Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава II
Русская армия в Великой войне: Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I.
ГЛАВА II.

Новая задача войны - овладение Восточной Пруссией.
(Январь 1915 года).
(Схема № 2.)

Совещание 4 (17) янв. 1915 года в г. Седлеце. 4 (17) янв. 1915 года генкварверх г. Данилов прибыл в штаб армий С.-З. фронта, где того же числа было собрано совещание, в каковом приняли участие: главкосевзап г.-а. Рузский, наштасевзап г. Орановский, генкварсевзап г. Бонч-Бруевич и прибывший из ставки генкварверх г. Данилов;
На этом совещании, как видно из протокола, 4 (17) янв. 1915 года за № 2103 , выяснилось следующее.
1) Г.-ад. Рузский и его ближайшие сотрудники признают безусловно необходимым, как только улучшатся условия пополнения некомплекта в людях и обеспечения артиллерийскими патронами, перейти к развитию активных действий против германцев, на левом берегу р. Вислы, не откладывая их на долгий срок. Длительное сидение в окопах приведет, по их мнению, к упадку духа в войсках, а предоставляемое тем самым противнику время будет использовано последним для столь прочного закрепления его позиций, каковое сделает для нас до чрезвычайности затруднительным переход к активным действиям.
2) Для намечаемого в будущем наступления возможны следующие операционные направления: а) из района Конск-Опочна на Петроков; б) наступление правым флангом левобережных армий с охватом левого фланга противника со стороны правого берега Вислы.
3) В Восточную Пруссию из района Пултуск-Остроленка на Сольдау-Ортельсбург.
Первые два направления были признаны не соответствующими обстановке и имеющимся боевым средствам. Наиболее отвечающим обстановке и средствам, на кои мы можем рассчитывать в ближайшее время, было признано третье направление из района Пултуск-Остроленка на Сольдау-Ортельсбург. Действия в этом направлении
[20]
выводят из бездействия 10. армию и приводят к овладению Восточной Пруссией, что дает обеспечение нашему правому флангу.
Для осуществления наступления в Восточную Пруссию предположено сформировать 12. армию в составе четырех армейских корпусов и двух отдельных дивизий и притянуть на правый берег Вислы 7 кавалерийских дивизий.
Эти результаты совещания были очевидным поворотом к главенству идеи об овладении Восточной Пруссией и отодвигали на второй план как наступление на левом берегу Вислы для нанесения решительного удара германцам, которое было признано для нас непосильным, так и активные действия на Галицийском театре (в Карпатах). Эти результаты, кроме того, являлись противоречием по отношению к предположениям г.-ад. Иванова относительно развития главного удара на Галицийском театре и к предположениям г. Алексеева, считавшего, что главный удар надо развивать на левом берегу Вислы, в пределах Ю.-З. фронта.
На основании результатов совещания г. Данилов представил докладную записку о ближайших задачах войны, от 3-5 (16-18) янв. 1915 г. (без №-ра) , в которой, исходя из более широких соображений и приняв во внимание мысли, выраженные на совещании 4(17) января в Седлеце, приходит к тому же выводу, что ближайшей задачей войны является овладение Восточной Пруссией. Приводим эту записку в подлиннике, как ориентировку в положении дел на обоих фронтах.
Записка г. Данилова по вопросу о нашем стратегическом положении и дальнейших задачах на Западном фронте. "К концу декабря на нашем Западном фронте создалось такое положение:
а) В Восточной Пруссии 10. армия (силой в 15 дивизий) ведя наступательную операцию против немцев (8 дивизий), остановилась перед сильно укрепленными позициями противника на фронте Мазурских озер. Не находя в армии достаточных средств для маневра и ограниченный в расходовании артиллерийских припасов, командующий этой армией видит единственный для себя способ действий в медленном продвижении вперед при помощи саперных и минных работ,
б) На левом берегу Вислы на юг до реки Пилицы 1., 2., 5. армии (33½ дивизии), после упорных ноябрьских боев, заняли позиции за р. р. Бзурой и Равкой, которые имели возможность укрепить и совершенствовать в течение почти месяца. Против этих армий действует около 25 немецких дивизий, кои в беспрерывных атаках, повидимому, исчерпали свои силы настолько, что если им не удастся перебросить с запада на восток еще новые силы, то с большею долею вероятности можно полагать, что 1., 2. и 5. армии будут в состоянии в течение ближайшего времени сохранить свое нынешнее положение.
в) К югу от Пилицы до верхней Вислы 4. и 9. армии (17½ дивизий) имеют перед собой противника (17 дивизий), повидимому, неспособного к развитию широких наступательных действий, но
[21]
опирающегося на заранее подготовленные в тылу весьма крепкие позиции и успевшего также прикрыть укреплениями свой фронт.
В частности, 4. армия своим положением обеспечивает как левый фланг армий С.-З. фронта, прикрывая кратчайшие пути на Ивангород; вместе с тем, располагаясь уступом вперед в отношении общего фронта армий С.-З. фронта, она занимает весьма выгодное положение для перехода в наступление против немцев, но силы ее для сего не достаточны (8½ дивизий), а противостоящий ей противник весьма прочно укрепился, пользуясь оборонительной линией р. Пилицы.
г) Наконец, в Галиции 3., 8. и 11. армии (29 дивизий), успешно отразив третье наступление австрийцев (31 дивизии), своим положением закрепляют завоеванную часть Галиции и Буковины. Тем не менее едва ли можно рассчитывать, чтобы эти армии своими силами могли в ближайшее время нанести решительное поражение австрийским войскам, кои всегда могут уйти за Карпаты *).
В общем, в перечисленных выше армиях мы имеем 99 дивизий, против 41 немецких и 42 австрийских дивизий.
Независимо оттого в тылу, в распоряжении главковерха, мы имеем два корпуса - Гвардейский и IV. Сибирский (4½), кои в случае нужды в несколько дней могут подкрепить любой участок северной половины нашего общего фронта.
По совокупности всего изложенного, наше стратегическое положение на З. фронте следует признать достаточно прочным и, повидимому, вполне обеспечивающим достигнутые за первые 5 месяцев войны успехи. Однако, положение это не заключает в себе данных, чтобы рассчитывать на возможность достижения в ближайшее время решающего успеха над нашими противниками. Положение наше, в общем, может быть названо выжидательным.
Причины, по которым мы должны придерживаться такого положения, заключаются во внутреннем состоянии наших армий. Армии эти, имея некомплект, доходящий до полумиллиона людей, требуют прежде всего значительных укомплектований для доведения войсковых единиц до полных составов. Не менее существенным является вопрос о пополнении артиллерийских патронов, которых, для доведения подвижных запасов до нормы, нехватает свыше 200 тысяч, и о дальнейшем снабжении таковыми. Параллельно требуется исправление и других недочетов более мелкого значения.
По совокупности имеющихся данных приходится предполагать, что положение наших армий резко изменится к лучшему лишь к апрелю сего года, к каковому сроку будет закончено даже обучение новобранцев 1915 года. К этому же сроку ожидается массовое поступление с заграничных заводов артиллерийских припасов, а также, надо надеяться, закончатся испытываемые ныне затруднения по снаб-

*) Ныне, пользуясь наступившим затишьем, австрийцы видимо приступили к новой перегруппировке своих сил. Едва ли, однако, новый план их нарушит выводы настоящей записки.
[22]
жению укомплектований винтовками. Однако, если наши противники в течение ближайшего месяца не вынудят нас к ведению боевых действий в широких размерах, то уже в феврале месяце положение наших армий несколько улучшится. К этому времени, т.-е. к февралю, закончится интенсивная перевозка обученных новобранцев 1914 г. а также формирование XV. корпуса и бригады ХIII. корпуса (2½ дивизии), наконец, и число изготовляемых артиллерийских парков поднимется до 12 в месяц, что, при экономии в расходе, может привести к некоторому накоплению огнестрельных припасов, чем, быть может, удастся довести до нормы все подвижные запасы *).
Трудно, конечно, предусмотреть, предоставит ли нам противник срок, необходимый для полного приведения армии в боевую готовность, но с некоторой долей вероятности можно думать, что крупные операции едва ли разовьются в ближайшее время. Австрийцы для сего слишком расстроены и армия их, несомненно, несет в себе зародыши внутреннего разложения. Что касается немцев, то их действия на нашем фронте, вероятно, будут находиться в прямой зависимости от событий на их западном фронте, где началось наступление наших союзников, заверяющих нас, что это наступление будет вестись с возрастающей энергией и упорством.
Во всяком случае для успеха подготовки, требующей времени, мы уже теперь должны поставить себе вопрос о тех целях, кои нами будут положены в основу будущих наших действий, если противники дадут нам время привести наши армии в порядок.
Развивать решительный удар одновременно на всем фронте против обоих наших противников мы, конечно, не можем,-для этого необходимо иметь огромные силы и средства. Следовательно, нам нужно наметить одного из двух противников для нанесения главного удара, иначе говоря, мы должны избрать одно из двух операционных направлений - на Вену (Буда-Пешт) или на Берлин (схема № 1-й).
Каждое из этих операционных направлений имеет свои особенности, каковые необходимо иметь в виду при разрешении поставленного вопроса.
Операционное направление на Вену (Буда-Пешт) короче по расстоянию (375 верст против 450 верст) и менее подготовлено в оборонительном отношении. Оно ведет к раз'единению обоих наших противников, причем мы будем иметь перед собой противника уже надломленного предыдущими поражениями и, следовательно, не дадим ему оправиться. Развитие действий на этом операционном направлении несомненно должно повлиять на колеблющиеся нейтральные государства: Румынию, Италию и более определенно склонить их на нашу сторону. Как результат выступления этих государств возможен даже полный внутренний распад Австро-Венгерской монархии.

*) Ныне для сего нехватает в общем 7 парков; так как в январе ожидается изготовление 12 парков, то намеченного положения удастся достигнуть при расходе в январе не свыше 5 парков.
[23]
Однако, операционное направление на Вену (Буда-Пешт) имеет несколько весьма крупных отрицательных сторон, а именно:
1) оно бьет по второстепенному противнику,
2) оно невыгодно с точки зрения общих интересов наших союзников, требующих сконцентрированного удара против главнейшего противника-немцев и
3) сосредоточение в этом операционном направлении значительных сил ведет к ослаблению нашего положения на важнейших путях к центру нашего собственного государства. Углубившись в Австро-Венгрию, мы будем бессильны остановить удар немцев на собственную сторону, каковой удар для них возможен ценою переброски достаточных для сего сил с французского фронта на нашу границу.
Операционное направление на Вену было бы особенно заманчивым, если можно бы было рассчитывать нанести австрийцам громовой удар в короткий срок. Однако, вероятность выполнения такого удара едва ли чем-либо может быть доказана; вернее предположить, что операция на Вену потребует также несколько месяцев войны.
Наконец, завершение этой операции еще не знаменует собой окончания войны, если главный противник - немцы - не будут к этому времени сломлены.
Все эти соображения приводили к тому, что нанесение решительного удара Германии всегда считалось конечною целью войны против держав враждебного нам союза.
Повидимому, нет достаточных оснований отказываться от нанесения этого удара и ныне.
Однако, необходимо иметь в виду, что при вторжении вглубь Германии нам придется считаться с рядом весьма крупных затруднений и прежде всего с тем обстоятельством, что пограничная с нами полоса Германии опоясана весьма мощными, железнодорожными линиями, кои дают нашему противнику свободу переброски его сил с одного участка общего фронта на другой, связывая этим развитие наших наступательных действий и угрожая ударом во фланг нашим армиям при наступлении их по левому берегу Вислы. Особенно выгодно для немцев положение, занимаемое по отношению к операционным путям на Берлин, Восточной Пруссией, из которой удар может быть нанесен нам не только во фланг, но при некоторых условиях глубоко в тыл.
Это обстоятельство притягивало наше внимание к Восточной Пруссии с начала войны и только некоторые частные неудачи в Восточной Пруссии, а равно необходимость не допустить противника к Варшаве, а также и другие обстоятельства препятствовали нам в овладении Восточной Пруссией, что сразу стеснило бы свободу маневрирования немецких сил и обеспечило нас от многих тяжелых возможностей.
Таким образом, вопрос о Восточной Пруссии остается открытым доныне, а между тем при выборе операционного направления на Берлин он требует категорического решения.
[24]
Едва ли можно решиться на вторжение вглубь Германии, оставляя у себя на фланге и даже в тылу незанятый нами Восточно-Прусский район с рядом обеспеченных железнодорожных переправ через нижнюю Вислу, находящихся в руках немцев. Такое решение могло бы поставить всю нашу наступательную операцию вглубь Германии в очень рискованное положение.
К изложенному необходимо еще добавить, что овладение Восточной Пруссией уже само по себе составляет предмет чрезвычайной важности: война переносится в пределы Германии, неизбежное бегство населения отразится паникой в глубине Германской империи и, наконец, овладение Восточной Пруссией явится компенсацией за занятые немцами части нашего Привислинского края.
Итак, в интересах подготовки к будущим наступательным действиям нам необходимо теперь же решить вопрос о том - продолжаем ли мы считать главной нашей задачей развитие решительных действий против Германий, и в утвердительном случае, не следует ли нам ближайшей задачей по пути выполнения поставленной цели считать овладение Восточной Пруссией.
При решении сего последнего вопроса необходимо еще иметь в виду, что в сущности Восточно-Прусский район является единственным на всем С.-З. фронте, где можно ожидать тактического успеха над германцами, так как весь остальной фронт укреплен и непосредственно занят войсками столь сильно, что рассчитывать на успех фронтального удара крайне трудно.
Если на оба поставленные вопроса будет дан утвердительный ответ, то следующим вопросом следует поставить вопрос о силах и наилучших способах выполнения первоначальной задачи по овладению Восточной Пруссией.
Как уже отмечено, германцы на Восточно-Прусском фронте имеют: до восьми пехотных дивизий на фронте Мазурских озер и две дивизии на Млавском направлении. Возможно, что их усиливают еще ландштурменные формирования. Упомянутые войска принадлежат почти целиком к разряду резервных и ландверных войск, которые сдерживают наши, значительно превосходящие немцев силы (15 дивизий 10. армии и 4 дивизии на Млавском направлении), лишь упираясь на сильно укрепленные позиции Восточной Пруссии, а, кроме того, вследствие недостаточно энергичных действий наших войск на Млавском направлении. Промежутки между названными группами немцев и далее к югу от Вислы заняты лишь ландштурмом и кавалерией, сопротивление коих не может быть значительным.
Вполне очевидно, что, решаясь на развитие наступательных действий в направлении Восточной Пруссии, мы должны для обеспечения успеха собрать для удара возможно большие силы, имея в виду возможность переброски немцами на правый берег Вислы дополнительных сил, если не с Западного фронта, где им, судя по общей обстановке, едва ли удастся найти свободные силы, то с фронта рек Бзуры и Равки.
[25]
С нашей стороны для развития наступления могут быть назначены корпуса: Гвардейский, IV. Сибирский и XV., считая, что наступление не может начаться ранее 1 (14) февраля. Затем могут быть притянуты: 63. пех. див., бригада 2. пех. дивизии и бригада XIII. арм. корпуса, т.е. всего 8½ дивизий. На переброску , немецких войск с р. р. Бзуры и Равки мы естественно должны отвечать такой же переброской наших войск, затрудняя вместе с тем контр-маневр противника демонстративными действиями 1., 2. и 5. армий.
Что касается направления для удара, то наиболее выгодным является удар с фронта Пултуск-Остроленка на фронт Сольдау-Ортельсбург, при обеспечении левого фланга наступления крепостью Новогеоргиевск, сильной кавалерийской массой вдоль Вислы *) и I. Туркестанским корпусом, а правого фланга - частями 10. армии. Само собою разумеется, что атака эта должна вестись с непреклонной энергией и настойчивостью и поддерживаться атакой 1., 2., 5. и 10. армий, причем 10. армия должна развить энергичные активные действия на том или ином из своих флангов, выделив из себя для этой цели достаточные силы, дабы обеспечить успех одновременностью комбинированного удара.
Возможно еще наступление со стороны правого фланга 10. армии в направлении от Ковны. Такая операция потребует даже меньше сил, но успех ее приведет лишь к частичному результату, так как противнику будет дана возможность свободного отхода в западном направлении.
Несомненно, что наступательная операция в Восточной Пруссии требует тщательной и заблаговременной подготовки. Если ее осуществление будет признано целесообразным, то необходимо теперь же предназначить ответственного ее исполнителя, которому поручить всю детальную разработку и наблюдение за ходом подготовительных работ. За Наревом вдоль железной дороги Тлущ-Остроленка должна быть заблаговременно подготовлена промежуточная база, на которой надлежит сосредоточить необходимые запасы продовольствия и фуража, артиллерийские запасы, металлическую проволоку для закрепления позиций, шанцевый инструмент, ручные гранаты. Также заблаговременно должны быть подготовлены транспорты и подвезено имущество полевых железных дорог, так как при предстоящем движении корпуса должны будут отойти от железнодорожной линии. Наконец, желательно подвезти заранее в названный район команды пополнения, дабы части могли в период самой операции восполнять потери. Для всего этого нужно дать время, а самое дело передать в руки железного исполнителя. Надо сделать все, чтобы не могло быть неуспеха.
В заключение следует отметить, что для выполнения операции по овладению Восточной Пруссией, повидимому, нет надобности ожи-

*) Желательно начать операцию, когда Висла будет представлять раз'единяющую преграду, что затруднит противнику переброску его сил.
[26]
дать полного восстановления боевой готовности всех наших армий, что может быть достигнуто лишь к апрелю. Казалось бы достаточным выждать прибытия всех новобранцев 1914 года (конец января) и некоторого улучшения условий питания наших армий боевыми припасами, помня, что вся августовская Галицкая операция Ю.-З. фронта потребовала расхода, на круг, по 350 снарядов на орудие и при том при безумной интенсивности нашего артиллерийского огня. Таким образом, доведение наших подвижных запасов только до нормы (432 снаряда на орудие) уже дает уверенность в возможности довести намеченную операцию до конца.
Полагаю, что при этих скромных данных мы можем рассчитывать на наступление и захват инициативы в свои руки уже примерно с первой половины февраля."
В приведенной записке значение Восточной Пруссии оценивалось, конечно, по его достоинству, но вместе с тем упускалось из виду, что левобережные армии уже два слишком месяца вели непрерывные бои, заметно ослабив ими натиск со стороны германцев, и что именно поэтому здесь назревало время решительного удара. Правда, некомплект частей и недостаток боевых припасов заставляли оттягивать нанесение этого удара, но подготовка к нему все-таки являлась первейшей заботой главкосевзапа, и, казалось бы, предполагаемая операция в Восточную Пруссию, как операция только обеспечивающая фланг левобережных армий, не могла заменить собою окончательный решительный период боев на левом берегу Вислы. Но г. Данилов, в своей записке, проектировал именно эту замену, о которой на совещании 4 (17) янв. не было и речи.
Результаты совещания 4 (17) янв. 1915 года в том виде, как их изложил в своей записке г. Данилов, были одобрены главковерхом в телеграмме на имя г.-а д. Рузского 5 (18) янв. 1915 года за № 7373.
Самодеятельность Главнокомандующего Ю.-З. фронта. Неизвестно, под влиянием ли этого одобрения, вырвавшего главную роль в войне из рук г.-ад. Иванова, или по иным каким-либо соображениям, но г.-ад. Иванов отдал по армиям Ю.-З. фронта следующую директиву, переданную в ставку г. Алексеевым 7 (20) янв. 1915 года за № 276.
"Вследствие различных причин," говорится в директиве, "рассчитывать на скорый переход решительным наступательным действиям всеми армиями на левом берегу Вислы, повидимому, трудно. Необходимо использовать возможной энергией наши средства правого берега Вислы, нанести австрийцам хотя бы частное поражение, поставить угрожаемое положение Венгрию, занять более выгодное, чем ныне, положение, не растягивая при этом общего стратегического фронта. Цель эта может быть достигнута переходом в наступление третьей, восьмой и части одиннадцатой армий, для овладения первоначально линией Дунайца до Нового Сандеца, далее Эпериеш, Кашау, Уйгель, Чап, Хуст, Сигот, румынская граница. Линия эта имеет почти одинаковое протяжение ныне занимаемой эти-
[27]
ми армиями, но она удаляет войска неприятеля от Перемышля на 125 верст, открывает возможность развить действия нашей кавалерии Венгерской равнине, самое наступление должно произвести благоприятное военное и политическое впечатление, упрощает и обеспечивает дальнейшее наступление третьей армии на Краков, т.к. сообщения армий не будут находиться под угрозой флангового удара".
Затем в директиве указываются способы исполнения постановленной задачи силами восьмой, третьей и одиннадцатой армий. В конце директивы говорится: "прошу высказать заключение - когда состояние армии и путей позволило бы приступить к выполнению этой операции".
Итак, одновременно с решением главковерха сосредоточивать силы на севере для удара в Восточную Пруссию, г. Иванов проводит в жизнь самостоятельное решение сосредоточения к Югу - для движения в Карпаты и далее в Венгерскую равнину.
Главковерх явно склонялся в это время к операционному направлению на Берлин, выражаясь языком г. Данилова; главкоюз в то же время самостоятельно тяготел к операционному направлению Буда-Пешт-Вена (смотри записку г. Данилова 3, 5 (16, 18) янв. 1915 года за № 2103).
Как можно догадываться по смыслу телеграмм, в оппозиции этим обоим решениям оставался наштаюз г. Алексеев, которому, кстати сказать, в это время проектировалось новое назначение командарма 5. вместо г. Плеве, перемещенного на должность командарма 12., формируемой для наступления в Восточную Пруссию (тел. г. Янушкевича 5 (18) янв. 1915 года № 7373).
Таким образом, тяготение к Карпатам, а затем в Венгерскую равнину сделалось путеводной звездой для г.-ад. Иванова. Все свои усилия в ставке с этого времени он сосредоточивает на доказательствах необходимости зимнего Карпатского похода, - сначала, как частного наступления, а затем, как главного удара, оставаясь в этом вопросе пока, как-будто в одиночестве, потому что его нашта, г. Алексеев, судя по докладам, признавал наиболее правильным развитие главного удара не в Карпатах, а на левом берегу Вислы, в пределах Ю.-З. фронта.
Результаты несогласия фронтов между собою. Роль ставки. Это видимое несогласие между главкоюзом и его наштармом-имело, главным образом, чисто стратегическое значение; но с точки зрения распределения сил и средств между фронтами оба решения одинаково приводили к требованию Ю.-З. фронта: большую часть сил и боевых средств направлять Ю.-З. фронту, потому что этот именно фронт должен наносить, так или иначе, главный, решительный удар, будто бы обещающий большие выгоды, - в случае удачи, и даже с самого начала своего развития чреватый неисчерпаемыми политическими и военными выгодами.
И, действительно, с этого времени проявились особенно на-
[28]
стойчивые попытки Ю.-З. фронта заставить ставку усиливать этот фронт войсками и направлять в его распоряжение большую часть боевых средств. Но в то же самое время в С.-З. фронте велась неустанная подготовка операции в Восточную Пруссию, в свою очередь, требовавшая сосредоточения значительных сил и пополнения материальных средств борьбы, истощившихся в непрерывных и кровопролитных боях октября, ноября и декабря 1914 года. Это обстоятельство вынуждало главкосевзапа пред'являть главковерху требования о присылке войск в распоряжение фронта, вынуждало убедительно просить о снабжении фронта всякого рода боевыми средствами. И на пути всех таких ходатайств С.-З. фронта, обыкновенно, встречались, в виде препятствия, аналогичные ходатайства главкоюжзапа, имевшего в ставке несомненно более глубокие заручки..... Началась скрытая борьба фронтов за возможность получить в свое распоряжение лучших начальников, наиболее боеспособные войска, и, наконец, - возможно большее количество боевых средств всякого рода. Шансы этой борьбы не были равными, потому что личные отношения и всякого рода побочные влияния были не на стороне С.-З. фронта. В этой борьбе забывались интересы России и отходили на задний план рациональные задачи войны, потому что затрачивалась колоссальная энергия на состязание фронтов друг с другом и на трения между тем или иным фронтом - с одной стороны и ставкой - с другой. Страсти разгорались; служба общему делу в верхах действующей армии сменилась защитой собственного служебного престижа старших начальников и сведением личных счетов в наиболее острых случаях. Ставка металась, присоединяясь то к одному, то к другому главкому; сочувствовала предложению то одного, то другого из них, - целиком или частично; отсюда, главным образом, вытекали ее распоряжения о распределении сил и боевых средств между фронтами.
Твердо поставленной задачи данного периода войны в ставке попрежнему не существовало.
Решению действовать наступательно в Восточной Пруссии, как увидим ниже, не было суждено осуществиться во всей полноте. Тяготение в Венгерскую равнину через Карпаты, после некоторой борьбы за эту идею, одержало верх. Таким образом, при попустительстве со стороны верховного гл-ния, по почину сначала главкоюжзапа, а затем и его нашта, - зародился и начал приводиться в исполнение бесславный Карпатский поход 1915 года, послуживший "началом конца" - надежд на благоприятный для русского оружия исход Великой Европейской войны.-
Распоряжения г.-ад. Иванова о переходе в частное наступление на правом берегу Вислы. Твердо оставаясь на своей точке зрения относительно необходимости перехода хотя бы в частное наступление армий правого берега Вислы, г.-ад. Иванов отдал приказ, переданный в ставку телеграммой 11 (24) янв. 1915 г. №387. В этом приказе, после изложения известных уже соображений, доказывающих неисчислимые выгоды такого способа действий, говорится:
[29]
"Исходя из соображения, что на наш переход решительным действиям на левом берегу Вислы рассчитывать скором времени повидимому нельзя, что на правом берегу Вислы нам нужно поставить наши войска более выгодное чем ныне стратегическое положение, я приказал седьмого января ознакомить командующих 3., 8., 11. армиями для предварительных расчетов и разработки переходе частное наступление для овладения первоначально линией Дунайца до нового Сандеца, далее Эпериеш, Кашау, Уйгель, Чап, Хауст, Сигот, румынская граница". "Но", говорится в телеграмме: "выполнение этой выгодной обещающей успех операции требовало усиления галицийской группы армий не менее как: двумя-тремя пехотными и одной-полутора кавалерийскими дивизиями". Таким образом, для исполнения "ч а с т н о г о" наступления нехватало наличных сил галицийской группы и, сверх того, оставлялся открытым вопрос о соответствии самого наступления общим задачам войны в то время, когда главковерх уже утвердил операции в Восточную Пруссию. Обойтись силами Ю.-З. фронта г.-ад. Иванов не считал возможным и, как видно из той же телеграммы (11 (24) января 1915 года за № 387), проектировал совершенно иные способы усиления Ю.-З. фронта, идущие вразрез с намерениями главковерха относительно операции в Восточной Пруссии.
Приводим эту часть телеграммы г.-а д. Иванова в подлиннике;
"Кавалерию считаю возможным перебросить с левого берега Вислы, но усилить пехоту за счет 4. и 9. армий положительно не нахожу возможным даже тогда, когда они пополняют свои ряды (надо думать вследствие влияния г. Алексеева, считавшего в это время, что главный удар надо наносить на левом берегу Вислы), так как фронт этих армий достигает полутораста верст, что для семи корпусов нужно признать предельным. Изменяющаяся постепенно обстановка, усиление войск противника на направлении Стрый-Самбор и Буковине, делают еще более настоятельным наш переход наступление и обязательным усиление войск галицийской группы, но уже не двумя-тремя, а четырьмя пехотными дивизиями. Такое усиление еще более необходимо, если нам придется отражать удар противника оборонительно, ибо рассчитывать, что три дивизии седьмого корпуса сдержат напор превосходных сил противника на 75-ти верстном участке Карпат нельзя. Итак наступательный, как более отвечающий обстановке, образ действий или оборона, столь трудная в горах, одинаково требует и притом повелительно усиления наших войск на направлениях Самбор-Ужгород и Стрый-Мункач, отчасти Буковине. Отправление последний район двух конных полков (Крымского и Туркестанского), положения там нашего и не усиливает и не упрочивает, нужна пехота, а кавалерии там было и без того достаточно. Позволяю себе высказать убеждение, что значительное количество войск С.-З. фронта, пополненное укомплектованиями и усиленное частями перевозимыми Восточно-Прусского района, позволяет верою и спокойствием смотреть на пред-
[30]
стоящие бои и на возможность отправления Галицию четырех просимых мною дивизий. Дела Галиции принимают серьезный оборот. Противник собирается произвести повидимому сильную, энергичную, но смею думать, последнюю попытку освобождению Перемышля и захвата Львова. Успех такой попытки будет иметь несомненно громадное значение. Обстановка слагается так, что усиление войск наших Галиции за счет другого района является необходимым для одержания здесь успеха, который обещает существенные результаты для общего нашего положения на всем театре войны. Приступать решительным, действиям против Перемышля теперь до изменения, обстановки трудно и, несмотря на это, немыслимо оставить под крепостью менее четырех дивизий, т. к. довольно определенные сведения говорят за то, что гарнизон данную минуту превышает сорок тысяч человек, следовательно от блокадных войск для полевых действий можно взять не свыше дивизии. Подкрепления нужно отправлять на фронт Самбор-Стрый- Долина, а одну бригаду Буковину. Это отвечает и оборонительным и наступательным действиям. Оборонительным потому, что это наиболее опасный для общего стратегического положения данной минуты участок, слабо обезпеченный нашими войсками, усилить который своим распоряжением я совершенно не имею возможности".
Г.-ад. Иванов намечает поход в Венгрию через Карпаты. "Наступательным потому, что нанесение удара на Сигот и Хуст охват правого крыла австрийцев облегчает фронтальную атаку перевалов, обеспечивает проникновение наше Венгрию и привлечение туда вслед за пехотой конницы. Посылаемые подкрепления должны принадлежать полевым войскам, ибо из четырех дивизий, действующих от Ужка до румынской границы, только одна полевая. Дальнейшее увеличение резервных войск не дает уверенности выполнения сложной операции горах, требующей подвижности готовности самостоятельной деятельности отдельных колонн. Необходимо назначить горную артиллерию, так как брать собою достаточное количество полевой артиллерии при настоящем состоянии путей и почвы горах невозможно. Настоящие соображения прошу доложить главковерху и сообщить мне рринятых решениях. Переброску войск Галицию нужно выполнить спешно нужно ожидать скорого развития событий. Командарм 8. назначил уже на 12 (25) янв. контр-атаку, а против VII. корпуса количество сил противника и настойчивость их действий увеличиваются".
Совершенно очевидно, что только отсутствие основной идеи операции текущего периода войны, выраженной в разработанном и твердо проводимом плане,-позволяло г.-ад. Иванову утверждать, что Стрый-Самбор "наиболее опасный для общего стратегического положения данной минуты участок" - и что нанесение удара на Сигот и Хуст "обеспечивает проникновение наше Венгрию".
[31]
Уже по одному тому, что главковерх признал необходимым развить операцию в направлении Восточной Пруссии, - участок Стрый-Самбор, как равно и направление на Сигот-Хуст, не являлись главными с точки зрения общего стратегического плана в данную минуту.
Главным театром в половине января 1915 года был плацдарм на левом берегу Вислы. Но и по существу дела-нет, да и не было никакого сомнения в том, что германские силы, действовавшие в ноябре, декабре и январе на левом берегу Вислы, были весьма ослаблены непрерывными боями, что германские силы в Восточной Пруссии и, в частности, на Млавском направлении, - были весьма не многочислены, что германцы не были в состоянии именно в январе 1915 года перебросить на наш фронт более или менее значительные силы со своего западного фронта и что, наконец, по этим именно причинам единственным целесообразным планом наших действий был бы такой план, который предусматривал быстрое накопление сильного резерва на левом берегу Вислы в пределах С.-З. фронта, для нанесения здесь решительного удара германцам.
Решительно никаких причин не было в это время к тому, чтобы отказаться от ослабления Ю.-З. фронта путем из'ятия из его состава наиболее боеспособных корпусов для образования могущественного резерва в районе Варшава - Новогеоргиевск-Сохачев, потому что всякие территориальные потери в Галиции в это время безусловно вознаградились бы успехами против германцев на левом берегу Вислы. Роль Ю.-З. фронта и, в частности, галицийской группы, в этот период войны, была второстепенная; но с этим сознанием не могло примириться властолюбивое главнокомандование Ю.-З. фронта.
Решение Верховного Главнокомандующего. При решении нанести главный удар германцам на левом берегу Вислы в пределах С.-З. фронта,-возможно было бы приступить к сосредоточению мощного резерва за счет Ю.-З. фронта еще в декабре месяце 1914 года. Между тем, вместо этого решения, подсказываемого смелой нападательной тактикой, решения, как говорится, "исповедываемого" в то время главкосевзапом и его ближайшими сотрудниками, - ставка направляла свои взоры в Восточную Пруссию, т.-е. возводила второстепенную операцию по обеспечению тыла С.-З. фронта на степень главного удара. Иначе говоря, ставка в своих робких дерзновениях против германцев, подобно Ю.-З. фронту, придержалась стремления действовать "по линиям наименьшего сопротивления"...
Итак, г.-ад. Иванов старался всемерно убедить верховное гл-ние в том, что Галицийский театр в данную минуту является главнейшим и что, поэтому, операции на правом берегу Вислы в Ю.-З. фронте требуют даже ослабления С.-З. фронта и это в то время, когда именно в пределах С.-З. фронта, на левом берегу Вислы, назревали выгодные условия для решительного удара против германцев и когда
[32]
как раз наоборот по уверениям г.-ад. Иванова все дело на Галицийском театре сводилось лишь к обеспечению левого фланга всего нашего фронта во время развития нами главного удара на левом берегу Вислы.
Если посмотреть на ноябрьские, декабрьские и январские бои левобережных армий С.-З. фронта, как на подготовку к решительному удару, то ослабление С.-З. фронта, как этого требовал г.-ад. Иванов, к концу января 1915 года - являлось бы ничем иным, как только глумлением над всеми затраченными усилиями и всеми потерями, которые понес С.-З. фронт, буквально истекая кровью с конца октября 1914 года, т.-е. с самого начала Лодзинской операции. К сожалению, г.-ад. Иванов, повидимому, плохо представлял себе общее стратегическое положение, а верховное гл-ние, не уловив значения боев на левом берегу Вислы, как подготовки к решительному удару, не дерзало использовать в этом смысле результаты длительного боевого периода конца 1914 года. Последующие события оправдали приведенную здесь точку зрения-на возможность удара на левом берегу Вислы, так как только ко второй половине апреля 1915 года австро-германцы успели сосредоточиться и начать "решительные" действия против Галицийской группы, о несомненной близости которых г.-ад. Иванов доносил в ставку телеграммой 11 (24) января 1915 г. за № 387.
Оценка решения г.-ад. Иванова и роли ставки. В общем, следовательно, г.-ад. Иванов приказал готовиться к такой операции на Галицийском театре, для которой, по его же собственному признанию, недоставало сил, для успеха которой необходимо было отправить в Галицию отборные полевые войска, т. к. "увеличение резервных войск не дает уверенности успешного выполнения сложной операции"; - операция намечалась в такое время, когда пути и почва в районе ее развития представляли собой весьма серьезное препятствие для подвижности войск, и, наконец, для подготовки этой операции оставалось так мало времени ,что "переброску войск в Галицию нужно выполнить спешно, ибо нужно ожидать скорого развития событий".
Если к этому прибавить, что предполагаемая операция с общей точки зрения являлась лишь второстепенной, и если припомнить, что 5 (18) января 1915 главковерх утвердил операцию в Восточную Пруссию, то ценность предложения г.-ад. Иванова и степень понимания им своей роли, как главкомом - становятся очевидными, а вместе с тем не остается и сомнения относительно неисчерпаемого количества вреда, нанесенного полным отсутствием инициативной работы верховного гл-ния в деле твердого установления общей идеи ближайшего периода войны и постановки основных задач фронтам, вытекающих из этой общей идеи.
Как видно из архивных материалов, ставка была атакована предложением г.-ад. Иванова совершенно неожиданно и потому была поставлена в положение, не соответствующее верховному органу управления действующей армии.
[33]
В ответ на телеграмму от 12 (25) января 1915 года за № 404, посланную г. Алексеевым г. Данилову с запросом о последовавшем по телеграмме г.-ад. Иванова, от 11 (24) января 1915 года за № 387, г. Данилов телеграфировал г. Алексееву, 12 (25) января 1915 года за № 7523 следующее: "Телеграмма 387 поступила лишь вчера вечером. Она по существу требует изучения и продолжительных соображений, поэтому ответить на нее немедленно представляется невозможным. Было бы крайне желательно в будущем ориентировать ставку в столь крупных и ответственных ходатайствах более заблаговременно. Крайне важно также для решения знать, есть ли уверенность в том, что действительно в Карпатах появились в значительных силах немцы, т. к. в последнее время были сведения об усилении их в районе Петрокова и на Ченстоховском направлении (как видно, немцы появлялись неизбежно там, куда предполагали направить свои действия полководцы Ю.-З. фронта, - от автора), поэтому естественно желать более определенной ориентировки. Положение на С -3. фронте оценивается ставкой несколько иначе, поэтому прежде решения подкрепить Ю.-З. фронт из сил С.-З. нужно, чтобы явилось убеждение в безусловной необходимости сего.
Поэтому желательно более широкое ориентирование ставки в обстановке и тех мерах, кои Ю.-З. фронт считает возможным принять в пределах собственных сил и средств." Далее в той же телеграмме говорится: " словом, нам кажется, что в пределах Ю.-З. фронта еще не исчерпаны все средства, чтобы самим, не прибегая к подкреплениям извне, еще раз разбить австрийцев......Повторяю, что все эти соображения и выводы являются результатом недостаточной осведомленности о действительном положении дел, которое и желательно предварительно принятия ответственного решения получить. Так не признаете ли возможным дать нам более широкую ориентировку дополнительной телеграммой или вызвав меня по аппарату"-.
На другой день 13 (26) января 1915 года г. Данилов вызвал к аппарату г. Алексеева и обратился к нему со следующим предложением: "Верховный Гл-щий, в виду более определенно выяснившейся обстановки в Карпатах на направлениях Санок -Самбор-Стрый, желал бы еще раз выслушать ваше мнение - считаете ли вы для остановки начавшегося наступления австрийцев и германцев к Карпатским проходам и для отражения попыток неприятеля дискредитировать наше положение в Галиции безусловно недостаточными силы Ю.-З. фронта и необходимость подачи подкреплений извне, имея в виду, что перевозка этих подкреплений по железным дорогам займет довольно долгий срок, исчисляемый вероятно неделей на каждую дивизию.
Если это признается необходимым, то помощь возможных размерах будет вам оказана, несмотря на то, что с общей точки зрения признается весьма невыгодным и нежелательным ослаблять войска, действующие на С.-З. фронте.
[34]
Исполняя это желание Великого Князя не соблаговолите ли вы изложить теперь же ваши в этом отношении соображения".
В ответ на этот вопрос г. Алексеев немедленно ответил по аппарату целым рядом доказательств необходимости усиления Ю.-З. фронта для оперативных нужд галицийской группы, а именно: под Перемышлем оставлено слишком мало сил для противодействия энергичным попыткам сильного гарнизона; слабое занятие промежутка между Ужком и Балигродом, где находятся только две кавалерийские дивизии; необходимость усиления участка, на котором действуют части генералов Альфтана и Экка.
Этими доказательствами исчерпывалась необходимость усиления Ю.-З. фронта за счет С.-З. фронта. - Видимо в основу требования усилить Ю.-З. фронт г. Алексеев положил совсем не эти, а иные причины, выраженные им следующими словами из цитируемого разговора 18 (26) января 1915 года.
Г. Алексеев заявляет себя сторонником зимнего похода в Венгрию через Карпаты. "Я не знаю Ваших общих предположений на предстоящий период действий. Исходя из того, что на левом берегу Вислы наши войска повидимому не могут рассчитывать на скорое развитие наступательных действий, мы с 7-го декабря начали постепенную подготовку вторжению в Венгрию. Не сообщал я вам предварительно об этом, так как приходилось проделать очень большую черновую работу по тылу и трудно еще было сказать, будем ли мы в состоянии собрать достаточное число транспортов для обеспечения всех нужд наступающих войск. Такое движение, отвлекая внимание противника от Буковины, угрожая существенным интересам австрийцев, а главным образом венгров, имеет большое военное и политическое значение и не может остаться без влияния на общую обстановку и ход событий на С.-З. фронте. Подготовка к такой операции требует от 14-ти до 18-ти дней. Эти дни нам нужны и для подхода всех укомплектований. Наступательная операция очень нуждается в усилении и главным образом колонны Альфтана и быть может Лаврентьева. Чтобы облегчить фронтальное форсирование перевалов, необходимо усилить войска и для того, чтобы под Перемышлем оставить не менее четырех, а по возможности все пять дивизий. Распределение австрийских сил вам известно. Сколько подвезли германцы войск на Карпаты, можно будет выяснить только боем. По всей вероятности дня через три будем в состоянии установить эту данную и гадать в настоящее время о числе немцев я не буду. Вот все соображения, которые послужили основанием для ходатайства об усилении войск крайнего левого фланга". Отказавшись "гадать" о немцах, г. Алексеев, однако, в том же разговоре добавляет: "только что получены телеграммы, что по показаниям пленных против левой колонны Альфтана на направлении Хуст действует 19. Прусская эрзац-бригада в составе 35., 78. и еще одного полка неизвестного номера, всего 16 батальонов и 63. артиллерийский дивизион. Взятая на убитом у
[35]
Торонии корреспонденция указывает на присутствие 20. Егерского батальона 48. резервной германской дивизии".
Итак, среди доказательств необходимости усилить Ю.-З. фронт-имеются только два существенных, достойных того, чтобы на них остановиться; первое из них-сосредоточение в Карпатах германцев в количестве, представляющем действительную угрозу левому флангу Ю.-З. фронта и блокаде Перемышля, и второе- самостоятельное решение Ю.-З. фронта вторгнуться в Венгрию, приводящее к форсированию Карпат в зимнее время.
Германцы не представляли действительной угрозы Ю.-З фронту в половине января 1915 года. Представляли ли силы германцев в Карпатах в половине января 1915 года-существенную угрозу Ю.-З. фронту?
На этот вопрос дает исчерпывающий ответ следующая телеграмма г. Янушкевича г-ад. Алексееву, отправленная из ставки 17 (30) января 1915 года за № 7674 :
"Верховный Главнокомандующий в общем одобрил директиву, вызванную включением в состав фронта 22-го корпуса, но при этом изволил обратить внимание на следующее: в словесном разговоре (по аппарату) Вашего Высокопревосходительства с генерал-квартирмейстером 13-го января вы сообщили, что по показаниям пленных против левой колонны Альфтана по направлению Хуст действует 19 прусская эрзац-бригада с указанием даже номеров полков. Равным образом вы сообщили, что взятая на убитом у Торония корреспонденция указывает на присутствие 20-го Егерского батальона 48 резервной германской дивизии. В столь же категорической форме указывалось на присутствие немцев в телеграмме полковника Лебедева № 452 с разделением сведений на предположительные и достоверные. Между тем в дальнейших сообщениях штаба фронта указано, что ни пленных немцев, ни более осязательных доказательств присутствия немцев не обнаружено. Верховный Главнокомандующий считает, что такие разноречия сильно затрудняют ориентировку Его Высочества и принятие решений, соответствующих наиболее острым нуждам обоих фронтов, и поручил мне просить Вас принять меры к установлению более обоснованных сведений о противнике".
Таким образом взвинтив немецкую опастность со стороны Карпат к 13 (26) января, к этому дню откровения г. Алексеева перед ставкой в секретных оперативных замыслах главнокомандования Ю.-З. фронта,-штаб фронта в дальнейших своих донесениях о противнике вынужден был стать на почву живой действительности и признать, что осязательных доказательств присутствия немцев (со стороны Карпат)-не обнаружено".
Следовательно, "немецкая опастность" была нужна только для того, чтобы побудить ставку к усилению Ю.-З. фронта войсками и всякого рода боевыми средствами, необходимыми ему для вторжения через Карпаты в Венгрию, подготовка к которому, началась в Ю.-З фронте секретно от ставки, - еще 7 (20) января 1914 года. Цель была достигнута: с явным ущербом для операции в Восточную
[36]
Пруссию из состава С.-З. фронта был направлен ко Львову (в Галицию) XXII. арм. корпус, и 5-6 горных батарей, о чем г. Рузскому было отдано повеление главковерха телеграммой 13 (26) января 1915 г. № 7559 .
Последующие события показали, что сосредоточенне германцев в Галицийском театре закончилось только в апреле 1915 года и что передача XXII. арм. корпуса из С.-З. фронта оказалась в высшей степени несвоевременной и даже роковой для 10. армии, находившейся в это время по восточную сторону больших Мазурских озер.
Оценка самостоятельного решения главнокомандования Ю.-З. фронта вторгнуться в Венгрию зимой через Карпаты. 5 (18) января 1915 года главковерх, как уже было сказано, утвердил операцию в Восточную Пруссию.
Из доклада от 31 дек. 1914г. (13 января 1915 г.) за № 7125, видно, что г. Алексеев определенно настаивал на нанесении главного удара германо-австрийцам на левом берегу Вислы в направлении на Петроков-Томашев. Г.-ад. Иванов, в телеграмме 11 (24) января 1915 года № 387, вполне определенно высказал, что ближайшею целью действий со всех точек зрения-должно быть проникновение в Венгрию через Карпаты; иначе говоря зимний Карпатский поход 1915 года. Однако, не взирая на доклад о важности левобережного направления, г. Алексеев, в разговоре по аппарату с г. Даниловым, совершенно неожиданно выразил, что "мы", т.-е. гл-ние Ю.-З. фронта, "с 7 (20) дакабря начали постепенную подготовку вторжению Венгрию".
Таким образом, верховное гл-ние было поставлено перед фактом состоявшегося без его ведома и участия решения вторгнуться в Венгрию, для чего необходимо было форсировать Карпатские горы зимой 1915 года. В дополнение к этому факту гл-ние Ю.-З. фронта требовало скорейшей переброски нескольких дивизий из С.-З. фронта в Галицию, т. к. у него не хватило собственных сил (Ю.-З. фронта) для приведения в исполнение плана зимнего Карпатского похода, подготовка к которому велась уже с 7 (20) декабря 1914 года и требовала еще только каких-нибудь 14-18 дней для своего окончания.
Совершенно очевидно, что зимний Карпатский поход и затем вторжение в Венгрию уже не являлись тою "частною операциею", в необходимости которой г.-ад. Иванов так усердно уверял ставку; ясно, что это была задача целого периода войны для всех вооруженных сил России, каковое значение было придано верховным гл-нием и операции в Восточную Пруссию. Значит, с одной стороны главковерх ставит ближайшею задачей войны "вторжение в Восточную Пруссию" 5 (18) января; но вслед за этим 13 (26) января наштаюз сообщает верховному гл-нию в разговоре, что ближайшая задача войны еще 7 (20) декабря 1914 года уже поставлена главкоюзом и что теперь верховному гл-нию остается лишь исполнить требование Ю.-8. фронта, вытекающее из состоявшегося уже решения...
[37]
Так г.-ад. Иванов, вместе с нашта г. Алексеевым, - вошел в роль верховного гл-ния вместо того, чтобы требовать от этого последнего постановки ближайшей общей задачи текущего периода войны и вытекающей из нее частной задачи Ю.-З. фронту.
Верховное гл-ние, как выше было выражено, робко протестовало против такого положения, но все-таки поддалось впечатлению доклада о "германской опасности" в Карпатах, потому что направило в Львов XXII. арм. корпус, взяв его с С.-З. фронта.
Признав, таким образом, хотя и косвенно, необходимость зимнего Карпатского похода и в то же время оставшись при решении действовать зимою же в Восточной Прусси и, верховное гл-ние было готово поставить действующей русской армии две совершенно новые задачи, требовавшие одновременной подготовки во всех отношениях и сосредоточения для каждой из них значительных сил в то время, когда на левом берегу Вислы достигнута была действительная подготовка главного удара против главного противника - германцев.
Назначить достаточные силы для обоих операций, в Карпатах и в Восточную Пруссию, можно было только, сняв их с левого берега Вислы, чем совершенно разрушалась бы возможность достижения здесь какого бы то ни было успеха, а вместе с тем и облегчалось бы довольно , затруднительное стратегическое положение германских сил, действовавших в плацдарме левого берега Вислы.
Итак, не германцы своими действиями отвлекали наши силы от опасного для них направления на левом берегу Вислы, а неустойчивость в достижении определенной цели и безволие верховного гл-ния, допустившего главкоюза распоряжаться в неподлежащей его ведению области ведения войны.
Карпатский поход, затеянный одновременно с операцией в Восточную Пруссию, сулил неудачу этим обоим операциям и устранял какую бы то ни было возможность добиться успеха на левом берегу Вислы в то время, когда решительный удар был подготовлен здесь предшествующими боями. Он устранял все благоприятные для русского оружия возможности и потому, по всей справедливости, еще в 1915 году был признан многими в действующей армии - "началом конца" в великой войне, т.-е. залогом грядущих неудач для Ю.-З. фронта, а затем и предвестником общего неуспеха русского оружия... Событий подтвердили это предсказание. Карпатский поход повлек за собой разгром галицийской группы и ее отступление из пределов Восточной Галиции, которое, в свою очередь, оказалось неизлечимой раной, нанесенной русской действующей армии в лрце Ю.-З. фронта.
Двойственность ближайшей задачи войны. Итак, в половине января 1915 года-велась подготовка к двум операциям: в С.-З. фронте- в Восточную Пруссию, в Ю.-З. фронте-к зимнему Карпатскому походу. Действия на левом берегу Вислы, в общем, постепенно затихали. Между двумя названными операциями предстояло поде-
[38]
лить войска и ничтожные в это время боевые средства. О этого времени борьба фронтов в ставке за преимущество получить в свое распоряжение ту или иную войсковую часть, те или иные средства еще более обострилась. Общей стратегической идеи войны, как и прежде, вставке не существовало, а обе задуманные операций на флангах, в их общей совокупности, совершенно не соответствовали нашим силам, боевым средствам и наличной обстановке.
Единственно возможным решением для зимы 1915 года-несомненно являлось-нанесение решительного удара германцам на левом берегу Вислы, удара, в значительной степени подготовленного к январю месяцу 1915 года всеми предшествовавшими непрерывными боями. Но для этого удара у главкосевзапа в январе 1915 г. не было достаточного резерва *).
Из двух операций: в Восточную Пруссию и в Венгрию, - первая являлась ближайшей задачей войны и была утверждена главковерхом, вторая - была задумана гл-нием Ю.-З. фронта и в половине января 1915 года не встретила никакого сочувствия в ставке.
Однако, для начала Карпатского похода г.-ад. Иванов отдал армиям Ю.-З. фронта директиву 12 (25) января 1915 года №407 еще до разговора г. Алексеева с г. Даниловым, устанавливающую соответственную перегруппировку войск, и другую директиву, 15 (28) января 1915 года № 488, вводящую поправки в директиву № 407, вызванные назначением XXII. арм. корпуса в состав армий Ю.-З. фронта. Распоряжениями 20 янв. (2 февр.) 1915 года № 712 и 21 янв. (3 февр). 1915 года № 712 и 21 янв. (3 февр.) 1915 года № 733 -г.-ад. Иванов дополнил директивы № 407 и № 488.
Телеграммой 20 янв. (2 февр.) 1915 года № 717 в ставку г.-ад. Иванов просил личного доклада у главковерха. На эту телеграмму последовал ответ 21 янв. (3 февр.), что "главковерх примет г.-ад. Иванова 23 янв. (5 февр.) 11 часов". Письменного доклада г.-ад. Иванова главковерху в делах не найдено.
Между тем для операции в Восточную Пруссию г.-ад. Рузским была отдана директива 12 (25) января 1915 года за №7462 . Во исполнение этой директивы г. Плеве были разработаны окончательные предположения, план операции, в Восточную Пруссию, полученные в ставке 26 янв. (8 февр.) 1915 года, в виде копии рапорта г. Плеве от 20 янв. (2 февр.) 1915 года №148 , дополняющего рапорт г. Плеве главкосевзапу от 14 (27) января 1915 г. за № 59 по тому же вопросу.
27 янв. (9 февр.) главковерх передал С.-З. фронту из своего резерва, телеграммой 27 янв. (9 февр.) 1915 года № 7918 , гвардейский корпус "на время предстоящей С.-З. фронту операции". Это обстоятельство явно свидетельствует, что главковерх к концу января смотрел на операцию в Восточную Пруссию, как на главную на всем фронте нашей действующей армии.
Примечание редакции: Архивных материалов, подтверждающих эту мысль, в настоящее время в распоряжении комиссии не было.
[39]
Между тем, г.-ад. Иванов, 28 янв. (10 февр.) 1915 года, № 1010 , телеграфировал г. Янушкевичу: "необходимость установить окончательно дальнейшие действия армий фронта и отдать соответствующие распоряжения заставляет меня беспокоить вас просьбой дать ответ могу ли рассчитывать, что посадка XV. корпуса начнется 1 (14) февр.
Необходимо иметь в виду, что снежные заносы растягивают продолжительность перевозки, между тем обстановка требует настоятельно не держать далее войска тяжелых условиях зимнего времени без помещений на Карпатах. Нужно сбросить врага с Карпат, что подсказывается соображениями военными политическими, санитарными; чтобы сбросить нужно прислать дополнительно войска, что докладывал 23 янв."
Значит, можно предполагать, что во время личного доклада 23 янв. (5 февр.) были выражены какие то обещания, давшие повод г.-ад. Иванову считать, что XV. корпус будет направлен в Ю.-З. фронт и что остается лишь точно установить время его посадки на железную дорогу.
Верховный главнокомандующий повелел упрочить положение в Галиции силами Ю.-З. фронта. В ответ на этот запрос главковерх, за своею подписью телеграфировал г.-ад. Иванову, 28 янв. (10 февр.) № 2252 , нижеследующее: "Обстановка в Восточной Пруссии осложнилась настолько, что пришлось гвардейский корпус перебросить на млавское направление. При таких условиях в настоящее время до полного выяснения обстановки не может быть речи о направлении 15-го корпуса Галицию. Повелеваю вам принять необходимые меры для упрочения своего положения в Галиции в пределах собственных сил, продолжив, если то необходимо, задержанную вами переброску войск на левый фланг восьмой армии за счет других армий вверенного вам фронта. Если по окончательном выяснении всей обстановки на С.-З. фронте можно будет принять решение о направлении 15-го корпуса на Ю.-З. фронт, то этот корпус будет предназначен исключительно для достижения активных целей".
Таким образом, главковерх только 28 янв. (10 февр.) 1915 года заговорил с г.-ад. Ивановым тем языком верховного вождя действующей русской армии, которым только и следовало во всех, случаях разговаривать с гл-нием Ю.-З. фронта, которое с самых первых дней войны (еще в великой Галицийской битве) проявило стремление руководить ведением Великой Европейской войны, вместо сосредоточения всех своих сил на управлении армиями Ю.-З. фронта. Приводимая телеграмма совершенно точно устанавливает, что к концу января 1915 года с точки зрения верховного гл-ния главной ближайшей задачей войны являлась операция в Восточной Пруссии и что действиям в Карпатах, по мысли главковерха, принадлежало значение лишь частной операции, развиваемой Ю.-З. фронтом "в пределах собственных сил".
Эту последнюю точку зрения главковерха г.-ад. Иванов принял;
[40]
к исполнению директивой 28 янв. (10 февр.) 1915 г. № 1031 , поставив армиям фронта следующую задачу: "сдержать противника на фронте четвертой, девятой и третьей армий, опираясь на занимаемые позиции; восьмой армии, упорно сдерживая и замедляя наступление противника на ее левое крыло, разбить неприятельские войска и подходящие подкрепления на фронте Бартфельд-Ужок и сбросить их к югу от Карпат". Однако эту задачу г.-ад. Иванов ставил армиям фронта только на "ближайший предстоящий период впредь до выяснения обстановки Восточной Пруссии"
Вслед за директивой № 1031 г.-ад. Иванов телеграфировал главковерху, 29 янв. (10 февр.) 1915 г. № 1050 , подробности исполнения им повеления, изложенного в телеграмме от 28 янв. (10 февр.} 1915 года за № 2252, сопровождая эти подробности докладом, что "произведенное ныне усиление армий третьей и восьмой не обеспечивает должной мере их устойчивости Галиции, а также не дает возможности завершить операцию ударом и вывести восьмую армию из того тягостного состояния, в котором она находится в горах суровое время года, не имея совершенно помещений".,
Г.-ад. Иванов настаивает на необходимости Карпатского похода. В дальнейшем г.-ад. Иванов вновь излагает в той же телеграмме свою точку зрения на ближайшие задачи войны, весьма характерные именно для того времени, когда германцы уже перешли в наступление против нашей десятой армии в Восточной Пруссии. Вот ета точка зрения: "Оборона Карпат очень трудна. Даже зимнее время есть возможность производить обходы и охваты позиций. При слагающейся обстановке для меня есть два решения: первое- отвести войска с Карпат северу, но те геройские усилия и большие жертвы, которыми куплено завоеванное пространство, не позволяют принять это решение без риска окончательно подорвать веру войск своих начальников и высокий нравственный под'ем, который они доселе неизменно проявляли; второе - несмотря на недостаток сил и средств поставить задачу сбить противника с Карпат и самим спуститься в Венгерскую равнину - это мною и предписано. Важнейший участок включает направление на Кашау - Ужгород; здесь группируется все, что могу собрать. Почитаю себя обязанным надлежащею откровенностью доложить Вашему Императорскому Высочеству, что находящиеся моем распоряжении силы не отвечают обширности задачи, важному и решающему значению ее не только для восьмой армии, но и для общего положения на всем театре войны, для достижения существенного успеха над врагом. Разрушив Галиции замыслы противника, его обширную, но, смею думать, и последнюю операцию по вытеснению нас из Галиции, мы одержим большую стратегическую победу не местного, а общего значения, достигнем существенных военных и политических результатов. Но для сего нужно сосредоточение сил, позволяющее дать надлежащее развитие нашему удару, и отказаться от той равномерности распределения войск, которая принята ныне. Если австрийцы имеют возможность
[41]
усиливать войска Карпатской группы за счет своего сербского фронта, то немцы направляют свои войска на Карпаты и Восточную Пруссию главным образом из состава сил, уже до настоящего времени действовавших против нас, но появление даже двух новых корпусов на С.-З. фронте или Восточной Пруссии при том большом превосходстве числа боевых единиц, которым располагает С.-З. фронт, не должно представлять для нас какой-либо опасности и нарушать предположения о сосредоточении надлежащих сил там, где нанесение решительного удара обещает нам наибольшие результаты, т.-е Карпатах".
Оценка точки зрения г.-ад. Иванова. Какой же внутренний смысл заключался в этой телеграмме? Что представляет из себя точка зрения г.-ад. Иванова на общем фоне стратегической обстановки всего театра военных действий к концу января 1915 года?
К этому времени главковерх установил, что главная операция должна быть направлена в Восточную Пруссию, куда и намечалось сосредоточение сил, хотя, как было выяснено выше,- обстановка повелевала развить главный удар на левом берегу Вислы. Уж по одной этой причине заключительное в телеграмме № 1050 заявление г.-ад. Иванова относительно "нарушения предположения о сосредоточении" явилось возражением, не имеющим под собою никаких реальных оснований. Но и по существу дела-сосредоточение наших сил в Карпаты совершенно не соответствовало бы общей обстановке.
Предложение г.-ад. Иванова "отказаться от равномерности распределения войск" - является бесспорно запоздалым, т. к. факт формирования 12. армии и сосредоточения сил в направлении Восточной Пруссии сам по себе свидетельствует о сосредоточении ударной группы на определенном направлении, т.-е. об "отказе" равномерно распределять войска.
В телеграмме № 1050 г.-ад. Иванов, несмотря на передачу, XXII. арм. корпуса в Ю.-З. фронт, вновь признает, что находящиеся в его распоряжении силы "не отвечают, обширности задачи", которой, следует отметить, главковерх не задавался и которая явилась следствием самостоятельного замысла г.-ад. Иванова, замысла, не соображенного с общими задачами верховного вождя.
Главкоюз, гоняясь за захватом наибольшей территории в Галиции и Карпатах, действовал своими армиями не соответственно с общей обстановкой на театре войны и таким способом, т.-е. углублением в Карпаты, создал для них уже в январе 1915 г. затруднительное положение, которое требовало: или бесславного отступления, или наступления с недостаточными силами и средствами. Самостоятельное решение задачи войны частным начальником всегда бывает однобоким и приводит к тягостным последствиям. Так и в данном случае: г.-ад. Иванов, начав подготовку зимнего похода в Карпаты 7 (20) декабря 1914 года секретно от ставки и только в конце января 1915 года поставив главковерха
[42]
перед совершившимся уже фактом дальнейшего наступления в Карпатах с недостаточными силами и средствами, наступления, будто бы обещающего "большую стратегическую победу не местного, а общего значения", создал тяжелую необходимость усиливать гадицийскую группу Ю.-З. фронта для ее спасения-за счет С.-З. фронта, в ущерб сосредоточения сил для главной операции в Восточной Пруссии. Своими распоряжениями, совершенно не соображенными с общим положением на всем театре войны, г.-ад. Иванов срывал Восточно-Прусскую операцию против главного противника-германцев и отнимал все возможности для развития удара на левом берегу Вислы, удара, уже назревшего в силу естественного развития боевых действий с нашей стороны.
Эти выводы тем более подтверждаются, чем яснее представить себе-происходившее в это время в Восточной Пруссии.....
Согласно директивы г.-ад. Рузского от 29 янв. (11 февр.) 1915 г. за № 7562, в Восточной Пруссии происходило следующее: "Германцы силою около корпуса потеснили правый фланг десятой армии. Со стороны Иоганисбурга на Лык наступает около корпуса германцев, который занял район Бялы. Со стороны Ортельсбурга на Мышинец-Кодзидло обнаружено наступление около дивизии. В районе Хоржеле также обнаружено наступление". Кроме того г.-ад. Рузский указывал, что в десятой армии "две второочередные дивизии под давлением противника отходят в направлении на Ковно".
Таким,образом, в Восточной Пруссии десятая армия была атакована в это время с флангов, а частичное наступление германских групп перед фронтом развертывающейся двенадцатой армии угрожало захватом важнейших дефиле Буго-Наревского района со всеми происходящими отсюда затруднениями для предстоящего наступления в Восточную Пруссию...
Вот при каких условиях г.-ад. Иванов требовал усиления Карпатской группы, уверяя, что "появление даже двух новых корпусов на С.-З. фронте или Восточной Пруссии... не должно представить для нас какой-либо опасности". Последовавший вскоре после этих уверений разгром десятой армии германцами является наиболее точной оценкой глубины этих соображений г.-ад. Иванова.
Главковерх на этот раз остался тверд в своей оценке операции в Восточной Пруссии, но слишком слаб в оценке действий главнокомандования Ю.-З. фронта.
Новыя предположения ставки о плана действий противника. 31 янв. (13 февр.) генкварверх г. Данилов представил Янушкевичу проект телеграммы г.-ад. Иванову, в которой излагается предложение, что новый план действий наших противников, к осуществлению которого они будто бы уже приступили,-заключается в "нанесении решительных ударов на крайние фланги нашего стратегического фронта из Восточной Пруссии и из-за Карпат. Силы их на левом берегу Вислы", говорится в телеграмме "с каждым днем ослабляются путем переброски на новые фронты их нас-
[43]
тупления. Оценивая обстановку, следует придти к заключению, что если удар их из-за Карпат является для вас угрожающим в смысле владения Галицией, то глубокое развитие удара из Восточной Пруссии грозит еще большими потрясениями. Поэтому все наши усилия должны быть направлены к тому, чтобы разрушить планы наших противников и вырвать у них победу как в районе Восточной Пруссии, так и на Карпатах, что требует сбора необходимых сил хотя бы путем ослабления нашего положения на левом берегу Вислы".
В этой телеграмме устанавливается вполне определенно, что наиболее опасным для нас, с точки зрения ведения войны, является удар из Восточной Пруссии, тогда как удар из-за Карпат следует признать угрожающим только в смысле владения Галицией; иными словами, успех австро-германпев в Карпатах может иметь для нас лишь частное значение. Таким образом, г. Данилов прибегает здесь к излюбленному способу мышления всех кабинетных полководцев угадывать намерения противника, его план действий и только в этих, навязанных противнику, так сказать, гадательных намерениях, искать основания для своих решений, выражающихся в действиях "наоборот намерениям противника". Такой механический способ решения стратегических проблем войны грешит прежде всего тем, что не дает никаких гарантий точности определения плана действий противника и, в случае ошибки в угадывании плана его действий, приводит к еще более ошибочным действиям с нашей стороны.
Этот образ мышлений и действий в живом военном деле, равносильный полному отказу от собственной инициативы в операциях, связан с добровольной уступкой инициативы противнику. Замышлять операцию для разрушения планов противника, как говорится в проекте телеграммы, - это то же самое, что совершенно отказаться от постановки определенной цели своих действий, так как разрушение "плана", навязанного противнику путем угадывания- не представляет из себя ровно никакой реальной цели для ведения операции. Между тем в дальнейшем проекте телеграммы говорится: "эти соображения верховный главнокомандующий считает необходимым положить в основу дальнейших действий обоих фронтов".
Проект телеграммы не был одобрен и телеграмма не была отправлена. Метод решения ближайшей стратегической задачи войны, заключающийся в этой телеграмме,-служит для нас характеристикой приемов выработки оперативных решений, практиковавшихся в оперативном центре русской армии.
Таким образом, новые соображения г. Данилова о плане действий противника ничуть не изменили решения главковерха - считать главной операцией совместное наступление в Восточной Пруссии 10. и 12. армий.
Германцы предупредили наше наступление в Восточной Пруссии. Между тем г.-ад. Рузский телеграмой от 31 янв. (13 февр.) 1915 года за № 7576, отдавая распоряжения командарму 10., дополня-
[44]
ющие директиву от 29 янв. (11 февр.) 1915 года за № 7565 , начинает эту телеграмму словами: "в виду, выяснившегося обхода германцами обоих флангов десятой армии и невозможности, по вашему мнению, противодействовать этому, о чем по вашему приказанию сообщено начальником штаба генералом Будбергом и подтверждено вами по телеграфу сегодня, тридцать первого января в семь часов тридцать минут.... утра, отвести армию на линию Оссовец - Липск Сопоцкин-Олита-Ковно целью исполнения возложенной армию основной задачи обеспечить сообщения армий действующих по обеим берегам Вислы. Крайне необходимо при этом сохранить целость и полную боеспособность армии как для исполнения этой основной задачи, так и для перехода армии при благоприятной обстановке в наступление одновременно с наступлением войск, сосредоточивающихся на нижнем Нареве."
Так совершенно неожиданно рушился план совместного наступления 12. и 10. армий в Восточную Пруссию; 12. армия была предоставлена собственным силам в этой операции и могла ожидать перехода в наступление 10. армии только "при благоприятной обстановке", на которую трудно было рассчитывать, как это показали события ближайшего будущего, заключавшиеся в разгроме 10. армии германцами. Теперь, казалось бы, настало время верховному гл-нию решить вопрос: не следовало ли ответить германцам на их удар по 10. армии решительной атакой налевом берегу Вислы,-тем более, что во-первых, вполне было возможно направить в это время некоторые корпуса 12. армии в новый район сосредоточения на левом берегу Вислы для этой атаки и что, во-вторых, главкосевзап давно настаивал на этой атаке, приписывая ей решающее значение по отношению к германцам.
Г.-ад. Иванов настаивает на нанесении удара австрийцам в Карпатах. В то время, когда естественным путем назрела необходимость нанесения решительного удара германцам на левом берегу Вислы при содействии 12. армии на правом берегу и в Буго-Навревском районе, а также Ю.-З. фронта - г.-ад. Иванов, телеграммой 31 янв. (13 февр.) 1915 года № 1915, продолжал настаивать на усилении Ю.-З. фронта для прорыва через Карпаты в Венгрию.
"Со вновь сформированными и точно установленными высшими соединениями", говорится в телеграмме, "австрийцы развернули против нас 45 пехотных дивизий, т. е. количество, которым они не располагали начале войны; Перемышльский гарнизон это число не входит... По заслуживающим доверия сведениям до 20 янв. (2 февр.) Венгрии было собрано около ста тысяч немцев, из коих около четырех дивизий уже точно обнаружены пленными на Карпатах и повидимому до двух дивизий составляют резерв. Имеются некоторые признаки, что количество немецких войск Венгрии будет увеличено, примерно, до полутораста тысяч, но мера эта пока не получила осуществления". В таких красках г.-ад. Иванов рисовал силы противника, попрежнему выставляя в виде реальной силы даже
[45]
те намерения немцев, которые "пока не получили осуществления", играя этими намерениями так, как будто германское командование поделилось с ним откровенно сведениями о своих планах, намеченных к исполнению.
"Соотношение сил на вверенном мне фронте", продолжает г,-ад. Иванов, "резко склонилось на сторону противника, выставившего от 54 до 56 дивизий, не считая ландштурменных частей и, благодаря этому, получившего возможность стремиться развитию наступательных действий на всем протяжении Карпат".
Итак, г.-ад. Иванову кажется, что австрийцы в превосходных силах и всюду получили возможность наступать; что германцы все прибывают в Карпаты и вот-вот достигнут 150 тысяч (должно быть, штыков). Г.-ад. Иванов забывает при таких условиях о том, что в С.-З. фронте левобережные армии втянулись в бои и ждут не дождутся той минуты, когда высшее командование, решившись, наконец, пойти навстречу их геройским усилиями, сосредоточит резерв и нанесет совместно с ними решительный удар германцам. Забыл г.-ад. Иванов под влиянием австро-германского ужаса в Карпатах и о том, что в это время происходило сосредоточение корпусов 12. армии для операции в Восточную Пруссию совместно с 10. армией и что, наконец, германцы предупредили нас в Восточной Пруссии, атаковав 10. армию, которая находится в полном отступлении. Гл-ние Ю.-З. фронта утратило в это время чувство принадлежности Ю.-З. фронта ко всей действующей армии, утратило представление о расстояниях и времени; оно высказывалось так, как будто по мановению какой-то волшебной силы войска могут собраться в Галиции, бросив без вреда для общего дела свои задачи; оно не останавливалось при этом и на мысли, что, кроме австро-германской опасности против Ю.-З. фронта, существует могущественный противник и против других частей действующей армии. Г.-ад. Иванов и его нашта, видимо, сознали в это время, что слишком далеко зашли в секретных операциях на свой риск и страх, поставив армии Ю.-З. фронта в положение, близкое к безвыходному. Несомненно - призрак грядущей катастрофы в Карпатах витал в их воображении. Оба они, очевидно, были близки к панике, которая всегда чужда расчета и способна лишь к тому, чтобы, забыв о всем окружающем, возводить страшную ближайшую действительность-в опасность для всех и для вся...
Утратив равновесие полководца и приблизившись духовно к тому состоянию, которое по всем признакам граничит с паникой, г.-ад. Иванов видел спасение от Карпатского разгрома в давлении на ставку мрачными перспективами и в то же время, давя, терял чувство меры в рисовании тяжелых картин настоящего и будущего под влиянием своего духовного состояния.
Вот в каких красках изображал г.-ад. Иванов обстановку на Галицийском театре в той же телеграмме за № 1099: "Значительные силы вступили Буковину и давят своим безусловным превосходством слабые части XXX. корпуса. Вчера я вынужден был дать разре-
[46]
шение отвести случае настоятельной надобности эти войска за Прут, очистив Черновицы; хотя эта мера нежелательна политическом отношении, но усилить находящиеся здесь войска за счет сил, действующих на других направлениях, не признано возможным, ибо направления на Делатынь, Стрый, Самбор имеют первенствующее стратегическое значение и ними связана прочность нашего положения Восточной Галиции. Соглашаюсь мнением г. Брусилова, что на этих направлениях мы имеем наименьшее количество войск, необходимое для сдержания напора противника. Все, что допускала обстановка взять с левого берега Вислы, взято и направлено на существенно важное Дуклинское направление". Из этого отрывка телеграммы ясно, что, забравшись в Карпаты, г.-ад. Иванов наткнулся на такие силы противника, которые остановили его наступление и теперь угрожают опрокинуть войска Галицийского театра, сбросив их с гор, в равнину Восточной Галиции, а может быть и больше...
Таким образом, не справившись с видами ставки относительно будущих операций и не оценив обстановку на всем театре войны, г.-ад. Иванов ввязался в такую операцию, для развития и завершения которой пришлось бы передвинуть в Галицию несколько корпусов, отняв их от С.-З. фронта с левого берега Вислы и из 12. армии, подготавливавшей в это время операцию в Восточную Пруссию. Если бы исполнить в то время требование г.-ад. Иванова об усилении Ю.-З. фронта, поставленное им и его начальником штаба, г. Алексеевым, главным образом по мотивам-видимо, сознаваемого ими грядущего разгрома галицийских армий, разгрома, витавшего уже над этими армиями, вследствие близорукой стратегии полководцев Ю.-З. фронта, то ближайшим следствием такого исполнения явился бы прежде всего полный отказ от нанесения главного удара на левом берегу Вислы и даже от операции 12. армии в Восточной Пруссии, а затем возникло бы и сомнение в возможности удержать германские армии от их наступления в пределах С.-З. фронта, включавшего два важнейших для нас операционных направления на Петроград и Москву.
Во второй половине марта, и в апреле 1915 года, как увидим ниже, войска щедрою рукою передавались из С.-З. фронта в Ю.-З.; однако, это не спасло армии Ю.-З. фронта от разгрома и вместе с тем создало почти катастрофическое положение для С.-З. фронта, которому пришлось пережить тяжкие минуты, благодаря необдуманному разрешению ставки развивать наступление в Карпатах, для чего пришлось снимать войска с С.-З. фронта... Следовало бы ставке и полководцам Ю.-З. фронта твердо помнить в то время основное положение боевого дела, что развивая операции в каком угодно направлении, необходимо иметь уверенность, что противнику не удастся нанести нам в это время смертельного удара в главнейшем для нас направлении. Требуя сосредоточения главных сил в Карпаты,-против австрийцев, г.-ад. Иванов открывал германцам полную возможность нанес-
[47]
ти нам смертельный удар на Петроград и Москву. И до тех пор, пока ставка противилась такому сосредоточению,-она хотя и отчасти, но все-таки исполняла свою роль верховного главнокомандования.
С несомненным намерением поколебать сопротивление ставки, г.-ад. Иванов, в телеграмме 31 янв. (13 февр.) 1915 г, № 1099, продолжает: "Обязуюсь доложить Вашему Императорскому Высочеству, что общее количество наших сил значительно, но, распределенное равномерно на обширном протяжении, оно обрекает нас всюду лишь на принятие мер противодействовать замыслам противника без возможности решительным ударом собранными силами нанести ему удар жизненном направлении и таким путем разрушить его планы. Особенно трудно оборонительно разрушать замыслы противника Карпатах при протяжении фронта четыреста верст. Нет времени возможности выполнять переброску войск и усиливать особенно угрожаемые направления. Между тем, только здесь мы имеем возможность развить наступательные действия, для сего выполнена войсками серьезная подготовка, впереди мы имеем важную военную и политическую цель и облегчаем сразу наше стратегическое положение, переходя наступление от непосильной задачи успешно оборонять четырехсотверстное протяжение горной страны. Но для сего необходимо усилить подчиненные мне войска за счет С.-З. фронта, где на варшавском направлении мы можем стеречь немцев хотя бы равным количеством боевых единиц, а Восточной Пруссии противодействовать их замыслам строго необходимым количеством войск, маневрирующих и опирающихся на Ковно, Гродно и Оссовец. По глубокому моему убеждению, которое я позволял себе докладывать Вашему Императорскому Высочеству, Восточная Пруссия ни теперь, ни в будущем не должна быть об'ектом наших наступательных действий, ибо она бесполезно для общего дела поглотит усилия значительного количества наших сил. В свою очередь и немцы при современной обстановке не могут развить из Восточной Пруссия глубоких действий наших пределах. Ввиду этого позволяю себе настоятельно ходатайствовать перед вами об усилении вверенного мне фронта четырьмя дивизиями, которые могут быть без опасения выделены армиями, обороняющими 90 верстный фронт между Вислой и Пилицей (т.-е. из армий С.-З. фронта)...
Докладываемые соображения вернули бы нам возможность развить наступление, имея впереди важную общего значения цель, поэтому я позволяю себе повторить мою настоятельную убедительную просьбу о предоставлении мне четырех дивизий, равно об усилении моих запасов пушечных патронов. При всей экономии расходах напряженность боев Карпатах требует усиленного расхода огнестрельных припасов".
Итак, уже получив в состав Ю.-З. фронта ХХП. арм. корпус, снятый с С.-З. фронта, г.-ад. Иванов настоятельно требует еще че-
[48]
тыре дивизии, т.-е. еще два корпуса. Видимо к концу января 1915 года г.-ад. Иванов вполне ясно сознавал то безвыходное положение, в которое он сам же поставил свой фронт, обороняясь там, где надо было наступать, действуя совместно с С.-З. фронтом, т.-е. на левом берегу Вислы, и преждевременно наступая в Галиции, где нужно было только прикрывать главную операцию, не втягиваясь в Карпаты, дабы не лишать свои армии свободы маневрирования. Какие же соображения приводил г.-ад. Иванов в основу своих настаиваний?
Прежде всего он жаловался, что "особено трудно оборонительно разрушать замыслы противника" и, конечно, был прав, что, обороняясь, трудно этого достигнуть; но как известно, г.-ад. Иванов втянулся в Карпаты не для разрушения замыслов противника; а ради достижения своего собственного замысла- вторгнуться в Венгрию, видя в этом цель, имеющую общее высоко-важное военное и политическое значение, вчем бесспорно заблуждался. Значит,эта жалоба была в пустую. Затем, г.-ад. Иванов предлагал на левом берегу Вислы только "стеречь немцев"; и это после нескольких месяцев кровопролитных боев, когда естественным путем назрело время нанести здесь германцам решительный удар; это предложение говорило если не об умышленном стремлении расшаркиваться перед немцами, то во всяком случае знаменовало собою смутное представление г.-ад. Иванова о ближайшей задаче войны и об общей обстановке на всем ее театре. Не лишен странности и другой совет г.-ад. Иванова: "Восточной Пруссии противодействовать их (т.-е. германцев) замыслам" в то время, когда 10. армия была в безнадежном отступлении и когда сосредоточение 12, армии еще далеко не было закончено.
Остается лишь последний, главный довод,-это "по моему убеждению", довод бесспорно искренний, видимо вытекавший из того полупанического состояния, в которое были ввержены в это время г.-ад. Иванов и г. Алексеев,-вместе и каждый порознь познавшие всю несообразность вовлечения войск в Карпаты и уже начавшие обвинять друг друга в авторстве, не в пору будь помянутого, замысла похода через Карпаты в Венгрию зимой 1915 года.?
Г.-ад. Иванов заверял ставку, что "немцы при современной обстановке не могут развить из Восточной Пруссии глубоких действий наших пределах, как раз в то самое время, когда 10. армия отступала, а ее командующий не мог даже и представить себе, - где именно ему удастся приостановить наседающего противника.
Решение верховного главнокомандующего. В ответ на телеграмму № 1099 - г.-ад. Иванов получил от главковерха следующий ответ, телеграммой 31 января (13 февр.) 1915 года № 8009 : "Наступление германцев из Восточной Пруссии развивается постепенно с охватом наших флангов. III. корпус спешно отступает на Козлово-Рудские позиции. С левого берега Вислы уже взяты гвардейский, двадцать седьмой и второй корпуса и предполагается взять еще корпус. Из этого положения Вам должно быть ясно, что я не
[49]
могу ослаблять войск С.-З. фронта. По агентурным известиям австрийцы стягиваются к югу, таким образом фронт Краков-Петроков может быть и должен быть и нами ослаблен, благодаря подобной мере вы можете рокируя по фронту, начиная с IV перебросить на свой правый берег Вислы и постепенно рокируя усилить г. Брусилова, что является делом внутреннего распорядка фронта. Ввиду состояния железных дорог в Галиции это скорее. При первой возможности, когда обстановка это позволит, усилю Вас".
Ясно, что главковерх еще раз признал главными-действия в Восточной Пруссии и, конечно, не имел причин согласиться на сосредоточение сил в Карпатах, пренебрегая событиями в 10. армии. Смелая нападательная тактика обязывала в это время верховного вождя ответить германцам - решительной атакой на левом берегу Вислы, чтобы, при успехе этого удара именно отсюда, с левого берега Вислы, отрезать их корпуса, действующие в Восточной Пруссии в обход крепостей нижней Вислы. Но... в это время под влиянием удара, нанесенного 10. армии германцами и незаконченного еще сосредочения 12. армии, а также недостатка патронов, даже и г.-ад. Рузский, всегда "искавший решения в активности, перестал руководствоваться смелой нападательной тактикой, предвидя возможность отхода левобережных армий на позицию Новогеоргиевск-Гура Кальвария, как это видно из телеграммы 2 (15) февр. 1915 г. № 46 .
Как бы в дополнение телеграммы № 8009 главковерх телеграфировал г-.ад. Иванову, 1 (14) февраля 1915 года № 8015, следующее повеление: "Германцы, перебросив Восточную Пруссию несколько корпусов, обходными движениями заставили десятую армию податься назад, поставив ее в тяжелое положение. Десятая армия отходит на наши крепости на Немане. Вследствие этого признавая необходимым во что бы то ни стало выправить наше положение на Немане, повелеваю Вашему Высокопревосходительству отдать немедленно распоряжение о посадке третьего Кавказского корпуса на железную дорогу для безотлагательной переброски его через Ивангород в Ораны. Происходящее от этой переброски ослабление Ю.-З. фронта надлежит считать временным, т. к. третий Кавказский корпус будет возвращен фронту при первой к тому возможности. О времени посадки головных частей корпуса уведомьте, имея в виду, что настоящая перевозка корпуса дело срочное".-
Во исполнение этого повеления г.-ад. Иванов отдал директиву 1 (14) февр. 1915 года № 1226 , предусматривающую перегруппировку сил в пределах Ю.-З. фронта.
Катастрофа в 10. армии. Общее положение наших армий. Между тем наступление германцев на 10. армию достигло ко 2 (15) февр. наибольшого непряжения и крупная неудача для этой армии сделалась уже фактом, привлекшим на себя все внимание главковерха и главкосевзапа.
Таким образом, волею судеб, на левом берегу Вислы в первых числах февраля 1915 года наши армии перешли к беспросветному сидению в окопах; 12. армия сосредоточивалась и временно обо-
[50]
ронялась, стремясь придать обороне активный характер. На крайних флангах: 10. армия, отступая, была в состоянии близком к полному разгрому, судя по телеграммам наштарма г. Будберга; галицийская (Карпатская) группа перешла к обороне против слабо давивших на нее австрийцев .
Новый план г.-ад. Рузского. Г.-ад. Рузский, 3 (16) февр. 1915 года за № 13/Б , донеся о тяжелом положении 10. армии, заканчивает свою телеграмму словами: "если даже корпуса 10. армии и пробьются, то едва ли можно рассчитывать на удержании ими линии Штабин-Липск-Сопоцкин и на прикрытие Гродны. Вследствие удаленности и незаконченности сосредоточения трех корпусов армии Плеве, наступление с линии Ломжа-Остроленка является ныне нецелесообразным и представляется необходимым коренным образцом изменить план действий армий фронта, стремясь к сосредоточению возможно больших сил в район Гродно-Белосток-Оссовец, для чего по всей вероятности явится необходимость еще более ослабить войска на левом берегу Вислы". Г.-ад. Рузский стремился к новому сосредоточению сил с таким рассчетом, чтобы занять прочное центральное положение и действовать отсюда по обстановке:- или в направлении на Варшаву, или в направлении на Восточную Пруссию, или во фланг германцам, если бы они переправились на правый берег Вислы в пределах Ю.-З. фронта и начали развивать свои действия в сторону Днепра, или, наконец, во фланг германцам в северном направлении, если бы они развили свое наступление со стороны Ковно в сторону Петрограда.
К осуществлению такого сосредоточения в то время препятствий не встречалось, т. к. часть сил направлялась в район 12. армии, близкий к району, проектированному г.-ад. Рузским, а с другой стороны-некоторые корпуса уже были предназначены к передвижению с левого берега Вислы на правый.
Окончательное решение этого вопроса и других, связанных с ним, зависело от совещания, которое было назначено на 4 (17) февр. 1915 года в Седлеце, под председательством главковерха при участии главкомов и их нач-ов штабов.
[51]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Потеря нами Галиции в 1915 г. Часть I. -> Глава II
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:45
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik