Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава III
Русская армия в Великой войне: Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I.
ГЛАВА III.

Раздвоение ближайшей задачи войны.
(Схема № 2.)

Новое развертывание сил против Восточной Пруссии. 4 (17) февр. 1915 года в. Седлеце, в присутствии главковерха, состоялось совещание, на котором присутствовали: главкосевзап г.-ад. Рузский, его нашта г. Гулевич и главный н-к снабжений г. Данилов;
[51]
главкоюз г.-ад. Иванов и его нашта г. Алексеев; командарм 12. г. Плеве; наштаверх г. Янушкевич; генкварверх г. Данилов и дежурный генерал при главковерхе г. Кондзеровский.
В совещании был рассмотрен вопрос об общем положении на театре военных действий и о тех мерах, которые необходимо принять под влиянием сложившейся обстановки. Было выражено, что германцы, очевидно, направляют свои главные усилия на то, чтобы достигнуть решительных успехов на правом берегу Вислы, для чего они бросили на 10. армию не менее десяти корпусов, вместе с тем германцы, усилившись на млавском направлении, добиваются и здесь решительных результатов. Предположено, что германцы стремятся к охвату обоих флангов нашей группы, действующей на фронте Нарева и Бобра. В соответствии с этим г.-ад. Рузским проектировано новое развертывание 12 корпусов от Гродно до млавского направления включительно; из них 5 корпусов-в резерве, в районе Белостока.
Таким образом, против германцев, действующих в Восточной Пруссии, развертывались 1. 12. и 10. армии нового состава. Кроме того, предполагалось еще 1-2 корпуса, из числа корпусов находящихся на фронте между Вислой и Пилицей, собрать в общем резерве у Острова и Вышкова. На левом берегу Вислы в С.-З. фронте признано необходимым оставить не свыше 5-6 корпусов. Установлено, что развертывание всех этих сил может быть закончено к 18 февр. (3 марта).
Г.-ад. Рузский высказал, что на левом берегу Вислы "было бы более осторожным одновременно с переброской войск на правом берегу Вислы отойти на более сокращенные позиции Новогеоргиевск-Гура Кальвария, каковые позиции уже подготовлены". Г.-ад. Иванов признал, что с точки зрения Ю.-З. фронта отход "2. и 5. армий (левобережных) на тыловые позиции (Новогеоргиевск-Гура Кальвария) представляется крайне нежелательным".
Главковерх утвердил выше выраженные предположения г.-ад. Рузского в той их части, которая касалась сосредоточения и развертывания сил на правом берегу Вислы. Что касается 2. и 5. (левобережных) армий, то им приказано стремиться к сохранению своих позиций; если же немцы приступили бы к активным действиям на левом берегу Вислы, то 2. и 5. армиям должна быть оказана самая энергичная помощь со стороны соседних с ними армий Ю.-З. фронта.
Положение в Ю.-З. фронте. 5 (18) февр. 1915 года № 1355 - г.-ад. Иванов телеграфировал главковерху, что командарм 8. приказал "отрядам Арутюнова и Лаврентьева от Черновиц и Коломыи отходить на Новоселицы и Залещики. Поддержать их, не ослабляя существенно войск, обеспечивающих главные пути на Перемышль и Львов, я не имею возможности".
Того же 5 (18) февр. 1915 года г.-ад. Иванов отдал директиву армиям Ю.-З. фронта за № 1345, из которой видно, что "перед 4
[52]
и 9 армиями противник не проявляет деятельности. Имея значительные силы, - перед 3. армией противник держится пока пассивно, более деятельно на участке восьмой армии между Свидником и Ужком и энергично настойчиво ведет атаки на направлениях Мункач-Стрый и Хуст-Долина. Значительными силами противник теснит наши отряды на Мармарош Сигетском и Черновицком направлениях". Принимая во внимание эту обстановку, г.-ад. Иванов поставил армиям фронта следующую задачу: "удерживая противника на левом берегу Вислы и на участке правого берега от Вислы до направления Мезо Лаборч-Гуменное-нанести ему удар направлении Гуменное-Мункач-Хуст, обеспечив эту операцию слева достаточными силами".
Положение в 10. армии. К 7-8 (20-21) февраля 1915 года 10. армия была в полном отступлении. Разведкой были добыты сведения о движении не менее двух германских корпусов на Кальварию и Мариамполь, что указывало на возможность форсирования реки Немана на участке к северу от Друскеник, а это, в свою очередь, явилось бы прежде всего угрозою в направлении на Петроград, а затем и создало бы возможность глубокого обхода правого фланга наших армий, развернутых ца фронте Новогеоргиевск-Гродно. Пути, связывавшие армии С.-З. фронта с тылом, отходили от правого фланга, поэтому, с обходом этого фланга, все тыловые пути, в том числе и левобережных армий, попадали под серьезную угрозу со стороны германцев, которые с прорывом к востоку от среднего Немана получили бы преимущества более коротких расстояний, т.-е. могли бы перерезать эти пути раньше, нежели наши армии были бы в состоянии сосредоточиться для обеспечения этих путей.
Расчеты, основанные на данных разведки, показывали, что германцы не обладали в это время в Восточной Пруссии силами, достаточными для осуществления такого замысла, но моральное состояние войск 10. армии, потеря ими устойчивости и боеспособности, a также колебания ставки, могли сделать возможным то, что на первый взгляд казалось маловероятным. Если к этому прибавить, что от Ю.-З. фронта, благодаря сопротивлению его гл-ния и значительным расстояниям,-нельзя было ожидать своевременной помощи, и если припомнить, что к этому времени были израсходованы все резервы войск в стране, то станет совершенно ясным, что с развитием успеха германцев против 10. армии создавалось вполне основательное опасение за обеспеченность путей во внутренние области и, в частности, на Петроград, а также за безопасность тыла всех армий С.-З. фронта.
С.-З. фронт был в это время бессилен для того, чтобы сосредоточить значительные силы на среднем Немане и встретить здесь наступление германцев с фронта. Новая перегруппировка сил всего С.-З. фронта потребовала бы известного времени и могла бы оказаться запоздалой; эта группировка во всяком случае была бы сопряжена с риском подставления войск под удары германцев по частям. Г.-ад. Рузский, оценив такое положение, решил, что против
[53]
наступления германцев на восток через Неман, - севернее Гродны, можно назначить только конницу с охраной железных дорог ополчением. Считая, что более энергичное фронтальное противодействие вторжению значительных сил германцев в направлении на Вильно Лиду является для фронта непосильным, - г.-ад. Рузский основывал ближайший план действий на предположении, что главные" силы германцев направятся на линию Оссовец-Ломжа-Остроленка с целью прорвать здесь наше расположение, перерезать наши сообщения и захватить Варшаву с востока. Соответственно этому предложению были поставлены задачи всем армиям С.-З. фронта директивой 7 (20) февр. 1915 года № 52/Б. .
Дальнейшие события показали, что г.-ад. Рузский был прав в своих предположениях: у германцев нехватало ни сил, ни энергии для движения в направлении на Петроград; прорыв сквозь фронт Оссовец-Ломжа-Остроленка им не удался; сосредоточение наших сил и их наступление вскоре привели германцев к оттягиванию своих сил обратно из Сувалкской губернии в Восточную Пруссию.
Ставка опасалась за Петроградское направление и за сообщения С.-З. фронта и потому сводила всю боевую задачу С.-З. фронта к обеспечению в этом отношении. Г.-ад. Рузский, хотя и считал свои сообщения под вероятным ударом и угрозой со стороны германцев, но находил, что выход из создавшегося положения заключался в том, чтобы поставить армии С.-З. фронта в нормальное положение относительно тыловых путей, что потребовало бы значительного отнесения на восток линии развертывания армий фронта, очищения Варшавского района и соответственного изменения группировки армий Ю.-З. фронта. Однако, он не видел пока оснований к принятию такого решения немедленно и доносил в ставку, что все усилия должны быть направлены прежде всего к тому, чтобы на важнейшем направлении успеть во время сосредоточить наибольшие силы и с ними вступить в бой. Полную перегруппировку сил С.-З. фронта, по мнению г.-ад. Рузского, пришлось бы произвести только тогда, когда наступление 12. армии от Нарева и Бобра оказалось бы неуспешным.
Переход к обороне на всех фронтах. Наступление в Карпатах. Таким образом операция Галицииской группы Ю.-З. фронта вновь обратилась в частную операцию, исполняемую собственными силами фронта. Самостоятельная операция С.-З. фронта в Восточную Пруссию, благодаря предупреждению наших действий наступлением германцев, превратилась в обеспечение правого фланга и тыла наших армий, выдвинутых на левый берег Вислы, в частности,-Варшавы от захвата ее с востока и в прикрытие путей на Петроград (телеграмма г. Янушкевича 7 (20) февр, 1915 года № 8158 и 8 (21) февраля 1915 года №8178 ; г.-ад. Рузского 7 (20) февр. 1915 года № 51 Б и 8 (21) февраля 1915 года № 62 Б).
Таким переходом к чисто оборонительным задачам войны на всех фронтах верховное гл-ние признало факт полного захвата инициативы действий противником и не пыталось более выйти из
[54]
этого состояния пассивности созданием какого-либо нового стратегического замысла в пределах С.-З. фронта. На обороне также остановился и главкосевзап, как это видно из директивы 7 (20) февраля 1915 года № 52Б .
В Ю.-З. фронте, на всех направлениях, армии перешли к обороне и только на направлении Гуменное-Мункач-Хуст главком видел возможность нанесения противнику частного удара. (Директива г.-ад. Иванова 5 (18) февр. 1915 года № 1345.).
План верховного главнокомандования. О нанесении удара германцам на левом берегу Вислы в эти дни неудач 10. армии ни ставка, ни главкосевзап не помышляли и даже телеграммой 8 (23) февр. 1915 года № 8196, сообщенной в копии г.-ад. Иванову, главковерх предусматривал возможность отхода 2. и 5. армий с позиций на Бзуре и Равке на тыловые позиции Новогеоргиевск- Гура Кальвария; сообщая об этом г.-ад. Рузскому, главковерх выразил, что "к решению держаться непременно на Бзуре и Равке надо относиться условно, т. к. это продиктовано обстановкой к 4 февраля, которая может значительно измениться". О таком предположении, как выше указано, было сообщено г.-ад. Иванову, который следовательно, наступая в Карпатах и обороняясь на левом берегу Вислы,-должен был учитывать возможность обнажения правого фланга Ю.-З. фронта, вследствие отхода левобережных армий С.-З. фронта на тыловую позицию-Новогеоргиевск-Гура Кальвария.
Телеграммой 8 (21) февр. 1915 года 8194 г. Янушкевич сообщил г.-ад. Иванову, что "германцы решили, повидимому, проводить в жизнь новый план, цель которого давление на фланги нашего растянутого по огромной дуге фронта. Противодействовать этому плану наших противников сильным ударом на левом берегу Вислы мы по состоянию наших армий и средствам не можем, следовательно, остается единственный способ за счет войск левого берега Вислы усилить наше расположение на правом берегу Вислы и в Карпатах, дабы соответственными маневрами разрушить их планы. Войска левого берега Вислы являются единственным источником нашего усиления, а потому приходится решаться на ослабление этих войск до крайнего предела, оставляя на них ограниченную задачу по прикрытию флангов нашего расположения на Бобр-Нареве и в Галиции и от покушения противника с левого берега Вислы"... "Оценивая общую обстановку", говорится в той же телеграмме, "приходится в настоящее время особенно заботиться об усилении войск С.-З. фронта, где противник много настойчивее и упорнее и где успехи его на нашем крайнем правом фланге могут развиться в давление на пути сообщения с внутренними областями Империи." Таким образом, под влиянием неудач 10. армии и уверений г.-ад. Иванова об опасности, надвигающейся из-за Карпат, - верховное гл-ние, видимо, потеряло равновесие и приняло целиком-сначала отвергнутую- им точку зрения генквара г. Данилова-о давлении против-
[55]
ника на наши фланги в Восточной Пруссии и в Карпатах. Ближайшим последствием такого решения явилось признание необходимости усиливать наше расположение именно на крайних флангах, т. е. против Восточной Пруссии и в Карпатах; иными словами, теперь ставка признала существование сразу двух ближайших задач войны, но с оговоркою, что "приходится в настоящее время особенно заботиться об усилении войск С.-З. фронта". Значит, действующей армии верховное гл-ние теперь поставило две задачи, из которых одна, против Восточной Пруссии-являлась, так сказать, главнейшею. Инициатива в операциях оказалась не только окончательно потерянной нами, но и поставлен запрет на ее восстановление указанием, что войскам левого берега Вислы ставится ограниченная задача "по прикрытию флангов нашего расположения на Бобр-Нареве и в Галиции". Между тем, только нанесением решительного удара на левом берегу Вислы при условии прочного удержания германцев от продвижения по направлениям на Петроград и в тыл армиям С.-З. фронта возможно было вновь захватить инициативу в свои руки. Для этого недоставало решимости согласиться на весьма вероятную неудачу в Галиции. ....Верховное гл-ние хотело быть всюду прочным и всюду побеждать, забыв, что неудачи на второстепенных театрах и направлениях ровно ничего не значат при успехе на главном театре, на главном направлении. Возможность сосредоточения необходимых сил, взятых из Галицийской группы, для удара на левом берегу Вислы, ясное дело, была та же самая, что возможность переброски войск с левого берега Вислы в Галицию, т. к. это были одни и те же передвижения, но только совершаемые в прямо-противоположные стороны. В состоянии растерянности-ставкой это было позабыто. Все было прикрыто произвольной формулой-действовать на разрушение планов противника, в предположении, что давление германцев на 10. армию в связи с донесением г.-ад. Иванова о нажиме из-за Карпат, как раз и представляли собой те самые планы противника, которые подлежали разрушению усилиями наших войск.
Между тем, строго взвешенный в отношении общей обстановки, рассчитанный в пространстве и времени стратегический план с нашей стороны заключался в это время: в удержании германцев на подступах к Петрограду, и в частности в Прибалтийский край, с нанесением решительного удара на левом берегу Вислы,-хотя бы при этом плане имели место некоторые неудачи в Галиции.
Косвенной иллюстрацией уместности такового плана служит прилагаемая схема № 3.
Взамен этого плана главковерх решил сосредоточиваться против германцев, действующих из Восточной Пруссии, только для прикрытия путей во внутренние области Империи и усиливаться в Карпатах для отражения натиска противника. Исполняя это решение в отношени С.-З. фронта, г.-ад. Рузский в то же время стремился.
[56]
к сосредоточению сильного резерва в районе Белостока для действий им по обстановке. Однако это решение г.-ад. Рузского приводило к совершенно новому плану дальнейшей кампании. Как видно из результатов совещания 4 (17) февраля 1915 года в г. Седлеце, к такому решению г.-ад. Рузского главковерх не склонился, но, одобрив сосредоточение сил в районе Белостока, смотрел на это, только как на способ прикрытия путей во внутренние области.
Этот добровольный отказ от инициативы в действиях в такую решительную минуту-знаменует растерянность верховного гл-ния и его боязнь за близость возможной катастрофы. Этот отказ является вторым актом "начала конца", если считать первым его актом-решимость г.-ад. Ивано.ва и его нашта г. Алексеева наступать во что бы то ни стало через Карпаты в Венгрию зимою 1915 года.
Соображение г.-ад. Иванова. Соображения главковерха относительно возможности отхода левобережных армий С.-З. фронта на тыловые позиции и изложенный г. Янушкевичем план действий противника, вызывающий с нашей стороны необходимость усиления Карпатской группы и, в особенности, армий, действующих в направлениях на Восточную Пруссию, вызвали со стороны, г.-ад. Иванова возражения, изложенные в телеграмме 9 (22) февр. 1915 года. В этой телеграмме г.-ад. Иванов вполне определенно выразил, что он считает себя "слишком мало ориентированным основных решениях" ставки.
"Какая задача поставлена вообще С.-З. фронту и что должен сделать, какую должен преследовать цель при вновь слагающейся обстановке вверенный мне фронт?",-спрашивает ставку г.-ад. Иванов и затем добавляет: "полагаю, что совершающиеся события требуют определенных решений по этим вопросам, путем ли получения повеления главковерха, путем ли выработки их на особом совещании". Таким образом, главксоюз через 4 дня после совещания в Седлеце считал себя в полном неведении как относительно общей задачи данного периода войны, так и относительно задачи вверенного ему фронта. Да и немудрено, т. к. ни в совещании 4 (17) февраля в Седлеце, ни после него эти краеугольные вопросы ставкой не решались и все дело ограничивалось лишь подразделевием районов на главные и второстепенные, а также соображениями о переброске сил с левого берега Вислы на крайние фланги нашего обширного фронта. Общими целями войны и вытекающими отсюда задачами фронтов верховное гл-ние не задавалось. Это отсутствие определенно и твердо поставленных целей (задач) приводило к отсутствию плана действий и обращало войну (с нашей стороны) в какую то кровавую свалку, без перспективы и без ясного сознания участниками ее внутреннего смысла их действий. Вполне определенно можно утверждать, что в это время, не только каждый воин, но даже и каждый крупный начальник, совершенно не понимали своего маневра.
[57]
В противоположность мнениям ставки, по соображениям г.-ад. Иванова, изложенным в той же телеграмме № 1459, все имеющиеся данные "обрисовывают смысл настоящих действий противника так: мощными демонстрациями на крайних флангах нашего обширного фронта растянуть до пределов возможного наши силы, отвлечь их на фланги, затем, пользуясь своею подготовленною сетью железных дорог, направить удар против центра на Варшаву и от Кракова вдоль Вислы. Для облегчения последней задачи районе Одерберга собран германский резерв до 40 батальонов, существовании которого получаются настойчивые сведения". Следовательно, вопреки предположениям ставки, г.-ад. Иванов находил, что в Восточной Пруссии и в Карпатах противник только демонстрирует и что главного удара с его стороны надо ожидать в центре нашего расположения.-"Если последние сведения С.-З. фронта верны, то между Неманом и Оржицем противник развернул девять корпусов, то-есть пока не такие силы, какие необходимы для выполнения операции решительного характера," говорятся в телеграмме, и, как вывод отсюда: "меры предосторожности принять необходимо, но совершать полную перемену фронта, широкое перемещение сил не будет ли означать окончательного подчинения нашей воли желаниям и намерениям противника, что и опасно и не желательно". Но в том то и дело, что в это время уже состоялось подчинение воли верховного гл-ния воле противника и отказ от инициативы в действиях был налицо с нашей стороны.
"Оставление на левом берегу Вислы ныне занимаемых позиций", продолжает г.-ад. Иванов, "и занятие прибрежных, хотя и общирных тот де понов повлечет за собой при переносе сюда противником главного удара потерю среднего течения Вислы, что будет знаменовать потерю кампании и постановку наших армий крайне тяжелое стратегическое положение для последующих операций, ибо форсировать такую реку при нашей бедности техническими средствами трудно и без владения среднею Вислою будут на весу все наши операции Галиции".
Затем, в той же телеграмме, г.-ад. Иванов приводит подробный перечень тех осложнений для Ю.-З. фронта, которые произойдут, если левобережные армии С.-З. фронта отойдут на тыловые позиции. "Заканчиваю свой ответ", телеграфирует г.-ад. Иванов, "просьбою ознакомить меня определенно целями г. Рузского, поставить сообразно с сим задачи мне. Только при таком условии наши действия будут согласованы и направлены выполнению идеи Верховного Гл-щего. Не будет ли Его Императорскому Высочеству благоугодно выслушать мой доклад и доклад г. Алексеева, или собрать совещание и поставить свое решение". На этот раз г.-ад. Иванов оказался достаточно настойчивым в требовании ориентировать его в идеях ближайшего периода войны, и в требовании поставить, ему вполне определенную задачу, Но, повторяем, у верховного гл-ния не имелось разработанных данных для удовлетворения этого законного и вполне естественного требования со стороны г.-ад. Иванова.
[58]
Итак, принятое ставкой решение ослабить левобережную группу для усиления прежде всего правобережных армий С.-З. фронта, а затем и Карпатской группы, встретило возражение в том смысле, что при этом для германцев облегчается главный удар, который, вероятно, последует с их стороны на левом берегу Вислы. Нельзя не согласиться с тем, что и для нас и для германцев в это время главнейшим районом был именно плацдарм на левом берегу Вислы и, следовательно, здесь необходимо было наносить германцам главный удар и отсюда следовало ожидать удар с их стороны. Но- решение задачи за противника и действия по его обращениям, хотя бы предполагаемым, видимо, глубоко запало в умы и сердца оперативных деятелей ставки этого периода войны.
Историческая правда требует все таки отметить, что уже в это время, т.-е. в феврале 1915 года, г.-ад. Иванов обращал внимание ставки на сосредоточение к западу от Кракова германского резерва. Как бы в дополнение г.-ад. Иванов в особой памятной записке на имя главковерха от 9 (22) февраля 1915 года, убедительно просил не ослаблять Ю.-З. фронт для усиления С.-З.
Положение в С.-З. фронте. Между тем давление германцев со стороны Восточной Пруссии к этому времени настолько развилось, что, с точка зрения С.-З. фронта, становилось насущною необходимостью отказаться от обороны и развить решительный удар против этих германских сил прежде, нежели они могли бы оказаться переброшенными на левый берег Вислы; этому удару не суждено было развиться вследствие тактических ошибок частных начальников 12. и 1. армий.
Окончательное решение верховного главнокомандующего. Директивой, 10 (23) февр. 1915 года за № 8254, верховное гл-ние еще раз подтвердило, что "германцы, об'единив своих руках управление австрийской армией, приступили к выполнению плана давления на оба фланга нашего общего стратегического фронта, развивая удар со стороны Восточной Пруссии против десятой армии и со стороны восточных Карпатских проходов против левого фланга восьмой армии. Насколько можно судить, идея такого плана заключается в том, чтобы этими действиями вынудить нас очистить левый берег Вислы".
Таким обрезом верховное гл-ние не разделило соображений г.-ад. Иванова, осталось при своей прежней оценке действий противника и подтвердило, что "независимо сего, германцы и австрийцы в широких размерах производят переброску своих сил на правый берег нижней и верхней Вислы из Завислинского района".
"Предположение о том", говорится в директиве, "что давление австро-германцев на фланги нашего стратегического фррнта, является демонстрацией, после которой последует их удар из Завислинского района в направлениях на Варшаву и Сандомир, едва ли можно считать доказанным, тем более, что переброска австро-германцами войск для наступления в этих направлениях потребует гораздо больше времени чем дальнейшее развитие их действий на флангах"..
[59]
Переходя к нашим действиям, директива выражает; "к сожалению мы в настоящее время ни по средствам, ни по состоянию наших армий, не можем предпринять решительного общего контрманевра, которым мы могли бы вырвать инициативу из рук противника и нанести ему поражение в одном из наиболее выгодных для нас направлений. Единственным способом действий, подсказываемым обстановкой, является ослабление до крайнего предела, допускаемого обстановкой, войск левого берега Вислы с целью соответственными частными контр-маневрами на правом берегу Вислы и в Карпатах, в направлениях, кои должны быть избраны в соответствии с обстановкой Гл-щими армиями фронтов-остановить попытки противника в развитии им наступательных действий и нанести ему хотя бы частичные поражения".
По обстановке того времени наиболее выгодным для нас направлением удара было именно одно из направлений на левом берегу Вислы, т. к. сосредоточение к нему в пределах С.-8. фронта могло быть произведено наименее заметно для противника и в столь короткий срок, в течение которого действия на наших крайних флангах не могли бы быть развиты со стороны противника до степени решительности. Несомненно, что одновременно с ударом на левом берегу Вислы необходимо было сдержать уже ослабевшее наступление противника со стороны Восточной Пруссии между Гродно и Новогиоргиевском и обеспечить безопасность путей на Петроград. Отвлечение войск в Карпаты, при таких условиях, не достигая никакой решительной цели в интересах ведения войны Россией,-в то же время разрушало все надежды на благоприятный выход из создавшегося тяжелого стратегического положения и являлось именно тою безыдейною растяжкою нашего и без того обширного фронта, которой опасался и о которой так часто доносил в ставку главкоюз. Стремление действовать по линиям наименьшего сопротивления-сыграло при всем этом видную роль.
Рассматриваемой директивой, - вместо участия в решительном ударе,- "главнейшей задачей армий обоих фронтов левого берега Вислы ставится прикрытие внутренних флавгов нашего расположения на Бобр-Нареве и в Галиции и удержание в наших руках возможно более широких плацдармов на левом берегу Вислы, необходимых для возможного развития в будущем наших наступательных действий". Итак, верховное гл-ние, сосредоточив свое внимание на крайних флангах нашего фронта, только возлагало надежды в будущем развить наступление на левом берегу Вислы. Но слишком туманно сделалось это будущее после того, когда под влиянием захвата инициативы полностью противником наши операции раскололись надвое и мы потеряли выгоды оперировать из центра, разменявшись на две удаленные друг от друга операции: в Восточной Пруссии и в Карпатах.
Верховный главнокомандующий разрешает наступать только до границы Восточной Пруссии. С окончанием развертывания 12. армии ее действия обещали развиться в решительное наступление. Между
[60]
тем, г. Янушкевич телеграммой 16 февраля (1 марта) 1915 года № 8407 , сообщил г-ад. Рузскому, что главковерх "находит невозможным ни по современному состоянию наших армий, ни по наличию средств, перехода нами границы и вторжение в пределы Восточной Пруссии... Его Императорское Высочество находит, что задача войск С.-З. фронта должна ограничиваться нанесением сильных и коротких ударов с преследованием лишь до границы удерживая в то же время ныне, находящийся нашей власти плацдарм на левом берегу Вислы". В той же телеграмме указывается г.-ад. Рузскому на соблюдение осторожности в дальнейшем ослаблении войск левого берега Вислы и выражается полное одобрение его намерениям, проявить некоторую активность левобережными армиями.
В Карпаты сосредоточивается 9. армия. Между тем, г.-ад. Иванов директивой 16. февр. (1 мар.) 1915. года № 1699., сформировал 9. армию нового состава (4 корпуса и 4 кавалерийских дивизии) на левом фланге Ю.-З. фронта и поставил ей задачу-решительно атаковать противника действующего на направлении Мармарош Сигет-Надворная на Галич и Делатынь". Третьей и восьмой армиям той же директивой приказано нанести удар в направлениях на Варанно-Гуменно-Такошаны, энергично приковывая себе то же время противника действующего на направлениях от Ужгорода, Мункача и Хуста". Этими действиями 3. и 8. армий предполагалось ограничить для противника возможность переброски сил против нашей 9. армии, т.-е. против крайнего левого фланга. Войска, оставшиеся на левом берегу Вислы, образовали 4. армию, которой приказано удержать занимаемое положение и установить взаимодействие и соседними армиями С.-З. фронта.
Верховный главнокомандующий вновь считает необходимым удержаться на левом берегу Вислы. Выше было выяснено, что главковерх допускал возможность отхода армий на левом берегу Вислы и поставил находящимся здесь силам совсем второстепенную задачу -обеспечивать фланги Ю.-З. и С.-З. фронтов. Но как только появились туманные предположения, что германцы куда то оттягивают свои силы из Восточной Пруссии-г. Янушкевич телеграммой от 17 февр. (2 марта) 1915 года № 8435 передал г.-ад. Рузскому "повеление о необходимости проявления полного упорства в случае развития немцами нового наступления на левом берегу Вислы".
"Верховный главнокомандующий", говорится в телеграмме, "указывает на необходимость соответственной подготовки железных дорог к совершению, если то потребуется обстановкой, обратной массовой перевозки войск с правого берега Вислы на левый".
Таким образом, вместо выбора направления для решительного удара в то время, когда противник будет перегруппировывать свои силы, верховное гл-нив заранее решает обречь свои силы в это время на бездействие и заняться также массовыми перевозками войск навстречу противнику. Казалось бы, что признав главенствующее значение Восточно-Прусского района, следовало здесь искать решения операции, а не отказываться от такого искания
[61]
ради игры, как будто, в поддавки по отношению к противнику. Но в том то и дело, что к этому влекла коренная ошибка, допущенная ставкой, заключающаяся в отрицании первенствующего оперативного значения направлений на левом берегу Вислы. Эта ошибка давала себя чувствовать при малейшем намеке на возможность усиления германцев на левом берегу Вислы. Под влиянием упорства в этой коренной ошибке, ставка теперь металась и не находила пути к обратному захвату инициативы в свои руки.
Решение г.-ад. Рузского. В это время г.-ад. Рузский снова возвратился к основам смелой нападательной тактики. Телеграммой, 17 февр. (2 марта) 1915 года №134Б, в ставку он сообщал, что все "затрудняющие наше наступление в Восточную Пруссию "обстоятельства сами по себе не должны иметь последствием отказ от активных действий в случае если общая обстановка будет для них благоприятной". Это означало, что только в решительных действиях г.-ад. Рузский искал выход из создавшегося положения.
Весьма поучительно ознакомиться с дальнейшим содержанием этой телеграммы г.-ад. Рузского потому, что в ней проводится тот бодрый взгляд на дальнейшие наши действия, который вполне соответствовал как наличной обстановке, так и основам военного искусства, и которого так недоставало верховному гл-нию в это время, когда наступил кульминационный пункт всей войны и когда от решения именно главковерха зависело-пойдет ли успех русского-оружия по восходящей ветви, или, наоборот, по нисходящей. Верховное гл-ние в это время не довело дело до серьезных героических решений, что и было одной из причин начала бесславного конца участия русского оружия в Великой Европейской войне. Вот продолжение этой телеграммы г.-ад. Рузского от 17 февр. (2 марта) 1915 года за № 143. Б: "означенные (т.-е. затрудняющие наступательные действия) факторы в равной степени существовали и раньше, однако они не препятствовали разработке соображений и подготовке к предполагавшемуся наступлению в начале февраля армии г. Плеве в составе всего четырех корпусов в направлении на Нейденбург-Ортельсбург. Деятельность противника, взявшего инициативу в свои руки, помешала осуществлению этого предположения. Но если тогда вторжение в Пруссию считалось возможным, то теперь, с сосредоточением несравненно больших наших сил и с обнаруженной разбросанностью сил немцев, такое вторжение, преследующее частную задачу-овладение южной частью Мазурских озер-может быть, если обстановка текущих дней сложится благоприятно, произведено в условиях более выгодных и более обещающих успех. В случае, если мое мнение о желательности, при благоприятных условиях, развития успешных действий армии в сторону южной части Мазурских озер не будет принято во внимание и армиям фронта на правом берегу Вислы будет поставлена оборонительная задача, то я не считаю возможным без риска крупных отдель-
[62]
ных поражений, а может быть и катастрофы, выполнить эту задачу, располагая армии впереди рек Нарева и особенно Бобра, представляющих в весеннее наступающее половодье трудно преодолимую преграду. Развернуть армии, имея непосредственно впереди их фронта германскую рельсовую сеть, позади болотистые долины рек, а в районе расположения армий бедность путей сообщения и почти полное отсутствие поперечных дорог-это равносильно занятию такого невыгодного стратегического и тактического положения, которые могут пройти не безнаказанно. Таким образом, единственным решением оборонительной задачи на этом участке фронта я считаю активную оборону рек, а не прикрытие подступов к ним. Обращаясь к армиям левого берега Вислы, имеющим задачу обеспечение во что бы то ни стало Варшавы с этой стороны и удержание находящегося в нашей власти плацдарма, то эта задача для своего выполнения требует наличия в каждую минуту на левом берегу Вислы такого количества войск, которое строго соответствовало бы количеству немецких сил против нас, там находящихся. Оставлять при настоящей группировке неприятеля слишком больших сил на левом берегу Вислы не выгодно в том отношении, что это уменьшает количество сил, действующих против главных сил немцев, сосредоточенных на правом берегу Вислы. Оставление слишком незначительных сил грозит возможностью прорыва немцев. Свои решения о переброске войск левого берега Вислы на правый я всегда основывал на имеющихся данных о силах противника, обнаруженных на линии Бзуры и Равки, принимая возможность некоторого их усиления". В конце этой телеграммы г.-ад. Рузский излагает свой рассчет переброски сил с правого берега на левый, если бы того потребовали достаточно серьезные причины. Телеграмма заканчивается с овами: "прошу доложить Верховному Главнокомандующему, что в случае получения разрешения на предоставление мне свободы решения о наступлении при благоприятных условиях для овладения южною частью Мазурских озёр, я приложу все усилия, чтобы невыгодные стороны этого наступления были парализованы соответственными группировкою и действиями войск и чтобы вместе с тем обеспечение обладанием Варшавою и плацдармом между Вислой и Пилицею оставалось прочным и незыблемым". Итак, главкосевзап стремился выбиться из того оцепенения в оперативном отношении, в которое он был повергнут без'идейными и вполне несоответственными действительной обстановке решениями верховного гл-ния. Он даже гарантировал соблюдение тех требовании, на которые ставка постоянно указывала в своих директивах и частных распоряжениях.
В это время г.-ад. Рузский считал, что ставка, колеблясь во всех отношениях, всетаки останется твердой в понимании и выдержке основной задачи войны: нанести решительный удар германцам совместными действиями право и левобережных армий С.-3. фронта, добытые хотя бы ценою некоторых потерь в Карпатском районе. Нижеследующая IV глава насто-
[63]
ящего труда подымет завесу исторической неразберихи и покажет истинную цену идейной твердости верховного главнокомандования.
Оценка решения г.-ад. Рузского верховным главнокомандованием. В ответ на телеграмму г.-ад. Рузского за № 143Б., г. Янушкевич: от имени главковерха сообщил в телеграмме, 18 февраля (3 марта за №8477 , нижеследующее: "Верховный главнокомандующий, указывая телеграмме номер 8407 на невозможность по современному состоянию наших армий и по наличию средств перехода нами границы, не имел в виду стеснение Вас в развитии наступательных действий на фронте между Неманом и Вислой. Его Высочество имел в виду только указать на неподготовленность нашу к широкому вторжению в пределы Восточной Пруссии, проистекающую главным образом из крайне ограниченного притока укомплектований и огнестрельных припасов. Соображения Вашего Высокопревосходительства, изложенные телеграммой 143Б. о желательности и занятия в конечном результате такого положения, при котором была бы облегчена активная оборона p.p. Нарева и Бобра, а также важнейшего участка среднего Немана с непременным удержанием находящегося в нашей власти плацдарма на левом берегу Вислы, вполне отвечают основным мыслям верховного главнокомандующего, касающимся вопроса о ближайщих задачах С.-З. фронта. Поэтому Великий Князь повелел мне уведомить Вас, что он предоставляет Вам свободу в избрании тех способов овладения теми районами, кои наилучшим образом разрешали бы выполнение задачи, возлагаемой на правобережные армии вверенного Вам фронта. Его Императорское Высочество вместе с тем повелел Вас предупредить, что ныне складывающаяся обстановка как политическая так и военная, особенно в связи с событиями, развивающимися на Балканском полустрове, властно требуют развития нами дальнейших наступательных действий против Австро-Венгрии в Галиции и Буковине. Это обстоятельство потребует усиления при первой к тому возможности войск Ю.-З. фронта на счет С.-З. не менее как на один корпус, вернее же на четыре дивизии. Такая переброска, которую нужно предвидеть уже теперь, еще более утверждает в необходимости предусматривать для С.-З. фронта занятие в конечном результате наиболее выгодного оборонительного положения и отказа от широких наступательных предположений против Восточной Пруссии".
Таким образом, г.-ад. Рузскому разрешалось как будто бы действовать самостоятельно в пределах задачи, поставленной С.-З. фронту, но эта задача сводилась к занятию "наиболее выгодного оборонительного положения и отказу от широких наступательных предположений против Восточной Пруссии"; следовательно, в сущности, все разрешение самостоятельности г.-ад. Рузского являлось ничем иным, как только словесными и притом пустопорожними излияниями.
"Подлая" оборона во всем С.-З. фронте в это время уже была предрешена верховным гл-нием; оставалось только поборникам
[64]
этого способа действий против главного противника-германцев принять меры к тому, чтобы повернуть на свой лад и мировоззрение гл-ния С.-З. фронта. Это ставке не удалось. Решение обороняться против германцев в С.-З. фронте и наступать против австрийцев в Карпатах, к чему вскоре пришла ставка,-имело своим ближайшим последствием выход в отставку г.-ад. Рузского и назначение место него гл-щим С.-З. фронта г. Алексеева, этого поборника идеи наступления в Карпатах для завоевания-"издревле славянских аарубежных областей и удержания за Россией издревле русской Руси Червонной, Прикарпатской". (Слова Алексеева, сказанные им 11 (24) февраля 1915 года в г. Холме генерал-квартирмейстеру С.-З. фронта г. Бонч-Бруевичу, командированному к г.-ад. Иванову для переговоров об отводе левобережных армий С.-З. фронта на тыловую позицию Блоне-Гура-Кальвария).
Германцы в это время, достигнув успеха против 10. армии, вскоре были остановлены в своем стремлении продвинуться за р. Неман и к югу от Гродно; к концу февраля 1915 года явно обозначился их отход под давлением 10. армии нового состава и напора со стороны 12. армии.
На левом берегу р. Вислы наступило затишье, нарушаемое лишь боями в районе р. Пилицы (5. армия-Немгловский лес). К западу от Кракова заметно уже было сосредоточение каких то германских сил. В Карпатах налицо было давление против 9. нашей армии, принятое г.-ад. Ивановым, как видно, за решительное наступление противника. Ставка реагировала только на те ужасы будущего, которые рисовал Ю.-З. фронт в своих докладах и донесениях, но оставалась совершенно нечувствительной к рассчету операции и ко всем стратегическим соображениям С.-З. фронта.
Мысль: "вперед через Карпаты в Венгрию", без рассчета и без сознания риска от такого предприятия, в это время уже начинала овладевать верховным гл-нием.
[65]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава III
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik