При продвижении 9-й русской армии на запад в результате удачного прорыва ею австро-венгерского расположения 4-10 июня, левое крыло ее было задержано р. Прут и осталось позади (схема 5). Форсирование этой реки и овладение Черновиц, главным городом Буковины и крупным узлом путей, обеспечили занятие всей армией выгодного исходного положения для возобновления наступательных действий против еще более ослабленной и потрясенной 7-й аветро-венгерской армии.

9-я армия в составе юго-западного фронта играла большую роль, чем ее соседи - 11-я и 7-я армии. За 19 дней, с 4 по 23 июня, 9-я армия продвинулась на запад на 50 км, дальше, чем не только эти две армии, но и 8-я армия, наносившая главный удар.

9-я армия с 14 по 23 июня по приблизительным подсчетам захватила 8 000 пленных, 11 орудий и 50 пулеметов, что вместе с трофеями, взятыми с 4 по 13 июня составило свыше 46 000 пленных, 60 орудий и 170 пулеметов.

Одновременная, почти неожиданная атака четырех армий, прорыв позиций, считавшихся неприступными, и развитие ими, и в особенности 9-й армией, успеха создали на австро-венгерском фронте ряд кризисов,

[137]

приостановку 16 июня, а 24 июня и отход австро-венгерцев на итальянском фронте, с которого уже с 6 июня стали перевозиться войска на восток в 7-ю австро-венгерскую армию, угрозу Венгрии, перемену настроений в Румынии в пользу Антанты и тяжелое положение Австро-Венгрии. Австро-венгерское и германское высшее командование считали наступление армий ген. Брусилова, и в частности 9-й армии, угрожающим самому существованию Австро-Венгрии. Бывший начальник германского генерального штаба ген. Фалькенгайн о действиях 9-й русской армии в начале июня говорит: "Наступление в Буковине имело огромные результаты... 7-я австро-венгерская армия... хлынула назад на всем фронте; первое время нельзя было и предвидеть, когда и где удастся ее остановить..., а по отношению ко всем австро-венгерским силам, сопротивлявшимся натиску армий ген. Брусилова, и особенно находившимся против 8-й и 9-й русских армий... - когда 7 июня стали известны потери союзников людьми и материалом, а также ближайшие данные о поведении частей в боях, нельзя было уже сомневаться в том, что без сильной немецкой поддержки в близком будущем всему фронту в Галиции грозит полный разгром". Так сложившаяся обстановка заставила германское высшее командование начать переброску на восток на помощь союзнице, терпевшей бедствие, и в частности 7-й австро-венгерской армии, германских войск из Франции и из Македонии. Ход военных действий во Франции вследствие этого претерпел крупные изменения. В Галицию стали перевозиться и турецкие дивизии. Так была вырвана русским наступлением инициатива у австро-венгерцев и германцев, так была скована их свобода действий. 27 августа на стороне Антанты выступила Румыния, Однако, все эти результаты стоили много русской крови. 9-я армия потеряла с 4 по 23 июня 35 000 чел. убитыми, ранеными и пропавшими без вести, из них около 5 000 чел. при форсировании реки и связанных с ним действиях.

[138]

Возобновление наступления правым крылом армия на фронт Станиславов, Коломыя против уже потрясенной группы ген. Гадфи обещало крупные оперативные результаты и в наилучшей степени содействовало остальным армиям ген. Брусилова, и в частности 7-й. Но, с другой стороны, удаление 33-го, 41-го и 3-го кон. корпусов от своего головного склада на 100 км, отсутствие достаточных транспортных средств и подготовки для быстрого восстановления железнодорожных линий, хотя бы от ст. Залещики или ст. Юркоуц на запад, если нельзя было использовать участок по северному берегу Прута, делали такое наступление невозможным. Но и при благоприятном и быстром разрешении вопросов снабжения основной группировки 9-й русской армии, если бы она развертывалась севернее р. Прут, окончательный разгром групп генералов Гадфи и Бенигни представлялся невыполнимой задачей: лучше сохранившийся 11-й австро-венгерский корпус укрылся за Прут в районе Черновиц, узла путей с юга и юго-запада; там он занял позиции, сильные по своим природным свойствам и инженерному оборудованию; его расположение здесь являлось фланговым по отношению к операционному направлению на фронт Станиславов, Коломыя. Если бы командующий 9-й армией ген. Лечицкий центр своих усилий направил именно в этом последнем направлении, сначала не обеспечив надежно с юга свои главные силы, а прикрываясь лишь заслоном по северному берегу Прута, то ген. Корда, вероятно, не упустил бы благоприятного момента, чтобы сбить этот, естественно, слабый заслон и оказаться в тылу главных сил 9-й русской армии. Это имело тем больше оснований, что ген. Лечицкий мог ожидать прибытия к противнику как раз в район Черновиц свежих подкреплений с других фронтов и что действия более или менее сохранившейся конницы 7-й австро-венгерской армии при появлении войск ген. Корда в районе Коцман могли иметь неприятные последствия для русских корпусов, двигающихся на запад. Надо принять во внимание еще и

[139]

следующие обстоятельства. Наступать в важнейшем направлении - на Станиславов - все равно нельзя было вследствие отсутствия соответствующей предварительной подготовки для снабжения продвигающейся на запад армии. От Черновиц австро-румынская граница на 90 км, почти до Фельтичени (Румыния), шла к югу; с востока на запад, до подножия Карпат, этот плацдарм имел протяжение 25-40 км, и туда стекались пути из Венгрии и Румынии; плацдарм находился на фланге всего русского фронта. Овладение русскими главным городом Буковины и территорией в непосредственном соседстве с Румынией могло создать в последней более благоприятные настроения по отношению к Антанте. При этих условиях оставление Буковины в руках австро-венгерцев и перенесение центра тяжести усилий 9-й русской армии на заманчивый фронт Станиславов, Коломыя являлось достаточно рискованным. Поэтому намерение ген. Лечицкого раньше всего овладеть г. Черновиц и районом к югу опорочить трудно, хотя отсрочка наступления в важнейшем направлении на Станиславов имела первым результатом отправку намеченной для усиления 7-й австро-венгерской армии 61-й австрийской дивизии на главное для русского юго-западного фронта луцкое направление. Австро-венгерское командование, претерпев возмездие за недооценку своего противника и переоценку своих возможностей и укрепленных позиций, растерялось: действительно, положение было грозным. После катастрофы, постигшей 7-ю армию, можно было ожидать немедленного возобновления наступления русских и в направлении на Станиславов и на юго-запад - в Буковину. Сил и средств, чтобы в самом начале остановить активные действия русских, австро-венгерцы не имели. А между тем задача, выпавшая на ген. Пфлянцер-Балтина, имела весьма важное значение для всего австро-германского фронта. Его армия обороняла подступы к Венгрии, к нефтяным источникам Галиции. Дальнейший ее отход не мог не повлиять в неблагоприятном для центральных государств смысле на линию

[140]

поведения Румынии с ее продовольственными и нефтяными богатствами, до сих пор охотно продаваемыми и в Германию, и в Австро-Венгрию. Да и сама Буковина с г. Черновиц и Южная Галиция представляли большую ценность для Австро-Венгрии, будучи сельскохозяйственными производящими районами с черноземной почвой. Если еще принять во внимание то, что 7-я армия находилась на крайнем южном фланге австро-германского фронта и каждый ее отскок неблагоприятно повлиял бы на положение дел к югу от р. Припять и значительно удлинял бы протяжение этого фронта, то не удивительно, что сюда, на юг, устремились взоры не только австро-венгерского, но и германского верховного командования. Но так как свежие подкрепления могли прибыть в 7-ю армию еще не скоро, то на направлении к Станиславов пришлось наметить рубежи, на которые эта армия должна была отходить в случае возобновления наступления русских. В то же время надо было оборонять Буковину. При изложенных обстоятельствах австро-венгерскому командованию ничего другого и не оставалось делать. Человек же склонен верить в то, во что ему хочется верить. С этой точки зрения понятна вера ген. Пфлянцер-Балтина в силу действительно мощной позиции его войск на правом берегу р. Прут, оборонявшейся самыми свежими его войсками. Но история почти не знает случаев неудачи форсирования реки, раз произведена хорошая подготовка к этой операции. Поэтому командованию 7-й армии надо было принять все меры для своевременной подготовки в Буковине тыловых позиций, для разведки и систематического наблюдения за русскими и для сбора резервов за западным флангом 11-го корпуса. Нельзя сказать, чтобы австро-венгерцы совсем пренебрегли этими возможностями. Но, например, распоряжение о расположении резерва Корда за западным его флангом к началу форсирования реки осуществлено почти не было.

Развертывание 9-й русской армии к 17 июня не в полной мере соответствовало плану ее действий: на

[141]

главном направлении, на фронте от Снятын до Вама протяжением 46 км, были развернуты в первом эшелоне 72 батальона, около 250 орудий и около 200 пулеметов, а во втором эшелоне - 24 батальона, 36 орудий, 24 эскадрона и около 50 пулеметов против 24-30 австро-венгерских батальонов, 200 орудий, 150-200 пулеметов и около 32 эскадронов, т. е. на каждый 1 км линии фронта приходилось в первом эшелоне в среднем на обеих сторонах 1,6 (русских) и около 0,7 (австро-венгерских) батальонов, 5,5 и 4,4 орудий, 4,4 и 3,3-4,4 пулеметов.

Можно считать, что здесь русские значительно превосходили австро-венгерцев только в пехоте, так как русские части, находившиеся во втором эшелоне, не могут учитываться, вследствие того, что в самом форсировании они не могли бы принимать участия.

Русский заслон с запада на фронте от Нежвиска до Снятый протяжением около 57 км имел в своем составе в первом эшелоне 56 батальонов, около 200 орудий, около 200 пулеметов и 84 эскадрона, а во втором - 8 батальонов с 30 пулеметами - всего около 50 000 винтовок против 33-38 австро-венгерских батальонов, 220 орудий, 160 пулеметов и 32 эскадронов в первом и до 20 батальонов, 8 эскадронов и 80 пулеметов во втором эшелонах - всего 28 000 винтовок, т. е. на каждый 1 км линии фронта приходилось в первой линии в среднем на обеих сторонах 1 (русский) и около 0,5 (австро-венгерских) батальона, 3,5 и 4 орудий, 4 и 4,2 пулеметов.

Следовательно, на второстепенном участке русские имели свыше чем полуторное численное превосходство. В отношении же числа орудий и пулеметов обе стороны на обоих участках находились более или менее в одинаковых условиях.

Таким образом, русские развернули в районе Черновиц абсолютно больше сил, чем на своем правом крыле, обращенном фронтом на запад. Соотношение же сил русских с силами противника на главном и на второстепенном направлениях было почти одинаковым.

[142]

Отчасти это можно объяснить тем, что русские войска были не мобильны, их маневренные способности были весьма ограничены, а надо было готовиться к наступлению основной группировкой армии на северо-запад. К тому же маневрирование было стеснено испортившимися от дождей дорогами. Такое не совсем удачное развертывание 9-й армии не имело неблагоприятных последствий только потому, что 11-й австро-венгерский корпус не оказал большого сопротивления на р. Прут и преждевременно ушел.

Можно было ожидать, что ген. Лечицкий будет стремиться оттеснить 11-й австро-венгерский корпус на румынскую территорию. Это было бы, конечно, совершенно правильно, если нельзя было рассчитывать на его окружение. Но группировка дивизий 11-го и 12-го корпусов не соответствовала такому предположению. Казалось, было бы более правильным развернуть в районе Ревакивцы, Лужаны большую часть этих корпусов, демонстрируя незначительными частями на всем остальном фронте до румынской границы, а по форсировании Прута главными силами наступать на юго-восток, прикрываясь с запада р. Серет. При этом условии 11-й австро-венгерский корпус вряд ли мог так благополучно уйти из-под занесенного над ним удара. Но на северном берегу р. Прут дивизии получили почти одинаковые участки, а резерв командира 11-го корпуса располагался не за правым флангом корпуса, как бы следовало, а за центром. Конечно, трудно было перегруппировывать корпуса вдоль фронта уже после выхода их на Прут: части утомились, днем передвигать их нельзя было, а ночи стали короткими. Если бы все же перегруппировка производилась, то вряд ли можно было приступить к форсированию реки в назначенный срок: части прибывали бы в новый район, надо было производить разведку впереди находившегося противника и заново подготавливать форсирование. Группировку сил, соответствовавшую упомянутой идее, надо было создать при преследовании австро-венгерцев после 10 июня. Для этого никаких препятствий, в том числе и снабженческих, не было. Но это не имело места. Преследование было

[143]

организовано без хорошо продуманной перспективы дальнейших действий.

Рассчитывая на упорную оборону австро-венгерцев, что было совершенно правильным, Лечицкий форсирует реку на широком фронте в 46 км сразу пятью дивизиями, в исходном положении уже несколько охватившими противника. Это должно было рассеять внимание наземного и воздушного наблюдения и отвлечь австро-венгерские резервы от главного направления, на котором форсировали реку наиболее надежные 11-я и 32-я дивизии, получившие более сильную артиллерию.

Из двух способов форсирования реки вообще - внезапного ночью и после мощной артиллерийской подготовки днем - Лечицкий мог выбрать, естественно, только первый.

Само форсирование Прута было организовано удачно. К окружению 11-го австро-венгерского корпуса оно не привело, хотя относительно слабые силы, оборонявшие южный берег реки, являлись фактором, облегчавшим решительные действия русских. Но австро-венгерцы занимали такие сильные позиции, что при неумелых действиях русских они легко могли их удержать. Одним из важнейших обстоятельств, заставивших ген. Корда спешно уходить от Прута на юго-запад, было неожиданное для него форсирование реки. Внезапность была достигнута следующими мероприятиями русских: форсирование было проведено ночью (правда, луна в конце концов выдала переправу русских); разведка расположения противника, реки и местности была произведена тщательно и скрытно; места для перепраа были намечены удачно; 11-я и 32-я дивизии форсировали реку каждая в двух местах; движение днем по дорогам, отлично видневшимся с южного берега реки, со времени подхода к ней русских не производилось; все части 11-го и 12-го корпусов искусно маскировались в селениях, изобилующих растительностью; посадка десанта производилась тихо и быстро, благодаря заблаговременно и скрытно прове-

[144]

денному подвозу и подносу понтонов к самой реке; в 11-й дивизии, кроме того, была удачно использована р. Валувка: русская артиллерия частью открыла огонь на поражение без предварительной пристрелки.

Кроме внезапности, успеху русских способствовали непрерывное и твердое управление, быстрая переправа десантов и выдвижение их в мертвые пространства, ловкая работа понтонер, в короткий срок наведших мосты, безостановочная и энергичная затем переправа по ним пехоты, предрассветный туман над рекой, окутавший русских, и, наконец, полная пассивность австро-венгерцев.

Слабыми местами русских были недостаток переправочных средств в 83-й и 103-й дивизиях, позволивший противнику легко уйти, и тяжелый инцидент в 127-м полку.

Что касается быстрого выдвижения 3-го кав. корпуса к перевалам, то оно свидетельствует скорее о скорости отступления австро-венгерцев, чем об энергии преследования их русской конницей. Она двигалась почти без помехи со стороны противника, лишь несколько опережая свою пехоту, стычки происходили с отставшими арьергардными частями австро-венгерцев. Трудно оспаривать храбрость личного состава 3-го кав. корпуса, но деятельность его и при этом выдвижении ничем особо полезным и эффектным отмечена не была.

На вопрос, выполнила ли 9-я армия за эти 9 дней возложенные на нее задачи, надо ответить, что она выполнила их и формально, и по существу.

На нее возлагалась вспомогательная роль отвлечь внимание противника от ковельского, а косвенно и от молодечненского направлений. Начальником штаба верховного командующего на нее, как и на остальные

[145]

армии юго-западного фронта, была возложена задача лишь тревожить противника, а Брусилов в своей директиве подчеркивал, что главный удар наносила 8-я армия. При этом 9-я армия начинала операцию без каких-либо перспектив, без надежд на крупные успехи после прорыва австро-венгерского расположения. Тем не менее ей удалось скоро так потрясти живые силы 7-й австро-венгерской армии, что остатки ее вынуждены были оставить всю Буковину и часть Южной Галиции. Успехи 9-й армии, несомненно, в немалой степени и повлияли на перелом настроений в Румынии в пользу Антанты.

Если еще принять во внимание то, что 9-я армия опережала все армии Брусилова, чем, естественно, оказала им большое содействие, и что южный фланг всего русского фронта такими действиями армии Лечицкого был обеспечен наилучшим образом, то надо признать, что она в полной мере выполнила возложенную на нее задачу.

9-я армия вела в продолжение этих 9 дней собственно не одну операцию, а две последовательных: 1) прорыв укрепленной полосы и 2) форсирование Прута. Перед каждой из них 9-я армия совершала перегруппировку в соответствии с тем, куда направлялся центр ее усилий. При этом на главном направлении Лечицкий стремился развертывать и абсолютно и по сравнению с противостоящими силами противника максимальные силы, что, впрочем, при форсировании Прута ему не совсем удалось.

Что касается действий Пфлянцер-Балтина, то, помимо вышесказанного о его ошибках, можно отметить положение, в котором он постоянно находился. Его войска были явно неустойчивы и недостаточно хорошо обучены. При этих условиях трудно было достичь необходимых результатов даже при выгодном соотношении сил и материальных средств.

[146]