Итак, ни австрийцам, ни русским не удалось добиться полного успеха над врагом в начальной операции, в основе которой у обоих лежала одна господствующая идея быстрого и сокрушительного разгрома живой силы врага. Оба противника видят крушение своих первоначальных планов, а стратегические цели, намеченные планами операций, остаются не достигнутыми.

Так как одной из важнейших причин неполноты результатов являются недочеты в управлении операцией, то вспомним, что Галицийская операция первоначально была задумана русским командованием, как маневр на сходящихся направлениях.

Главный удар наносился 22 дивизиями 3-й и 8-й армий с востока, из Волыни и Подолии, в направлении на Львов; 4-я и 5-я армии, в составе 16½ дивизий, вели наступление с севера на Перемышль и Львов, выполняя вспомогательную роль.

Фланговые - 4-я и 8-я армии должны были обойти оба фланга австрийских армий, сосредоточиваемых в Галиции, и нанести им уничтожающее "поражение, не допустив отхода значительных сил противника на запад к Кракову и на юг за Днестр".

В развитии оперативного плана русского командования можно наметить четыре этапа. Первый этап заключался в преждевременном переходе 18-го-19-го августа армий юго-зап. фронта в общее наступление и закончился 25-го августа неудачными боями у Красника 4-й русской армии; второй этап явился следствием этой неудачи, повлекшей за собой изменение первоначальных задач всех армий, и сводился к оборонительным боям 4-й армии у Люблина, к ведению 5-й армией Томашевского сражения и попыткам ее оказать содействие 4-й армии и к нанесению 3-й и 8-й русскими армиями сокрушительного удара австрийцам в сражениях на р. Золотой Липе и на р. Гнилой Липе; третий этап, начавшийся 3-го сентября, состоял во вторичном переходе всех армий юго-западного фронта в общее наступление, приведшее к разгрому 1-й австр. армии Данкля и к выигрышу русскими Городокского сраже-

[347]

ния; наконец, четвертый этап состоял в преследовании с 13-го сентября австрийских армий к р. Сану, на рубеже которого операция замерла, не дав ожидаемых результатов.

При осуществлении оперативого замысла уже в течение первого этапа операции выяснился недостаток сил для охватывающего маневра, а также несоответствие группировки войск северного крыла тем задачам, которые им предстояло разрешать. Так, малочисленная 4-я армия, оторванная от соседней 5-й армии, не только не могла выйти на левый фланг австрийского развертывания, но оказалась сама охваченной ударной группировкой 1-й австр. армии.

Бои у Красника 23-го-25-го августа с полной очевидностью выявили несоответствие развертывания 4-й и 5-й армий создавшейся обстановки между Вислой и Бугом. Являлось необходимым согласованными действиями этих армий остановить начавшееся вторжение главных сил австрийцев в Польшу. В то же время повторные данные разведки о группировке главной массы австрийских сил более к западу, чем это считалось в начале операции, привели русское командование к постепенному отклонению от основной оперативной цели-разгрому австрийцев в районе Перемышля - Львова.

Уже 24-го августа принимается решение подать наступательный марш 4-й и 5-й армий к западу, направив 4-ю армию на участок р. Сана от Лежайска до устья, а 5-ю армию- на фронт Цешанув Рава-Русская - Магирув.

Таким образом, под влиянием тактической неудачи одной 4-й армии дальнейшее наступление всех армий юго-западного фронта должно было продолжаться уже по расходящимся направлениям, так как 3-я и 8-я армии, наносящие главный удар, оставлялись на Львовском направлении. При этом командование постепенно усиливает северное крыло, в частности, 4-ю армию сначала III кавказским корпусом и 8-й кав. дивизией, а потом XVIII и гвардейским корпусами и решает приблизить к ней войска 5-й армии, поворачивая их на запад для удара во фланг и тыл противнику, атаковавшему 4-ю армию.

Такое распределение новых частных задач между армиями не давало уже возможности достигнуть основной задачи юго-западного фронта и затрудняло в дальнейшем установление согласованных действий между 5-й и 3-й армиями, так как войска первой должны были теперь постепенно удаляться к западу от правого фланга 3-й армии, оставаясь вследствие этого необеспеченными от ударов с юга со стороны подходившей 4-й австр. армии. Казалось, являлось бы более выгодным не менять направление 5-й армии, перечислив из последней XXV корпус в состав 4-й армии.

Второй этап операции начинается с 26-го августа выполнением новых задач. Однако 4-я армия не только не

[348]

могла перейти в наступление, а продолжала откатываться назад к Люблину еще два дня, 26-го и 27-го августа. Для ее истомленных войск являлось затруднительным ведение даже оборонительных боев на подступах к Люблину в течение 28-го- 31-го августа.

Попытки 5-й армии во время Томашевского сражения оказать содействие 4-й армии приводят к крупным неудачам. Сначала терпит поражение 26-го августа у Замостья действующий отдельно XXV корпус, а через 1-2 дня получают фланговый удар с юга повернувшие на запад и остальные корпуса 5-й армии, которые после пятидневных тяжелых боев покидают Томашевский район, начав 31-го августа отходить к Холму и Владимиру-Волынскому.

Теперь 4-я армия, охваченная с обоих флангов, снова остается предоставленной собственной участи, терпеливо выжидая результатов медленно развивающегося железнодорожного маневра. Для ее непосредственной поддержки постепенно прибывают оперативные резервы верховного главнокомандования, направленные в количестве шести дивизий на оба фланга 4-й армии.

Тяжелое положение 5-й армии в период Томашевского сражения заставляет командование фронта пытаться повернуть главные силы 3-й армии с Львовского направления к северо-западу, потребовав направления их на Жолкев. Но 3-я армия, ведя сражение на Золотой Липе, была скована боями в течение двух суток 26-го-27-го августа и не могла помочь 5-й армии. 8-я армия в эти дни бездействовала.

Только 30-го августа неприятельское сопротивление на фронте 3-й и 8-й армий было сломлено на берегах р. Гнилой Липы. Здесь полностью сказались результаты первоначального массирования русскими 22 дивизий на направлении главного удара.

Победа 3-й и 8-й армий на р. Гнилой Липе уничтожила результаты успеха 4-й австр. армии в Томашевском сражении, заставив австрийцев оставить преследование 5-й армии Плеве и ослабить свою группировку на направлении главного удара между Вислою и Бугом.

Преследуя разбитых австрийцев, 3-я и 8-я армии заняли 2-го и 3-го сентября Галич и Львов и получили, наконец, оперативную свободу для выполнения новых указаний фронта, настойчиво требовавшего перенесения центра усилий этих армий на север, где, по мнению командования, "исход сражения на Люблин -Холм-Грубешовском фронте" давал "решение участи первого периода кампании".

Наступал третий этап в развитии оперативного плана русских. Верховный главнокомандующий, после гибели 2-й армии Самсонова, решительно потребовал от юго-запад-

[349]

ного фронта "покончить во что бы то ни стало с австрийцами до подхода с запада германских подкреплений". Обстановка резко изменилась и благоприятствовала русским. В частности превосходство в силах на северном крыле фронта перешло на сторону русских, вследствие ухода 3-го сентября на юг 4-й австр. армии Ауффенберга.

Между Вислой и Бугом у австрийцев оставалось только 15½ пех. и 4 кав. дивизий против 26½ пех. и 9½ кав. дивизий, бывших в составе 9-й, 4-й и 5-й армий в результате завершения железнодорожного маневра.

Командованию юго-зап. фронта оставалось создать только выгодную группировку этих сил в соответствии с теми частными задачами, которые вытекали из создавшейся благоприятной обстановки. Казалось, первоначальны и замысел Галицийской операции мог быть осуществлен.

9-я, 4-я и 5-я армии имели полную возможность "не допустить отхода значительных сил противника на запад к Кракову". Однако командование фронта неправильно считает группировку австрийских сил прежней. Дождливая погода мешала глубокой разведке авиации, а армейская конница попрежнему не могла дать необходимых сведений.

Поэтому четыре правофланговых армии получают новые задачи для операции, сводившейся к выталкиванию австрийцев из Люблинского и Томашевского районов и к последующему достижению 9-й, 4-й, 5-й и 3-й армиями нижнего Сана на участке от устья до Радымно. Роль 8-й армии была определена в обеспечении операции всего фронта от ударов со стороны р. Днестра и в удержании района Львова.

В общем, согласно директивы от 3-го сентября, 9-я, 4-я и 5-я армии наносили фронтальный удар на 130-км фронте от Вислы до Красноброда, при чем правое крыло 5-й армии должно было содействовать развитию удара левым крылом 4-й армии, т.-е. прорвать совместно фронт противника. 3-я армия должна была резко изменить направление своего движения, получив задачу наступать в общем направлении на Белгорай на фронте Лащов - Рава-Русская.

Таким образом, центр тяжести будущих событий переходит к 3-й русской армии, которая на подступах к Раве-Русской получает, начиная с 5-го сентября, сильный встречный удар 4-й австр. армии, ведет шестидневное Городокское сражение при постоянной угрозе прорыва на левом фланге армии со стороны 3-й австр. армии и выжидает результатов содействия корпусов 5-й и 8-й армий, направленных непосредственно на оба ее фланга. Результаты этого маневра начали сказываться только после 9-го сентября, когда с помощью XII корпуса 8-й армии была ликвидирована угроза развития прорыва у Вальдорфа, а занятие V и

[350]

XVIII корпусами 5-й армии Томашева позволяло вывести эти корпуса в обход левого фланга и в тыл 4-й австр. армии.

К этому времени "второе наступление" 9-й, 4-й и 5-й русских армий дало крупные результаты: 8-го сентября XVIII корпус прорывает австрийский фронт у Вислы, а части гв. корпуса прорывают у Тарнавки фронт герм. ландв. корпуса Войерша, что приводит к постепенному отходу 1-й австр. армии на нижний Сан. С потерей 1-й австр. армией укрепленного рубежа севернее Таневских лесов правофланговые армии юго-зап. фронта вторично имели полную возможность фланговым ударом отрезать пути отхода 4-й, 3-й и 2-й австр. армий. Однако директива командования юго-зап. фронта от 9-го сентября № 990 упускает эту возможность и нацеливает армии правого крыла фронта на Вислу и на нижний Сан с целью отбросить 1-ю австр. армию к Висле.

В результате этих распоряжений в течение двух дней, 10-го и 11-го сентября, 9-я и 4-я армии медленно и безрезультатно продвигаются к Висле и нижнему Сану, пройдя за это время только 30-32 км, а австрийцы имеют возможность продолжать в эти дни Городокское сражение и, своевременно прервав его, начать отвод к Сану и остальных армий.

Теперь русское командование стояло перед организацией действий четвертого и последнего этапа операции- преследования отступающих австрийских армий. Однако, не решившись 9-го сентября направить большую часть сил 9-й армии по левому берегу Вислы в обход левого фланга 1-й австр. армии, командование юго-зап. фронта 13-го сентября вторично не использует выгодное положение 9-й, 4-й и 5-й армий для организации параллельного преследования с целью выхода на пути отхода австрийских армий и пленения хотя бы части сил последних.

Начавшееся с запозданием преследование неизбежно выливается в медленное шествование за противником, которое заканчивается к 21-му сентября, когда армии юго-зап. фронта на рубеже р. Сана приступают к новой операции по обложению крепости Перемышля, а 22-го сентября вынуждены начать новое оперативное развертывание, имеющее целью отразить начавшееся наступление австро-германцев по левому берегу Вислы на Ивангород и Варшаву.

Таким образом, отмеченные ошибки в оперативном руководстве существенно повлияли на развитие и окончание Галицийской битвы, в результате которой после 33 дней борьбы и ограниченного преследования русские армии достигли линии р. Сана, на рубеже которого наступает оперативная пауза.

Австрийцы, вынужденные союзническими обязательствами начать операцию вторжением в Польшу, направили главную

[351]

массу своих сил, собранных в Галиции - 21½ дивизии из 33-х - для разгрома 4-й и 5-й русских армий, не окончивших своего сосредоточения между Вислой и Бугом. Не получив обещанной помощи со стороны 8-й герм. армии из Восточной Пруссии и не добившись решительных успехов в сражениях у Красника-Люблина и в Томашевском, австрийцы вынуждены были прекратить активные действия на северном крыле и действовать по внутренним операционным линиям, т.-е перенести усилия главной массы своих сил на юг против 3-й и 8-й русских армий, успешно продвигающихся к Львову после сражений на pp. Золотой Липе и Гнилой Липе.

В осуществлении нового плана австрийского главнокомандования выявились все невыгоды действий для них по внутренним линиям: запаздывание развертывания на новом фронте 4-й, 3-й и 2-й австр. армий не дало возможности осуществить согласованный удар этих армий и добиться успеха в Городокском сражении, в то время как успешно развивавшееся "второе наступление" северного крыла русского фронта грозило вылиться в оперативное окружение австрийских армий в районе Львова.

В обоих случаях-при вторжении в Польшу и во время Городокского сражения-оперативные расчеты австрийского главнокомандования ошибочно основывались на возможности продолжительного выполнения своих задач заслонами и быстром достижении успеха силами, назначенными для нанесения главного удара.

Между тем, задачи заслонов не отвечали создавшейся обстановке ни в отношении характера действий, возлагаемых на них, ни в отношении времени, в течение которого эти заслоны должны были обеспечивать оперативную свободу на направлении главного удара.

В первом случае, в начале операции австрийцы рассчитывали, что 8½ дивизий 3-й австр. армии являются достаточными для встречного сражения против 3-й русской армии, силы которой они определяли в 10 дивизий. В то же время то небольшое расстояние в 2-3 перехода, на которое выдвигался этот численно слабый заслон от района Рава-Русская-Львов, потеря которого ранее отвода 4-й австр. армии из Томашевского района создавало для последней катастрофу,-не позволяло 3-й австр. армии выполнить задачу обеспечения длительными оборонительными или отступательными действиями.

В период Городокского сражения оперативный замысел нового развертывания возлагал на истощенные войска 1-й австр. армии и группы Иосифа-Фердинанда ведение оборонительной операции на многодневный период. Эта непосильная задача, при невыгодном соотношении сил, неизбежно должна была привести к отступательному маневру 1-й австр. армии.

[352]

что опять-таки создавало катастрофическое положение для главной группировки австрийских сил.

Этот недостаток времени и пространства, необходимых для заслонов, приводил к серьезному кризису при ведении последними боев, истощал их войска и срывал успех на направлении главного удара.

Все эти обстоятельства являлись расплатой за стремление австрийцев вести войну на два фронта, действуя в стратегическом масштабе по внутренним линиям, при слабости жел -дор. сети. Австрийцы не учли ускорения русского развертывания и возможности сосредоточения 63 русских дивизий на всей западной границе уже на 18-й день мобилизации.

Поэтому, отправив 2-ю австр. армию на сербский фронт и будучи скованы искусными действиями сербов, австрийцы не сумели во все время Галицийской битвы ни создать подавляющего превосходства сил на направлении главного удара, ни иметь достаточных сил в заслонах, обеспечивающих ведение первыми операции.

К концу операции австро-германцы имеют в Галиции 43 пех. и 11 кав. дивизий и 12 ландш. бригад против 52½ пех. и 23 кав. дивизий, бывших у русских.

В конечном результате, по словам австрийских исследователей,-"самая лучшая армия, которую когда-либо старая Австрия за многие столетия своего существования выставляла против врага и которая в 1914 г. была таковой, несмотря на все недостатки,-погибла преждевременно благодаря последним".

Из общего количества австрийских потерь за операцию в 326.000 человек, русскими было взято более 100.000 пленных и 400 орудий. Потери русских доходили до 230.000 человек, из них 40.000 пленных, и 94 орудий.

Эти потери, доходившие на одну дивизию до 7.500 у австрийцев и 4.500 у русских, в связи с невозможностью дальнейшего регулярного питания операции как оперативными резервами и пополнениями,-в виду их отсутствия у австрийцев и трудности жел.-дор. подвоза их у русских, - так и грузами снабжения, - привели к постепенному замиранию наступательной операции и являлись главнейшими причинами стратегического истощения наступающей стороны.

Австрийцы при вторжении в Польшу довели массирование своих сил к 31-му августа на направлении главного удара

[353]

в 4-й армии до 3 бат., 4½ пул. и 9 орудий на 1 км фронта, или 5 км на одну дивизию, и в 1-й армии - до 2 бат., 4 пул. и 5½ орудий, или 8 км на одну дивизию. В дальнейшем эта плотность падает и, в связи с отмеченными выше потерями, к 9-му сентября доходит на фронте 1-й австр. армии до 2 бат., 4 пул. и 6 орудий при уменьшении численности боевого состава частей на 45%, т.-е. на одну дивизию более 8 км.

Эта плотность не дает уже возможности вести наступательные бои против усилившегося противника и является недостаточной и для оборонительных действий, вследствие чего 1-я австр. армия вынуждена начать отступление.

Глубина наступательной операции равнялась для 1-й армии 75-110 км, при средней норме продвижения в день 17-20 км без боя и 3-5 км с боями; для 4-й австр. армии глубина операции - 90-135 км; среднее продвижение в день 12-15 км (XIV корп.-20 км) без боя и 4-6 км с боями; продолжительность операции в 1-й армии 12 дней и в 4-й- 13 дней.

Русские начали наступательную операцию, имея в 4-й и 5-й армиях плотность соответственно до 10-13 км на дивизию. Но введя к 1-му сентября 3 свежих корпуса и 5 второочередных дивизий, они довели плотность своих войск на 1 км фронта на направлении главного удара в сражении на Гнилой Липе в 3-й и 8-й армиях до 5 бат., 10 пул., 2 эск. и 16 орудий, имея на фронте 4-й и 5-й армий только 2 бат., 3-4 пул., 1 эск. и 67 орудий. Эта плотность явилась достаточной для полного разгрома 3-й и 2-й австр. армий, имевших на самых сильных участках не более 3 бат., 6 пул. и 9 орудий, и позволила остановить наступление 1-й и 4-й австр. армий.

С развитием общего (второго) наступления эта плотность постепенно падает на всем фронте в 9-й, 4-й и 5-й армиях, частично повышаясь на 22-км участке гренад., гвард. и III кавк. корпусов в боях у Тарнавки до 5 бат. и 17 орудий; в 3-й и 8-й армиях, в период Городокского сражения, плотность уменьшается до 3-4 бат., 6-8 пул., 2 эск. и 10-14 орудий, но все же превосходит австрийскую, что приводит к новым успехам русских армий.

Глубина наступательной операции к 19-му сентября определялась: для 9-й и 4-й армий -85-100 км, для 5-й армии - 110 км, для 3-й и 8-й армий-190-240 км; средняя норма продвижения в день: в 9-й, 4-й и 5-й армиях - 67 км без боев и 2-3 км в день с боями и в 3-й и 8-й армиях-соответственно - 8-10 км и 2-4 км в день. Продолжительность операции: 9-й, 4-й и 5-й армий-17 дней; 3-й и 8-й армий - 32-33 дня.

[354]

Помимо потерь, на истощение русских армий влияла и недостаточная подготовка жел.-дор. сети к массовым перевозкам военного времени и необходимость усиления оперативных перевозок для питания операции за счет сокращения подачи поездов со снабжением, что привело к концу операции к истощению запасов продовольствия и огнеприпасов в армейских расходных магазинах. Последнее обстоятельство в связи со слабым подвозом на вновь открытые жел.-дор. станции Рава Русская, Жолкев и Львов и отсутствием достаточного количества конных транспортов и автотранспорта не обеспечивало уже дальнейшего развития наступательной операции и привело русское командование к решению прервать операцию для устройства тыла и накапливанию запасов снабжения.

Кроме изложенных выше особенностей в боевой работе отдельных родов войск, надлежит отметить следующее:

1) Пехота в первых боях несла громадные потери от артиллерийского огня. Несмотря на требования уставов, настойчиво проводивших положения огневой тактики, первые бои как русские, так и австрийцы стремились разрешать штыковым ударом без достаточного использования ружейного огня, который получил сравнительно слабое развитие. Зато сила пулеметного огня постепенно завоевала ему надлежащее место. При отсутствии должного взаимодействия с артиллерией пехота обеих сторон стала нести большие потери и от огня пулеметов, которые постепенно становятся главным оружием пехотного боя как при наступлении, так особенно и при обороне.

В смысле подвижности и быстроты маневра Галицийская операция дает скорее отрицательные примеры медленных походных движений пехоты, обычно не превышающих 15-20 км в день, и медленного развития наступления в 3-4 км за день боя, который обычно к ночи замирал.

Обращают на себя внимание частые случаи паники, обычно происходившие в частях или после тяжелого столкновения или в предвидении нового боя. Наиболее важные последствия имели случаи паники: в 5-й австр. кав. дивизии ночью 17-го августа после атак в конном строю у Городка; в Московском грен. полку 10-го августа по прибытии в район сосредоточения; в группе Демпфа (23-я австр. див. и 97-я ландш. бр.) в ночь на 2-е сентября у Куликова в ожидании наступления русских; в 137-м русском пех. полку 28-го августа у Тарношина при внезапном нападении в лесу; в частях. II австр. корпуса (13-я и 25-я див.) 31-го августа у Миончина

[355]

после атаки с тыла 1½ каз. дивизиями и в 35-й австр. дивизии 8-го сентября после лесного боя с 3-й стр. бригадой, которая отступила.

2) Конница обоих противников вышла на войну с вооружением, мало отвечающим условиям ведения огневого боя. Поэтому стратегическая разведка конницы не дала тех результатов, которые ожидались командованием в тех частых случаях, когда конница встречала даже небольшие пехотные части противника. Зато мы видим поучительные примеры использования крупных кавалерийских масс, как оперативных резервов командования. Пользуясь подвижностью конницы, австрийское и русское командования направляют кавалерийские корпуса в угрожаемые районы, обычно в прорыв или на фланги армий, где они обычно в спешенных строях сдерживали наступающую пехоту противника (бои у Равы-Русской, Томашевское сражение и др.).

3) Артиллерия постепенно усваивала искусство содействовать своей пехоте и вести длительную огневую работу во все фазисы маневренного боя. Массирование огня при артиллерийской подготовке наступления русской пехоты и ее атаках постепенно увеличивается от 6-12 орудий на 1 км фронта в первых боях до плотности в 17 орудий на 1 км в боях у Тарнавки. Последние бои характеризуются широким применением навесного огня 122-мм полевых гаубиц, дающим прекрасные результаты. Зато в первых боях мы не видим применения батарей, назначенных для сопровождения пехоты, и придачи в батальоны отдельных пушек и гаубиц, хотя значение, таковых выявилось уже в боях у Перемышля. Недостаток тяжелой армейской артиллерии не дает достаточных данных для выводов о ее применении, но таковая частично используется при ведении боев против обороняющегося противника.

4) Авиация в период Галицийской битвы применялась главным образом для дальней разведки по заданиям армейского и фронтового командования обеих сторон. Авиация принесла обоим противникам большую пользу, выявив расположение и передвижение войск с большой точностью, но в то же время выше были уже отмечены случаи неверного ориентирования, вследствие маскирующего влияния лесов или особо длительных маршрутов разведки на большой высоте. Особо важные оперативные последствия имели: необнаружение австрийской авиацией сосредоточения корпусов 8-й русской армии и русской авиацией -подхода герм. ландверного корпуса Войерша к району Тарнавки.

5) Транспорт в период операции работал с полным напряжением, позволив осуществить железнодорожный маневр на правом фланге юго-зап. фронта и питая операцию в тече-

[356]

ние трех первых ее этапов. Тем не менее к четвертому этапу операции потребности армий юго-зап. фронта превышали возможности железнодорожного и гужевого подвоза, что приводит к постепенному отставанию тыла от продвижения фронта.

Несмотря на отсутствие достаточной практики в мирное время, вначале пытались справиться с эксплоатацией и восстановлением слабо разрушенных галицийских жел. дорог. Но недостаток подвижного состава и отсутствие достаточного количества автотранспорта создавали отмеченные выше случаи недостаточного подвоза войскам снабжения и огнеприпасов, что и явилось, помимо недочетов оперативного управления, одной из важнейших причин перерыва Галицийской битвы.

[357]