Русская армия в Первой мировой войне
Архив проекта -> Наступательная операция 9-й русской армии -> Глава IV
Русская армия в Великой войне: Наступательная операция 9-й русской армии.

IV
БОЙ

Развертывание сторон к утру 4 июня на участке от Днестра до высоты 358 вкл.

Русские (схема 4)

Против австро-венгерцев, занимавших позицию от отм. 266 до отм. 218, в плацдарме к 2 часам 4 июня разместились четыре полка - с севера на юг 44-й Камчатский, 43-й Охотский, 128-й Старооскольский и 126-й Рыльский, Каждый из этих полков развернулся на фронте около 900 м.
Севернее их на участке от р. Днестр у Онут до отм. 266, протяжением около 7 км развернулись 41-й Селенгинский полк и 2 батальона 42-го Якутского полка. Южнее их 125-й Курский полк занял окопы восточнее участка неприятельской позиции от отм. 218 до выс. 458 вкл. протяжением около 3 км.
В ближайших к противнику окопах были оставлены лишь наблюдатели и караулы. Головные роты находились в среднем не ближе 200 м от неприятельских проволочных заграждений. За четырьмя полками первого эшелона 11-й и 32-й дивизий стали саперные роты, получившие задачу, при атаке уничтожать проволочные заграждения, заваливать бойницы противника, рвать провода к минам. Вторые эшелоны дивизий заняли исходное положение для атаки в ночь на 4 июня.
[61]
В дивизионных резервах находились: в 11-й дивизии 2 батальона 42-го полка - за 44-м полком, в 32-й дивизии - 127-й Путивльский полк - за левым флангом 126-го полка.
Одна бригада корпусноро резерва (73-й и 76-й полки 19-й дивизии) к началу атаки была введена в основные окопы 32-й дивизии, 74-й полк находился за левым флангом 32-й дивизии, а 75-й полк и с 16 ч. 4 июня 1-я Донская каз. дивизия - в Блищадь. Текинский кон. полк располагался в Перебийковцы.
Таким образом, на главном направлении на фронте в 3,5 км развернулись в первом эшелоне корпуса 17 батальонов, во втором - 5 и в третьем - 12. Каждый из батальонов первого эшелона получил участок по фронту в 450 м. Глубина боевого порядка полков первого эшелона не превосходила 700 м. Глубина всего боевого порядка пехоты корпуса (кроме 75-го полка) доходила до 2 км.
Самушинский участок протяжением около 3 км занимала только что сформированная 3-я Заамурская дивизия - 16 батальонов, 28 легких и 8 тяжелых орудий, имевшая один полк в резерве в Самушин, а один батальон по восточному берегу Днестра между Самушин и Онут. Дивизии был придан взвод из 4 бронированных автомобилей, из которых один пушечный. Для развития успеха были предназначены 3 эскадрона Крымского кон. полка.
Артиллерия, предназначенная для подготовки главной атаки от отм. 266 до отм. 218, была объединена в руках подполковника Кирея. Эта артиллерия, насчитывавшая в своем составе 159 орудий, из которых 35 тяжелых, т. е. 75% всей артиллерии корпуса и 100%
[62]
тяжелой, была разделена на 4 группы. Правой группой, состоявшей из 40 орудий (24 легких пушки, 4 легких гаубицы и двенадцать 152-мм пушек), командовал командир 11-й арт. бригады; средней в составе 50 орудий (24 легких и 2 горных пушки, 8 легких и 8 тяжелых 152-мм гаубиц и восемь 152-мм пушек) - командир 32-й арт. бригады; левой в составе 42 орудий (30 легких пушек 8 легких гаубиц и четыре 152-мм пушки) - один из командиров дивизионов, и, наконец, в противобатарейную группу было назначено 27 орудий (24 легких и три 107-мм пушки).
Артиллерийскую подготовку на сковывающих участках производили 18 легких пушек для обстрела района от Днестра у Онут до отм. 266, а 18 легких пушек и 4 легких гаубицы подготавливали атаку на участке от отм. 218 до выс. 458 вкл. Эти орудия находились в распоряжении начальников дивизий. Командирам полков, наносивших главный удар, были даны в общем 8 горных пушек (по 2 на полк). Для стрельбы по самолетам были выделены 6 горных пушек (по 2 на дивизию).
Дивизии получили задачи для атаки неприятельских окопов и для первоначального продвижения в глубину в соответствии с местностью, расположением оборонительных линий противника и предельной дальностью действительного артиллерийского огня с исходных позиций батарей.
В частности 11-я дивизия должна была атаковать на фронте от Онут до р. Хорошоуц, нанося главный удар от отм. 266 до р. Хорошоуц вкл. Ее ближайшей задачей было овладение линией высот 236 и 251, мостом через р. Хорошоуц у винокуренного завода, т. е. продвижение на 3 км, последующей - выход на фронт Окна, Похорлоуц, выс. 260, находившийся в 5 км впереди исходного положения дивизии. 32-я дивизия атаковала на участке от р. Хорошоуц до выс. 458 вкл., нанося главный удар своим правым флангом от р. Хорошоуц до отм. 218, имея ближайшей задачей овладение хребтом юго-восточнее винокуренного завода и северной окраиной Доброноуц, т. е. она должна была продвинуться на 3 км.
[63]
41-й Селенгинский полк наносил главный удар своим правым флангом между Онут и Чарны Поток. Два батальона 42-го полка получили задачу овладеть выс. 272. На 125-й полк возлагалась обязанность по переносе огня тяжелой артиллерии на выс. 458 и взрыве горнов, под прикрытием дымовой завесы, овладеть этой высотой. Командиры трех последних полков знали о демонстративной цели их действий. Дивизионные резервы должны были следовать: 11-й дивизии - за 42-м полком на выс. 272, а 32-й дивизии - из-за левого фланга 126-го полка в промежуток между д. Доброноуц и выс. 458.
Каждая из трех артиллерийских групп поддержки пехоты получила задачу 12 орудиями пробить по 6 проходов в неприятельских проволочных заграждениях. Кроме того, правая группа должна была 28 орудиями разрушать неприятельские окопы, уничтожать пулеметы, пригибать пехоту противника к земле и морально подавлять ее на фронте протяжением 900 м; средняя группа - делать то же самое, но 36 орудиями и на фронте около 2000 м, а двумя горными пушками обстреливать телефонные линии противника; наконец, на левую группу возлагалась задача 30 орудиями вести огонь по окопам противника на протяжении около 800 м.
Таким образом, по участку австро-венгерского расположения, на который направлялся главный удар русских, должны были стрелять: по окопам 94 орудия, по проволоке 36 орудий и по артиллерии (группа ДД) - 27 орудий. Батареи, оставленные в распоряжении начальников дивизий и командиров полков, всего 54 орудия, должны были вести огонь по остальным целям.
Всего, следовательно, на 1 км фронта главной атаки приходилось 48 орудий, из которых 11 тяжелых, а на 1 км фронта демонстративных действий - 4 легких орудия.
[64]
С началом атаки почти вся артиллерия 11-й и 32-й дивизий переходила в подчинение начальников соответствующих дивизий. Те батареи, которые оставались в руках Кирея, после занятия пехотой на участке главного удара второй линии неприятельских окопов, частично получали новые задачи. Некоторые из них (3 тяжелых и 3 легких батареи) должны были усилить группу дальнего действия, а другие приступали к обстрелу окопов противника на высотах 272 и 458 для нейтрализации неприятельского огня и для возможности расширения фронта прорыва.
3-я Заамурская дивизия получила задачу атаковать участок Миткеу, Онут искл. овладеть хребтом 231-238, находившимся в 2½-3 км впереди ее исходного положения, закрепиться на нем, а затем развивать успех в общем направлении на Окна.
Главный удар дивизия должна была наносить на Молочную ферму, затем развивать успех на Замок, обеспечивая оба своих фланга.
В надежде, что проходы в проволочных заграждениях удастся проделать в ночь на 4 июня ножницами, удлиненными пироксилиновыми зарядами и минометами, главное внимание артиллерии 3-й Заамурской дивизии было обращено на борьбу с австро-венгерской артиллерией, на подавление пехоты противника, занимавшей Молочную ферму, и на отражение ее контратак в этом районе.

Австро-венгерцы

В результате перегруппировки, предпринятой ген. Пфлянцер-Балтин в конце мая и начале июня для отражения ожидавшегося наступления русских, соединения и части под командованием ген. Бенигни южнее р. Днестр были развернуты следующим образом: от Миткеу до р. Херошоуц на фронте в 12 км были развернуты 3 полка 42-й гонведной дивизии - всего 12 батальонов, численностью в общем около 10 000 винтовок; 25-й ее полк, численностью 3 000 винтовок, находился в Окна в дивизионном резерве. Кордон "П"
[65]
и участок от р. Хорошоуц до отм. 218 в 2½ км заняла 79-я бригада 40-й гонведной дивизии (80-я ее бригада стояла на позиции северо-восточнее г. Черновиц), причем в первом эшелоне находился 29-й гонведный полк, а во втором - 30-й гонведный полк. Южнее, в районе Доброноуц, позицию занимала 3-я кав. дивизия. Вся группа ген. Бенигни состояла из 29 батальонов и 165 орудий, из которых 20 тяжелых. Севернее группы Бенигни располагалась 8-я кав. дивизия, а к югу от группы до середины Топороуц - 24-я пех. дивизия со спешенной кавалерийской бригадой полк. Кранц.
В армейском резерве находились 16 батальонов: в Юркоуц, за стыком 40-й гонведной и 3-й кав. дивизий - 3 полка 30-й пех. дивизии (один ее полк располагался за 51-й гонведной дивизией в 15 км к северо-западу); в Чернавка за 24-й пех. дивизией - 72-я бригада 36-й пех. дивизии (71-я бригада ее находилась на позиции севернее р. Днестр), а за южным флангом армии севернее Черновиц, в 25 км от района прорыва, в корпусном резерве 11-го корпуса, - 9-я бригада 5-й пех. дивизии (10-я бригада ее стояла на позиции восточнее г. Черновиц). За 13-м и 6-м корпусами никаких крупных резервов не оставалось.
Расположение австро-венгерцев было известно частям 11-го русского корпуса достаточно точно, хотя, конечно, и имелись расхождения между действительным положением австро-венгерцев и положением, рисовавшимся русским.
В тылу австро-венгерцев, и в частности в Черновицком узле, русскими летчиками не было обнаружено какого-либо необычного оживления.
Утром 4 июня восходящее солнце ясно осветило расположение австро-венгерцев, хотя легкий туман долго не рассеивался. Наблюдение за русскими против солнца было затруднено. Было тихо, безветренно.

Разбор развертывания сторон

Из вышеизложенного видно, что на фронте от Днестра у Миткеу до выс. 458 вкл. протяжением 16 км к утру 4 июня 48 русских батальонов, включая сюда
[66]
полковые и дивизионные резервы с 247 орудиями, из которых 43 тяжелых, и с приблизительно 250 станковыми пулеметами, насчитывавшими в общем 46 000 винтовок и около 58 000 бойцов, развернулись против 29 австрийских: батальонов с 165 орудиями, из которых 20 тяжелых, со 150 станковыми пулеметами, насчитывавшими в общем около 20 000 винтовок и около 25 000 бойцов. Расположение русских было в 2 раза менее глубоким, чем расположение австро-венгерцев (2 и 4 км), что, естественно, вытекало из того, что первые развернулись для наступления, а австро-венгерцы приготовились к защите занимаемого ими положения.
Таким образом, если на всем фронте от Латач до румынской границы русские имели почти одинаковые силы с австро-венгерцами, то на участке, где русские собирались предпринять активные действия, они превосходили своего противника, примерно, в 2½ раза (учитывая не только винтовки, но и остальные огневые средства).
На участке, составлявшем 18% протяжения всего фронта 9-й армии, русские развернули 34% общего числа бойцов, 50% общего числа орудий, 91% общего числа тяжелых орудий и около 50% пулеметов, а австро-венгерцы - соответственно только 20, 30, 20 и 27%. Еще более рельефно превосходство русских сказывалось на участке, где они наносили главный удар. Здесь 48 русских батальонов, 159 орудий и около 200 пулеметов стояли против 24 австро-венгерских батальонов (первый эшелон группы Бенигни и части в Юркоуц, Доброноуц и Хорошоуц) до 120 орудий (считая все те, которые могли вести огонь по атакующим в главном направлении) и около 120 пулеметов. Если же учесть все корпусные и армейские резервы обеих сторон, которые могли поспеть к месту прорыва через сутки и менее, то превосходство русских на упомянутом участке было меньшим: против 72 русских
[67]
батальонов, 60 эскадронов, 265 орудий, из которых 43 тяжелых и 400 станковых пулеметов, австро-венгерцы могли развернуть до 50 батальонов, 300 орудий, из которых 50 тяжелых, и до 350 станковых пулеметов, т. е. русские могли превосходить австро-венгерцев к концу первого дня боя в числе винтовок и в коннице.
Иначе говоря, русское командование создало для войск, атаковавших в главном направлении, в известной степени благоприятную обстановку. Но это было только при штурме. В дальнейшем русские, ворвавшись в австрийское расположение и, естественно, расстроившись, должны были оказаться в трудном положении. Свежие австрийские резервы были готовы предпринять против них активные действия, противодействовать которым могли лишь дивизионные и корпусные резервы русских, поддерживаемые огнем главной массы артиллерии издалека с исходных позиций, так как до взятия высот 272 и 458 сопровождение пехоты сильной артиллерией было невозможно.
Создавая такую группировку сил, австро-венгерцы учитывали то, что происходило всегда в предшествовавших боях: овладение участком их укрепленной полосы русским нередко удавалось, но удержание захваченного при контратаке свежих резервов оборонявшегося обычно являлось делом неосуществимым, вследствие неизбежного расстройства и перемешивания атакующих частей. В данном случае ближайшие австро-венгерские резервы находились вне сферы огня русской артиллерии, поэтому они спокойно могли выжидать окончания русской артиллерийской подготовки, а затем атаковать во фланг с юга и прямо с фронта русских при попытках их продвинуться на запад, на Юркоуц. Эти предположения австро-венгерцев надо считать правильными и в полной мере обоснованными, в особенности если принять во внимание то, что на всем фронте от Миткеу до выс. 458 стояли хорваты, заре-
[68]
комендовавшие себя в прежних боях как отличные, стойкие бойцы, и мадьяры, чье мужество, кстати сказать, высоко ценилось и русскими войсками. Вопрос был только в том, каковы на этот раз будут силы атакующих и русская артиллерийская подготовка и как будут проведены в жизнь намерения австро-венгерского командования.
Вряд ли когда-либо артиллерия может оказаться в состоянии выполнить все предъявленные ей требования. В данном случае на участке главного удара русские артиллеристы сделали все, чтобы выполнить все возложенные на них задачи, т. е. подорвать силы защитников укрепленной полосы, частично разрушить окопы, пробить проходы в проволочных заграждениях и всем этим поднять моральные силы атакующих в той мере, чтобы они, не колеблясь, вышли из своих окопов и могли с уверенностью в успехе пробежать самые тяжкие 200-300 м, отделявшие их от противника. Задачи, поставленные артиллерии, показывают, что русске общевойсковые начальники не возлагали не нее неосуществимой задачи полностью парализовать всю оборону австро-венгерцев, уничтожить все выявленные огневые их точки. Они вполне понимали, что вопрос может итти лишь о частичном подавлении неприятельской обороны. В связи с этим русские ожидали, что интенсивный огонь австро-венгерских орудий, пулеметов и стрелков неизбежно будет открыт, как только русская пехота вылезет из окопов. Однако, подавление во время артиллерийской подготовки и артиллерии, и пехоты противника для русских было непосильно.
Наиболее опасным врагом, по мнению русских, была пехота. Поэтому центр усилий артиллерии был направлен на подавление огневых средств и моральных сил австро-венгерской пехоты. Этим обстоятельством легко объяснить слишком незначительное число орудий, назначенное для борьбы с австро-венгерской артиллерией, - всего 17% общего числа орудий, намеченных для обстрела участка главного удара. Зта группа дальнего действия усиливалась более чем вдвое, только после некоторого продвижения русской пехоты
[69]
вперед. Артиллерийская подготовка должна была состоять, главным образом, в борьбе с пехотой противника - в пробитии проходов в проволочных заграждениях, каждого двумя легкими пушками, и в разрушении окопов противника. На последнюю цель было намечено одно орудие на каждые 26-55 м в зависимости от того, фронтальный или фланговый огонь орудие должно было вести. Результаты деятельности артиллерии должны были повыситься вследствие того, что задачи группам и батареям давались на местности. Не говоря уже о том, что обычно не все местные предметы указаны на карте, целеуказание и ориентирование при таком методе постановки задач гораздо легче н точнее.
Организацию управления артиллерией в данном случае нельзя не одобрить. Объединение управления всей артиллерией, расчищавшей путь пехоте на главном направлении, в руках одного лица было правильно. Надо отметить, что этим лицом был начальник артиллерии корпуса, а не армии, хотя здесь была развернута артиллерия армейская и двух корпусов. Ничего нельзя возразить и против оставления части легкой артиллерии в подчинении начальников дивизий. Внимание начальника артиллерии корпуса от участка главного удара не отвлекалось; с другой стороны, вряд ли последний был в состоянии управлять столь многочисленной артиллерией, обстреливавшей такой большой участок австрийского расположения.
Пехота получила ближайшие задачи в соответствии с глубиной ее боевого порядка, при этом всюду пехота находилась под защитой огня артиллерии с ее исходных позиций. В частности на второстепенных участках русская пехота должна была одним броском продвинуться в среднем на 1 км вглубь неприятельского расположения, а на участке главного удара - на 3 км, т. е. на второстепенных участках на нее не возлагалось задачи дойти до позиций австро-венгерских батарей; она должна была овладеть лишь рядом наблюдательных пунктов противника. На направлении главного удара лишь передовые части пехоты получили задачу захватить неприятельские батареи, очевидно, лишь
[70]
наиболее выдвинувшиеся вперед. Несомненно, это было отрицательной стороной задач, возложенных на войска.

Газовая атака

День 4 июня начался газовой атакой, впервые предпринятой в 9-й русской армии.
В предрассветном тумане, в 3 ч. 15 м., на участке 41-го и на правом фланге 42-го полков, севернее и южнее Чарны Поток, 9-я химическая команда производит газобаллонную атаку. Густое облако, обстреливаемое сильным артиллерийским огнем австро-венгер-цев, сначала идет правильно. Нелегкий ветер, внезапно подувший с юга, направил часть газов на русские окопы. 51 солдат 41-го полка и 3 солдата 42-го полка были отравлены, несмотря на то, что 41-й и 42-й полки должны были быть в противогазах. Трое из отравленных умерли. Большинство остальных в скором времени возвратилось в строй.

Артиллерийская подготовка

Несмотря на эту неудачу, русская газовая атака наводит на австро-венгерцев панику.
В 4 часа легкие пушечные батареи начинают поверку пристрелки, а тяжелые и легкие гаубичные батареи - пристрелку. В соответствии с заблаговременно принятым планом, каждой батарее для этого дается определенный срок. Батареи поверяют пристрелку по очереди. В то время как одни батареи пристреливаются по своим основным целям, другие ведут пристрелку по целям второго периода боя, т. е. по тем целям, которые придется обстреливать с началом движения пехоты.
В 6 часов все батареи переходят к стрельбе на поражение. Они вносят по просьбе пехоты лишь не-
[71]
значительные поправки в предварительно выработанный план стрельбы. Намеченный заранее расчет скорости стрельбы не нарушается.
Огонь ведется исключительно орудийным методичным огнем с равными промежутками времени между выстрелами, ритмичный и непрерывный огонь производит на австро-венгерцев удручающее впечатление. Он не только разрушает препятствия и плотно занятые окопы, но надламывает старых бойцов. Два раза через разные промежутки времени (в 9 и 11 часов) вся артиллерия одновременно прекращает огонь на 15 мин. Помимо этого, также два раза, каждый раз в течение 10-20 мин. русская артиллерия постепенно нереносит огонь в тыл противника для обстреливания тех целей, по которым надо вести огонь во время атаки.
Со всех русских командных и наблюдательных пунктов можно видеть, что во время каждого перерыва и переноса огня мадьяры выбегают из лисьих нор и убежищ в окопы первой линии для встречи атаки. Но их ждет разочарование: вместо атаки огонь русской артиллерии по передним окопам возобновляется с прежней силой. Когда в третий и последний раз русская артиллерия переносит огонь в тыл, то четыре раза обманутые мадьяры, как впоследствии показали пленные, из убежищ некоторое время не выходят, а между тем как раз начинается движение русской пехоты вперед.
Для русских высших начальников это время является самым спокойным со времени начала подготовки операции. Никто по телефону не звонит. Никто ничего не спрашивает. Все предусмотрено. План проводится спокойно, систематически. Австро-венгерская артиллерия отвечает достаточно энергично, но бессистемно. Она
[73]
обстреливает преимущественно русские командные и наблюдательные пункты. На одном из них от тяжелого снаряда погибают командир 128-го полка Лурье и командир одного из тяжелых артиллерийских дивизионов. Немало снарядов австро-венгерцы выпускают по русским ложным батареям.

Атака

К 12 час. каждое русское орудие, разрушающее окопы, выпускает 200 бомб или гранат, а пробивающие проходы в проволочных заграждениях - 300 гранат. Пехотные передовые наблюдатели доносят, что проходы в проволоке имеются, а окопы сильно повреждены. Почти 30 000 снарядов, выпущенных по проволоке и пехоте противника, создают такие условия, что ровно в этот час, т. е. после шестичасовой артиллерийской подготовки, пехотные начальники в состоянии одновременно поднять предназначенные для главного удара четыре полка. Полки бегут вперед в слишком плотном порядке - в колоннах, но стройно, без выстрела, пренебрегая ходами сообщения. Тотчас же начинает неистовствовать австро-венгерская артиллерия. Она ведет шквальный огонь по наступающим. Дымки разрывающихся шрапнелей закрывают русскую пехоту от взоров начальников дивизий, командиров полков и артиллерийских командиров, напряженно наблюдающих за ее продвижением. К орудийному гулу присоединяется неумолкаемый удручающий треск австро-венгерских пулеметов и винтовок.
Русская артиллерийская группа дальнего действия, увеличенная на 6 батарей, усиливает огонь по австро-венгерской артиллерии, преимущественно нестойкими химическими снарядами. Группы артиллерии поддержки пехоты переносят огонь в тыл противника, стреляя, главным образом, по ходам сообщения, ведущим с тыла к первой линии окопов неприятельской позиции. Перенос огня происходит постепенно. Огонь ведется с такой же точно интенсивностью, как и раньше, чтобы русская и неприятельская пехота этого не заметила. Это удается.
[73]
В результате позади австро-венгерских бойцов, защищающих первую линию окопов, создается неподвижный заградительный огонь. Несколько батарей обстреливает химическими снарядами северную опушку леса восточнее Доброноуц, откуда ожидается контратака австро-венгерцев. Батареи теперь ведут более интенсивный огонь очередями.
Все эти меры приводят к тому, что наступательный порыв пехоты не сломлен. Полки идут вперед безостановочно быстрым шагом. Бойцы частью врываются в первую линию окопов австрийской позиции, а частью, как было указано, идут поверх их, перескакивая или накладывая на них заранее заготовленные мостки. Мадьяры, находящиеся в первом эшелоне 29-го полка, бросают ручные гранаты. На поддержку им спешат роты второго эшелона. Батальоны 126-го полка смяты, бегут назад в исходное положение. Все роты, батальоны перемешиваются. Но затем, повидимому, под влиянием примеров личной доблести командиров и успеха соседей, солдаты 126-го полка под руководством случайных офицеров вновь идут вперед. Борьба неравная. Мадьяры постепенно сдаются, тем более, что русские резервы подаются вперед для поддержки выдыхающихся, совсем перемешавшихся штурмующих и для развития успеха, а русские батареи уже не жалеют патронов для расчистки пути своей пехоте. Последняя, расстраиваясь при ведении ближнего боя и при преодолении окопов, все же продвигается вперед на указанный ей рубеж, стремясь распространиться к стороне наружных флангов, с целью дать возможность выполнить задачу 41-му и 125-му полкам. 30-й гонведный полк, пытающийся, преградить путь русским, скоро убеждается, что сопротивление напрасно, и сдается в плен. К 14 час. полки 11-й и 32-й дивизий, наносившие главный удар, овладевают отм. 266, кордоном "П",
[74]
доходят до моста через р, Хорошоуц, захватывая выс. 250 и отм. 218.
Австро-венгерская артиллерия, угрожаемая русской пехотой, теряется и частично меняет свои позиции. Около 13 час. она на некоторое время прекращает свой огонь. Тем не менее продолжать продвижение дальше, несмотря на проникновение нескольких рот на запад от р. Хорошоуц и по направлению к Доброноуц, нет возможности.
Фланги продвинувшейся вперед почти на 2 км русской пехоты обстреливаются с высот 272 и 458 пулеметным и артиллерийским огнем отдельных противо-штурмовых орудий, так как вся эта пехота с этих высот отлично видна передовым наблюдателям батарей противника. В то же время переходят в контратаку 3 полка 30-й пех. дивизии с запада вдоль р. Хорошоуц, 16-й пех. полк, включенный в состав 3-й кав. дивизии, с юга и 2 батальона 42-й гонведной дивизии с севера. Неоднократно, доблестно и энергично, но бессистемно и без достаточной огневой подготовки они атакуют выдвинувшиеся русские полки, отбрасывая в беспорядке зарвавшиеся вперед отдельные роты. В 16 час. австрийский эскадрон внезапно выскакивает из Доброноуц и атакует в конном строю вырвавшиеся передовые части 125-го полка, рассеивает их, но, обстрелянный артиллерией и пулеметами, в беспорядке скачет обратно.
[75]
Русская артиллерия, большей частью перешедшая к этому времени в подчинение начальников 11-й и 32-й дивизий, организует непосредственно впереди первого эшелона своей пехоты неподвижный заградительный огонь, а иногда стреляет по площадям по невидимому противнику. Это в сильной степени облегчает положение русских, пустивших в действие все свои пулеметы. Тем не менее полки, прорвавшие позиции австрийцев в главном направлении, нервничают. Свой успех они пока не считают вполне прочным. Для их поддержки и обеспечения флангов часть русских батарей сосредоточивает огонь по высотам 272 и особенно 458. В перерывы между контратаками австро-венгерцев в обстреле упомянутых высот принимает участие почти вся артиллерия корпуса.
В распоряжение начальника 32-й дивизии из корпусного резерва передаются 73-й и 76-й полки. Они выдвигаются вперед. Положение русских мало-помалу упрочивается. Активные действия австро-венгерцев к 18 час. прекращаются, если не считать одной ночной атаки, кончившейся также неудачей. Но о каком-либо дальнейшем продвижении на запад не может быть и речи до тех пор, пока высоты 272 и 458 остаются в руках австро-венгерцев. Попытки же взять их, несмотря на существенную помощь артиллерии и настойчивость пехоты, остаются безрезультатными. Около 15 час. роты 42-го Якутского полка ползут и перебегают на выс. 272 с юга и юго-востока, широко применяя ружейные и ручные гранаты против пулеметных гнезд и отдельных групп противника. Русская артиллерия не всегда может их поддерживать. Ее огонь становится опасным для своих. Якутцы неоднократно подходят к выс. 272, но вновь откатываются. Пулеметный огонь австро-венгерцев скашивает зарывающихся бойцов. Взять выс. 272 до наступления темноты якутцы были не в состоянии. Начальник 11-й дивизии пред-
[76]
полагает возобновить наступление ночью, когда успеют развернуться переданные в его распоряжение 2 батальона 75-го полка. Но это предположение не осуществилось: якутцы выдохлись.
Батальоны, атаковавшие высоты 272 и 458 с востока, продвигаются лишь до проволочных заграждений противника и залегают. Удачный взрыв горнов под выс. 458 и дымовая завеса не имеют последствий. Зато селенгинцы .(41-й пех. полк) в районе Чарны Поток неожиданно, отчасти благодаря газовой атаке, овладевают небольшим участком австрийской позиции, а на правом фланге захватывают, вследствие продвижения вперед 3-й Заамурской дивизии, выс. 238.
К наступлению темноты 4 июня полки 11-й дивизии закрепляются по линии: выс. 238, западнее отм. 236, западная окраина Чарны Поток, восточнее выс. 272, отм. 266, мост через р. Хорошоуц, что у винокуренного завода; севернее д. Доброноуц расположились 3 полка 32-й дивизии с приданными ей 8 батальонами 19-й дивизии. Против выс. 458 оставался 125-й полк.
В дивизионном резерве 11-й дивизии были 2 батальона 75-го полка, в резерве 32-й дивизии - 4 батальона 73-го и 74-го полков, переделывавшие взятые австрийские окопы. В корпусном резерве находились Донская каз. дивизия, Текинский кон. полк в районе Блищадь и 128-й полк, выведенный из первого эшелона на западную окраину Ржавинцы.
На участке 3-й Заамурской дивизии, между Миткеу и Самушин, артиллерия к 11 час. пробила в проволочных заграждениях ряд проходов. После этого ее огонь был сосредоточен по опорному пункту противника у Молочной фермы, куда дивизия направляла свой главный удар. В 12 ч. 30 м, пехота пошла в атаку
[77]
против частей 42-й гонведной дивизии я через час после упорного боя овладела Молочной фермой. Выйдя после этого в тыл укреплений Замка, заамурцы взяли их и окопы на северном склоне выс. 238. Правый фланг дивизии в то же время овладел Миткеу и выс. 231. К вечеру две линии неприятельских окопов, 4 140 пленных и 6 орудий были в руках заамурцев.
Ближайшая задача не была ими выполнена. Сами они сильно расстроились, потеряли свыше 400 чел. убитыми и 1 200 ранеными, т. е. около 10% общего числа бойцов.
Тотчас же использовать успех и продолжать наступление на вторую позицию австро-венгерцев по линии Синькув, высоты 221 и 208 дивизия оказалась не в состоянии. Сюда стала прибывать с севера сводная австрийская группа из частей 5-й и 8-й кав. дивизий и 305-й полк 51-й гонведной дивизии. Сводная группа заполнила прорыв у Миткеу, 305-й полк выбил заамурцев из подступов к Окна и занял район восточнее этой деревни. К ночи австро-венгерцы заполнили прорыв между р. Днестр и выс. 272. 3-я Заамурская дивизия стала закрепляться на вновь занятом фронте протяжением около 4 км в 1½ - 2½ км впереди своего исходного положения.
Севернее Днестра части 2-й Заамурской дивизии 33-го корпуса к 16 ч. 40м. при содействии автоброневика овладели небольшим участком окопов противника в районе западнее Винятынце, потеряв при этом 700 чел. Что касается Сводного и 3-го конного корпусов, то они ограничились обстрелом находившегося перед ними противника.
Таким образом, к вечеру 4 июня на главном направлении части 11-го корпуса более или менее выполнили свою ближайшую задачу, потеснив противника и углубившись в его расположение на 1-2 км. Но это было достигнуто дорогой ценой. 11-я и 32-я дивизии потеряли убитыми 15 офицеров и 1 500 солдат, ранеными
[78]
50 офицеров, 5500 солдат и, кроме того, без вести пропавшими около 100 солдат, т. е. всего около 25% общего числа бойцов. Но достигнутые успехи, а именно: продвижение 3-й Заамурской дивизии в среднем также на 2 км, захват 11 640 пленных (из которых 7 500 были взяты 11-й и 32-й дивизиями), 140 орудий и 20 пулеметов, наличие свежих резервов, достаточный еще запас огнеприпасов, несмотря на израсходование за один день 81 000 легких пушечных снарядов (производство более чем одного дня всей русской промышленности), 9 700 гаубичных и почти 8 000 тяжелых - все это создавало некоторые предпосылки для успешного развития наступления. Но оно могло быть выполнимо в более или менее крупном размере лишь по взятии высот 272 и 458. Полки 11-й и 32-й дивизий на это были неспособны. Они долго не могли быть приведены в порядок. Настроение их, несмотря на подъем духа, было нервным.
Командующий армией передает в 11-й корпус только что полученные из фронтовых складов по 100 гранат (бомб) на каждое легкое орудие, 1-ю бригаду 12-й пехотной дивизии, направляемую затем Баранцевым из района Шиловцы в Блищадь, оставляя 2-ю бригаду этой дивизии пока на месте (в районе Должок), и приказывает Сводному корпусу, ввиду оттяжки с его фронта резервов противника в район Миткеу, Доброноуц, действовать более энергично, а 11-му корпусу отдает распоряжение 5 июня взять эти обе высоты.
[79]
Почти вся артиллерия находится на своих исходных позициях. За ночь продвигаются вперед лишь горная батарея в Чарны Поток; ей помогают заблаговременно заготовленные мостки для перехода через окопы и полторы легких пушечных батареи к западной окраине Баламутовка. Сопровождению пехоты остальными батареями препятствует противник, занимающий высоты 272 и 458, и отсутствие впереди мало-мальски удовлетворительных наблюдательных пунктов и позиций.
Положение продвинувшейся вперед пехоты, лишенной достаточно продуктивной поддержки артиллерии, продолжает оставаться трудным. Сюда спешат с юга походным порядком, на автотранспорте и по железной дороге части трех полков 5-й австрийской пех. дивизии, причем часть 53-го полка направляется для поддержки 3-й кав. дивизии, а 9-я бригада ее (54-й и 93-й полки) и 5-й полк 51-й гонведной дивизии с севера в район Окна, Похорлоуц. Кроме того, из группы ген. Гадфи и из 11-го корпуса сюда идут по одной батарее, вследствие того, что помимо орудий, захваченных русскими, 32 подбиты. 126-й полк 5 июня вновь атакован противником со стороны Хорошоуц. Со стороны Окна к выс. 272 идут свежие батальоны 5-го пех. полка австро-венгерцев.
11-я русская дивизия тем не менее возобновляет попытки взять выс. 272 с юга со стороны кордона "П" и с севера от Чарны Поток, а 32-я дивизия нацеливается на выс. 458. Но все это не приводит ни к чему. При поддержке частей 5-й пех. дивизий остатки 40-й гонведной дивизии и 42-я гонведная дивизия немедленно же отбивают все попытки русских возобновить наступление.
[80]
Неудачны активные действия и 3-й Заамурской дивизии. После артиллерийской подготовки, длившейся 2 ч. 30 м., дивизия своим центром преодолевает сильное сопротивление противника, овладевает хребтом 221-208, врывается при содействии двух автоброневиков в Окна, обстреливаемое русскими 107-мм пушками из района Баламутовка, а 122-мм и 120-пудовыми пушками из района восточнее Самушин, левым флангом подходит к отм. 251 и захватывает 800 пленных. Но от отм. 248 (восточнее Похорлоуц) и со ст. Окна части 5-й и 51-й гонведной дивизий идут в контратаку. Заамурцы под прикрытием автоброневиков отходят в беспорядке в исходное положение. Австро-венгерцы вновь закрепляются на хребте 221-208. Это неудачное наступление стоило 3-й Заамурской дивизии больших потерь.
В ее полках осталось по 800-900 солдат и 15-18 офицеров. На некоторое время она стала не вполне боеспособной.
Большие потери, понесенные 5 июня 11-м корпусом и 3-й Заамурской дивизией, не смутили командование. Дополнительный отпуск корпусу снарядов, обещание 7-й русской армии наступать против северного фланга 7-й австро-венгерской армии и продвижение вперед
[81]
еще нескольких батарей (1-й дивизион 11-й арт. бригады в Чарны Поток, 2-й на западную окраину Баламутовка) побудили ген. Баранцева отдать распоряжение 11-й дивизии с 75-м полком 6 июня взять выс. 272 и затем наступать на фронт Похорлоуц, фл. Влайко вкл., трем полкам 19-й дивизии выйти на фронт фл. Влайко искл., Доброноуц искл., а 32-й дивизии овладеть Доброноуц и выс. 458. Донцы должны были выдвинуться в Баламутовка, откуда развивать ожидаемый успех, следуя в район Похорлоуц, Доброноуц. 1-я бригада 12-й дивизии корпусного резерва к утру 6 июня располагается в убежищах западнее Ржавинцы, 2-я бригада этой дивизии (армейский резерв) сосредоточивается в Шиловцы. Текинский кон. полк переходит в Блищадь, а 41-му корпусу передается бригада Туземной дивизии.
В то время как русские перегруппировываются, австро-венгерцы стягивают в район восточнее Юркоуц свежие силы с других участков своей 7-й армии. Сюда с юга из района 11-го австро-венгерского корпуса идут 3 батальона 202-й гонведной бригады и часть 1-го полка 5-й дивизии. Ныне ген. Бенигни располагал свыше чем четырьмя пехотными и двумя кавалерийскими дивизиями, причем во втором эшелоне находились 3 полка; кроме того, эта группа получила 37 орудий. Положение австро-венгерцев, казалось, значительно улучшилось.
Русские знали о значительном усилении противника на главном направлении. Однако, обстановка представлялась им смутной. Все это в связи с тяжелым положением пехоты 11-го корпуса и дождливой погодой, до полудня 6 июня мешавшей артиллерии начать артиллерийскую подготовку, привело к тому, что попытки возобновить наступление и взять в этот день высоты 272 и 458 также окончились неудачей.
[82]
В 11-й дивизии, имевшей в резерве за своим правым флангом 3 батальона 75-го полка, на выс. 272 тщетно наступали с севера 41-й полк, с востока 2 батальона 42-го полка и с юга по одному батальону 44-го и 75-го полков. В последующем до 9 июня, несмотря на необходимость экономить некоторые виды снарядов, Бачинский упорствовал в своем желании овладеть этой высотой. Эта настойчивость стоила значительных потерь, но не привела к каким-либо заметным результатам. Камчатцам, подкрепленным частью 73-го полка, 7 июня удалось продвинуться лишь к середине южного склона выс. 272.
Несколько лучше шли дела севернее Днестра в 33-м и 41-м корпусах. Группа ген. Гадфи, лишившись части 51-й гонведной дивизии, не была в состоянии с надеждой на успех удерживать этот район (схема 3). Поэтому южное крыло ее (5-я гонведная кав. дивизия) в ночь на 6 июня начало постепенно отход за Днестр, оставив в Синькув орудие и большой склад имущества, а 21-я ландверная дивизия покa оставалась в Залещикском предмостном укреплении на фронте Усьцечко, Бедриковце. К вечеру 6 июня части 5-й гонведной кав. дивизии заняли правый берег этой реки на участке Репужиньце, Зажулиньце. 8-я кав. дивизия расположилась в районе Таутена. Части 2-й Заамурской дивизии только на рассвете последовали за противником и заняли восточный берег Днестра от Бедриковце до Косьциельникк, одновременно сменив на участке Косьциельники, Синькув бригаду 74-й дивизии, назначенную в армейский резерв.
Генерал Бенигни, стремясь не подвергать северный фланг 42-й гонведной дивизии обходу с севера из-за Днестра, в ночь на 6 июня стал отводить ее на запад на сильную позицию Зажулиньце, ст. Окна, выс. 251. Три полка 51-й гонведной дивизии, переданные в его распоряжение, он перевел из Таутена в район к югу от Похорлоуц, куда полки прибыли 6 июня после полудня.
Части 3-й Заамурской дивизии тотчас же заняли укрепленный хребет 221-208 и, сопровождаемые плетущейся позади бригадой Кавказской туземной дивизии, к полудню после кратковременного боя овладели
[83]
северной частью м. Окна, имея правый свой фланг восточнее Зажулиньце, а левый - восточнее отм. 251. Был момент, когда 1-я Донская каз. дивизия и бригада Кавказской туземной дивизии, казалось, могли развить успех 3-й Заамурской дивизии. Однако, никакого стремления к таким действиям они не проявили. К вечеру 6 июня донцы отошли на ночлег, частью даже на северный берег Днестра, а кавказцы стали в Самушин.
Если в Сводном и 3-м кон. корпусах положение оставалось без изменений, то очищение австро-венгерцами на фронте 9-й армии левого берега Днестра и овладение русскими частью м. Окна должны были создать предпосылки для дальнейшего развития успеха. К этому побуждали и успехи остальных армий юго-западного фронта, особенно соседней 7-й армии. 6 и 7 июня 2-й корпус этой армии овладел участком неприятельской позиции в районе восточнее Язловец, отбросил австро-венгерцев за р. Стрыпа и взял 9 000 пленных.
Но непосредственно перед 33-м корпусом севернее Зажулиньце находились р. Днестр и сильное предмостное укрепление г. Залещики. Этот слабый корпус, занимавший не пропорциональный его силам участок, естественно, не был в состоянии форсировать эту речную преграду и овладеть г. Залещики. На направлении же главного удара получившие сильные подкрепления австро-венгерцы стойко держались. С прежними силами сбить их с упоминавшихся высот нельзя было и мечтать. 9-я армия за 4-6 июня потеряла 13 000 чел. Поэтому 7, 8 и 9 июня части 9-й армии использовали на закре-
[84]
пление своего нового положения, на пополнение своих потерь и боевых запасов, на подготовку к дальнейшему наступлению, назначенному на 10 июня, и на перегруппировку.
В 7-й русской армии части 16-го и 2-го корпусов в районе Язловец и южнее 8 июня переправились через р. Стрыпа и продвинулись на 2-3 км.

Расширение прорыва
(схема 5)

8 и 10 июня Лечицкий получил от Брусилова новые директивы, которыми предписывалось армиям фронта возобновить наступление для обращения достигнутого тактического успеха в стратегический. 9-я армия должна была продолжать выполнение своей задачи. Она могла рассчитывать в случае надобности на 113-ю дивизию, прибывавшую в Проскуров.
Приказ Лечицкого от 8 июня в общем правильно оценивал расположение австро-венгерцев: у Залещики одна пехотная дивизия, правый берег Днестра наблюдается конницей; их главные силы для противодействия наступлению 9-й армии сосредоточены между Днестром и лесной полосой, что к югу от Кучурмик и Доброноуц. 9-й армии предписывается прорвать расположе-
[85]
ние противника в направлении на фронт Похорлоуц, Юркоуц. При этом 11-й корпус с бригадами 12-й и 19-й дивизий должен, "удерживаясь левым флангом у выс. 458, атаковать противника совместно с 12-м корпусом в общем направлении на Юркоуц, т. е. выс. 458 обходится с севера. 41-й корпус (74-й пех. дивизия; бр. 3-й Заамурской дивизии) атакует вдоль южного берега р. Днестр, два полка 3-й Заамурской дивизии выделяются в армейский резерв, 33-й корпус с 1-й Донской каз. дивизией и Сводный корпус, по смене им 3-го кон. корпуса на участке от р. Гукеу до р. Прут, должны были удерживать занимаемое ими положение, а 3-му кон. корпусу, по предложению его командира, была поставлена задача: "10 или 11 июня переправиться через Прут и захватить Черновиц. Дальнейшие действия корпуса - в зависимости от сложившейся обстановки".

Развертывание обеих сторон

В соответствии с этим приказом части 9-й армии к утру 10 июня развернулись: на северном берегу Днестра на фронте протяжением 46 км - 33-й корпус, имевший на фронте от м. Латач до Зажулиньце 4 полка Кавказской туземной дивизии, 1-ю Заамурскую пехотную и 1-ю Донскую каз. дивизии, последнюю южнее Касперовце.
Южнее Днестра от восточной окраины Зажулиньце до выс. 458 на фронте протяжением около 19 км развернулись: 41-й корпус, состоявший из 2-й Заамурской пех. дивизии, расположенной от Днестра до Окна искл. на участке 4 км, и двух полков 74-й дивизии, находившихся южнее до выс. 253 на участке в 2 км; 11-й корпус: 1-я бригада 12-й дивизии, занявшая участок в ночь на 10 июня до отм. 237 вкл. протяжением около 3 км, имея 2-ю бригаду этой дивизии во втором эшелоне, 1.1-я дивизия до Винокуренного завода на участке
[86]
свыше 5 км и 32-я пех. дивизия до выс. 458 на участке в 5 км. В корпусных и армейском резервах оставались дивизии: 3-я Заамурская по-бригадно в Миткеу и Филипковце и 19-я пехотная по-бригадно близ Охотничьего дома (в резерве ген. Брусилова) и в Ржавинцы.
Австро-венгерцы занимали западный берег Днестра от Латач до Дорошоуц на протяжении 46 км 6-й и 5-й гонведными кав. дивизиями, имея в Залещикском предмостном укреплении 21-ю ландверную дивизию. Южнее Днестра до выс. 272 вкл. на участке протяжением 11 км австро-венгерцы развернули 8-ю кав. дивизию с 305-м гонведным полком, 42-ю гонведную дивизию (восточнее Похорлоуц), 9-ю бригаду 5-й пех. дивизии (на вые. 272) и 30 ю пех. дивизию с половиной 202-й гонведной бригады и частью 51-й гонведной дивизии (южный склон выс. 272 и фл. Влайко). От выс. 272 искл. до выс. 458 вкл. на фронте в 8 км позицию занимали: 3-я кав. дивизия и бригада 36-й пех. дивизии (выс. 458). На всем остальном протяжении 7-й армии до румынской границы на фронте в 31 км располагались: 24-я пех. дивизия, 80-я бригада 40-й пех. дивизии, половина 202-й бригады, полк 5-й пех. дивизии и группы ген, Паппа и ген. Шольца. При этом войсками севернее вые. 458 командовал ген. Бенигни, а южнее - командир 11-го корпуса ген. Корда.
В резерве были 6 свежих батальонов 51-й гонведной дивизии в районе Похорлоуц, по батальону 42-й гонведной и 30-й пех. дивизий в Юркоуц и 1-й полк 5-й пех. дивизии южнее Доброноуц. Таким образом, на фронте
[87]
в 20 км от Дорошоуц до выс. 458 против 4½ австро-венгерских пех. и двух кав. дивизий располагались 6 русских пех. дивизий. О готовящемся возобновлении наступления русских австро-венгерцы не знали.

Наступление русских

С 4 час. до 10 час. 10 июня русская артиллерия ведет подготовку, особенно интенсивно с 7 час. по району к югу от м. Окна и по вые. 272. После 10 час. русская пехота разновременно переходит в наступление. Австро-венгерцы открывают сильный огонь.
Полки 2-й Заамурской и 74-й дивизий быстро продвигаются на фронт Дорошоуц, Похорлоуц, неся довольно большие потери. Около 11 час. заамурцы, преследуя отступающий 305-й гонведный полк, подходят к восточной окраине Дорошоуц неожиданно для занимавших ее частей 5-й кав. дивизии и к отм. 203, что западнее Окна, оттесняя части 8-й кав. дивизии, а 74-я дивизия овладевает предварительно обстрелянными 107-мм, 152-мм и 120-пудовыми пушками ст. Окна и выс. 279.
Свежая 12-я дивизия из района Чарны Поток, поддерживаемая 90 орудиями, в том числе 12 тяжелыми, энергично рванулась вперед на 42-ю гонведную дивизию, находившуюся в 350 м впереди ее правого фланга, в 600 м против центра и в 300 м против левого фланга. Взяв всю первую укрепленную полосу австро венгерцев, части 12-й пех. дивизии выходят на фронт искл. выс. 279, отм. 251, выс. 265, приблизившись к Похорлоуц. На выс. 272 части 9-й бригады 5-й пех. дивизии продолжают держаться. Все попытки камчатцев (44-й пехотный полк) взобраться на нее с востока отбиваются.
К этому времени, к 12 час., 48-й полк 12-й дивизии обтекает эту высоту с запада, отвлекая на себя ударные группы полков 9-й австро-венгерской пех. бригады. В первом ее эшелоне видно замешательство. Камчатцы
[88]
пользуются этим благоприятным моментом, идут быстро вперед, несут значительные потери, но все же захватывают высоту с обороняющим ее 54-м австрийским полком 5-й дивизии. Но не успели еще камчатцы устроиться на ней, как из Похорлоуц внезапно показываются 6 батальонов 51-й гонведной дивизии, идущих без выстрела, но при мощной поддержке артиллерии в контратаку в отличном порядке по обоим берегам р. Чарны Поток против правого фланга 12-й дивизии. Отдельные орудия и взводы австро-венгерской артиллерии местами галопом выезжают на открытые позиции для того, чтобы поддержать свою атакующую пехоту и остановить попытки 12-й дивизии продолжать движение вперед.
Артиллерия 11-й и 12-й дивизий импровизирует перед фронтом 12-й дивизии неподвижный заградительный огонь и бьет по появляющимся орудиям противника. Часть последних не может сняться с передков. В других случаях орудийный расчет бросает орудия, успевшие занять позиции, и устремляется бегом в тыл. Но русская огневая завеса оказывается проницаемой. Контратака мадьяр и огонь их так действуют на части 12-й пех. дивизии, что она, а также и левый фланг 74-й дивизии в беспорядке откатываются назад в лощину севернее выс. 265. Здесь командный состав приводит их в порядок. Несколько попыток 12-й дивизии выйти из лощины для возобновления наступления останавливаются огнем австро-венгерской артиллерии и пехоты, который еще больше рассеивает русские полки. Приведение их в порядок производится с трудом.
Австро-венгерская пехота, обстреливаемая огнем русской артиллерии, приостанавливается, не дойдя до отм. 248, но затем неоднократно возобновляет насту-
[89]
пление все с меньшим числом бойцов и с меньшим успехом. Наконец, мадьяры окончательно останавливаются в районе отметок 248 и 251 отныне уже упорядоченным огнем русской артиллерии. Взрывы, появляющиеся на ст. Юркоуц, пожар в деревне того же наименования, виднеющийся отход обозов и появление на выс. 272 камчатцев действуют на 12-ю дивизию ободряюще, и она быстро и доблестно идет вперед, видя правее себя передовые части 2-й бригады 19-й дивизии, которая подходит к Чарны Поток. Мадьяры не выдерживают атаки и почти целиком сдаются в плен. 12-я дивизия быстро продвигается восточнее шоссе Похорлоуц, Юркоуц, несмотря на то, что описанный бой чувствительно потрепал и смешал ее части. Некоторые ее роты к вечеру оказались на участке не только 11-й, но и 32-й дивизий.
В то время как в 12-й дивизии происходят описанные события, 11-я дивизия с фронта выс. 272, Винокуренный завод наступает на Юркоуц. По достижении ею линии отм. 246, западная окраина фл. Влайко перед ней внезапно появляются из лощин, находящихся в районе Молочной фермы, что северо-восточнее Юркоуц, густые цепи противника силой до двух полков. То были: 1-й полк 5-й пех. дивизии, направленный из района южнее Доброноуц через Юркоуц в район севернее Похорлоуц в резерв ген. Бенигни, батальон 13-го полка 5-й пех. дивизии и батальон 26-го полка 42-й гонведной дивизии, находившийся в Юркоуц. Они при поддержке сильного артиллерийского огня направляются к выс. 272. Многие русские батареи снялись со старых позиций и в этот момент спешат вперед догонять свою пехоту, но, вынужденные пре-
[90]
одолевать целый лабиринт окопов, ходов сообщения и проволочных заграждений, они сильно отстают. При этих условиях в рядах 11-й дивизии заметно замешательство, которое может плохо кончиться. Генерал Баранцев, израсходовавший к этому моменту весь свой резерв, опасается за исход боя в этом районе и сомневается в возможности удержаться на выс. 272. Единственной свежей частью, находящейся в его распоряжении, является Текинский кон. полк под начальством полк. Зыкова, который о моменте действий должен получить указания от начальника 12-й дивизии. Так как к этому времени его полки уже сломили сопротивление австро-венгерцев, то он отдает распоряжение Зыкову итти вперед для развития успеха. Текинцы, имея 360 всадников на добрых конях, идут в Чарны Поток. Там они проходят через укрепленные полосы, в колонне по одному. Около 13 час. полк развертывается на широком фронте, вследствие наличия в районе многих окопов и проволочных заграждений, и полевым галопом идет восточнее, а частью западнее Похорлоуц и по самому селению на Юркоуц, пока в тылу 12-й дивизии, не зная еще, с каким противником придется иметь дело. Миновав 12-ю дивизию, текинцы неожиданно встречают упомянутые густые цепи, внезапно атакуют их в конном строю и создают в их рядах неописуемую панику, захватывают 1 500 пленных и направляются дальше на юг, преследуя остатки 8-й кав., 51-й гонведной и 42-й гонведной дивизий, бегущих на юг, а частью на запад к Валява. Положение их крайне тяжелое, тем более что район Валява был загроможден в панике бегущими обозами. Атаку текинцев отбивает саперная рота, открывающая с северо-восточной окраины д. Валява по ним огонь.
[91]
Текинцы, стесненные в своих действиях проволочными заграждениями и окопами тыловой позиции, отбрасываются этим огнем в болотистое пространство северо-восточнее Валява, несут потери и скачут обратно в Похорлоуц. Полки 11-й и 12-й дивизий, ободренные успехом и атакой текинцев, которую все они наблюдали, забывают об усталости, потерях и бодро идут вперед, тесня остатки 9-й бригады 5-й пех. дивизии, отходящие на Боянчук.
К вечеру обстановка для 3-й австро-венгерской кав. дивизии и бригады 36-й пех. дивизии на выс. 458 слагается неблагоприятно. Под угрозой с фронта и обхода со стороны Доброноуц полками 32-й дивизии, после незначительного боя, сопровождаемого взрывом трех австрийских горнов и нескольких малых фугасов, защитники, наконец, оставляют эту высоту - оплот всей позиции противника на фронте 32-й дивизии.
В 41-м корпусе происходят следующие события: 2-я Заамурская дивизия и бригады 74-й и 3-й Заамурской дивизий наступают согласно указаниям ген. Лечицкого на юго-запад, в общем направлении на фронт Заставна, Юркоуц, не встречая большого сопротивления отходящих и потерявших всякое управление австро-венгерцев. При этом 6-й Заамурский полк идет на Заставна. На уровне его цепей следует 2-я батарея 1-го конно-горного дивизиона полк. Ширинкина. В Заставна видны спешно отходящие на запад группы неприятельской пехоты, а на шоссе - батарея, как потом оказалось, 3-я батарея 5-го арт. полка. Ширинкин, зная об отсутствии поблизости нашей конницы и не желая упустить эту добычу, решил направить для преследования ее орудийный расчет своей батареи. 60 конноартиллеристов, имея во главе Ширинкина и всех
[92]
офицеров, врываются в Заставна. Отсюда 40 всадников догоняют австрийскую пехоту, а 20 во главе с кап. Насоновым - ускользающую батарею. Первая группа рассеивает отступающих пехотинцев и берет в плен 150 чел. Вторая группа нагоняет австрийскую батарею. Ее личный состав отстреливается из карабинов и револьверов. Но командир ее падает с разрубленной шеей, а ездовые и лошади головного орудия расстреливаются в упор из револьверов. В результате батарея останавливается и сдается 1. Австрийские пехотинцы, видя гибель своей батареи, открывают по русским конноартиллеристам беспорядочный огонь. Но, несмотря на это, последние увозят захваченную батарею в штаб дивизии.
Между Дорошоуц и Похорлоуц на протяжении 7 км в австро-венгерском расположении явный прорыв, однако, русские не сразу его определяют и не используют2, а продолжают двигаться в точно указанных направлениях.
К наступлению темноты части 41-го корпуса выходят на фронт Дорошоуц, Заставна, выдвинув далее на запад свое охранение; 11-й корпус - на линию ст. Юркоуц, д, Юркоуц (12-я дивизия), Боянчук, Хорошоуц (11-я дивизия), Доброноуц, выс. 458 (32-я дивизия), почти потеряв соприкосновение с противником. В Сводном корпусе 82-я дивизия взяла участок австро-венгерской позиции севернее Коленкоуцы 3, а в 3-м кон. корпусе 10-й гусарский полк переправился через Прут у румынской границы, ворвался в Вама, но был выбит австро-венгерцами обратно на восточный берег реки.
[93]
В 33-м корпусе в 11 час. 1-я Заамурская дивизия безрезультатно атаковала Залещикское предмостное укрепление, а 1-я Донская казачья дивизия приступила к переправе через Днестр у Синькув для преследования группы ген. Бенигни в общем направлении на фронт Заставна, Кучурмик.
Таким образом, 10 июня 9-я армия имела крупный успех. Это был день торжества ее. После тяжелых боев 41-й и 11-й корпуса опрокинули австро-венгерцев, принудили их к беспорядочному отступлению, преследовали их, насколько позволяли их силы, захватили 10 орудий и взяли в плен 1 генерала, 347 офицеров и 18000 солдат.

Отход 7-й австро-венгерской армии и преследование ее 9-й русской армией
(схема 5)

Пфлянцер-Балтин, узнав о неблагоприятном для него ходе боя 10 июня, сначала приказал своему правому крылу - группам ген. Бенигни и ген. Гадфи - отходить в Буковину за р. Прут, куда тотчас же после начала боя стали отводиться обозы этих соединений. Но в 13 ч. 30 м. Пфлянцер-Балтин отдал приказ, изменяющий первоначальные его указания. Отныне главная задача 7-й австро-венгерской армии - прикрытие района Станиславов - Коломыя. Обеспечение Буковины есть вспомогательная задача, возлагаемая на 11-й корпус. Положение корпуса Бенигни, который уже начал отход на юг, было трудным, так как ему, отступавшему под давлением русских, приходилось менять направление своего отхода с южного на западное. 11-й австро-венгерский корпус должен был отходить
[94]
cеверным крылом назад за р. Прут к Глиница, а южный фланг - удерживать на месте у Вама на австро-румынской границе. Группа ген. Бенигни сначала должна была отходить на тыловую укрепленную позицию Кадобестие, Валява, а в течение 11 июня занять фронт Ставчаны, Ошехлиб. Севернее ее на фронте Залещики, Ставчаны должна была расположиться группа ген. Гадфи.
Между тем отсутствие каких бы то ни было сил для заполнения прорыва между Дорошоуц и Похорлоуц создало угрозу беспрепятственного движения русских на Заставна и далее на Коцман. Они могли выйти на фронт Кадобестие, Валява, указанный группе ген. Бенигни, раньше чем могли бы подойти сюда его части, пока отходившие на юг, и захватить большие обозы, следовавшие в полном беспорядке в несколько рядов и вперемежку с артиллерией на юг и на запад. В этот тяжелый момент ген. Бенигни, находившийся на наблюдательном пункте восточнее Вербоуц, занял полевыми жандармами все пути, шедшие с поля сражения к р. Прут, чтобы свернуть отступавшие на юг части и обозы его на запад через Валява на Коцман и далее на фронт Ошехлиб, Ставчаны. Прикрытие этого движения с фронта в районе Юркоуц было возложено на остатки 42-й гонведной дивизии (в общем 3-4 батальона) и 1-го полка 5-й пех. дивизии. Особое беспокойство вызывало положение 30-й пех. и 3-й кав. дивизий с 72-й пех. бригадой (36-й пех. дивизии) в районе Доброноуц и южнее. Они обтекались русскими с севера, и возможность их отступления на запад некоторое время казалась сомнительной.
К наступлению темноты к Валява подошли усталые и "затравленные" батальоны 42-й гонведной, 51-й гонведной, 30-й и 36-й дивизий, перемешанные со спешенными частями конницы.
В случае давления русских группы генералов Гадфи и Бенигни должны были отойти еще далее на запад на 20-25 км на заблаговременно укрепленную позицию между Нежвиска и Волчковце. Но пока Пфлян-
[95]
цеp-Балтин стремился остановить их на линии ст. Стефанувка, Ставчаны, Ошехлиб. В действительности группа Гадфи после очищения Залещикского предмостного укрепления, о чем речь будет ниже, дотянулась 5-й кав. дивизией лишь до Юзенице. Остатки группы Бенигни расположились на фронте от Хливеште до Орошены, не заняв района Ставчаны, находившегося в стыке этих двух групп. Сюда из Городенка была направлена кавалерийская бригада Флука. 24-я пех. дивизия, включенная в состав группы Бенигни, должна была занять район Шипенце. Западнее его собирались 3-я и 8-я кав. дивизии и отдельная кав. бригада, составившие кав. корпус Брудермана. Таким образом, фронт между pp. Днестр и Прут, казалось, был в известной мере восстановлен. Только 24-я пех. дивизия, своевременно не получив в суматохе приказа об отходе в Шипенце, продолжала оставаться восточнее Шубранец, и движение ее на запад началось только около полудня 11 июня.
Русские не имели более или менее ясного представления о том, что 10-11 июня происходило у австро-венгерцев. По показаниям захваченных русскими пленных и авиации, австро-венгерцы спешно уходили частью на запад на Коломыя, частью на юго-запад за Прут. Вечером 9 июня стал спешно отходить и 11-й австро-венгерский корпус своим северным флангом назад к р. Прут, оставляя пока на месте свой южный фланг. Поэтому ген. Лечицкий, исходя из приказа ген. Брусилова 9-й армии наступать на фронт Станиславов, Коломыя, Куты, наблюдая своей кавалерией левый фланг, решил, прикрываясь со стороны Коломыя 33-м и 41-м корпусами, остальными соединениями армии разбить противника в районе Черновиц и взять этот город. Для преследования противника 41-й корпус был направлен на Коцман, с заслоном в сторону Залещики; 11-й корпус на Кучурмик, Шубранец; Сводный корпус на Махала; 1-я Донская дивизия - на Черновиц.
[96]
33-й корпус должен в ночь на 11 июня атаковать Зилещикское предмостное укрепление. В армейском резерве оставались 1-я бригада 3-й Заамурской дивизии, которая утром 11 июня должна была перейти в Окна, и 2-я бригада 19-й дивизии в районе Шиловцы, Малинцы. Командир 33 го корпуса должен был выделить в свой резерв бригаду Туземной дивизии. Граница между 7-й и 9-й армиями шла от Латач на Станиславов, оба пункта для 9-й армии вкл. Между 33-м и 41-м корпусами - Василеу, Кисселеу, вкл. для 41-го корпуса; между 41-м и 11-м корпусами - Заставна, Коцман - вкл. для 41-го корпуса, между 11-м и Сводным корпусами - выс. 458, Садагура - вкл. для 11-го корпуса.
Выполняя этот приказ, 11 июня 9-я русская армия возобновила преследование. Успеху его способствовало то, что в ночь на 11 июня 21-я ландверная дивизия, как упоминалось выше, оставила Залещикское предмостное укрепление и ушла вместе с 6-й кав. и частью 5-й кав. дивизий за Днестр на Городенка, прикрывая свой отход арьергардами. 2-я бригада 3-й Заамурской дивизии двинулась на Веренчанка и вышла в район Кисселеу, Шишковце, пройдя за этот день около 25 км. 74-я дивизия заняла Коцман после перехода в 12 км, 1-я Донская казачья дивизия, идя с большим запозданием и как бы опасаясь перегнать свою пехоту, после незначительного боя с частями 24-й пех. дивизии, отходившими в район Шипенце, захватила восточную окраину Ошехлиб и более 2 000 пленных, пройдя за день около 35 км.
11-й корпус, двигаясь дивизионными колоннами на юг и сбивая разведку противника, прошел за день
[97]
11 июня 15 км и достиг линии Нова Ляшкуака, Садагура, имея дивизии: на правом фланге в районе Нова Ляшкувка - 12-ю, в Шубранец - 11-ю, а в Садагура и севернее - 32-ю. В корпусном резерве в районе Кучурмик были 2-я бригада 19-й дивизии (передана из армейского резерва) и Текинский кон. полк; Сводный корпус занял очищенные противником Альтзучка и Махала. Продолжавшееся продвижение русских принудило Пфлянцер-Балтина отдать распоряжение группам генералов Гадфи и Бенигни в ночь на 12 июня отойти на линию Нежвиска, Волчковце. 11-й корпус должен был, оборонять южный берег р. Прут от румынской границы до Глиница. А далее от Глиница до Волчковце между 11-м корпусом и группой Бенигни занял позицию кав. корпус Брудермана, подчиненный ген. Корда (командиру 11-го корпуса). 11-й корпус должен был, в случае если он будет вынужден оставить р. Прут, отходить по этапам в Карпаты. При этом кавалерийский корпус и 40-я гонведная дивизия должны были прикрывать пути на Куты, Визниц и Селетин, а бригада Паппа и сводная 10-я бригада - на юг, на Гура-Гумора.
"Группа Бенигни, - писал Пфлянцер-Балтин вечером 11 июня главному командованию, - неспособна оказывать какое-либо сопротивление неприятельскому наступлению до тех пор, пока ей не будет предоставлен кое-какой отдых". Поэтому необходимо отступить группе ген. Гадфи на Оттыня, группе ген. Бенигни - на Коломыя. Стремление удерживать линию Нежвиска, Волчковце, в случае возобновления наступления русских, может привести к неблагоприятным последствиям. "Возможность задержать наступление, - заканчивал свою телеграмму Пфлянцер-Балтин, - в настоящее время абсолютно исключена".
В ночь на 12 июня главные силы группы ген. Гадфи и Бенигни оторвались от русских и к полудню вышли на фронт Раковец, Слобудка Польна, Волчковце. Севернее их 15-я пех. дивизия отошла на западный берег р. Днестр, южнее - 24-я пех. дивизия по-бригадно перешла в Заблотув и Рудники.
[98]
12 июня 1-я Заамурская дивизия форсировала Днестр у Иване и Добровляны, сбила арьергарды группы ген. Гадфи, взяла более 400 пленных и, сопровождаемая двумя бригадами Туземной дивизии, переправившимися у Иване, двинулась на Городенка. Кавказцы ("туземцы") приняли на себя преследование австро-венгерцев и взяли около 500 пленных. 2-я Заамурская дивизия, возвращенная в 33-й корпус, заняла район Стефанувка, пройдя за два дня около 25 км.
41-й корпус своими полутора дивизиями (бригада 3-й Заамурской дивизии и 74-я дивизия) в этот день продвинулся только передовыми частями, и то незначительно, отбросив мелкие части противника на запад.
При дальнейшем незначительном и медленном продвижении на Черновиц 11-й корпус, в состав которого были включены 82-я и 103-я дивизии из расформированного Сводного корпуса, встретил сильное сопротивление 10-й австро-венгерской бригады (13-й полк 5-й пех. дивизии и группа Шольца), занявшей предмостное укрепление близ ст. Зучка. Здесь австро-венгерцы возвели хорошо оборудованную позицию, прикрытую 1-2 полосами проволочных заграждений по 4 - 5 рядов каждая. Фланги укрепления упирались в Прут. Попытка частей 32-й дивизии при содействии 54 орудий, из которых 10 тяжелых, под руководством подполк. Кирея 13 июня овладеть этим тэт-де-поном с налета потерпела неудачу. Приходилось организовывать более солидную ариллерийскую подготовку.
На всем остальном участке от Неполокивци до Боян австро-венгерцы (по порядку с запада 24-я пех. дивизия, 80-я бригада 40-й гонведной дивизии, 3 батальона 202-й гонведной бригады, 10-я бригада (на северном берегу реки), бригада Паппа, потеряв до 700 пленных, отошли", а местами были отброшены за Прут. При этом все мосты через эту реку они успели уничтожить. Вода в Пруте вследствие сильных дождей поднялась. Все броды закрылись. Понтонные средства
[99]
русских были далеко. Дороги испортились. Обозы отстали. Снабжение расстроилось. Люди устали. Ощущался недостаток живой силы. Поэтому развитие успеха было приостановлено по достижении авангардами 9-й армии к вечеру 13 июня линии Рашкув, Чернятын, Подвысока (2 пех. дивизии 33-го корпуса на фронте в 35 км), Стецова, Ошехлиб (1½ дивизии 41-го корпуса на фронте около 20 км), Шипенце, Мамайовце Старе, Садагура, Махала, Бойян (5½ дивизий 11-го корпуса на фронте 38 км), имевших впереди 1-ю Донскую каз. дивизию в Ханьковце и части 74-й дивизии в восточной части Снятын. Передовые части армии вступили в непосредственное соприкосновение с противником, местами, в частности на южном берегу Прута, занявшим укрепленные позиции. Русские части выслали вперед разведку, спешно готовясь к возобновлению наступления. В резерве Лечицкого оставались: 3-й кон. корпус (10-я кав. и 2 бригады Туземной дивизии) в районе Коцман, 2-я бригада 3-й Заамурской дивизии в Юркоуц, 1-я бригада 19-й дивизии на пути из района Бойян в Валява. Терская каз. дивизия была передана в резерв 11-го корпуса. На левом фланге соседней 7-й армии восточный берег Днестра удерживала 6-я Донская каз. дивизия.

Результаты наступления 9-й армии с 4 по 13 июня

9-я армия, наступавшая на фронте в 90 км, в центре на главном направлении за 10 дней продвинулась на 50 км, на правом фланге - на 15 км, придерживая левый почти на месте.
[100]
7-я австро-венгерская армия была сильно потрясена. Она потеряла 52 орудия и 133600 чел. (свыше 50% числа бойцов, считая и прибывшее укомплектование), в том числе пленными 758 офицеров и 37 852 солдата.
В частности в 24-й пех. дивизии вместо 16 000 бойцов осталось только 3 500; в 72-й пех. бригаде (36-й дивизии) - 2 100; в 30-й пех. дивизии 3 500; 42-я гонведная дивизия вместе с приданными ей частями 5-й и 51-й гонведной дивизий насчитывала 5 200 винтовок; 1-й пех. полк потерял 1 000 чел. Многие батареи, расстрелявшие или растерявшие свои снаряды, ушли в тыл. Все тыловые учреждения перемешались и находились в состоянии паники. Ясно было, что восстановление боеспособности армии, и особенно группы ген. Бенигни, в короткий срок было невозможным. Русские захватили 49 орудий, 120 пулеметов, 32 миномета и бомбомета.
Ни один солдат 7-й австро-венгерской армии не мог быть отправлен на помощь другим армиям, подвергшимся русским ударам. Наоборот, на высшее австро-венгерское командование наступление армии Лечицкого произвело столь сильное впечатление, что оно решило поддержать Пфлянцер-Балтина двумя дивизиями с других отдаленных фронтов. Вместе с тем последний, по одобрению свыше, предусматривал, в случае наступления русских, дальнейший отход северным своим крылом на фронт Тысьменица, Оттыня.
Если еще принять во внимание, что энергичный натиск 9-й армии ослабил силу противодействия наступлению русской 7-й и других армий юго-западного фронта, то можно смело сказать, что результаты первого этапа операции Лечицкого были хорошими. Однако, они были достигнуты не сразу, а после жестокой борьбы и не без неудач. При этом одержанная
[101]
победа была не только материального порядка. Австро-венгерцы потеряли веру в себя, в свои так долго и тщательно укреплявшиеся позиции, в своих начальников. Если русские тотчас же после крупного успеха 10 июня не пытались его в полной мере использовать, то это отнюдь не было заслугой австро-венгерского командования, среди которого начались распри, разговоры о вмешательстве дипломатии и об ограничении целей войны. Вместе с тем надо признать, что результаты действий 9-й армии стоили ей много крови и больших трудов. 11-я и 32-я дивизии потеряли до 40% состава пехоты, 3-я Заамурская дивизия - до 70%, 12-я и 19-я - до 10%, 2-я Заамурская и 74-я - по 5%. Иначе говоря, 9-я армия потеряла, учитывая потери и остальных дивизий, не менее 30 000 чел., т. е. около 17% общего числа бойцов.
Пфлянцер-Балтин ожидал активных действий 9-й русской армии, и притом в районе Доброноуц. На это указывает прибытие сюда бригады 40-й гонведной дивизии. При ее помощи он надеялся легко остановить русское наступление, и притом в самом его начале. По крайней мере, об угрожающем ему положении он ничего не доносил своим начальникам.
Крупные результаты действий 9-й русской армии явились следствием, главным образом, неожиданности наступления ее (занятие частями 40-й гонведной дивизией промежутка между высотами 272 и 458 только накануне русского наступления), равно как и остальных армий Брусилова, а главное - относительной мощи размеров этого наступления.
Высшее австро-венгерское командование было отвлечено наступлением в Тироле и начавшимися контратаками итальянцев, поставившими австро-венгерцев в тяжелое положение. Их армии на востоке не уловили изменений в расположении русских войск, просмотрели тщательную подготовку операции и переоценили силу своих позиций.
В результате, по словам начальника германского генерального штаба Фалькенгайна, "4 июня в Гали-
[102]
ции, как гром из ясного неба, разразилась беда... Уже 5 июня со стороны австрийцев последовал в немецкую главную квартиру настоятельнейший зов о помощи".

Разбор действий обеих сторон
Причины успеха русских войск

Русское наступление явилось для австро-венгерцев внезапным вследствие скрытной и умелой подготовки его, и притом на всем фронте от Пинских болот до румынской границы. Предположение Брусилова о возможности ввести австро-венгерцев в заблуждение наступлением на фронте каждой из его армий оправдалось.
Учет русскими предшествовавшего опыта и вся огромная предварительная работа их для создания такой обстановки, которая предоставила бы пехоте возможность 4 июня выйти из окопов и выполнить возложенную на нее задачу, дала в общем неожиданно большие результаты. При этом в этот день ничего не приходилось импровизировать, да и вряд ли это было возможно. Все было предусмотрено, взвешено, и все возможное сделано заблаговременно.
В то время как 11-й корпус был поддержан сильной артиллерией, 3-я Заамурская дивизия имела 4 июня крупный успех при содействии лишь 36 орудий. Относительно легкий успех заамурцев можно объяснить более благоприятными местными условиями, более слабыми проволочными заграждениями севернее Молочной фермы, худшим инженерным оборудованием расположения австро-венгерцев перед фронтом 3-й Заамурской дивизии, относительно большим превосходством сил ее и, наконец, свежестью этой дивизии и умелым использованием тех незначительных артиллерийских средств, которые были ей приданы. Зато изолированные наступательные действия этой дивизии 5 июня не могут быть оправданы.
Как и предвиделось всеми, высоты 272 и 458 явились непреодолимым препятствием для дальнейшего
[103]
продвижения пехоты и крайне затруднили борьбу с австро-венгерскими резервами. Овладение этими высотами с фронта, несмотря на большое число снарядов, выпущенных по ним, оказалось непосильной задачей. Причинами этого было то, что,
  • во-первых, они упорно оборонялись австро-венгерцами, понимавшими их значение;
  • во-вторых, сами по себе и по своему инженерному оборудованию они являлись весьма солидными центрами сопротивления;
  • в-третьих, помощь русской артиллерии атаковавшей эти высоты пехоте была хуже организована, чем при атаке промежутка между ними.
Они пали только тогда, когда были глубоко охвачены с обоих флангов, как высота 272, или только с северного фланга, как высота 458.
С этой точки зрения непростительны действия 11-й пехотной дивизии, настойчиво атаковавшей выс. 272 в период с 5 по 9 июня. Командование 11-го корпуса на своем собственном опыте не могло не знать печальных последствий атаки в лоб хорошо укрепленной полосы без основательной подготовки вообще и артиллерийской в особенности. Затем, к чему было возобновлять атаку ее с фронта и 10 июня? Ведь эта высота глубоко обходилась 41-м корпусом и 12-й дивизией, успешно наступавшими на юго-запад, и все равно должна была пасть. А между тем каждый выход бойцов из окопов сопровождался жертвами, подчас значительными.
Развертывание русских к 10 июня на направлении главного удара было произведено искуснее, чем 4 июня. Участок севернее Днестра к 10 июня никаких опасений уже не вызывал. Оттуда смело можно было взять 2-ю Заамурскую и 74-ю дивизии. В результате на участке от Зажулиньце до выс. 458 протяжением 19 км, составлявшем 21% протяжения всего фронта армии, ген. Лечицкий развернул в своем первом эшелоне (не считая пехоты 19-й пех. и 3-й Заамурской дивизий) около 42% общего числа пехоты своей армии (50% общего числа батальонов), 68% артиллерии, 91% общего числа тяжелых орудий и около 50% общего числа пулеметов, не говоря уже о том, что в качествен-
[104]
ном отношении здесь были, впрочем так же, как и 4 июня, лучшие части армии. К тому же, если 4 июня в первом эшелоне армии были развернуты на всем фронте от Миткеу до выс. 458 только три пех. дивизии, то 10 июня на фронте почти того же протяжения их было уже пять, из которых три свежих. Это дало возможность дать им участки по фронту меньшие и соответственно усилить насыщение боевого порядка огневыми средствами. В то же время эшелонирование пехотных дивизий сделалось глубже, управление ими и полками, а также и питание боя стало легче. Однако, совсем не были введены в первый эшелон бригада 19-й пех. дивизии и 3-я Заамурская дивизия. Если вторая, потрепанная в предшествовавших боях, и не могла принести большой пользы, то предоставление хотя бы небольшого участка бригаде 19-й пех. дивизии облегчало положение 11-го корпуса и 12-й дивизии. В этом случае получил бы свой участок и командир 12-го корпуса, все еще остававшийся не у дел.
Таким образом, на решительном участке была создана выгодная группировка сил, которая могла при содействии подвижных сил армейской конницы привести к окружению и уничтожению противника по частям.

Действия австро-венгерских войск

Пфлянцер-Балтин к 10 июня сосредоточил к угрожаемому району также большую часть своей армии за счет оголения второстепенных участков и очищения района восточнее Залещики. В резерве на линии Похорлоуц, Юркоуц, Чернавка, в 2-5 км от переднего края, была в общем одна пехотная дивизия. Свежих же австро-венгерских частей на всем участке от Зажулиньце до выс. 458, как и в резерве, было мало (конница, части 51-й гонведной дивизии, части 202-й гонведной бригады и несколько полков 5-й и 30-й дивизий). Остальные понесли крупные потери и не успели еще получить достаточные пополнения. По приблизительным подсчетам можно считать, что на этом участке русские превосходили австро-венгерцев, учитывая
[105]
армейские резервы обеих сторон, почти в 2 раза (80 000 русских винтовок, 335 орудий, из которых 43 тяжелых, около 500 станковых пулеметов и 28 эскадронов против 40 000 австро-венгерских винтовок, 300 орудий, из которых около 30 тяжелых, до 450 станковых пулеметов и около 40 эскадронов). К тому же части 7-й австро-венгерской армии были раздерганы и утомлены, а их моральное состояние подавлено как вследствие собственных неудач, так и из-за отступления армий, находившихся севернее. Надежд на подкрепление 7-й армии в скором времени не было. Собственных резервов армия имела мало. Если учесть также и то, что русские интенсивно обстреливали сопротивлявшиеся части, что они имели еще неиспользованные силы и проявляли настойчивость при попытках овладеть высотами 272 и 458, что они занимали угрожающее положение, то все это, казалось, должно было к 10 июня показать Пфлянцер-Балтину безнадежность сопротивления, а потому и бесцельность его на линии этих высот. В тылу на линии западнее Дорошоуц, Юркоуц, Хорошоуц, Чернавка, в 4-7 км от переднего края, была подготовлена укрепленная позиция. Закончить ее оборудование при наличии хороших путей в тылу смогли бы быстро части, состоявшие в резервах, при содействии местного населения. При этих условиях несравненно выгоднее было в одну из ночей 7-10 июня, а еще лучше в ночь на 10 июня произвести внезапный, хорошо замаскированный отскок назад на участок упомянутой только что позиции Дорошоуц, Хорошоуц. Этим командующий 7-й австро-венгерской армией, конечно, не создал бы выгодного исходного положения для перехода его армии в широкое контрнаступление с целью восстановить утраченное ею положение. Но, несомненно, этим он поставил бы свои части в более удовлетворительные условия для успешного сопротивления дальнейшему продвижению русских, сберег бы свою пехоту от лишних жертв и выиграл бы время, необходимое для организации обороны и укомплектования своих частей. Всего этого Пфлянцер-Балтин мог достичь тем более легко, что русские не имели в достаточном количестве ни снарядов, ни свежих войск, чтобы
[106]
позволить себе еще один прорыв новой укрепленной полоса австрийцев, во всяком случае в близком будущем.
Однако, Пфлянцер-Балтин не учел обстановки и не уловил момента, когда такой отскок был необходим. Вместо него дивизии и сборные соединения 10 июня, как и ранее, расходуются в разрозненных и разновременных контратаках, производимых к тому же без достаточной подготовки. Результаты всех этих контратак были плачевны для австро-венгерцев и окончательно их расстроили. А между тем хорошо организованные активные действия не мелких подразделений и сборных частей, а крупных австро-венгерских соединений и частей даже оттуда, откуда они в действительности производились, могли в большей или меньшей мере предотвратить серьезные последствия боя 10 июня. Австро-венгерцы все равно были вынуждены или сдаваться, или очищать свою первую укрепленную зону и отходить, но уже при невыгодной обстановке и под давлением русских. Если до утра 10 июня они могли спокойно занять позицию Дорошоуц, Юркоуц, Хорошоуц, то к полудню этого дня это было уже совсем невозможно.
Данный пример достаточно отчетливо показывает, что упорство, переходящее в упрямство, отнюдь не является добродетелью в военном искусстве. Вообще говоря, не следует думать только о том, чтобы не быть разбитым противником. Наоборот, надо смело итти на риск, всегда иметь страстное желание разгромить врага. Но в данном случае средств у Пфлянцер-Балтина для этой цели не имелось. И упорство его, а также увлечение боем австро-венгерских частей принесли последним больше вреда, чем пользы, так как
[107]
по существу с 10 июня они перестали существовать как боеспособные соединения, и путь для русской 9-й армии был надолго расчищен. Этому способствовало и то, что высшее австро-венгерское командование не прислало для поддержки 7-й армии ни единого солдата, кроме маршевых батальонов, и лишь обещало поддержать ее двумя дивизиями.
Нельзя сказать, чтобы командующий 7-й австро-венгерской армией совсем не маневрировал своими резервами. Для быстрого и внезапного развертывания своих резервов он использовал не только автотранспорт, но и железную дорогу, что, конечно, достойно подражания. Но уловить целеустремленность в использовании резервов не представляется возможным. По мере прибытия они тотчас же направлялись в пекло боя для заполнения возникавших то здесь, то там прорывов. Думается, правильнее было бы, особенно 10 июня, прочно занять ими позицию Дорошоуц, Юркоуц, Хорошоуц, для того чтобы не допустить распространения русских в тыл австрийских войск и окружения их по частям.
Вместе с тем необходимо отметить искусное эксцентрическое отступление австро-венгерцев. Оно в значительной мере способствовало сокрытию намерений австро-венгерского командования и затруднило преследование со стороны русских, которые вынуждены были расходиться веерообразно.
Здесь, как видно из описания боев, имело место повторение того, что происходило нередко и раньше в боях с австро-венгерцами. Они дрались с большим ожесточением, особенно в составе мелких подразделений, стреляли до тех пор, пока русские войска не подходили к ним вплотную, наносили им огромные потери, а затем бросали ружья и относительно легко массами сдавались в плен.
Сдаче австро-венгерских бойцов способствовало следующее обстоятельство. На каждые 1 000 винтовок в 7-й австро-венгерской армии к 4 июня было, примерно, 5 орудий. А русскими к 11 июня были захвачены в плен свыше 38 000 чел. и только 49 орудий, т. е. последних было взято соответственно раза в четыре
[108]
меньше, чем пленных. Объясняется это тем, что австро-венгерская артиллерия, несомненно, хорошо знавшая свое дело, не имела достаточно мужества с опасностью для себя выполнить до конца свой долг перед пехотой. Австро-венгерские батареи уходили в тыл в большинстве случаев много раньше и поспешнее, чем следовало бы и покидали свою пехоту на произвол судьбы в самый критический для нее момент. Причину таких действий австро-венгерских артиллеристов можно видеть в недоверии, которое они питали по отношению к своей пехоте. С другой стороны, и русские, особенно их конница, не всегда улавливали удобный момент для того, чтобы воспрепятствовать увозу неприятельских орудий. Однако, австро-венгерское командование извлекло и некоторую пользу из излишней поспешности в отходе своей артиллерии. Последняя ставилась на вновь занятые позиции, прочно подпирая остатки пехоты, так как имела к этому моменту значительно большее число орудий по отношению к числу винтовок, чем то имелось обычно в австро-венгерских вооруженных силах.

Работа артиллерии

Прорыв австро-венгерского расположения 4 июня в значительной степени был обусловлен хорошо проведенной артиллерийской подготовкой. Правда, снарядов на подготовку было израсходовано немало - от одного до полутора комплектов, но они были выпущены спокойно и с большой пользой для русских. Это надо приписать исключительно тому, что все было предусмотрено, взвешено, расписано, условлено. Конечно, в современных условиях при вдвое, а то и втрое большем числе пулеметов в стрелковых полках наших вероятных противников и при значительно увеличившемся числе орудий рассчитывать на такой же эффект при расходе 30 000 снарядов, примерно, на 4 км укрепленной полосы трудно, но на данном примере все же есть чему поучиться.
Внезапные, неравномерные перерывы в ведении огня и его постепенные переносы вглубь австрийского распо-
[109]
ложения, возможность наблюдении за глубиной неприятельской оборонительной зоны на главном направлении, а, следовательно, и меткий ее обстрел сберегли много русских жизней и дали возможность без остановок преодолеть смертоносную зону.
Кратковременность артиллерийской подготовки не давала австро-венгерцам времени для переброски всех сил, которыми могло распоряжаться австро-венгерское командование, к угрожаемому участку. Кратковременная, хотя и достаточно интенсивная артиллерийская подготовка (один снаряд в 75-120 сек., не считая пристрелки) сберегла много снарядов и материальную часть. Однако, такая экономия не всегда желательна, так как там, где артиллерия произвела надлежащую подготовку атаки, проделав проходы в проволочных заграждениях, разрушив часть неприятельских окопов и подавив живую силу противника, наступление пехоты шло относительно легко; там же, где потрясение неприятельской обороны и пробитие проходов в заграждениях было невозможно, наступление пехоты немедленно захлебывалось.
Час атаки был назначен заблаговременно, исходя из ожидаемых результатов артиллерийской подготовки. Но вместе с тем командование предвидело возможность некоторого продления работы артиллерии, что видно из назначения особых пехотных наблюдателей, которые должны были следить за результатами артиллерийской стрельбы. Это надо считать совершенно правильным, так как право разрешить вопрос, расчищен ли путь пехоте, конечно, в первую очередь должно быть предоставлено тем ротным и батальонным командирам, которые поведут свои роты и батальоны вперед.
Расположение 107-мм батарей в 3 км от неприятельских окопов позволило им 4 июня достаточно метко обстреливать с. Окна и ст. Окна, находившиеся в 4 км позади окопов, и тем оказать существенную помощь пехоте при овладении ими. Быть может, было бы еще правильнее расположить свою тяжелую артиллерию еще ближе к неприятельским окопам, что по условиям местности было безусловно выполнимо.
[110]
Русские ложные батареи принесли большую пользу. Они отвлекли внимание австро-венгерской артиллерии, израсходовавшей на них много снарядов.

Действия русской пехоты

Только благодаря инженерному плацдарму, при всех невыгодных его свойствах, пехота могла быстро преодолеть зону, обстреливавшуюся австро-венгерцам и действительным перекрестным огнем пулеметов.
Избежать возведения плацдарма, повидимому, можно было лишь при более мощной, чем то было в 9-й армии, артиллерийской подготовке. Только такая подготовка дает возможность произвести выдвижение пехоты на дистанцию атаки во время ее, если это не удалось сделать в темноте до открытия артиллерийского огня и внезапно. При наличии танков этот вопрос решается относительно просто.
Русская пехота 4 июня при атаке укрепленной позиции имела крупный успех, но сама она в короткий срок понесла значительные потери от уцелевших пулеметов противника и его артиллерийского огня и быстро выдохлась. Ее расположение растянулось. Боевой порядок, при котором подразделения стояли плечом друг к другу, потерял первоначальную плотность. Он разбился на группы, что считалось тогда русскими, а также и их противниками совершенно ненормальным. Рассчитывать на упорство, стойкость или маневренные способности пехоты при этих условиях нельзя было. Надо было или сменить ее в тот же или на следующий день, или влить в нее свежие силы, чтобы удержать захваченное, тем более, если существовала надежда на выход их из лабиринта окопов для маневренных действий в поле. Усиление первого эшелона 11-го корпуса 19-й дивизией было проведено кстати и своевременно. Но если бы в первом эшелоне корпуса к утру 4 июня были развернуты все три дивизии - 11-я, 32-я и 19-я - с соответственным сокращением участков и с увеличением глубины эшелонирования первых двух, то можно было бы избегнуть перемешивания частей. В данном случае в 11-ю и 32-ю
[111]
дивизии были влиты полки 19-й дивизии. Начальник же последней, человек энергичный и способный, оставался со своим штабом не у дел. Тем не менее и в такой форме полки 19-й дивизии принесли большую пользу. Без них части 11-й и 32-й дивизий, вынесшие огромную работу до наступления, наносившие затем главный удар, потрясенные сильным сопротивлением австрийцев при атаке, а затем и при отбитии неоднократных контратак свежих австро-венгерских сил, вряд ли были в состоянии удержаться в новом районе 4-7 июня, и особенно в первый день русского наступления. Недостаточная глубина эшелонирования русского боевого порядка на главном направлении могла быть чревата для русских серьезными последствиями, особенно если принять во внимание чрезвычайно выгодное для австро-венгерцев направление их контратак из лесного района у Доброноуц на север при мощном содействии частей, уцелевших на высотах 272 и 458. Эта малая глубина русского боевого порядка легко объясняется тем, что операция была предпринята с ограниченной целью и что на пехоту не была возложена даже задача захватить главную массу неприятельской артиллерии.
Большие потери русской пехоты 4 и 5 июня, и особенно в первый день наступления, можно объяснить, помимо метода обороны австро-венгерцев, тремя причинами. Во-первых, русской группе ДД не удалосъ нейтрализовать австро-венгерскую артиллерию даже во время самой атаки. Если местонахождение многих австро-венгерских батарей и было известно русским артиллеристам, то, очевидно, 27 орудиями, из которых было только 3 тяжелых, никак невозможно было заставить замолчать 165 орудий противника, хотя бы на короткое время. Помимо слишком малого числа орудий в группе ДД, здесь играло роль и то, что точное место расположения тех батарей, которые оказались наиболее опасными для русских, до атаки не было известно. При наличии достаточной артиллерийской авиации и звуко-светометрической разведки борьба с артиллерией противника в будущем, конечно, станет легче. Во-вторых, несмотря на солидное разру-
[112]
шение неприятельских окопов русской артиллерией; очень многие пулеметы, скрывавшиеся во время артиллерийской подготовки в убежищах, уцелели. В момент атаки они стали косить русские ряды, пользуясь переносом русского артиллерийского огня в тыл. Ясно, что рассчитывать на уничтожение или подавление всех пулеметов во время артиллерийской подготовки или их нейтрализацию во время атаки нельзя было. Но, естественно, за тот же срок большее число орудий успешнее справилось бы с подавлением пулеметного огня противника. Наконец, в-третьих, русская пехота атаковала в слишком густых построениях, что показывает на не изжитое еще убеждение в возможности побороть технику массой бойцов, вместо противопоставления технике противника своей, и более сильной, техники.
Стремление в исходном положении перед атакой быть возможно ближе к противнику с целью сократить время перебегания через смертельно опасную зону, разделявшую обе стороны, и в известной мере избавить себя от артиллерийского огня противника, который большей частью бил по задним окопам, вызвало переуплотнение плацдарма. В этом плотном боевом порядке стрелки вышли одновременно и побежали вперед, пренебрегая ходами сообщения. Между тем последние позволяли ротам и батальонам второго и последующих эшелонов полков и дивизий постепенно, скрытно, но быстро подходить в ближайший к противнику окоп и оттуда уже итти на штурм. При постройке плацдарма и при производстве репетиций занятия плацдарма, кстати сказать, принесших большую пользу, такой метод наступления собственно и предполагался. Он, несомненно, сберег бы много жизней, если бы удалось провести его. Желание командиров полков и батальонов иметь во время атаки плотный боевой порядок и инстинктивное стремление каждого стрелка иметь в бою в непосредственной близости соседей было сильнее, чем сознание, что такой плотный боевой порядок будет благодарной целью для огня противника. В данном случае, конечно, сказалось и мало удовлетворительное обучение полков.
[113]
незадолго до боя получивших необученные пополнения, и отсутствие соответственного и в достаточном числе командного состава. Русская пехота своей кровью заплатила и за недостаток артиллерии и за слабую свою подготовку.
10 июня русским, развернувшим на главном направлении около пяти пехотных частично свежих дивизий за счет резервов и второстепенных участков, удается добить 4 австро-венгерские пех. и 2 кав. дивизии, большей частью уже потрясенные, неуверенные в себе и занимавшие менее выгодное расположение, чем 4 июня. Работа русской артиллерии и в этот день заслуживает всяческого внимания. Она действует, как и с полудня 4 июня, гибко, в соответствии с быстро меняющейся обстановкой, которую в точности предвидеть было нельзя. Управление огнем от старших артиллерийских начальников переходит к командирам дивизионов, а иногда и батарей. Их искусству, инициативе, энергии и мужеству пехота в значительной степени обязана своим успехом. Но и австро-венгерская артиллерия поддержки пехоты 10 июня проявляет чрезвычайную активность. Результаты ее деятельности, однако, были незначительны, отчасти потому, что управление ею общевойсковыми командирами и поведение пехоты были слабыми. Русская пехота, ободренная предшествовавшей удачей, выявила много своих достоинств. Однако, ударные ее качества были много выше огневых и маневренных. При большем умении использовать свои пулеметы, при более искусном управлении и маневрировании, вероятно, не было бы кризисов, подобных тем, которые переживали 4 июня 11-я и 32-я дивизия, 5 июня 3-я Заамурская дивизия и 10 июня 12-я дивизия. К тому же в последней роты и батальоны и даже полки при первом же сопротивлении противника перемешались. Надо думать, что при современном глубоко эшелонированном боевом порядке сохранить организацию частей при кризисах будет еще труднее, особенно во время выхода вторых и третьих эшелонов на уровень первого. Предосторожности, принятые для непрерывного поддержания связи, сказались на управлении боем и со-
[114]
гласованности действий пехоты и артиллерии весьма благотворно. Связь, и то лишь местами, и притом на короткое время, нарушалась лишь во время продвижения пехоты 4 июня.
Заблаговременная заготовка рогаток, ежей и земляных мешков и быстрая доставка их войскам, очутившимся 4 июня в тяжелом положении, принесли большую пользу пехоте, прорвавшей австрийское расположение. Без них настроение ее было бы много хуже, и трудно сказать, чем бы без них закончились австро-венгерские контратаки, особенно ночная.
Химическая атака способствовала успеху русских. Но отравление газами своих бойцов показывает, что не все меры предосторожности были приняты.

Действия русской конницы

Много можно сказать о действиях русской конницы. К началу операции в 9-й армии, как указано выше, имелось в общем 5 кав. дивизий (считая и дивизионную конницу) численностью 17 700 винтовок. Вся эта конница, казалось, могла принять самое деятельное участие при преследовании 10 июня сильно надломленных австрийцев, особенно группы ген. Бенигни, или в стыке между ней и группой ген. Гадфи, для нарушения системы управления противника, для окружения и разгрома его по частям. До этого дня коннице делать было нечего. 4 июня 3-я Заамурская дивизия и 11-й корпус имели успех, но не такой, который позволил бы успешно действовать не только массам конницы, но и небольшим ее частям. Но 10 июня создалась обстановка как раз для блестящей тактической и оперативной ее деятельности. Но, кроме Текинского кон. полка и конно-артиллеристов, с пользой для дела развивших успех, но не имевших возможности по своей слабости достичь крупных оперативных результатов, вся армейская конница - 4 кав. дивизии - бездействовала. Какие же причины этого? Где она была в это время? Какие задачи она выполняла?
На 1-ю Донскую каз. дивизию 4 июня возлагались большие надежды. Но так как этих надежд, несмотря
[115]
на ряд понуканий, она не оправдала, то она была передана из 11-го в 33-й корпус, выполнявший пассивную задачу. Зато взамен ее на активный участок фронта к югу от Днестра была переброшена 2-я Заамурская пех. дивизия. Правда, 1-ю Донскую каз. дивизию сам ген. Лечицкий приказал поставить на левом фланге 33-го корпуса, с тем чтобы в случае необходимости развития ожидавшегося успеха она могла быть немедленно направлена вперед. Но когда австро-венгерцы 10 июня сдали, то оказалось, что донцы не позаботились о подготовке скорейшей переправы через Днестр, действовали излишне осторожно, неумело и поэтому к полю боя пришли поздно.
Туземная дивизия частью занимала позицию на правом берегу Днестра, частью располагалась за пехотой 33-го корпуса. 6 июня одна бригада ее была придвинута к Окна в ожидании прорыва в австрийском расположении, но так как пехота его не сделала, то эта бригада отошла в тыл. 10 июня дивизия почти себя не проявила.
Что касается 3-го кон. корпуса, то в начале операции, не обещавшей крупных результатов, он простоял на позиции в 30 км от места прорыва. Активные действия он предпринял лишь 10 июня, атакуя без достаточной артиллерийской подготовки и, конечно, неудачно укрепленную полосу, находившуюся притом за рекой, вместо того, чтобы быть готовым развить в этот день успех пехоты, вышедшей из лабиринта окопов в поле. Между тем в этот день имелись достаточные основания надеяться на успех наступления пехоты.
Некоторым показателем неудачного управления конницей, которая редко бывала там, где по обстановке ей следовало быть, являются успешные атаки текинцев и орудийного расчета конногорной батареи. Результат их действий, особенно последних, в ходе операции был незначительный. Но представить себе, что могло бы получиться, если бы здесь были кавалерийские дивизии, нетрудно. Плана использования армейской конницы не было, командование не предугадало место успеха, и из всей многочисленной конницы на
[116]
месте оказались только незначительные ее части. Кавалерийские дивизии все время передавались из Одного армейского корпуса в другой, как будто с тем, чтобы чем-нибудь ее занять. А сам ген. Лечицкий оставался в Каменец-Подольске, в 50 км от поля боя, и потому не мог влиять на использование армейской конницы в подходящий момент. Результаты получились самые плачевные.
При современных огневых средствах и плотных боевых порядках использование коня, как главного оружия всадника, как была воспитана русская конница к началу войны, не может иметь места. Тем не менее в данном случае конницей распоряжались действительно неумело. Отчасти это можно объяснить отсутствием у общевойсковых начальников веры в способность конницы при современных условиях серьезно влиять на ход операции. Во всяком случае в описанном примере конница могла дать больше, чем дала, для уничтожения живых сил врага по частям.
Не лучше действовали и 4 австро-венгерские кав. дивизии. Вместо того чтобы, жертвуя собой, прикрыть отход своей пехоты, эти дивизии, пользуясь быстротой коней, ушли с поля сражения первыми, предоставив пехоте самой отбиваться от наседавших русских. Способность конницы задерживать продвижение неприятельских сил здесь использована не была.

Развитие операции

Отсутствие у русских предварительной подготовки к продвижению армии на запад сказалось на первом же этапе операции. 9-я армия продвинулась вперед своим центром максимально на 50 км, но о немедленном дальнейшем наступлении ее никто и помышлять не мог, хотя перед этой армией стояли австро-венгерские части, потерявшие до 50% своего личного состава, и часто на слабо подготовленных позициях. Без сомнения, незамедлительному возобновлению наступления препятствовали дождливая погода, испортившиеся дороги, вздувшиеся pp. Днестр и особенно Прут и многочисленные их притоки. Однако, в еще большей мере
[117]
наступательный порыв армии сдерживался отсутствием переправочных средств, неподготовленностью гужевого транспорта к подвозу грузов, хотя бы только по неповрежденным шоссе, к войскам, удалившимся от станций снабжения максимально на 100 км, и отсутствием заблаговременной организации восстановления грунтовых путей.
Наступление 9-й армии показало, что при наличии достаточных огневых и технических средств и при соответствующей подготовке войск главным залогом успеха являются личные качества общевойсковых и артиллерийских начальников, от искреннего желания, энергии, труда, добросовестности, знаний и умения которых зависит почти все. Крупный успех в боях 9-й армии надо было немедленно использовать для достижения цели операции. Но в чем она заключалась - этого никто в начале наступления достаточно ясно себе не представлял. Несомненно только то, что 9-я армия должна была сковать противника, т. е. она имела ограниченную цель действий. Но крупный успех 9-й армии 10 июня и успешные действия остальных армий юго-западного фронта требовали постановки более обширной цели. К такому решению - немедленно развивать наступление, используя первый успех - и пришло русское командование. Но если использование выгодной обстановки на поле сражения, которая возникает часто на короткое время, чтобы найти наилучший выход из создавшегося на поле боя положения, есть обязанность частных начальников, то предвидение будущего, постановка далекой цели действий составляет задачу старшего начальника. Этой своей прямой обязанности командование 9-й русской армии не выполнило. Возник ряд затруднений, часть которых можно было предвидеть и устранить, чтобы не давать противнику никакой передышки.
[118]












Пользовательского поиска
 
Архив проекта -> Наступательная операция 9-й русской армии -> Глава IV
Designed by Alexey Likhotvorik 21.07.2012 02:44:46
copyright (c) 2003 Alexey Likhotvorik