К весне 1916 г. 11 русских армий, соединенных в три фронта, - всего 61 армейских и 8 кавалерийских корпусов, 146 пехотных и 44 кавалерийских дивизий с 6800 орудиями, общей численностью 2000000 активных винтовок, - занимали линию протяжением около 1200 км от Рижского залива до русско-румынской границы.

В частности четыре армии юго-западного фронта (8-я, 11-я, 7-я и 9-я) ген. Брусилова, имевшие в своем составе 18 армейских и 4 кавалерийских корпуса, 40½ пехотных и 14 кавалерийских дивизий и насчитывавшие в общем 630 батальонов, 600000 активных винтовок, 1980 орудий, из которых 168 тяжелых, и около 100 действовавших самолетов, располагались от Пинских болот до румынской границы на фронте протяжением около 420 км.

Таким образом, юго-западный фронт, занимая 35% общего протяжения русского фронта против Германии и Австро-Венгрии, имел в своем.составе 27% общего числа пехотных, 32% кавалерийских дивизии и около 29% общего числа орудий.

Гибель большинства кадровых офицеров и солдат в продолжение первых полутора лет войны привела

[5]

к тому, что русская армия к указанному времени была укомплектована малообученными рядовыми бойцами и не достаточно подготовленным младшим и средним командным составом. В солдатских массах стало расти понимание того, что война ведется ради интересов богачей, помещиков и капиталистов. Желание поскорее покончить с войной преобладало в мыслях солдат, и эти мысли уже стали иногда высказываться открыто. Транспортная разруха в стране резко обострила продовольственный кризис, который начал ощущаться и в армии. Паек армии, состоявший из 1230 г хлеба, 409,5 г мяса, 48 г сахара, 8 г масла, круп, чая и пр., давал до 4000 калорий на человека, но продукты поступали не всегда в достаточном количестве.

Снабжение вооруженных сил, и в частности, как будет видно ниже, 9-й армии, предметами вооружения и боевыми припасами в 1916 г. несколько улучшилось, однако, потребности армий, особенно армий юго-западного фронта, полностью не удовлетворялись, как в отношении тяжелой артиллерии, так и снарядов для нее и для 122-мм гаубиц и ружейных патронов. Что касается снарядов для легких 76-мм пушек, то производство их в России увеличилось с 9 до 12 снарядов в день на пушку и, казалось, должно было удовлетворить потребность в них. Но опасение вновь оказаться без снарядов, плохо налаженный учет, преувеличенные требования войск, в частности в 9-й армии, ввиду предстоявшего наступления ее, привели к тому, что из-за границы доставлялось еще около 20% общего числа снарядов для орудий этого калибра.

Прочие потребности вооруженных сил более или менее удовлетворялись. Наиболее жгучим вопросом было обеспечение действующих армий обувью.

Транспортные возможности на театре военных действий были таковы, что нельзя было думать не только о совершении железнодорожного или автомобильного маневра, но и о более или менее энергичном продвижении вперед. Автотранспорт был ограничен; всего на фронте было около 7 000 машин, в том числе в 9-й армии около 200 легковых и грузовых; конский транспорт справлялся с подвозом лишь при стоянии

[6]

армий на месте; ресурсы для восстановления железных дорог были весьма недостаточны.

Войска были укомплектованы до штата. Существовали возможности и для дальнейшего пополнения их людьми и лошадьми.

В общем материальное питание широкой наступательной операции должно было встретить громадные затруднения. Но русское высшее командование, недостаточно учитывавшее тяжелое хозяйственное положение страны, которая не могла удовлетворить все растущие потребности вооруженных сил, считало, что имеются все данные надеяться на успех наступательных действий на всем австро-германском фронте.

Несмотря на внешне значительные результаты кампании 1915 г. на русском фронте, центральные державы по существу не выполнили поставленных себе задач. Россия была надломлена, но вывести ее из строя не удалось. С другой стороны, сосредоточение австро-германских усилий на востоке дало возможность Англии, Франции и Италии развернуть свои армии до невиданных размеров. Уверенность Антанты в благоприятном для нее исходе войны росла по мере обострения отношений между Германией и Соединенными штатами Америки и постепенного перехода последних на сторону Антанты.

Однако, еще непоколебленная мощь Германии, выявившаяся при атаке немцами Вердена, недостаточное еще развитие военной промышленности Англии и Франции, колебания Румынии, наконец, тяжелое положение Италии, создавшееся в результате наступления австро-венгерцев из Трентино, - все это побуждало союзников настаивать на наступлении русских, как только оно станет возможным по климатическим условиям.

Совещание союзных представителей при французской главной квартире 14 февраля 1916 г. постановило

[7]

начать общее наступление всех армий в мае, причем русская армия должна была начать его в начале мая (по старому стилю), а прочие - в половине мая. Впоследствии этот срок был перенесен на более позднее время, отчасти вследствие значительных потерь, понесенных французами под Верденом, и большого расхода у них снарядов.

Главный удар, согласно решения русского верховного главнокомандующего, должны были наносить армии западного фронта из района Молодечно в направлении Ошмяны, Вильна. Северный и юго-западный фронты оказывали ему содействие. При этом последний должен был „тревожить" противника на всем протяжении своего расположения. „Главную атаку должны были производить войска 8-й армии в общем направлении на Луцк. Длительность операций рассчитывалась, примерно, на 20 дней. Наступление должен был начать юго-западный фронт. 25 мая главнокомандующий юго-западным фронтом ген. Брусилов, оптимистически оценивавший обстановку, отдал директиву, согласно которой главный удар наносила ближайшая к западному фронту 8-я армия четырьмя корпусами на фронте Дубище, Корыто, протяжением около 30 км; 11-я и 7-я армии должны были атаковать, каждая на небольшом участке одним корпусом, а 9-я армия - на участке Онут, Доброноуц 11-м и 12-м корпусами.

Весной 1916 г. на русском фронте были развернуты 13 австро-венгерских и германских армий и групп, частью самостоятельных, частью входивших в состав четырех групп армий (фронтов).

[8]

Южнее р. Припять против русского юго-западного фронта располагалась группа армий германского генерала Линзингена, состоявшая из трех групп и одной армии, к югу от нее - группа армий венгерского генерала Бем-Эрмолли - две австро-венгерские армии, а еще южнее - южная и 7-я отдельные армии. Австро-германские армии, находившиеся к югу от р. Припять, насчитывали в своем составе около 45% общего числа активных винтовок центральных держав на всем русском фронте. Севернее р. Припять располагались почти исключительно немцы, южнее же этой реки были почти лишь одни австро-венгерцы.

Огромные потери, понесенные австро-венгерцами в 1914 и 1915 гг. в борьбе, главным образом на русском фронте, повели к тому, что даже первоочередные дивизии их сохранили лишь самые незначительные кадры. В дивизиях же, сформированных после объявления войны, таковых и вовсе не было. Качество австро-венгерских войск при этих условиях не могло быть особенно высоким,

В многонациональной австро-венгерской армии крепче и упорнее были венгерские, а затем немецкие части; наименее „надежными" были части, укомплектованные чехами и сербами.

Победы австро-германцев в 1915 г. на русском и сербском фронтах и возникшие в связи с этим надежды на облегчение продовольственного кризиса, поддержка империалистических планов правительства австрийской социал-демократией и, наконец, помощь,

[9]

оказанная Австро-Венгрии Германией, - все это в известной мере подняло настроение командной верхушки австро-венгерской армии. Однако, в рядах ее все больше начинало сказываться неверие в успешный исход войны. Страна находилась в тяжелом экономическом положении, что резко сказывалось на снабжении армии.

Предметами вооружения и огнеприпасами австро-венгерские войска были снабжены, благодаря помощи Германии, лучше, чем русские. Однако, транспортные возможности и австро-венгерского вооруженного фронта были ограничены. Они не позволяли надеяться па широкое использование железнодорожного и автомобильного транспорта для оперативных перевозок в случае наступления русских.

Предпринимая без согласия германского главного командования решительную наступательную операцию на итальянском фронте, австро-венгерское командование перебросило туда часть войск с восточного фронта. После кампании 1915 г. и неудачного наступления русских в марте 1916 г. между Дрисвяты и Поставы, по обеим сторонам озера Нарочь и в других местах русская армия особых опасений центральным державам не внушала. Возможность же выступления Румынии против Австро-Венгрии была к весне 1916 г. сведена до минимума. Оборона фронта южнее р. Припять возлагалась на Австро-Венгрию, которая для этого получила в подкрепление несколько германских дивизий.

До австро-венгерского командования, особенно с конца апреля 1916 г., доходили кое-какие сведения о предстоявшем наступлении русских. Но, ввиду отсутствия передвижений более или менее крупных сил вдоль фронта и спокойствия на русских позициях и в их тылу, смутных слухов о каких-то дипломатических переговорах с Россией и распутицы на русском фронте, австро-венгерское командование считало мало вероятным, что ослабленные русские смогут перейти в наступление и оказать действительную помощь

[10]

итальянцам. Оно имело основания не предпринимать особых мер для усиления своего восточного фронта, К этому решению австро венгерцы пришли отчасти и под влиянием оптимистического мнения о прочности восточного фронта, создавшегося у начальника австро-венгерского генерального штаба ген. Конрада фон-Гетцендорфа при личном его объезде. Такую оценку обстановки на русском фронте он высказал 23 мая и ген. Фалькенгайну, начальнику германского генерального штаба:

"Русское наступление в Галиции с шансами на успех могло бы быть предпринято не ранее 4-6 недель после того, как австрийцам стала бы известна его неизбежность".

[11]