Здесь противник готовится искать решительной развязки настоящего периода войны. При неудаче задуманной операции, даже при широком содействии германцев, дух австрийской армия и народа, надо надеяться, будет окончательно надломлен.
Нам жизненно необходимо разрушить замысел врага, нанести ему в Карпатах поражение, развязать себе руки, сохранить обязательную блокаду Перемышля. И военные и моральные соображения требуют такого именно исхода данного периода войны.
Наступать всюду мы не имеем возможности; где-либо, на боль-
[66]
шей части фронта, нам нужно лишь сдерживать напор врага, держаться выжидательного способа действий, дабы иметь возможность собрать достаточные силы там, где мы обязаны искать решения, подсказываемого важностью переживаемой минуты.
Я чужд выдвижения на первый план дел порученного мне фронта, но я в докладе своем исхожу только из оценки общего положения дел. По моему разумению обстановка требует: 1) сохранения за нами левого берега Вислы; 2) удержания противника на северном фронте; 8) нанесения решительного удара противнику на юге.
Если Ваше Императорское Высочество соизволите признать правильность моей отправной мысли, то признайте и то, что для выполнения третьего положения силы мои не достаточны. Я убедительно прошу теперь же вернуть мне 3. Кавказский корпус и направить его немедленно в район Галич-Журавно.
Просьба моя скромная. Без этого корпуса С.-З. фронт, имея перевес по числу единиц над противником, может парализовать дальнейшие усилия немцев. Прибытие этого корпуса в упомянутый район создаст здесь силу, достаточную для решительной атаки противника с верою в успех, если мы при этом не упустим времени для переброски и не дадим возможности глубоко развить выполняемый нашим противником обход.
Мое глубокое убеждение в необходимости такого решения повелевает мне откровенно доложить Вашему Императорскому Высочеству и убедительно просить Вашего соизволения на удовлетворение моей просьбы во имя общей пользы нашего дела.
C чувством глубочайшего высокопочитания имею честь быть Вашего Императорского Высочества всеподаннейший слуга Николай Иванов."
Записка приобщена к делам ставки при пометке генквара г. Данилова следующего содержания: "Верховный Гл-щий командировал со словесным ответом к г.-ад. Иванову полк князя Шаховского, указав, что Его Высочество разделяет взгляд на будущий план действий и усилит г.-ад. Иванова при первой возможности, как только положение на С.-З. фронте выправится".
Записка начинается с уверения, что в направлениях на Восточную Пруссию-все благополучно, и что германцы здесь дальше не пойдут. К такому "уверению" у г.-ад. Иванова в это время не было решительно никаких реальных оснований, потому что именно к 17 февр. (2 марта) устойчивость нашего положения в район 10. армии далеко не была еще восстановлена и действия 12. армии не предвещали пока решительного успеха. Это уверение является, поэтому, ни чем иным, как словесной подготовкой с преднамеренной целью доказать якобы необходимость наступления в Карпатах при полном благополучии положения в Восточной Пруссии.
Этой розовой оценке нашего положения на правом фланге противопоставляется, в записке грозный призрак, надвигающийся на нас в районе Станиславова; в случае удачи для противника немину-
[67]
емо для нас очищение Галиции при тяжелой стратегической обстановке"...... Г.-ад. Иванов мыслит в записке только крайностями:
"при неудаче задуманной операции..........дух австрийской армии и народа, надо надеяться, будет окончательно надломлен" Г.-ад. Иванов считал, судя по выраженному в записке, что именно в районе Станиславова "противник готовится искать решительной развязки настоящего периода войны".
Итак, в районе Станиславова, по мнению г.-ад. Иванова, противник ищет окончательного решения, которое, будто бы, чревато для нас последствиями, положительными, или отрицательными в зависимости от неудачи или удачи его действий. На чем основалось это-"уверение" в решительности операции со стороны противника?-Ни в записке, ни в архивных материалах данных к этой разгадке, безусловно, не имеется, и лишь в игре на впечатлении от рисования крайних картин заключался, повидимому, весь внутренний смысл этих голословных заявлений, обращенных к верховному вождю действующей армии.
"Значительность сил", собранных противником для предстоящей операции, и "два района наибольшего сосредоточения для нанесения удара"-представляли собой лишь такие данные обстановки, которые подлежали строгому учету со стороны гл-ния Ю.-З. фронта при разработке плана частной операции. Эти данные, в связи с состоявшимся решением главковерха относительно главенства операции в Восточной Пруссии, не давали никаких оснований возводить операцию в Карпатах на степень главной ближайшей задачи войны, как это сделано в записке, поданной г.-ад. Ивановым.
Все общие соображения записки о необходимости на большей части фронта только сдерживать напор противника и наносить решительный удар в каком-нибудь одном районе, собрав для сего превосходные силы,-представляют собой общеизвестные основные положения военного искусства, и, конечно, вопрос заключался не в напоминании этих общих формул, а в приложении их при данной обстановке. Исследования обстановки в записке не имеется, и потому заявление г.-ад. Иванова: "я в докладе своем исхожу только из оценки общего положения дел" является заявлением совершенно не обоснованным. "По моему разумению", говорится в записке, "обстановка требует....... нанесения решительного удара противнику на юге, т. е, в Карпатах." Именно этого решения как раз и не требовала та общая действительная обстановка к половине февраля 1915 года, с которой вовсе не считался г.-ад. Иванов, т. к. он начал готовиться к Карпатскому походу еще 7 (20) декабря 1914 г. при совершенно ином положении дел на всем пашем фронте.
Действительная обстановка требовала одного из двух решений: или наносить удар на правом берегу Вислы, сдерживая противника на левом берегу и в Галиции, или наносить решительный удар на левом берегу Вислы, сдерживая противника на правом берегу и в Галиции.
[68]
При всяких комбинациях операция в Карпатах являлась частной операцией, а потому наступление через Карпаты в Венгрию зимою 1915 года и, тем более, возведение этой операции на степень главной ближайшей задачи войны - являлось совершенно необоснованным отвлечением наших сил к второстепенным предприятиям.
Ставка выдвигает на первое место действия в Карпатах. Вероятно в связи с запиской г.-ад. Иванова, от 17 фев. (2 марта) 1915 года -г.-ад. Янушкевич в конце телеграммы от 18 фев. (3 марта) 1915 за № 8477 сообщил г.-ад. Рузскому: "Его Высочество находит необходимым просить уже теперь Вас доставить Ваши соображения по вопросу о том, какую дивизию среднего состава Вы могли бы предназначить для отправки на Ю.-З. фронт в первую очередь".
Этот запрос вызвал необходимость переговора по аппарату генквара штаба С.-З. фронта г. Бонч-Бруевича с генкваром при главковерхе г. Даниловым в 23 час. 18 февр. (3 марта) 1915 года .
В этом разговоре г. Данилову прежде всего был поставлен вопрос: "г-.ад Рузский желал бы для ориентировки хотя бы несколько знать, в чем именно заключается особенность обстановки на юге?" При этом, для сведения г. Данилова было сообщено, что "во всех районах С.-З. фронта идут энергичные дайствия и положение дел всюду представляется невыясненным, при этом при внимательном обсуждении вопроса-откуда можно было бы при настоящей обстановке вытащить одну дивизию, и затем еще три,-не удалось прийти к определенному решению. Положение дел нашего фронта всюду теперь такое острое, что уменьшение наших сил граничит с отказом от наших планов действий и может потребовать постановку со стороны гл-щего других менее выгодных задач".
"Верьте, что в Ставке совершенно определенно понимается та обстановка, в которой Вы находитесь, и поэтому относятся с крайней осторожностью к вопросу о Вашем ослаблении оттяжкой на Ю.-З. фронт", ответил г. Данилов и далее сообщил следующие сведения относительно обстановки в Карпатах: "положение на Балканах складывается так. что надо думать проливы будут открыты и нам придется принять участие в дессантных действиях; все к этому уже подготовлено.
Вопрос имеет ту сторону, что может втянуть в орбиту нашу нейтральные колеблющиеся государства, особенно, если будет, развит тот полууспех, который мы уже имеем в Восточных Карпатах и даже на Галицийском направлении. Положение там таково, что нужно дать еще толчек, чтобы австрийцы отхлынули назад. Сбор сил на этом направлении затрудняется необходимостью удерживать натиск австрийцев в районе Дуклинских перевалов, который имеет двоякую цель: освобождение Перемышля и недопуск переброски в Восточные Карпаты и Буковину. Австрийцы видимо делают последние усилия. Из Перемышля гарнизон ежедневно тысячами расстреливает бессмысленно снаряды, не причиняя нам потерь и не решаясь больше на вылазки; впечатление таково, как будто противник
[69]
стремится поскорее расстрелять свои снаряды. Это предположение согласуется с известиями о наступивших затруднениях по продовольствованию гарнизона. Вот в кратких штрихах обстановка. Ю.-З. фронт принимает все меры, чтобы продержаться на направлениях к Перемышлю и развить наступление своим левым флангом, но это ему плохо удается собственными силами. Вот причина, почему, не взирая на очень бережное отношение к ослаблению Вас, приходится тем не менее отнять одну дивизию".
Генкварсевзап, не удовлетворившись туманным ответом г. Данилова относительно истинных причин переброски дивизии на Ю.-З. фронт, выразил, что "главкосевзап думает, что сосредоточение 9. армии известного состава на левом фланге Ю.-З. фронта сверхдостаточно для того, чтобы энергично продвинуться вперед, а я позволю себе напомнить Вам те мысли которые вы неоднократно высказывали, а именно: решение этой войны заключается врешительном поражении германцев с дальнейшим после этого вторжением в их отечество, чего, как известно, они всегда боятся. Хорошо было бы эту основную мысль провести до конца". На это напоминание общей идеи Великой войны, каковою она, как будто, установилась во взаимном понимании С.-З. фронта и ставки,-г. Данилов ответил следующими, весьма знаменательными словами, раскрывающими истинные причины решения усиливать Ю.-З. фронт за счет С.-З., тесно связанными с влиянием на ставку упорных домогательств об усилении Ю.-З. фронта со стороны г.-ад. Иванова и его нашта г. Алексеева: "что касается высказываемых мною мыслей, то они остаются неизмененными и теперь, несколько лишь меняются пути к этому. Участие наших союзников и возможность привлечь нейтральные государства-позволяют рассчитывать, если, конечно, предположение осуществится, раздавить Австрию, и тогда пути вглубь Германии будут иные, не требующие овладения Восточной Пруссией. Обстановка изменяется,-почему не удивительно, что могут приниматься и иные пути для осуществления конечной задачи".
Итак, выражаясь образно, путь в Германию избирался через Австрию. Обстановка, по мнению г. Данилова, конечно выражавшего мысли верховного гл-ная, будто бы изменилась теперь в таком смысле, что операционное направление через Карпаты в Венгрию приобретало первенствующее значение.
Со стратегической точки зрения германцы попрежнему признавались нашим главным противником, но операционное направление для действий против них намечалось кружное, через Австрию. В этом вновь сказалось стремление действовать по линии наименьшего сопротивления со стороны противника; при этом было упущено из виду то мощное природное сопротивление, которое представляли собою Карпаты в зимнее время. В результате получилось, что сравнительно слабое противодействие австрийцев, в общей слож-
[70]
ности с природными свойствами Карпат,-оказались не только непреодолимыми для карпатской группы Ю.-З. фронта, но и достаточными для того, чтобы эта группа разбилась об эти, на первый взгляд, как будто и незначительные препятствия. Расчет зимнего похода через Карпаты, очевидно, страдал слишком крупными неточностями и в то же время самый замысел карпатской операции покоился не на критической оценке общего положения на всем фронте, а был созданием главнокомандования Ю.-З. фронта, лишенным каких бы то ни было связей с общими задачами Великой Войны и ее ближайшего периода. Вернее предположить, что, задаваясь операцией в Карпатах, главкоюз и его нашта считали себя призванными держать в своих руках руль Великой войны.
Ставка сдалась на легковесные доводы г.-ад. Иванова и в погоне за легкими успехами, забыв все доводы стратегии, без всякого расчета операции,-согласилась признать карпатскую авантюру за ближайшую задачу текущего периода войны...
Постепенное втягивание армий Ю.-З. фронта в Карпаты. Между тем в Ю.-З. фронте отдавались распоряжения и производилась перегруппировка сил, направленная к "разрушению плана" австрийцев деблокировать крепость Перемышль. "Постепенное усиление австрийских войск на путях к Перемышлю", говорится в директиве г.-ад. Иванова 22 февр. (7 марта) 1915 г. № 1995 , "в связи со сведениями, что гарнизон этой крепости испытывает сильную нужду продовольствии, дает право предполагать, что целью сосредоточения в превосходных сил перед восьмым и отчасти седьмым корпусами в является прорыв вашего расположения, для деблокады Перемышля и выручки гарнизона". Все распоряжения заключающиеся в этой директиве, отдавались в предположении "малой вероятности удара противника на Дунайце и Бяле;" хотя, как известно, г.-ад. Иванов доносил в ставку о сосредоточении германского резерва к западу от Кракова. Этим резервом г.-ад. Иванов весьма искусно пользовался, как доказательством необходимости усиления Ю.-З. фронта и совершенной невозможности усиливать С.-З. за счет Ю.-З.; в то же время существование этого резерва нисколько не препятствовало втягиванию войск в Карпаты, при условии обеспечения их правого фланга от ударов со стороны германского резерва, накапливавшегося в районе Кракова,-весьма слабыми силами 3. армии, развернутой по р. р. Дунайцу и Бяле.
Эта опрометчивость вскоре сказалась роковыми последствиями: Карпатская группа к апрелю 1915 г. разбилась о суровые условия зимнего похода в горах и сопротивления австрийских войск; а слабая 3. армия, как и следовало ожидать, оказалась не в состоянии сдержать натиск сосредоточившегося к этому времени "германского резерва".
Не взирая на туманные перспективы карпатского похода, ставка начала требовать от г.-ад. Иванова скорейшего продвижения в Карпатах; так 23 февр. (8 марта) 1915 г. телеграммой за № 8589
[71]
г. Янушкевич запросил г. Алексеева: верховный Главнокомандующий желал бы быть подробнее ориентирован о предположениях командующего 9. армией на ближайшие дни и возможно ли ожидать в ближайшем занятия Надворной, Делатыня и Коломыи".
Видимо, сознание опасности втягиваться в Карпаты все-таки вынуждало г. Алексеева указать армиям фронта, что "углубление 9. армии в Карпаты нельзя признать отвечающим общей современной обстановке. Главком смотрит настоящее время на 9. армию, как на прочное надежное обеспечение левого фланга всего фронта и как на резерв, которым можно оказать влияние на ход событий на путях Стрыю". (Телеграмма г. Алексеева 24 февр. (9 марта) 1915 г. № 2049) .
В этих указаниях германский резерв у Кракова был предан полному забвению, что видно из следующих слов этой телеграммы г. Алексеева: "тем же путем ослабления менее опасных участков приказано третьей армии собрать резерв за своим левым флангом, дабы общими усилиями упрочить трудное положение 8. корпуса и не допустить неприятеля подать помощь Перемышлю. В этом суть предстоящих ближайших дней". И, действительно, в эти ближайшие дни все усилия "галицийских армий Ю.-З. фронта были направлены на противодействие наступлению австрийцев в направлений на Санок-Лиско; при этом было приказано, директивой 22 февр. (7 марта) 1915г. за №2095, "третьей армии, удерживая противника возможно меньшим количеством сил между Вислою и Свидником, опираясь здесь на свои сильные укрепленные позиции, собрать возможно больше войск в районе Мезо-Лаборч-Лупков-Санок и отсюда развить решительный удар на Гуменное, угрожая тылу противника, прорывающегося Перемышлю". Ясно отсюда, что присутствие германского резерва в районе Кракова не смущало г.-ад. Иванова при достижении им давно задуманного сосредоточения сил для действий в Карпатах и, таким образом, против этого резерва могли действовать только части слабого западного фронта 3. армии.
Положение в С.-З. фронте. В то время, когда г.-ад. Иванов сосредоточивал силы для разрушения австрийского плана деблокады Перемышля,-в С.-З. фронте, на правом берегу Вислы, 12. и 1. армии истощали свои силы в атаках и контр-атаках против германцев, не имея возможности, по недостатку сил и боевых средств, нанести где-либо решительный удар германцам.
Перспектива Карпатского похода. Раздвоение главной задачи на две операции: против Восточной Пруссии и в Карпатах, а затем возведение карпатской операции на степень главенствующей,-приводили только к тому, что мы лишили себя возможности нанести противнику удар на главном театре, где были прикованы значительные наши силы, и оказывались настолько слабыми на второстепенном театре, в Карпатах, что стали здесь лицом к лицу с надвигавшейся катастрофой для всего Ю.-З. фронта.
Не видно было определенного конца ни той, ни другой из
[72]
этих двух операций, потому что для каждой из них не было установлено прочного начала в виде ясной цели действий,-основанной на правильном понимании общего положения на всем театре Великой войны.
Сверх этого, правый фланг и тыл, всех сил, втягивавшихся постепенно в Карпаты, висел в воздухе, ибо нельзя признать достаточно надежным их обеспечение частями 3. армии, растянутыми по p.p. Дунайцу и Бяле. Гл-ние Ю.-З. фронта доносило в ставку о сосредоточении германского резерва в районе Кракова и пользовалось этой данной для достижения своих местных целей, но совершенно не учло существования этого резерва при разработке операций в Карпатах, как действительной угрозы в тыл всех войск, действующих в Карпатах; угрозы, особенно влиятельной с того момента, когда колонны втянутся в проходы и лишатся всякой возможности передвигаться вдоль фронта для сосредоточения в том или ином районе.
Возможность удара противника в тыл Карпатской группы не была предусмотрена полководцем Ю.-З. фронта. Поэтому германскому резерву в районе Кракова ничего другого не оставалось, как только спокойно выжидать того времени, когда на Галицийском театре русские колонны втянутся в Карпатские проходы; аатем атаковать их в правый фланг, опрокинув расположение русских на Дунайце и Бяле, и распространить удар глубоко в тыл Карпатских колонн...
Такой исход авантюры "через Карпаты в Венгрию" вполне отчетливо представлялся г.-ад. Рузскому и его ближайшим сотрудникам, и возможность удара со стороны Кракова в тыл всей Карпатской группы Ю.-З. фронта всегда оценивалась ими, как несомненная причина катастрофы для Ю.-З. фронта, чреватой последствиями также и для С.-З.
Г.-ад. Рузский предвидел печальный исход карпатского похода и неоднократно обсуждал его влияние на операции С.-З. фронта.
Однако, в нем не нашлось достаточно решимости серьезно предостеречь верховное гл-ние в этом направлении. В борьбе за свои идеи в ставке г.-ад. Рузский предпочел выход в отставку вследствие нежелания оказаться в тяжелом положении по причинам от него вовсе не зависящим.
Опасения г.-ад. Рузского постепенно оправдывались; так, в телеграмме от 1 (14) марта 1915 годя № 8739. г. Янушкевич сообщил: "Его Высочество полагает, что для С.-З. фронта в настоящее время является наиболее необходимой задача по закреплению и усовершенствованию ныне занимаемого положения, а также по самому энергичному укомплектованию и приведению армий в полный порядок после минувших боев"; иначе говоря, армиям С.-З, фронта предписывалось остановиться и засесть в окопы на правом берегу Вислы подобно тому, как это сидение в окопах уже осуществлялось на левом берегу. Операция С.-З. фронта на правом берегу Вислы была приостановлена в такой стадии ее развития, которая не при-
[73]
водила ни к какому результату. Таким образом, обе операции в В.-Пруссии: первая после совещания 4 (17) января и вторая-после совещания 4 (17) февраля, - не были доведены до конца; январская - по причине предупреждения в действиях со стороны германцев, февральская - вследствие того, что в период ее развития ставка переменила решение и признала наиболее важной операцию в Карпатах; в результате такого решения операция С.-З. фронта не была, поддержана достаточными силами и захлебнулась.
Г.-ад. Рузский совершенно правильно усмотрел в телеграмме № 8739 постановку новой задачи армиям фронта и потому запросил ставку о задачах С.-З. фронта.
В ответ на этот запрос получилась успокоительная телеграмма г. Янушкевича от половины марта 1915 года за № 8748 в которой было выражено, что задачи остаются прежние, и что телеграмма №8739 касается лишь способов их выполнения. "Эти задачи заключаются в том" говорится в телеграмме, № 8748, "чтобы, сохраняя на левом берегу Вислы занимаемый плацдарм, собрать необходимые силы на правом берегу Вислы, дабы остановить ими наступление неприятеля между Неманом и Вислою и нанести ему хотя бы частичное поражение, причем в конечном результате признавал необходимым достигнуть выгодного оборонительного положения, которое облегчало бы активную оборону p.p. Бобра и Нарева". Однако, сравнив приведенные отрывки телеграмм № 8739 и № 8748,-не трудно убедиться в том, что в телеграмме № 8739, действительно, поставлены, по существу, другие задачи армиям С.-З,. фронта, и что телеграмма № 8748 -является ни чем иным, как только канцелярской отпиской на запрос г. Рузского.
Телеграмма г. Янушкевича, от 2 (15) марта за № 8762, представляет собою точное подтверждение только что высказанных соображений. Приводим первую часть этой телеграммы, как доказательство: "Верховный Гл-щий просит доставить Ваши соображения по вопросу о том, какие конечные цели имеются ввиду Вами доставить армиям вверенного Вам фронта на правом берегу Вислы и какие районы Вы считаете необходимым закрепить за собою на фронте между Неманом и Вислою для достижения поставленной Вам задачи; по занятию выгодного положения для активной обороны p.p. Бобра и Нарева. Его Императорское Высочество считает, что в настоящее время мы не можем задаваться на правом берегу Вислы более широкими задачами, и что вам необходимо, заняв избранные Вами районы, прочно закрепить таковые за вами, собрать необходимые резервы для возможности соответствующих контр-маневров в случае нового наступления противника и все силы и энергию обратить на укомплектование войск и восстановление тех из них, кои при отступлении десятой армии вышли из боев, сохранив состав едва достаточный в качестве кадров".
Ставка как бы сетует на неопределенность задачи, поставленной г.-ад. Рузским правобережным армиям в на неясность конечной цели их действий. И это вполне понятно, ибо г.-ад. Рузский ви-
[74]
дел конечную цель в нанесении германцам решительного удара и к э т о м у направлял все свои распоряжения; между тем, ставка, как видно из приведенной части телеграммы, теперь вовсе и не думала о нанесении германцам решительного удара, не указав, однако г.-ад. Рузскому, что Галицийской группе приказано нанести удар австрийцам и что, поэтому, армиям С.-З. фронта надлежит ограничиться удержанием противника.
Ставка подтверждает необходимость Карпатского похода. Между тем в то время, когда ставка всячески старалась убедить г.-ад. Рузского в необходимости армиям правого берега остановиться на месте,-г.-ад. Иванову давались указания, поддерживающие наступление в Карпатах, чем и переносился весь центр напряжения с крайнего правого на крайний левый фланг нашего обширного фронта, но г.-ад. Рузский не был в этом ориентирован и ему не было отдано в этом направлении определенного приказа (директивы).
4 (17) марта 1915 года за № 8822 г. Янушкевич телеграфировал г.-ад. Иванову: "Верховный гл-щий, ознакомившись с содержанием телеграмм номера 2095 и 2407, с чувством полного удовлетворения усмотрел из них, что Ваше Высокопревосходительство признаете возможным перейти уже в ближайшее время к более широким наступательным действиям, обещающим, повидимому, решительный успех, судя по отдельным эпизодам нашего перехода в частные наступления против австрийцев, силы коих несомненно надломлены. Вместе с тем его Высочество поручил мне сообщать Вашему Высокопревосходительству, что политическая обстановка настоящего времени требовала бы развития возможно энергичных действий в В.-Галиции и Буковине". Душа и мысли ставки в это время были уже в Карпатах и потому всякие напоминания г.-ад. Рузского об активности операций С.-З. фронта теперь являлись для ставки назойливым протестом против Карпатского похода. Ставка была недовольна в это время г.-ад. Рузским, вполне искренне не понимавшим ее новых стремлений, и в то же время почему то не решалась отдать вполне определенную директиву, устанавливающую новые задачи обоим фронтам. При такой недоговоренности работа в С.-З. фронте приняла характер какого-то невольного протеста и вызывала бесконечные трения,-как в сторону ставки, так и в сторону гл-ния Ю .-З. фронта.
Директива Г.-ад. Рузского. Все недоразумения г.-ад. Рузский покончил, отдав директиву 4 (17) марта 1915 года за № 215Б , в которой армиям были даны задания, вытекающие из "поставленной ныне верховным гл-щим армиям фронта задачи активной обороны среднего участка Немана, Бобра и Еарева и удержания в нашей власти занимаемого плацдарма на левом берегу Вислы и вследствие указания на необходимость закрепления в усовершенствования выгодного оборонительного положения с образованием в резерве свободных сил".
Итак, свершилось! Все армии С.-З. фронта остановились и
[75]
закрепляли свое положение углублением в окопы. Активная роль перешла к Галицийской группе Ю.-З. фронта, и вместе с тем на юг потекли в изобилии всякого рода боевые средства, как известно, не доставившие благополучного исхода карпатскому походу. С.-З. фронт постепенно, хирел и, наконец, окончательно ослаб при новом главкоме г. Алексееве, принявшем С.-З. фронт от г.-ад. Рузского 17 (30) марта 1915 года.
Г.-ад. Иванов просит общих указаний Верховного Главнокомандующего. Раздвоив ближайшую задачу войны между фронтами, главковерх не об'единил, как и прежде в большинстве случаев, действий фронтов и не установил их взаимных отношений, вытекающих из единой общей идеи текущего периода войны.
"Позволю себе высказать Вам свое мнение", телеграфировал г.-ад. Иванов г. Янушкевичу 6 (19) марта. 1915 года за № 2579 , "что основною причиною этого (т. е. невозможности придти к решению путем соглашения между фронтами) служит отсутствие особо необходимых для данного именно периода определенных указаний свыше о ближайших основных задачах каждого из фронтов, их взаимных обязанностях, связующих действия одно целое ". По мнению г.-ад. Иванова, вполне правильному, главковерх должен был поставить каждому фронту определенную задачу и г.-ад. Иванов, не колеблясь, решается подсказать,-какие же именно задачи свыше ожидаются фронтами. "Центром событий настоящей минуты", продолжает г.-ад. Иванов,-"является Перемышль; ради освобождения его и попутно очищения Галиции противник собрал значительные силы, развивает крайнюю энергию действий, продолжает усиливать свои войска в Карпатах путем переброски сил других участков". Возможно, конечно, допустить, что Перемышль, действительно, являлся в это время центром событий для Ю.-З. фронта, и даже признать правильным, что, "эта деятельность противника", как говорится в телеграмме, "и необходимость довести дело до конца под Перемышлем заставили нас собрать все, что только можно на Карпатах; проявить крайнее упорство отстаивания своих позиций, принять решение самим атаковать противника, чтобы расширить плацдарм, отдалить противника от осажденной крепости, обеспечить надежнее действия под нею и поставить свои войска более выгодное стратегическое положение, спустив их венгерскую равнину"; но едва ли было правильно спускать войска за Карпаты в то время, когда в районе Кракова сосредоточивался германский резерв!
Продиктовав вышеприведенными строками ожидаемую от ставки задачу Ю.-З. фронту, г.-ад. Иванов в дальнейшем не отказывает себе в праве доказательства, что именно эта самая задача вытекает из общего положения дел на всем нашем фронте, т. е. берет на себя работу верховного гл-ния, бездействовавшего в эти решительные дни.
"Само по себе направление на Буда Пешт", заявляет г.-ад. Иванов, "нельзя признать главным путем нашего наступления; оно
[76]
является второстепенным, и только совокупность современных условий обстановки, ясно выраженных стремлений нашего противника, отчасти соображения политического характера, заставляют придать временно этому направлению важное значение и перейти здесь в наступление, успех коего окажет существенное влияние на ход событий на всем театре войны".-"Если эти соображения имеют под собой почву", скромно добавляет г.-ад. Иванов, "если вытекающее из них решение можно признать соответственным, то казалось бы нужно было принять меры для облегчения достижения намеченной цели для обеспечения успеха путем сокращения наших задач на других участках и перехода временно обороне удержанию противника".
Г.-ад. Рузский, как выше было сказано, видя всю безнадежность убеждать ставку в несообразности замысла зимнего Карпатского похода в то время, когда в районе Кракова сосредоточивались значительные германские силы,-предупредил г.-ад. Иванова и директивой 4 (17) марта 1915 года за № 215 Б, уже перевел все армии С.-З. фронта к обороне.
Убеждая в необходимости прекратить наступление во всех армиях, кроме Карпатской группы, г.-ад. Иванов продолжает: "Только при решительном успехе на своем З. фронте немцы могли бы сосредоточить в В. Пруссии силы, достаточные для обширной операции, грозящей отсюда Варшаве и нашим сообщениям. Свою очередь, как я докладывал раньше, нет цели сосредоточивать на правом берегу Вислы главные силы для действий на Север, ибо задача предстоит трудная, длительная, не имеющая впереди важной цели, могущей оказать влияние на ход войны, поэтому по моему, конечно, мнению, здесь мы можем и должны перейти к строго оборонительным действиям, которые очень облегчаются временем года, состоянием немногочисленных путей, особенно заболоченностью долины Бобра, наличностью укреплений Гродно и Осовца. Приняв такое решение, мы находим средства как для некоторого временного усиления войск решающих ныне наступательную задачу Карпатах, тем более для надежного упрочения нашего положения западнее Варшавы и долине Пилицы".
В дальнейшем изложении той же телеграммы г.-ад. Иванов проводит новую мысль, как бы смягчающую его безудержное стремление в Карпаты, следующими словами: "Западный наш фронт всегда сохранит за собой значение главного, ибо только от Вислы мы можем кратчайшими путями наступать важнейшим и жизненным пунктам нашего противника".
Г.-ад. Иванов подсказывал ставке необходимость предписать "наступление через Карпаты в Венгрию" и расположение на месте для удержания противника на всем остальном протяжении нашего фронта.
Эти задачи фронтов являлись, по мысли г.-ад. Иванова, временными, с перспективой перехода в наступление из плацдарма на левом берегу Вислы, как нашей главной операции.
[77]
Итак, угроза блокаде Перемышля (!) в военном творчестве г.-ад. Иванова затмила собою все и оттесняла на второй план даже главную задачу.
"Ваше заключение об отсутствии определенных указаний о ближайших основных задачах фронтов неверно", так начинается телеграмма, проектированная штабом главковерха г.-ад. Иванову в ответ на его заявление (проект телеграммы штаба).
В этом проекте ставка указывает на существование определенной задачи С.-З. фронта, как она указана директивой г.-ад. Рузского от 4 (17) марта 1915 года за № 215Б , выше уже отмеченной.
Что касается задач Ю.-З. фронта, то, по мнению ставки, они совершенно ясны и отчетливо вытекают из телеграммы г. Янушкевича от 4 (17) марта №8822, в которой было выражено одобрение главковерха замысла г.-ад. Иванова наступать через Карпаты в Венгрию.
Главковерх признает данные им директивы настолько об'емлющими, что не считает необходимым к ним более возвращаться", говорится в проекте.
Во второй части проекта телеграммы, по пунктам приводятся возражения, отвечающие на выраженное г.-ад. Ивановым в телеграмме от 6 (19) марта 1915 г. за № 2579; среди них читаем: "соображение о том, что временно в настоящее время наиболее важным и по военным, и по политическим соображениям является развитие наступательных действий против австрийцев в Карпатах с целью сбросить их в Венгерскую равнину и нанести окончательное поражение всемерно разделяется Августейшим Главнокомандующим", и далее: "из директивы г.-ад. Рузского и настоящей телеграммы Ваше Высокопревосходительство должны заключать, что задачи С.-З. фронта в пределах возможности ограничены и обращено должное внимание на необходимость скорейшего образования свободных резервов, которыми можно было распорядиться в соответствии с новой обстановкой до переброски части их на Карпаты включительно".
Таким образом, вопреки всем стратегическим соображениям и поперек действительной обстановки на всем театра оперативное руководство штаба главковерха признало Карпатский поход "наиболее важным" и предначертало даже переброску части сил С.-З. фронта в Карпаты.
Проект телеграммы не был одобрен.
Окончательное решение Верховного Главнокомандующего наступать через Карпаты в Венгрию. Вместо него нашта г. Янушкевич отправил г.-ад. Иванову и г.-ад. Рузскому, совершенно секретно, циркулярное письмо, от 6 (19) марта 1915 года за № № 1717 (3311) и 1718 (3312) следующего содержания: "Верховный Гл-щий имеет своей основной целью перейти всем С.-З. фронтом к чисто оборонительного характера действиям, а Ю.-З. фронту предназначает главнейшую задачу будущей части кампании. Общая при этом идея та, что
[78]
бы действовать активно, нажимая с левого фланга Ю.-З. фронта, продвигаясь в направлении, примерно, на Буда Пешт и далее в обход всей линии Краков-Познань-Торн.
Почему по мере возможности, в зависимости от обстановки, от успешности пополнения кадров укомплектованиями, соответствующее количество войск будет переброшено на Ю.-З. фронт для его усиления и обеспечения успеха его действий. Это направление и этот характер действий избраны еще и потому, что они дают нам возможность войти в связь с Румынской армией, в случае ее присоединения к нам.
Это все было сообщено присланному г. Жоффром офицеру для связи, для его сведения и руководства.
Характер этих предположений и действий не только одобрен Государем Императором, но Его Величество изволил выразить, что это именно то, что он сделал бы Сам".
Этим письмом главковерх oкончательно утвердил задуманный еще 7 (20) декабря 1914 г. в Ю.-З. фронте поход через Карпаты в Венгрию, как главную операцию для всей действующей армии, со всеми последствиями такого решения.
Если рассуждать в пределах обстановки на пространстве от Черного до Балтийского моря, то придется признать, что именно в это время для нас существовала наибольшая готовность, а потому и возможность главных действий в С.-З. фронте, совместно-на правом и на левом берегах Вислы, для чего необходимо было только решиться на переброску двух-трех корпусов в район Варшавы- Сохачев-Новогеоргиевск, взяв их с Ю.-З. фронта.
Если искать основную идею плана действий русской армии в обще-европейском масштабе, то бесспорно следует признать, что в рассматриваемый период времени русская армия не была пригодна для решающих действий; эта роль выпадала на армию наших союзников. В таком случае план действий русской армии должен был бы иметь в своей основе не широковещательные авантюры, в роде наступления через Карпаты в Венгрию зимой 1915 года, в погоне за выигрышем пространства, неразрывно связанного с черезмерной растяжкой по фронту, а лишь сдерживание наступательных действий противника с преднамеренным затягиванием его армий в такие действия, которые дали бы возможность нам выиграть время для лучшего устройства действующей армии. Решение главковерха ни в какой мере не удовлетворяло ни тому, ни другому масштабу наших действий.
Итак, Галицийская группа Ю.-З. фронта, имея в перспективе свое усиление за счет сил С.-З. фронта, получала подтверждение задачи-наступать через Карпаты в Венгрию.
Для обеспечения правого фланга и ближайшего тыла колонн, втягивающихся в горы, а также всего тыла армий Ю.-З. фронта, предназначалась лишь 3. армия весьма слабого состава; собственно говоря,-только ее западный фронт, развернутый по p.p. Дунаец и Бяла. Между тем в районе Кракова продолжали сосредоточиваться
[79]
значительные германские силы, примерно через месяц сбившие 3. армию с Дунайца и Бялы и ринувшиеся в тыл колоннам, втянувшимся в Карпаты.
На левом берегу Вислы и на правом-в С.-З фронте-войскам поставлена оборонительная задача и они засажены в окопы, где и пребывали, ожидая того времени, когда грядущий разгром Ю.-З. фронта, очевидный для многих уже в это время, заставит их выйти на поверхность земля и поступить так, как подскажет им их внутреннее самочувствие, ибо известно, что после долгого сидения в окопах войска больше слушаются своего внутреннего голоса, чем приказов всякого начальства.
Распоряжения ставки и г.-ад. Иванова после занятия нами Перемышля. В ночь с 8 на 9 (с 21 на 22) марта нашими войсками была занята крепость Перемышль.
Совершенно секретной телеграммой 10 (23) марта 1915 года № 8951 г. Янушкевич, не взирая на это событие, еще раз подтвердил г.-ад. Иванову только что указанные задачи, которые были поставлены Ю.-З. и С.-З. фронтам в предположении, что австрийцы наступают для выручки Перемышля.
Относительно задачи С.-З. фронта в телеграмме между прочим выражено: "указана также необходимость закрепления и усовершенствования всех занимаемых позиций с целью возможности образования сильных резервов, которыми можно было бы распорядиться в соответствии с обстановкой. К сожалению выполнению сего последнего указания весьма препятствует крайне значительный некомплект в армиях С.-З. фронта". Этими последними словами уменьшались надежды Ю.-З. фронта на усиление карпатской группы за счет резервов С.-З. фронта.
Таким образом, падение Перемышля не изменило решения главковерха наступать через Карпаты в Венгрию. Это вполне совпадало со взглядом г.-ад. Иванова, который остановился, как известно, на мысли, что главенство операции в Карпатах-"временное", впредь до разгрома австрийской армии, что после этого "западный наш фронт всегда сохранит за собою значение главного".
Директивою 12 (25) марта 1915 года № 3839 г.-ад. Иванов указал армиям Ю.-З. фронта, что "общая идея нашего маневра остается та же, что указана телеграммой 25 февраля (10 марта) 2095.... .Восьмая армия должна прорвать центр неприятельского расположения и поставить себе целью развернуть свои силы на фронте Чап-Ужгород-Турка, дабы отсюда развить последующий удар на Сатмар-Неметти-Хуст против левого фланга и тыла неприятельских сил, действующих против 9. армии". В той же директиве указано, что 3. армия всеми силами содействует восьмой, настойчиво развивает свой успех, усиливает свое левое крыло, продвигает его на Гуменное, дабы занять линию Варанно- Над Михаль - Чап"; иначе говоря, левое крыло 3. армии уклоняется в своем наступлении к югу, втягивается в горы и лишается
[80]
возможности действовать в связи с правым крылом той же армии, растянутым по p.p. Дунаец и Бяла. Наперекор действительной угрозы со стороны германцев, сосредоточивавшихся в районе Кракова,- относительно правого крыла 3. армии в директиве имеется такое указание: "нужно иметь в виду, что Западный фронт третьей армии, ныне еще более уменьшил свое значениег ибо противник не имеет важной реальной цели действий".
Близорукое творчество полководца Ю.-З. фронта, конечно, не достигло своим взором до предвидения возможности удара со стороны германцев в тыл всех войск, втянувшихся в Карпаты, хотя такой удар представлял собою в это время вполне ясную "реальную" цель действий для германского командования, руководствовавшегося смелой нападательной тактикой.
Напоминаем, что возможность и вероятная близость такого удара вполне сознательно учитывалась в это время главнокомандованием С.-З. фронта.
"Ближайшая задача 9. армии", говорится в директиве, "удержать пред собой возможно дольше те силы противника, которые перед нею находятся".
Таким образом, затевался в горной стране сложный маневр удержания противника перед фронтом 9. армии и удар в его фланг в тыл силами 8. и левого крыла 3. армии, которым для исполнения такого маневра предстояло форсировать Карпаты, преодолевая сопротивление противника.
Этот маневр, сложный сам по себе в горной стране, должен быть признан исполнимым только в сфере действия незначительных частей, но отнюдь не целых армий. Если бы к этому добавить, что против фланга и тыла всей группы, втягивающейся в Карпаты, уже сосредоточивались германцы в районе Кракова и что против них оставалось только слабое правое крыло на p.p. Дунайце и Бяле, а также припомнить предупреждение г. Янушкевича, разбивающее иллюзию о переброске в Карпаты резервов С.-З, фронта, то даже историку, не участвовавшему в процессе борьбы против замысла карпатского похода - пришлось бы призвать карпатскую операцию, задуманную г.-ад. Ивановым и его наштабом Алексеевым,- легкомысленной авантюрой.
Но тем, кто, волею судеб, участвовал во всех спорах и увещеваниях отказаться от карпатского похода, - по долгу совести и ответственности перед родиной и грядущими поколениями,- приходится установить, что вся эта операция является ошибкой, быть может, даже невольной со стороны стратегически мало грамотного г.-ад. Иванова и не имеющим оправдания сознательным поступком со стороны г. Алексеева, зарвавшегося в честолюбивом замысле руководить всеми операциями Великой войны, не взирая на штаб главковерха, к руководящей деятельности которого г. Алексеев относился с недоверием и полным презрением.
Ничтожное в оперативном руководстве верховное гл-ние, упря-
[81]
мое в пустяках, не обладало, однако, ни ясным представлением о ближайших задачах войны, ни умением понять сущность предложения г.-ад. Иванова наступать через Карпаты в Венгрию, ни, наконец, твердостью удержать Ю.-З. фронт в курсе развития им действий, установленных совещаниями в присутствии самого главковерха.
Так завершилась борьба идей г.-ад. Рузского с идеей г.-ад. Иванова и г. Алексеева. К половине марта 1915 г. г.-ад. Рузский, предвидевший печальный исход Карпатского похода для всей действующей армия, оказался перед фактом "начала конца" и потому, не пожелав оказаться в числе битых генералов, ссылаясь на нездоровье, подал в отставку, которая была безмолвно принята верхами.
Назначение г. Алексеева Главнокомандующим С.-З. фронта вместо г.-ад. Рузского. 17 (30) марта 1915 года , г. Алексеев телеграфировал в ставку из г. Седлеца: "Вашему Императорскому Высочеству доношу, что 17 сего марта я вступил в командование армиями С.-3. фронта".
"Да поможет ВАМ Бог во всем -и да благословит Он все Ваши начинания победою,-во что твердо верю", последовал ответ на эту телеграмму от главковерха, телеграммой того же 17 (30) марта 1915 года.
Того же 17 (30) марта г.-ад. Рузский отбыл из Седлеца.
Директива ставки г. Алексееву. Ввиду назначения нового главкома армиями С.-З. фронта, г. Алексеева, и нового наштаюза г. Драгомирова,- ставка отдала директиву г. Алексееву, 17 (30) марта за № 9184, за подписью г. Янушкевича, передав ее в копии и г. Драгомирову. Эта директива является чуть ли не первым изложением общей идеи текущего периода войны, сопровождаемым постановкою определенных задач обоим фронтам. Приводим эту телеграмму полностью: "Ближайшие задачи, ныне возложенные верховным гл-щим на армии С.-З фронта, заключаются в том, чтобы, прочно сохраняя на левом берегу Вислы ныне занимаемый армиями фронта плацдарм, не допустить развития дальнейшего наступления немцев между Неманом и Вислою и занять на этом последнем фронте возможно выгодное положение для активной обороны среднего Немана, Бобра и Нарева с вынесением левого фланга правобережных армий фронта, примерно, на ныне занимаемые позиции к северу от Прасныша, Цеханова и Плонска для прочного обеспечения правого фланга левобережных армии фронта. При этом Его Императорское Высочество признает необходимым надёжно закрепить и усовершенствовать все занимаемые армиями фронта позиции и употребить все усилия к скорейшему образованию сильных резервов, как для возможности контр-маневров в соответствии с обстановкой, так и для выполнения основной мысли верховного главнокомандующего, изложенной в письме на имя г.-ад. Рузского № 1718 (относительно действий активно, начиная с левого фланга Ю.-З. фронта, - в направлении на Буда Пешт). В дополнение к изложенному необходимо иметь в виду, что общей задачей армий обоих фронтов,
[82]
расположенных на левом берегу Вислы, является прикрытие внутренних флангов нашего расположения на Бобр-Нареве и в Галиции и удержание в наших руках широких плацдармов на левом берегу Вислы, необходимых для возможности развития в будущем также и с этого фронта наших наступательных действий, если это по обстановке явится соответственным.
Эта задача наилучшим образом разрешается удержанием армиями левого берега Вислы ныне занимаемых позиций, оставление коих может быть допущено лишь с разрешения верховного главнокомандующего и соответственным представлением г-щих армиями фронтов. Верховный главнокомандующий обращает особое внимание на необходимость тесного согласования действий армий обоих фронтов, особенно в предвидении необходимости возбуждения кем либо из гл-щих армиями фронтов вопроса об отходе на последущие позиции, ибо этот отход несомненно будет сопряжен с принятием соответствующих мер на соседнем фронте, подготовка к каковым мерам требует известного времени. Более широкими задачами в С.-З. фронте верховный главнокомандующий не считает возможным задаваться. Его Императорское Высочество признает необходимым и чрезвычайно важным направить все силы к тому, чтобы в кратчайшее время пополнить существующий в армиях С.-З. фронта некомплект, определяющийся по последним данным в 320 тысяч человек. Доведение армий С.-З. фронта до полного состава сразу даст нам огромное превосходство в силах над противником, имеющим ныне в В. Пруссии и на левом берегу Вислы до Пилицы всего 41 пехотную дивизию в то время, как армии С. 3. фронта насчитывают в себе 57 пехотных дивизий, а с восстановлением дивизий 20 корпуса-59 с половиной дивизий при огромном превосходстве в кавалерии. С укомплектованием армий С -3. фронта до штатного состава явится полная возможность образовать столь необходимые сильные свободные резервы, кои дадут возможность с одной стороны в полаой мере упрочить положение самих армий С. 3. фронта, а с другой стороны-использовать часть свободных сил в целях выполнения намеченных в письме № 1718 предначертаний верховного главнокомандующего (т. е. перебросить их в Карпаты). Изложенное сообщено в видах общей ориентировки Вашего Высокопревосходительства в задачах, лежащих ныне на армиях вверенного Вам фронта, и вместе с тем передаю Вам повеление Его Императорского Высочества, в силу которого Вам надлежит по детальном ознакомлении с обстановкой на вверенном Вам фронте сообщить мне, для доклада Великому Князю, Ваши соображения о наилучших способах к достижению целей, поставленных армиям С.-З. фронта верховным главнокомандующим."
Из приведенной телеграммы ясно, что ставка осталась при том же окончательном решении, которое было в свое время сообщено г.-ад. Рузскому и г.-ад. Иванову письмом г. Янушкевича; иначе говоря, ставка подтвердила теперь свое окончательное решение, что ближайшею задачею является наступление в Карпатах и оборона на
[83]
всем остальном протяжении нашего фронта, причем карпатская группа может рассчитывать на усиление за счет резервов С.-З. фронта, когда таковые будут образованы.
Предположения г. Алексеева о действиях С.-З. фронта. 24 марта (6 апреля) 1915 года при № 139 б. б. . г. Алексеев отправил наштаверху записку за 138 б. б. "О ближайших задачах армий С.-З. фронта", в ответ на директиву, изложенную в телеграмме 17 (30) марта 1915 года за № 9184, сообщив при этом, что "к выполнению подготовительных работ приступлено".
Итак, в то время, когда в Ю.-З. фронте началось, наступление через Карпаты в Венгрию и когда для развития одновременного давления на австрийцев с левого фланга, т.-е. для действии в Заднестровье,-г. Иванову опять таки не хватило двух дивизий, как это видно из телеграммы г. Драгомирова от 23 марта (5 апреля) 1915 г. за № 4327 г. Алексеев разработал без участия штаба С.-З. фронта, вполне самостоятельно, следующие предположения, изложенные в вышеупомянутой записке, из которой ниже будут приведены наиболее характерные выдержки.
Но... не успела эта записка дойти по назначению, как ставка, чуткая к требованиям г.-ад. Иванова об усилении Ю.-З. фронта, потребовала от г. Алексеева, телеграммой г. Янушкевича от 24 марта (6 апреля) 1915 г. за № 9361 , "теперь же наметить один из корпусов, входящих в состав армий С.-З. фронта, для отправления этого корпуса по первому требованию в состав армий Ю.-З. фронта".
Пред'являя требование г. Алексееву о передаче одного корпуса из С.-З. фронта в Ю.-З., ставка ловко использовала ту же самую аргументацию, к которой, обыкновенно, прибегал г. Алексеев состоя в роли наштаюза, когда требовал усиления, но при этом ставка проявила такую близорукую поспешность, что нарушила даже свою директиву от 17 (30) марта, в которой было сказано, что усиление Ю.-З. фронта за счет С.-З. фронта последует по укомплектовании частей последнего людьми и после выделения сильных резервов....
В ответ на это требование г. Алексеев телеграфировал, 24 марта, (6 апреля) 1915 г. № 302Б , г. Янушкевичу: ,,Назначаю третий Кавказский корпус, имеющий некомплект около пяти тысяч". Пополнить этот некомплект г. Алексеев находил теперь возможным укомплектованиями, направленными в Ю.-З. фронт.
Г. Алексеев считает Карпатский поход второстепенною задачею. Однако, свое быстрое согласие передать III. Кавказский корпус в Ю.-З. фронт г. Алексеев сопроводил секретным письмом г. Янушкевичу от 24 марта (6 апреля) за № 1436 б. , следующего содержания: " Сего дня я отправил Вам свою записку, как результат первоначального изучения обстановки и состояния вверенного мне фронта. Перед от'ездом фельд-егеря получил Вашу телеграмму от 24 марта № 9361 о назначении одного корпуса из состава вверенных мне армий на Ю.-З. фронте.
[84]
Позволяю себе по этому поводу высказать общие соображения, касающиеся задач всей вооруженной силы, собранной нами на западной границе.
Основною задачею русской армии был и остается разгром германской армии. Поражение австрийской армии являлось задачею промежуточной, облегчающею достижение основной. Переход в наступление 3. и 8. армий был предпринят, как следствие заминки дел на С.-З. фронте, как контр-маневр против сбора значительных сил противника на путях к Перемышлю с попутным нанесением австрийцам поражения.
Основною операционною линиею на Берлин, по моему глубокому убеждению, должна остаться сеть путей от Варшавы. Только здесь мы имеем обеспеченную основную базу на Висле, кратчайшие пути. Пути через Австрию по своей длине, сложности, необеспеченности не могут почитаться желательными. Операция представит большие опасности, потребует много времени.
На основании непродолжительного разговора с генералом ад'ютантом Ивановым я пришел к заключению, что в этом вопросе наши взгляды сходятся.
Наступление на Карпаты нужно по военным и политическим соображениям, но Ю.-З. фронт никогда не рассматривал это наступление, как головной этап иной более обширной операции. От Вислы до Берлина 500 - 550 верст. От Перемышля-Львова-Тарнополя, если принять эту линию за базу,-1300-1400 верст. Одно сравнение длины операционной линии говорит за несомненные преимущества первой. Начертание путей, преграды на путях, свойства местности еще более убеждают в том, что наступать серьезно к Берлину мы можем только с Вислы. Я не вдаюсь в обсуждение вопроса, когда настанет минута для этого наступления, но во всяком случае, с Вислы мы достигнем Берлина скорее, с меньшею затратою времени, с меньшими жертвами, с большею безопасностью.
Если Вы признаете справедливость этих соображений, то к операции от Вислы нужно готовиться теперь же и, если бы германцы ослабили себя существенно переброскою войск в Венгрию (чего лично я не допускаю), ответить им контр-маневром на левом берегу Вислы, а не медленною переброскою наших войск за Карпаты. Наступление через Моравию грозит Германии через столь продолжительное время, что немцы будут иметь возможность не один раз ответить контр-маневром на Висле и создать нам здесь тяжелое положение.
Ничего не возражая против направления III. Кавказского корпуса на усиление 8. армии и только потому, что крайнему левому флангу и событиям там придано преувеличенное значение и туда отвлечены войска, освободившиеся из под Перемышля, я полагал бы, что дальнейшая переброска войск на галицийский театр с точки зрения общих интересов нежелательна. Во всяком случае я просил бы дать время упрочить положение вверенного мне фронта и устранить тот некомплект, который ныне существует, я при кото-
[85]
ром считать войска оперативно способными нельзя (есть полки имеющие менее 1.000 штыков).
Необходимо принять меры к приливу укомплектований не теми малыми пакетами, как исполняется это теперь, а массою. Полагаю, что было бы желательно направить выздоравливающих Ю.-З. фронта в армии С.-З.-ные. Войска Ю.-З. фронта, сильные духом, потерпят от этого малый ущерб, между тем для вновь формируемых полков XX. корпуса полезно и необходимо получить элемент более прочный, чем мало обученные новобранцы и ратники. Своевременно изменить базирование и передать С.-З. фронту Минский военный округ. Тогда устранится столь сильная опасность за пути подвоза для армий, изменится невыгодное направление путей отхода.
Заканчиваю свое письмо изложением и повторением своего убеждения, что появление главной массы обоих фронтов под общим руководством верховного главнокомандующего на главном операционном направлении на Берлин ознаменует собою новый период войны. Успех здесь достижим и притом скорее и безопаснее, чем через Буда-Пешт-Вену. Каждая верста, отвоеванная нами на этом направлении, тревожно для противника приближает нас к жизненному для него центру. Он будет отстаивать дорогие для него земли частными ударами, но наносимыми на том же театре, где будет главная масса наших войск. Парирование этих ударов будет для нас проще и возможнее, не говоря уже о том, что появление мощной силы на прямом Берлинском направлении неминуемо заставит перенести и противника борьбу на этот именно театр.
Для частной операции за Карпаты не далее Буда-Пешта наличных войск Ю.-З. фронта, особенно с присоединением III. Кавказского корпуса, 18 батальонов заамурских, 116 батальонов своей пограничной стражи, 40 батальонов, освободившихся из-под Перемышля, достаточно".
Так думал и писал в ставку г. Алексеев, как только вступил в ответственную должность главкосевзапа.
Теперь, по его мнению, главный наш противник-германская армия, для нанесения удара которой (разгрома)-главным направлением служит направление от Вислы на Берлин, т.-е. в пределах плацдарма левого берега Вислы, и только оно одно; оно-и удобнее, и короче, и безопаснее всяких других направлений; к операциям от Вислы надо готовиться теперь же; дальнейшая переброска войск на галицийский театр нежелательна.... Иначе говоря, теперь г. Алексеев стал открыто выражать и считать необходимым то, на чем с самой Лодзинской операции настаивал г.-ад. Рузский и что не осуществлялось, благодаря настояниям и проискам в ставке именно г. Алексеева, вместе с г.-ад. Ивановым, в то время, когда оба они, видимо, мечтали о перемещении центра тяжести всей войны на юг, мечтали о захвате руля, направляющего всю Великую войну, в свои руки.
"Передайте г. Рузскому, что он сидит там на Севере и только портит русское дело", вполне определенно выра-
[86]
зил г. Алексеев 11 (24) февраля 1915 года генкварсевзапу г. Бонч-Бруевичу, после доклада его г.-ад. Иванову, в г. Холме, о положений дел в С.-З. фронте, когда как раз захлебывались все наши наступательные попытки между Новогеоргиевском и Ломжею и когда генквар по указанию г.-ад. Рузского, сделал попытку убедить г.-ад. Иванова, в присутствии т. Алексеева, в необходимости усилить С.-З. фронт за счет Ю.-З. с тою целью, чтобы дать возможность С.-З. фронту или нанести решительный удар германцам в Восточной Пруссии, удерживая их на левом берегу Вислы, или внезапно сосредоточиться для удара на левом берегу Вислы в пределах С.-З. фронта, сдерживая их натиск между Новогеоргиевском и Ломжею. Тогда г. Алексеев назвал это предположение- "порчей русского дела", а теперь самолично указывал на исключительную необходимость проведения в жизнь этой именно "порчи", считая, что переход в наступление в Карпатах является лишь частной второстепенной операцией, предпринятой только как "следствие заминки дел на С. -З. фронте"....
Так г. Алексеев менял свои основные стратегические убеждения в зависимости от той позиции, которую он занимал в области высшего командования. Г. Алексеев дошел даже до того, что сообщил в ставку-будто взгляд г.-ад. Иванова на главенство левобережной операции вполне сходится с таковым же взглядом его самого...
Однако, не взирая на приведенное письмо, главковерх все таки повелел передать в Ю.-З. фронт III. Кавказский корпус, что и было исполнено г. Алексеевым с величайшей поспешностью.
"Верховный Гл-щий повелел выразить Вам свое особое удовольствие по поводу Вашей быстрой отзывчивости на мою телеграмму 9361 для выполнения особо Вам известной директивы Великого Князя", телеграфировал г. Янушкевич г. Алексееву 24 марта (6 апреля) 1915" года за № 9372 , во поводу быстрых распоряжений, сделанных г. Алексеевым для переброски III. Кавказского корпуса в Ю.-З. фронт.
Таким образом, теперь само верховное гл-ние приняло на себя обязанности отстаивать неприкосновенность замысла наступления через Карпаты в Венгрию, имея своим оппонентом в этом вопросе г. Алексеева,-того самого г. Алексеева, который еще так недавно старался, и не без успеха, привить ставке совершенно противоположвые взгляды на высокое значение карпатского похода и на безусловный вред каких бы-то ни было активных замыслов в пределах С.-З. фронта...
Записка г. Алексеева относительно дальнейших действий С.-З. фронта. Обратимся теперь к записке № 138 б. б., отправленной г. Алексеевым в ставку, как уже было сказано, 24 марта (6 апреля) 1915 года при № 139 б. б. . В этой записке выражены предположения о дальнейших действиях армий С.-З. фронта.
Г. Алексеев находил, что С.-З. фронт, даже и после укомплектования его частей людьми, не будет способен ни к нанесению сильного удара, ни к быстрому и спокойному производству контр-маневра, если бы это понадобилось.
[87]
Первою задачею записка ставит - укомплектование войсковых частей людьми.
Затем отмечается необходимость перегруппировки сил, т.-е изменение сосредоточения в зависимости от выбора направления главного удара.
При решении вопроса о выборе этого направления г. Алексеев прежде всего приходит к выводу, что "армии С.-3. фронта не должны втягиваться в длительную, дорогостоящую борьбу за обладание Восточной Пруссией".
"Главный удар должен быть нанесен на путях к западу от Вислы", говорится в записке. "Направление к западу от Вислы", по мысли г. Алексеева,-"представляется важнейшим и для неприятеля наиболее опасным."
На правом берегу Вислы должен быть оставлен заслон; сосредоточения сил для главного удара на левом берегу Вислы противник не ожидает, т. к. главная масса его войск находится на правом берегу.
Из этих соображений г. Алексеев выводит очередь последовательного укомплектования армий С.-З. фронта, начиная с 10. армии; затем, предположено укомплектовать перволинейные корпуса 12. и 1. армии; корпусам всех этих армий (собственно их перволинейным корпусам) проектированы оборонительные задачи. Управление 12. армии перемещается на левый берег Вислы и, таким образом, сосредоточиваемые на левом берегу Вислы 13-15 корпусов должны быть распределены между тремя армиями:-2. 5. и 12. "первоначально на линии Гродиск-Гройцы-Радом".
Впредь до укомплектования людьми и исполнения перегруппировки-все армии С.-З. фронта временно переходят к обороне на занимаемых ныне позициях.
Затем, в записке проектируется фортификационное укрепление всех более или менее значительных рек и прочих рубежей в пределах С.-З. фронта, не задаваясь вопросом, какие войска будут занимать эти укрепления и для какой ииеннно цели войска будут или должны будут занять заранее подготовленные укрепления.
Вся остальная часть записки посвящается проектированию сплошных укрепленных линий по всем вероятным и невероятным направлениям, без разсуждения,-ради каких именно целей проектируется та или иная линия.
Здесь проявилась склонность г. Алексеева к заблаговременно укрепленным линиям, которых накопали в истекшую войну, по почину г. Алексеева, а затем и по его требованию,-видимо невидимо, закопав в землю многие миллионы народных денег и засадив в окопы многие сотни тысяч русских солдат... И в довершение всего, как это всем известно, почти ни в одной из линий, вырытых в тылу, никто и не пытался удерживаться, когда в силу приказа г. Алексеева-войскам С.-З. фронта пришлось отходить, чувствуя и испытывая на себе полную беспомощность и растерянность их потерявшегося вождя.
[88]
В общем, записка представляет собою лишь приблизительное изложение тех рельефных целей и того ясного плана действий, которые проводились г.-ад. Рузским в свое время и крушение которых, последовавшее при энергичном участии г. Алексеева,-заставило г.-ад. Рузского покинуть свой пост главкома армиями С.-З. фронта.
Телеграммой г. Янушкевича, 25 марта (7 апреля) 1915 г. за № 9385 III. Кавказский корпус был направлен на Львов.
"От лица вверенных мне армий и от себя лично приношу всепреданнейшую глубочайшую признательность Вашему Императорскому Высочеству за назначение в состав юго-западных армий третьего Кавказского корпуса",-телеграфировал г.-ад. Иванов, 25 марта (7 апреля) 1915 года за № 4413, главковерху, разжигая усердие к переброске войск С.-З. фронта в Ю.-З., т. к. в это время штаб Ю.-З. фронта уже сообщил в ставку о необходимости Ю.-З. фронту еще одного корпуса для смены правофлангового корпуса 9. армии. (Телеграмма г. Драгомирова 24 марта (6 апреля) 1915 г. № 4387)-.
Отношение Верховного Главнокомандующего к предположениям г. Алексеева, выраженным в его записке. В ответ на записку № 139 б. б. и письмо № 143 б. б., а также на какой то № 142 б. б., в делах ставки не найденный, г. Янушкевич отправил г. Алексееву письмо от 26 марта (8 апреля) 1915 г. за № 1899-2851,- секретно в собственные руки, следующего содержания: "Ваше письмо и отзыв были доложены мною Верховному Гл-щему, лично ознакомившемуся с ними.
Мне повелено передать Вам, что, не возражая в общем на Ваши предположения стратегического и фортификационного характера по № 138 б. б., Верховный Гл-щий выражает желание, чтобы осуществление стратегических Ваших предначертаний произошло не иначе, как с ведома и предварительного одобрения Великого Князя, который даст указания о направлении вообще или своевременности направления оттянутых Вами корпусов в намеченном Вами направлении, в частности, в зависимости от общей обстановки.
Прошу верить совершенному уважению и сердечной преданности. Н. Янушкевич".
Из этого письма ясно, что в накапливании резервов г. Алексеев получал полную свободу, но для направления резервов, согласно предположения, для развития главного удара на левом берегу Вислы, ставка устанавливала два условия: первое-зависимость от общей обстановки и второе-предварительное одобрение главковерха; этими условиями гарантировалась возможность направления накопленных резервов не на левый берег Вислы-по замыслу г. Алексеева, а в Карпаты-по требованию г.-ад. Иванова.
Таким образом, задача С.-З. фронта, а вместе с нею и ближайшие задачи войны, вытекающие из действительной обстановки,- так и остались точно не установленными.
[89]
Г. Алексеев, с одной стороны, стал на тот же путь борьбы со ставкою за идею нанесения главного удара германцам на левом берегу Вислы, на котором с некоторыми вариантами все время стоял г.-ад. Рузский, погибший в этой борьбе, а с другой - на путь частичного соглашательства, совершенно недопустимого в кровавом боевом деле.
Как г.-ад. Рузскому перед подачей в отставку следовало поставить в ставке ребром вопрос о Карпатском походе и об усилении Ю.-З. фронта за счет С.-З. для осуществления этого похода, так и г. Алексееву надлежало тотчас после вступления в командование армиями С.-З. фронта разрубить в ставке, вполне открыто и бесповоротно, этот гордиев узел, существование которого обозначало собою неизменное "начало конца".
Г.-ад. Рузский не сделал этого из-за усталости в борьбе, растратив весь запас своих сил; у г. Алексеева нехватало гражданского мужества, столкнувшись с действительностью С.-З. фронта, открыто сознаться в своих карпатских заблуждениях: хождение по кривым путям и хитросплетения-были больше по душе этому человеку.
Положение дел в Ю.-З. фронте. Между тем начавшееся наступление в Карпатах развилось, по мнению г.-ад. Иванова, с таким успехом, что директиву армиям Ю.-З. фронта от 28 марта (10 апреля) 1915 года за № 4568 , г.-ад. Иванов начал пышными словами: "войска наши, с такою доблестью продвигавшиеся через Карпаты и уже оттеснившие противника во многих местах за главный хребет...", а затем продолжение совсем в ином тоне: "встретились со свежими частями неприятеля, с которым вступили в упорную борьбу". И далее:
"Противник с своей стороны перешел в контр-атаку и местами потеснил ваши войска особевно 22. корпус. При таких обстоятельствах представляется необходимым временно задержать ваше продвижение вперед, дабы привести войска в порядок, организовать их снабжение и дождаться прибытия подкреплений". Во-исполнение этого 3. и 8. армиям (наступавшим) приказано перейти, к обороне; 9. армии приказано восстановить первоначальное положение; всем приказано организовать подвоз.
Из этой директивы ясно, что встреча "со свежими силами" противника в действительности выразилась в потере войсками значительной доли боеспособности, что потребовало "привести войска в порядок", и в потере правильности снабжения (подвоза) до такой степени, что приходилось "организовать их снабжение". Кроме того, очевидно,-войска, втянувшиеся в Карпаты, оказались не в силах преодолеть сопротивление неприятеля, не выдержали его контр-наступления; вследствие этого представилось "необходимым временно задержать наше продвижение вперед..... и. дождаться прибытия подкреплений".
Войскам предлагалось, следовательно, остановиться "в горах" и подвергнуться всем возможным случайностям такого сидения в
[90]
горных проходах, в частности оказаться обойденными противником как в общей массе, так и по частям.
Обстановка, изображенная в директиве, ясно свидетельствовала о практической несообразности дальнейшего развития наступления в Карпатах и красноречиво убеждала, что ни одна из военных выгод, о которых так много распространялся г.-ад. Иванов.-не осуществилась и что, наоборот, наша карпатская группа оказалась в весьма затруднительном положении, не взирая на падение Перемышля; тем более затруднительном, что накапливание германских сил в районе Кракова продолжалось, что, конечно, не могло быть неизвестным штабу Ю.-З. фронта.
Казалось бы, все подсказывало о необходимости переоценить решение наступать через Карпаты в Венгрию.
29 марта (11 апреля) 1915 года за № 9495 ,-г. Янушкевич телеграфировал г.-ад. Иванову: "Верховный Гл-щий поручил мне просить Вас в дополнение к директиве, сообщенной телеграммой номер 4568 (28 марта 1915 г.) доставить еще подробное донесение о состоянии армий вверенного Вам фронта, их нуждах и причинах вынужденной задержки в развитии наступления на Карпаты. Желательно также знать, когда Вы предполагаете возможным начать продолжение еще незакончившейся операции Вашей, имея в виду, что остановка ее крайне невыгодна ни в политическом, ни в военном отношении, давая возможность нашим противникам также подтянуть подкрепления и усилить свои новые позиции, сделав их трудно доступными".
Ясно, что ставка недоумевала-относительно причин приостановки наступления и, не взвесив внутреннего смысла этого события,-не приняла его, как первое предупреждение о возможности в ближайшем будущем более полного разгрома наших войск, втянувшихся в Карпаты.
Чуждая расчету иллюзия быстрой переброски войск в Венгерскую равнину, со всеми благоприятными для нас последствиями такого продвижения,- вполне овладела умственно-ленивой оперативной частью штаба главковерха и не позволила ей остановить свое внимание на том, что происходило в Карпатах в действительности. Ставка не хотела замечать происходящего и капризно спрашивала у г.-ад. Иванова: "когда Вы предполагаете возможным начать продолжение еще незаконченной Вашей опeрации?" Будто действия г.-ад. Иванова проистекали из какого-нибудь определенного плана и сопровождались строгим расчетом. Ставка не понимала, что г.-ад. Иванов в деле Карпатского похода давно уже руководствовался соображениями, весьма близкими к решимостям проигравшегося картежника, ставившего "на мелок" все новые и новые куши и просящего взаймы у соседа-в надежде расплатиться за все, как только ему удастся отыграться.
В ответ на запрос г. Янушкевича-г.-ад. Иванов сообщил, телеграммой 30 марта (12 апреля) 1915 г. №4615 , следуюшее: "Задержка наступления произошла вследствие усиления противника в
[91]
Карпатах, что отчасти обусловливается затишьем на остальных фронтах и возможностью перебрасывать войска, как это было сделано например с 35. германской дивизией. Затем наша группа на направления Стрый-Мункач вообще была слабее противника, а неудача, испытанная ею 27 марта, заставила прежде всего подумать об упрочении ее положения и пополнении потерь. Принятые заблаговременные меры к усилению ее состава путем развития финляндских подков в трехбатальонный состав, вследствие недостаточной пропускной способности железных дорог нельзя было осуществить желаемой быстротой. Наконец большие потери и утомление войск, распустившиеся дороги, а местами полное бездорожье и снега не позволяют развить быстрого наступления, которое вообще идет в горах очень медленно. Подвоз всего необходимого делается весьма часто с огромным трудом. В виду этих обстоятельств приходится ограничиться завершением ближайших целей, поставленных при наступлении вперед до подхода подкреплений, что в настоящее время и делается и что требует местами продолжения упорных боев. Более глубокое продвижение, а равно развитие наступления в Заднестровье возможно только после прибытия 3. Кавказского корпуса, усиления войск направления Стрый-Мункач и сосредоточения 33. корпуса. Что касается возможности усиления противника, то таковое уже состоялось и не вследствие задержки наступления, а по причине сосредоточения против Ю.-З. фронта всей австро венгерской армии в том числе и войск, действовавших против Сербии, усиления их германскими войсками, пользования лучшими путями сообщения и затишья на остальных фронтах; позиции также подготовлены противником заблаговременно. Политической стороны не касаюсь, ибо успех операции зависит от факторов, создающих совокупность военной обстановки. Нужды галицийских армий, которые можно удовлетворить в настоящее время, состоят в присылке огнестрельных припасов и высылке вооруженных укомплектований, ибо в винтовках чувствуется все более и более острый недостаток. Также крайне необходимо образовать резерв в районе Дукла, по крайней мере в составе одной дивизии, на что средств не имею, ибо после сделанных расчетов дальнейшее обессиление четвертой армии невозможно".
Таким образом, в неудачах Карпатской группы оказались виноватыми, по донесению г.-ад. Иванова: затишье на других фронтах, слабость нашей группы на направлении Стрый-Мункач, недостаточная пропускная способность железных дорог, потери и утомление войск, распустившиеся дороги, местами бездорожье, снега, медленнсеть наступления в горах, затруднительность подвоза.
Однако, эти обстоятельства были в точности известны г.-ад. Иванову в то время, когда он замышлял наступление через Карпаты. и потому они подлежали строгому учету в плане этого наступления; сверх того, они бесспорно должны были повлиять на самое решение о возможности и даже целесообразности предположенной операции в Карпатах. Но, видимо, только теперь, под влиянием неудач,-г.-ад
[92]
Иванов обратился к их помощи, как к оправданиям, недостойным его высокого поста. Г.-ад. Иванов, после ряда этих оправданий, вновь заявил о необходимости подкреплений Ю.-З. фронта войсками, признав, следовательно, еще раз, что задуманная им операция оказаласъ непосильной, т.-е. плохо рассчитанной при ее разработке. "Необходимо образовать резерв...на что средств не имею", заканчивает свою телеграмму г.-ад. Иванов, как бы закрепляя еще раз факт, что он втянул свои войска в непосильную для них операцию.
Как же реагировала ставка на происходящее в Карпатах?
Опасение ставки атаки германцев на центр 3. армии. В деле штаба главковерха имеется памятная записка г. Данилова 30 марта (12 апреля) 1915г. следующего содержания: "Не будет-ли признано Вами необходимым отправить г. Алексееву телеграмму, проект которой прилагаю. У нас совсем нет свободных резервов ни на С.-З. фронте, ни на Ю.-З. Казалось бы, время их образовать, в виду несомненной подготовки германцев к новой операции и необходимости иметь средства довести начатую операцию в Карпатах до конца. Образование резервов, конечно, не должно еще предрешить то или иное их направление".
Таким образом, записка предупреждает о возможности перехода германцев в наступление.
Проект телеграммы, упомянутой в записке, был одобрен и 30 марта (12 апреля) 1915 г. за № 9517, была отправлена г. Алексееву следующая телеграмма: "телеграмме 25 марта номер 9385 мною было сообщение Вашему Высокопревосходительству о выраженном Верховным Гл-щим желании иметь в распоряжении Его Высочества один корпус.
В настоящее время выделение этого корпуса представляется существенно важным, дабы иметь возможность в любое время употребить его в соответствии с вновь нарождающейся обстановкой точка Германцы несомненно производят перегруппировку своих войск, внутренний смысл которой еще не выяснен. Есть данные, довольно достоверные указывающие на возможность переброски их с Западного фронта на наш трех кавалерийских и нескольких пехотных дивизий точка Равным образом штаб вверенного Вам фронта доносит о вероятном уводе с фронта 50. резервной дивизии. Возможно и даже вероятно, что германцы имеют в виду собрать значительные силы на австро-венгерской территории, дабы не дать развиться нашему наступлению за Карпаты, несомненно их обеспокоившему как по военным, так и по политическим причинам. Имеются указания о вероятности удара германцев на центр 3. армии с целью выйти на правый фланг наших войск переваливших главный Карпатский хребет, каковой удар может обещать успех, в силу происшедшей растяжки фронта названной армии.
Не придавая всем этим агентурным данным преувеличенного значения, верховный главнокомандующий все же находит крайне
[93]
необходимым скорейшее образование свободных резервов и в первую очередь желает иметь наготове один корпус в своем распоряжении, которым Его Высочество мог бы распорядиться в случае надобности по своему усмотрению.
Считаю долгом к этому добавить, что по имеющимся данным 23 марта (5 апреля) некомплект в армиях вверенного Вам фронта уменьшился на 65 тысяч и что для С.-З. фронта уже предназначено 800 маршевых рот, о скорейшей высылке коих сделано подтверждение. По изложенному верховный главнокомандующий ожидает от Вас донесения".
Эта телеграмма заключает в себе весьма существенное предупреждение о возможности удара германцев на центр 3. армия, обеспечивающей своим расположением по р. р. Дунаец и Бяла правый фланг и тыл карпатской группы, втянувшейся в горы. Эту возможность г.-ад. Иванов и, в свое время, г. Алексеев не только не учитывали, но и считали ее в достаточной степени проблематичной, маловероятной. Правое крыло 3. армии они считали достаточно сильным для того, чтобы быть покойным за благополучие правого фланга и тыла карпатской группы, в то время, когда фактически группирующийся в районе Кракова германский резерв представлял собою действительную угрозу.
Медленно реагирующая на изменение общей обстановки ставка в течение долгого времени оставалась безгласной в вопросе о германском резерве в районе Кракова и только теперь, в цитируемой телеграмме, выразила свое предупреждение о надвигающейся опасности. Но как и в других случаях, так и теперь,-ставка остановилась на полумере и считала выходом из положения-"иметь наготове один корпус в резерве главковерха, меру несомненно ничтожную и, конечно, неспособную повлиять на исход событий, если бы они развернулись в сторону наступления германцев из района Кракова во фланг и тыл карпатской группы.
Возможность атаки со стороны Кракова быта налицо; силы резерва, собранного германцами в районе Кракова, по имеющемся сведениям, были к концу марта настолько значительны, что с нашей стороны свободный резерв силою в один корпус, конечно, не мог бы явиться решающим средством, тем более, что и корпуса то этого не только не было налицо, но даже не было намечено в проекте, т. к. III. Кавказский корпус был уже передан в состав Ю.-З. фронта и, таким образом вырвался из рук верховного вождя.
Между тем г. Иванов, как видно из его телеграммы за №4815, выше разобранной, находил необходимым иметь резерв "в районе Дукла по крайней мере в составе дивизии".
Таким образом, в то время, когда ставка уже начала предвидеть близко надвигавшуюся возможность удара германцев со стороны Кракова во фланг и тыл Каpпатской группы, втянувшейся в горы, и проявила при этом ничтожную заботу о скорейшем образовании слабого резерва (в один корпус) главком г.-ад Иванов, вовсе не понимая очевидной угрозы со стороны Кракова.-опасал-
[94]
ся усиления напора противника на фронте карпатской группы, и, в частности, в районе Дукла, почему и заявил о присылке ему по крайней мере одной пех. дивизии, очевидно, как средства против возможности катастрофы на одном из участков его фронта.
Г.-ад. Иванов ясно сознавал, что наступление в Карпатах захлебнулось, но он не нашел в себе решимости принять более героические меры, чтобы вывести свои армии из состояния пребывания под Дамокловым мечем при условии полного неведеная их в этом отношении, состояния, которое, очевидно, имело только один естественный исход-именно катастрофу.
Если ясно представить себе, что втянувшиеся в горы колонны карпатской группы встретили с фронта настолько сильный напор противника, что наступление приостановилось и у главкома даже явилось сомнение в возможности удержать занятое ими положение, и если к этому прибавить, что правому флангу и всему тылу карпатской группы угрожал в это время удар германцев со стороны Кракова, то станет совершенно ясным, что г.-ад. Иванову следовало отвести войска Карпатской группы обратно в Галицийскую равнину, предоставить австрийцам дебушировать из гор в виду русских армий, сохранивших свою боеспособность и настолько усилить 3. армию перегруппировкой сил Ю.-З. фронта, чтобы ей было по плечу сдержать натиск германцев со стороны Кракова и даже оказать им должное противодействие. Все действия в Галиции должны были бы сводиться к тому, чтобы втянуть австрийцев, сосредоточившихся в Карпатах, и германцев-в районе Кракова, в безрезультатные для них маневры, достигая этого, хотя бы, ценою потери территорий, занятых нами в Галиции по праву войны. Бессодержательный лозунг: "ни шагу назад",-играл здесь свою пагубную роль.
Галицийской группе пришлось в это время очутиться под натиском с трех сторон: с фронта - в Карпатах, в левый фланг-в Заднестровье, и в правый фланг-со стороны Кракова, с очевидной возможностью распространения этого последнего удара по всему ее тылу. При такой обстановке и при условии невозможности сосредоточения крупного резерва для удара в тыл противнику, готовому окружить карпатскую группу,-самым нелепым решением было бы-продолжать наступление в Карпатах или оставаться неподвижным, втянувшись в горы; именно это решение и проводил в жизнь г.-ад. Иванов, видимо, совершенно не отдавая себе отчета в близости для Галицийской группы крупной катастрофы.
В Лодзинской операция наши 2. и 5. армии подверглись почти полному окружению со стороны германцев, и 1. армия, сильно атакованная ими, не в силе оказалась воспрепятствовать этому; доблестные 2. и 5. армии не поддались тогда панике и не отступили; но в этой операции главкосевзап г.-ад. Рузский успел сосредоточить сильный Ловичский отряд, который в свою очередь повел наступление в тыл германцам, уже заканчивавшим свое окружение; германцам пришлось отступить.
[95]
В условиях Лодзинской операции, на равнинной местности остановка 2. и 5. армий и удержания ими своего положения-являются образцом мужества и выдержки; в условиях карпатской операции в горах, остановка колонн карпатской группы и тем более стремление продолжать их наступление-представляет собою не что иное, как одно из самых нелепых решений.
Со стороны ставки не последовало решительных распоряжений, которые должны были бы последовать в виду наличной обстановки и явного несоответствия с нею действий и предположений полководца Ю.-З. фронта, ставившего все новые и новые ставки на очевидный проигрыш карпатской операции. Но... героические решения, основанные на глубоком понимании общей обстановки-не были уделом ни верховного гл-ния, ни тем более - гл-ния Ю.-З. фронта.
Ставка запрашивала г.-ад. Иванова в телеграмме от 29 марта (11 апреля) 1915 года за № 9495 , "о причинах вынужденной задержки в развитии наступления в Карпатах", выразив при этом, что желательно также знать, когда предполагается возможным "начать продолжение еще незаконченной операции" в Карпатах.
Телеграммой ставки 30 марта (12 апреля) 1915 № 9521- Ю.-З. фронту указано, что он должен рассчитывать только на III. Кавказский корпус и Заамурские полки.
Телеграммой г.-ад. Иванову 31 марта (13 апреля) 1915 года № 9523 -г. Янушкевич сообщил, что "Его Высочество высказал крайнее удовлетворение тем обстоятельством, что корпуса 3. и 8. армий продолжают дальнейшее продвижение вперед, приближающее их "к поставленной Вашим Высокопревосходительством основной цели совершающегося наступления".
Этими словами верховное гл-ние расписалось в своем непонимании смысла наступления в Карпатах в связи с общей обстановкой и предательски, по отношению к г.-ад. Иванову, отказалось от своих распоряжений, подтвердивших поход через Карпаты в Венгрию; оно закрепило эту операцию целиком за г.-ад.-Ивановым, поставившим, будто бы, основную цель карпатского похода по собственному частному почину, взвалив на него этим всю ответственность, вытекающую из такого проявления частного почина.
Положение дел в С.-З. фронте. Устройство позиций. Работа г. Алексеева в С.-З. фронте ознаменовалась, главным образом, распоряжениями об устройстве заблаговременных укрепленных полевых позиций на естественных рубежах и вне их. Все это началось с района 10. армии, под влиянием сведений, добытых разведкою, будто бы о прибытии в район Мариамполя-Кальварии не менее германского корпуса и 3. кавалерийской дивизии; о сборе в районе Кенигсберг- Инстербург-будто бы пяти германских корпусов...
Ставка потребовала соображений главкосевзапа, по поводу этих, новых данных о противнике.
В ответ на этот вопрос г. Алексеев сообщил в ставку телеграммой 5 (18 апреля) 1915 года №444, что командующему 10. ар-
[96]
мией "указано энергично вести инженерную подготовку района, вытекающую из идеи действий армии. Общие основания следующие: направление на Ковно прикрывается частями гарнизона, пользующегося Козлово-Рудской позицией и подготовляющего, если нужно, позицию на ближайших подступах к крепости. Главные силы армии опираются на Неман... В случае отхода Неману силы эти маневрируют на обоих берегах, опираясь Олитскую и Меречскую позиции. Подступы Вильне прикрываются фланговою позициею, которая вместе сим обеспечивает от обхода правое крыло всего фронта... Левое крыло... удерживает входы Августовские леса, крайности реку Бобр и позиции Липск - Сопоцкин. На случай прорыва Бобра, подготовить позицию Кнышин- Кузница".
Затем, в этой телеграмме указана очередь, в которой должны производиться работы на указанных позициях.
Таким образом, С.-З. фронт развивал полевые укрепления в местах расположения войск и, по указаниям г. Алексеева, устраивал позиции в тылу войск, которые, по мысли гл-щего, "обеспечивали" тот или иной район, то или иное направление.
Переброска войск с С.-З. фронта в Ю.-З. С прибытием г. Алексеева С.-З. фронт лишился, как выше было сказано, III. Кавказского корпуса. 6 (19) апреля 1915 года №5000 -г. Драгомиров телеграфировал г. Янушкевичу: "Настойчивые атаки на правый фланг 8. армии, в связи с большими потерями, понесенными этой армией, побудили отдать распоряжение о сосредоточении одной бригады 3. армии район Цисна-Воля Михова. Это распоряжение может быть выполнено только за счет образования резерва в районе Дукла, о чем и были сделаны перед тем соответствующие распоряжения.
Таким образом, несмотря , на все старания, крайне необходимое образование резерва в районе Дукла не удается осуществить, между тем как из различных источников продолжают поступать сведения об усилении противника на Карпатах. Вновь прошу не отказать сообщить, не будет ли признано возможным предоставить фронту еще одну дивизию, ибо без этого вполне возможно положение, что на III. Кавказский корпус придется возложить пассивные задачи по удержанию того или другого участка, на котором дела примут неблагоприятный оборот, вместо нанесения им удара противнику в ранее намеченном направлении".-
Вследствие этой телеграммы, г. Янушкевич 6 (19) апреля 1915 года № 9695 сообщил г. Алексееву, что "главковерх повелел передать в состав войск Ю.-З. фронта из вверенных Вам армий одну дивизию, назначив таковую к безотлагательной посадке".
Разрешалось, вместо дивизии, в крайнем случае отправить одну стрелковую бригаду, но при этом было сообщено, что "в дальнейшем вероятно потребуется усиление войск еще на одну стрелковую бригаду".
Независимо от этой телеграммы, отвечая на телеграмму г. Янушкевича за № 9517, г. Алексеев телеграфировал в ставку 7
[97]
(20) апреля 1915 года № 487/336. : "Назначение корпуса распоряжение Верховного Гл-щего понимаю как образование резерва для Ю.-З. фронта, ибо переброска том или другом направлении пределах С.-З. фронта корпуса, по мысли верховного главнокомандующего, будет приводиться исполнение мною же, сообразуясь положением дел частных армиях. Будет перебрасываться тот корпус, который ближе выгоднее и удобнее перевести. Естественно нумер корпуса будет каждом частном случае изменяться... Ослаблять фронт дальнейшим выделением полевых войск не желательно.
...На фронте 53 половиною дивизии, семь стрелковых бригад и вся эта масса сведена только 21. корпус. Выделение корпуса из фронта еще более будет уменьшать число высших войсковых соединений и затруднит управление войсками. Поэтому пока прошу усиливать Ю.-З. фронт резервными дивизиями, что не может отразиться невыгодно на боевой прочности этого фронта, а для С.-З. фронта облегчит и сохранение духовной силы и выполнение указания без потери времени, т. к. легче выделить из двух армий по дивизии, чем сразу на целый корпус ослабить ту или другую армию".
Так начал противиться г. Алексеев переброске войск с С.-З. фронта в Ю.-З. с того времени, как вступил в командование армиями С.-З. фронта. Состоя в Ю.-З. фронте нашта, он, наоборот, всеми способами доказывал необходимость такой переброски; он успел убедить в этом ставку, и теперь это приносило общему делу свои пагубные плоды...
Вероятно, в ставке порою начинали смутно понимать опасность положения С.-З. фронта и бесцельность усиления Ю.-З., потому что, например, в телеграмме г. Данилова 7(20) апреля 1915 года №9711 г. Драгомирову имеется такое указание: "Начальник штаба поручил мне уведомить Вас, что дальнейшее усиление Ю.-З. фронта за счет С.-З. решительно не представляется возможным до полного укомплектования армий С.-З. фронта и выяснения положения на этом фронте".
Г. Алексеев критикует наступление через Карпаты в Венгрию. Между тем г. Алексеев, ознакомившись ближе с обстановкой С.-З. фронта, при своей склонности поддаваться ближайшим впечатлениям, начал менять свое мнение о наступлении в Карпатах и постепенно склонялся к тем предположениям, которые так горячо и продолжительно отстаивал г.-ад. Рузский, изверившийся в возможности торжества его здоровых идей.
Свои соображения г. Алексеев изложил в письме г. Янушкевичу от 2 (15) апреля 1915 г. за № 616/199 б. .
Вот, что писал в этом письме главкосевзап: "Операция на Карпатах приобретает, повидимому, длительный характер и будет состоять из ряда боев. По первоначальному замыслу имелось в виду сильным, решительным ударом на Мезо-Лаборчском и Лутовиском направлениях смять находящиеся здесь войска противника, стать прочно у Гуменное-Березна, т.-е. на фланге австро-герман-
[98]
ских сил, действующих на Ужгородском, Стрыйском и Делатынском направлениях, и теснить их к югу, к румынской границе.
В силу тех или иных причин мысль эта не осуществилась; на указанных направлениях противник собрал значительные силы; австрийские войска поддержаны здесь германцами.
Перенесение на Карпаты главных наших усилий отвечало бы желаниям германцев: отправляя в Венгрию свои войска, они влияют на общественное мнение этой страны, а главное-отдаляют от собственной территории, и надолго, непосредственную опасность вторжения русской армии, что при данной обстановке составляет, быть может, главнейшую цель действий германцев.
Напрашивается вопрос, стремиться-ли нам к дальнейшему развитию Карпатской операции, усиливая для этого собранные на этом таетре действий войска за счет германского фронта и ведя затем наши действия в расходящихся направлениях, или же нужно предпочесть нанесение главного удара немцам в наиболее опасном для них направлении, притягивая для этого все силы, какие можно, и ограничиваясь на Карпатах лишь удержанием противника?"
Г. Алексеев решил, что главный удар должен быть нанесен на левом берегу Вислы. "Последняя задача, продолжает г. Алексеев, была достижима даже тогда, когда позади армий находилась осажденная крепость, которая ныне обратилась в наш сильный опорный пункт. Тем более посильна эта задача для наших войск в настоящее время.
С точки зрения общих интересов, помоему мнению было-бы соответственнее наносить главный удар немцам на левом берегу Вислы".
Таким образом, только теперь г. Алексеев признал бесцельность наступления в Карпатах, в чем был убежден г.-ад. Рузский и его сотрудники еще в январе месяце, и только теперь г. Алексеев согласился с предложением г.-ад. Рузского - наносить главный удар германцам на левом берегу Вислы, сдерживая натиск противника в Галиции. Но увы! слишком много поработал г. Алексеев с г.-ад. Ивановым на внушение верховному гл-нию мысли о главенстве Карпатского похода над всеми описанными операциями, и слишком поздно пришел он к этим правильным решениям. Удар со стороны Кракова уже висел над Карпатской группой, а наступление в Карпатах бесспорно захлебнулось. Катастрофа всего Ю.-З. фронта была не за горами. Это сознавалось в апреле 1915 года многими в действующей армии. Только г.-ад. Иванов и ставка оставались все время верными своим страшным заблуждениям.
"При таком решении вопроса", говорится далее в том же письме, "часть сил Ю.-З. фронта составила бы заслон на всем фронте Карпат, которые явились бы второстепенным направлением. Все, что можно, Ю.-З. фронт должен был бы притянуть на левый берег Вислы; С.-З. фронт собирает возможно большие силы для наступления и атаки противника на наиболее жизненном для него направлении.
Как я высказал и ранее свое мнение, наш удар должен быть произведен вдоль Пилицы в направлении на Петроков; в этом уда-
[99]
ре должна принять участие и вся 4. армия, по директивам главковерха, которые, конечно, укажут, известную долю участия войскам Ю.-З. фронта. Вспомогательную атаку войска С.-З. фронта должны вести в устьях Бзуры, где охватывающее положение 1. армии в известной мере обеспечивает достижение успеха.
Если бы было принято такое общее решение, то было бы желательно не ослаблять войска С.-З. фронта дальнейшим выделением войск, имея в виду, что переброска с одного фронта на другой требует у нас продолжительного времени. При переходе на Карпатах к удержанию противника нужно обеспечить находящимся в этом районе войскам своевременный приток пополнений. Применяя маневрирование, армия выполняет свое назначение.
Если бы эта общая идея действий не была принята, и Карпатский фронт и на будущее время сохранил бы значение главного, то и тогда пополненные армии С.-З. фронта не должны были бы играть роль резерва для непосредственного усиления войск, действующих на Карпатах, и выполняли бы какую-либо задачу активного характера.
Возникает вопрос, в какую форму должна вылиться эта задача? Конечно, было бы непосильно развивать удар в широких размерах на левом берегу Вислы, не имея конечной цели произвести вторжение в Германию. Одновременно двух операций такого масштаба-на Карпатах и на левом берегу Вислы-мы не можем выполнить и теперь.
Следовательно, хотя с общей точки зрения и нежелательно развивать операцию на правом берегу Вислы, но придется задаться скромною частною целью, лишь бы не остаться в бездействии: придется поставить задачу-нанесение частного поражения противнику и угроза вторжения в те области, которые он так ревниво охраняет и так заботливо подготовил к упорной обороне.
Можно для такого удара избрать направления:
1) из района расположения 1. армии на фронт Остероде-Дейч-Эйлау-Яблоново; 2) из района расположения 12. армии на участок Растенбург-Ротфлис-Алленштейн; 3) войсками 10. армии на фронт Инстербург-Ангербург.
Первое и второе направления пролегают по району, почти лишенному железных дорог, а между тем жить нам придется исключительно подвозом, совершенно. не рассчитывая на местные запасы и средства; с такою задачею мы не справимся.
Остается третье направление-коротким, но решительным ударом, наносимым достаточными силами, разбить немцев, отбросить их на Инстербург-Летцен, не имея, однако, в виду дальнейшего углубления в пределы Восточной Пруссии, приближения к Кенигсбергу и борьбы за Мазурские озера. Захват района, при содействии 12. армии, от устья Немана на Инстербург-Лык привлечет сюда силы немцев и может дать случай к нанесению частных ударов противнику.
10. армию нужно усилить переброской из состава других армий, по возможности, трех корпусов.
[100]
Должен повторить, что с точки зрения общих интересов эта частная операция нежелательна. Но если главные усилия наших армий, вообще, будут в ближайшем будущем сосредоточены в Кapпатах, то армии С.-З. фронта должны выполнить хотя бы частную задачу; ряд соображений приводит к выводу, что эта задача выгоднее всего приурочивается к наступлению 10. армии, соответственно усиленной, на линию устье Немана-Инстербург-Лык. Переход в наступление С.-З. армий помешает германцам увеличивать свои силы в Венгрии, хоти лично я полагаю, что усиленное распускание слухов о значительном сосредоточении немецких войск в Венгрии служит достаточным доказательством неверности этих слухов.
Немцам невыгодно отправлять на этот театр большое количество сил и ослаблять себя на главных направлениях. Избытка сил у них нет и бросать войска в Венгрию, снимая их с Западного и Восточного фронтов, мало отвечало бы собственно германским интересам, которым, бесспорно, придается первенствующее значение. Настоящее расположение С.-З. армий не отвечает идее наступления; необходима для сего переброска войск, следовательно, известная подготовка в определенном направлении, по указанному заданию.
Очень прошу ознакомить меня с руководящими соображениями, принятыми для будущего периода войны".
Итак, г. Алексеев после командования армиями С.-З. фронта в течение только одного месяца целиком обратился к предположениям г.-ад. Рузского: тот же главный удар на левом берегу с охватом 1. армиею со стороны Вислы и в виду невозможности его немедленного развития, по причине оттягивания наших значительных сил в Галицию,-частная операция в В. Пруссию, но в размере, влекущем за собою лишь восстановление 10. армией утраченного ею положения (в феврале 1915 года) у Мазурских озер, тогда как г.-ад. Рузский представлял себе эту частную операцию в виде совместного удара 10. и 12. армий по германцам, оперировавшим в В.Пруссии.
Теперь г. Алексеев совершенно наперекор тому, что он выражал месяц тому назад, при той же самой общей обстановке, определенно требует нанесения главного удара на левом берегу Вислы и обращения Карпатской операции-во второстепенную; он требует прекращения переброски сил С.-З. фронта в Ю.-З., но... требует неуверенно, потому что явно сознает себя запутавшимся в противоречиях.
В то же время г.-ад. Иванов, не предвидя печального исхода дальнейшего наступления в Карпатах, а может быть умышленно его не замечая, продолжал настаивать на необходимости усиления Карпатской группы, оказавшейся в половине апреля 1915 г. в крайне опасном положении, с нависшей над нею возможностью серьезной катастрофы.
Г. Алексеев чувствовал заблуждение ставки и неустойчивость ее решений и потому, невзирая на полученные им по прибытии в С.-З. фронт подробные указания в пространной директиве, просил "ознакомить с руководящими соображениями, принятыми для будущего периода войны"..
[101]
Верховный гл-щий подтверждает, что операция в Карпатах является ближайшей главной задачей. В ответ на письмо г. Алексеева от 2 (15) апреля 1915 года за №616/1996., г. Янушкевич отправил 14 (27) апреля 1915 г. №2058 письмо следующего содержания, приводимое в подлиннике:
"В ответ на письмо Вашего Высоко-ства от 11 апреля имею честь сообщить нижеследующее. Верховный Гл-щий считает, что Его директива, сообщенная мною Гл-щим фронтами и Вам известная по письму моему к г.-ад. Иванову №1717 6 марта 1915 г. не подлежит пока изменению.
Его Высочество напоминает лишь, что переход к активным действиям без предварительнрго предупреждения не подлежит осуществлению.
В то же время Великий Князь совершенно не допускает мысли хотя бы короткого удара в пределах В. Пруссии.
В настоящее время начавшаяся операция на Карпатах, особенно в виду только что выяснившегося подписания союзного договора с нами и нашими союзниками Италией (сие последнее обстоятельство сообщается для исключительно Вашего личного сведения), сохраняет первенствующее значение и обязывает всемерно способствовать успешному завершению начатого дела. Для этого несомненно придется в ближайшем будущем передать одну пехотную дивизию, о чем и считаю необходимым Вас предупредить.
Верховный Гл-щий, вероятно, скоро посетит Вас и тогда Вы будете иметь возможность доложить Ваши новые соображения, считаясь с указанным взглядом Его Высочества на предполагаемые Вами операции 10. армии".
Итак, поход в Карпатах еще раз окончательно был признан операцией "первенствующего значения", потому что "политика", по мнению ставки, будто бы требовала именно такого взгляда на это безнадежное со стратегической точки зрения предриятие.
"Политика дает задачи стратегии", такова общая формула отношений политики к стратегии. Однако, для практического приложения этой формулы безусловно необходимо в каждом частном случае осуществление по крайней мере следующих условий:
а) Повелевающая политика должна быть выгодна той стороне, стратегии которой она ставит задачи.
Была ли выгодна для России политика вовлечения в общую борьбу Италии и затем Румынии? Быть может, эта политика и рисовала заманчивые перспективы, быть может, отвлечение австрийских сил в сторону Италии было выгодно для России,,-но размер этой выгоды по сравнению с невыгодными последствиями и с теми требованиями, которые пред'являлись при этом к России,-подлежали тщательному взвешиванию......
б) Даже и выгодная политика должна ставить стратегии посильные задачи.
Было ли по силе России с успехом завершить начатый поход в Карпатах?
[102]
Все выраженное здесь по этому вопросу приводит к совершенно точному ответу:
У России не было в это время достаточных сил и средств для одержания успеха в Карпатах, и обстановка, сложившаяся, как здесь, так и на других фронтах, не давала возможности сосредоточить достаточные силы для Карпатского похода.
В письме г. Янушкевича выражено, что для успешного завершения дела в Карпатах "несомненно придется в ближайшем будущем еще перебросить одну пехотную дивизию".
Этот легкомысленный взгляд на возможность успешного завершения Карпатского похода путем переброски "одной" дивизии-свидетельствует только о том, что верховное гл-ние совершенно не давало себе отчета в том трагическом положении, в котором находилась в это время Карпатская группа. Одна дивизия, предназначенная к переброске, не только не могла перетянуть чашу весов военного счастья на нашу сторону, но не была даже в состоянии предотвратить катастрофу, нависшую в это время над Карпатской группой.
в) Политика не должна разрушать стратегические планы, вытекающие из наличной стратегической обстановки, уже назревшей и требующей определенного решения.
В это время стратегическая обстановка повелительно требовала нанесения германцам удара на левом берегу Вислы, и этот удар назрел, благодаря целому ряду предшествующих боевых действий в этом районе.
Решение главковерха перенести всю энергию в Карпаты, уступая требованиям политики,-в конец разбивало все стратегические планы, возможные в это время, и ставило всю дальнейшую судьбу действующей русской армии в зависимость от явно-проигрышной операции в Карпатах.
В общем, письмо г. Янушкевича подтверждало решение г.-ад. Иванова и вместе с тем как бы узаконяло пренебрежение действительным положением дел, которое в это время сулило верную катастрофу в ближайшем будущем.
Оправданием решения главковерха может служить лишь то соображение, что к половине апреля 1915 года уже не было времени для перегруппировки наших сил ни для решительного удара на левом берегу Вислы, ни для развития наступления в Карпатах. Время было упущено и, притом, безвозвратно, благодаря неустойчивости верховного гл-ния в его решениях, по причине несоответственной работы гл-ния Ю.-З. фронта и, наконец, вследствие несвоевременного и неправильного вмешательства политики в дела стратегии.
Решающие события в Ю.-З. фронте. Телеграммой 13 (26) апреля 1915 г. № 5329 г. Драгомиров сообщил в ставку копию директивы главкоюза командармам от 23 марта (5 апреля); эта директива определяла задачи армий Ю.-З. фронта следующим образом:
[103]
"В настоящее время ближайшими нашими задачами будут: переход через Карпатские горы и очищение Заднестровья от противника. Обе эти задачи находятся в тесной связи, и в зависимости от этого будут видоизменяться формы их осуществления. Идея нашей операции в настоящее время состоит в том, чтобы, удерживаясь на наших флангах, выйти остальными войсками на линию Зборо, Варанно, Чап, Хальми и этим заставить противника очистить Заднестровье, ибо с выходом к Хуст прерывается лучшее железнодорожное сообщение с внутренними областями Австро-Венгрии.
Этот план не исключает возможности активных действий против неприятеля в Заднестровье после усиления наших войск в Восточной Галиции. Принимая во внимание количество войск в каждой армии, в окончательном результате предположено занять третьей армией фронт от устья р. Дунайца до линии Туран, Гунушфалво, что к югу от Стропко; южнее до Чап район займет 8. армия; еще южнее, до Хальми-северная группа девятой армии, наконец, в районе Мармарош-Сигет и до Румынской границы расположится южная группа девятой армии, которая предварительно должна будет выполнить ряд задач по очищению Заднестровья".
Такое исходное положение для дальнейших действий устанавливал г.-ад. Иванов в Галицийской группе. В соответствии с ним, той же директивой были распределены тыловые пути между армиями и отданы некоторые дополнительные распоряжения, а также преподаны общие указания войскам относительно характера их действий и движений в Карпатах. В заключении этой директивы командармам было предложено "в зависимости от изложенного выше, разработать планы наступления и соответственным образом направлять войска при развитии военных действий".....
Итак, как будто все было готово и все было предусмотрено для того, чтобы перевалить за Карпаты и очутиться в Венгерской равнине.......
Не учтена была лишь опасность со стороны Кракова, вплотную надвинувшаяся в это время на нашу 3. армию, растянутую по p.p. Дунайцу и Бяле.
Не замечала теперь и ставка этой опасности, всецело поглощенная наступлением через Карпаты в Венгрию.
"Мне совершенно не ясны мотивы, по коим Вы настойчиво стремились к сбору одного корпуса районе Каменец-Подольска", телеграфировал главковерх г.-ад. Иванову, 13 (26) апреля 1915 г. №9823 .
"Я продолжаю придавать весьма важное значение овладению районом Надворная-Делатынь-Коломыя. Прошу ориентировать меня в Ваших дальнейших предположениях для всех армий вообще и девятой в частности",-заканчивает эту телеграмму главковерх, очевидно не подозревая, что сосредоточение сил Карпатской группы и развитие действий на крайнем левом ее фланге совершенно уже не соответствовало обстановке, требовавшей, как раз наоборот, сосредоточения главных сил этой группы в районе третьей армии,
[104]
т.-е. на противоположном фланге, откуда, по данным разведки, надлежало ожидать удара германцев, закончивших здесь к этому времени сосредоточение сильной группы г. Макензена. Архивные дела не дают материала для заключения о причинах, по которым ни главковерх, ни главкоюз не придавали значения факту сосредоточения германцев против 3. армии, бесспорно установленному данными, добытыми разведкою.
В ответ на № 9823, г.-ад. Иванов 14 (27) апреля 1915г. за № 5333 донес главковерху, что бездействие 9. армии об'ясняется настоятельною необходимостью пополнения ее частей и что наступление 8. армии будто приостановлено по той же причине. Частичное наступление, по мысли г.-ад. Иванова, "всегда будет иметь незаконченный результат", и только "общее наступление, если не обоими фронтами, то по крайней мере всеми войсками Галиции, только и может повести к важным последствиям". Таким образом, наперекор действительной обстановке, г.-ад. Иванов, 14 (27) апреля еще думал о возможности "общего" наступления. "Не последнюю роль в задержке общего наступления играет недостаток снарядов", доносит г. Иванов и, невзирая на это, продолжал: "в общем, полагаю, что в конце двадцатых чисел апреля может начаться общее наступление по Галицийскому фронту. Точное время этого наступления зависит от пополнения потерь и выполнения перевозок, ибо все остальные мероприятия, кроме пополнения снарядов, будут осуществлены раньше".
План действий г.-ад. Иванов считает установившимся, и выраженным в его директиве от 23 марта (5 апрл.); главный удар намечался в направлении от Турки на Н. Верецке; начнется операция наступлением на Мезо-Лаборчском, Ужокском и Вытковском направлениях для отвлечения от направления на Н. Верецке возможно больших сил противника, стянувшего в районе Н. Верецке значительные силы.
Ставка не удовольствовалась содержанием телеграммы г.-ад. Иванова от 14 (27) апреля за № 5333; г. Янушкевич, телеграммой 14 (27) апреля 1915. г, № 9870 , просил распоряжения г.-ад. Иванова о том, "чтобы все отдаваемые по армиям директивы руководящего значения немедленно передавались в копиях в Штаб верховного главнокомандующего". В той же телеграмме было указано, что "верховный главнокомандующий не встречает препятствий к постановке армиям, развернутым в Галиции, предположенных задач"; наступление 9. армии, по мнению главковерха, "по времени должно быть согласовано с наступлением центральной группы, направленной на фронт Зборо, Варанно, Чап, Хальми, дабы скорейшим утверждением в районе Коломыя-Делатынь прервать связь между неприятельской группой, действующей в восточной части Галиции и Буковине, и остальными его силами, действующими в Карпатах". Ясно, что, упустив из виду существенную рациональную цель действии Галицийских, армий, общую массу противника, ставка сосредоточила свое внимание на второстепенной задаче-разобщить две группы против-
[105]
ника, действующие в Восточной Галиции и Буковине и в Карпатах, что могло составить задачу и войти в план действий какой-нибудь части галицийской группы, но не в план общей операции. В телеграмме было выражено, что главковерх разделяет мысль, "о несоответствии частичных наступлений и о предпочтительности такового всеми силами, развернутыми в Галиции". Начало наступления предоставлялось г.-ад. Иванову, но главковерх требовал ."тщательной подготовки к операции по всем частям, дабы раз начатое наступление не могло замереть подобно тому, как это было в Карпатах в марте месяце, а непременно было бы доведено до конца, то есть до выхода центральной группы на Венгерскую равнину".
Итак, стремление в Венгерскую равнину целиком овладело ставкой, которая, видимо, не придавала никакого значения факту сосредоточения армии г. Макензена против 3. армии. Не обращало внимания на это сосредоточение и гл-ние Ю.-З. фронта, хотя для него должен был возникать вопрос относительно обеспечения франга и тыла наступавших через Карпаты армий со стороны этой явной и могучей угрозы. По причинам, трудно уловимым и не поддающимся исследованию по наличным материалам,-г.-ад. Иванов не проявил должной заботы о таком обеспечении. Г. Алексеев, стоявший теперь во главе армий С.-З. фронта, осведомленный и в замыслах г.-ад. Иванова, и в факте сосредоточения армии г. Макензена,- также не проронил ни одного слова для возбуждения внимания тех, кому ведать надлежит, в сторону надвигавшейся катастрофы.
Верхи действующей армии умалчивали теперь о нелепости авантюры карпатского похода и неминуемой катастрофе, с которой был связан этот поход при наличии в районе р. Дунайца германской армии г. Макензена.
Верхи действующей армии обменивались пространными телеграммами по ничтожным поводам в то время, когда подчиненные им войска, не догадываясь о своей грядущей судьбе, с верой в своих вождей втягивались все глубже и глубже в карпатскую ловушку; верхи занимались мелочами, не замечая того, что враг был в полной готовности положить конец этим преступным упражнениям.
Только 16 (29) апреля 1915 года за № 5430 , наштаюз г. Драгомиров, "в виду обнаруженного сбора сил противника у Горлице", от имени г.-ад. Иванова, отдал распоряжение о передвижении пехотных частей в западном направлении, а именно III. Кавказского корпуса в Кросно, куда прибыть 19 апреля (2 мая); бригаде 37. пех. дивизии и Грайворонскому полку-в Старое Место; двум Заамурским дивизиям ХХХIII. корпуса из Каменец-Подольска в Бучач; причем III. Кавказский корпус, части 37. пех. дивизии с Грайворонским полком и 63. пех. дивизия- оставлены в резерве главкома.
Командарму 4. приказано образовать резервы по р. Ниде у Буска......
[106]
Такими ничтожными полумерами откликнулся г.-ад. Иванов на надвигавшуюся с запада могучую опасность в виде перешедшей в наступление армии г. Макензена. Но..... было уже поздно.
Наступление армии г. Макензена. 19 апр. (2 мая) 1915, г. (без №-ра) Драгомиров отправил в ставку нашта следующую телеграмму:
"Сегодня с утра ополченские бригады, занимавшие позицию на правом фланге 3. армии, отошли под натиском противника от Дунайца, пока приостановились на укрепленной позиции в верстах пяти позади и поддержаны Мстиславским полком из четвертой армии. С ночи начался жесточайший обстрел, а затем и атаки противником левого участка девятого и всего фронта десятого корпусов. После пополудня противнику удалось занять некоторые пункты нашей позиции и местами прорваться. Этот прорыв постепенно увеличился в стыке между девятым и десятым корпусами, вследствие того, что сильно пострадавшие два полка 70 дивизии отошли со своей позиции на линию Тухов-Рыглище. На заполнение образовавшегося прорыва направлены Острожский и Костромской полки, которые, однако, по своему составу не в состоянии восстановить здесь бой, ввиду этого командующий 3 армией приказал отвести X корпус на линию Ржепеники-Биеч-Вартне, а для заполнения прорыва направляет еще два полка из резерва и две кавалерийские дивизии. III Кавказский корпус подошел сегодня в район Кросно-Бонич и насколько позволяют силы людей будет двинут дальше на Ясло-Змигрод. Корпус этот Гл-щий передал распоряжение К-щего 3 армией. Полагаю, что после подхода этого корпуса положение в центре Западного фронта в 3 армии упрочится; за то положение на правом фланге, где находится ополчение, поддержанное Мстиславским полком и одною кавалерийскою дивизиею, внушает опасение. Из состава войск Ю.-З. фронта ничего отправить нельзя и во всяком случае прибытие состоится несвоевременно вследствие пользования для перевозки галицийскими железными дорогами. Крайне желательно неотлагательно направить одну дивизию в район Мелец хотя бы с условием вернуть ее обратно, если надобности в ней не окажется. Удержание правого фланга тем более необходимо, что с этим связано наше положение в Привислинском крае".
Эта телеграмма переполошила ставку.....
Последовало назначение к перевозке с С.-З. фронта в Галицию еще одной дивизии (13. Сибирской пех. дивизии с ее артиллерией) - с согласия г. Алексеева. Г.-ад. Иванов вновь начал предъявлять обычные требования усилить галицийскую группу за счет С.-З. фронта, заверяя, что он "готов со своей стороны в нужную минуту оказать такую же помощь С.-З. фронту".
(Телеграмма г.-ад. Иванова в ставку 20 апреля (3 мая) 1915 г. № 5650) .
Той же телеграммой г.-ад. Иванов просил "не отменять уже разработанную операцию в Заднестровье".
[107]
В С.-З. фронте в это время не все было благополучно: германцы начали свое наступление в направлении на Ригу.
Между тем г. Макензен продолжал развивать свой удар на 3. армию и достигал в этом все больше и больше успеха. В результате-Карпатская авантюра вскоре обратилась в катастрофу для всего Ю.-З. фронта и даже больше.
[108]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава IV
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik