НИЖЕОПИСАННЫЙ бой пехотной дивизии, имевшей открытые фланги, поучителен маневрированием ударной группы дивизии на поле боя, организацией разведки и обеспечения флангов и взаимодействием пехоты и конницы в условиях нашего театра военных действий (схема 1).

В ночь на 3 сентября 1915 г. XI корпус ген. Сахарова (две пех. дивизии и одна кав. бригада), составлявший северное крыло 9 армии Лечицкого, оставил прежние позиции на р. Стрыпа, совершил переход около 20 км и расположился за р. Серет на участке от Струсов до Будзанов, протяжением 28 км. На правом его фланге стала 11 пех. дивизия ген. Бачинского от д. Струсов до Залаве включительно, протяжением 14 км. Севернее нее находился XXII корпус 11 армии, южнее-32 дивизия.

11 дивизия, как и другие, имела в личном составе большой некомплект, доходивший до 25% числа бойцов. В ротах было около 170- 180 штыков. При дивизии был импровизированный запасный батальон, но без винтовок. Особенно остро ощущался недостаток снарядов и ружейных патронов. К 6 сентября 11 арт. бригада имела несколько более одного боевого комплекта, главным образом шрапнелей. Химических снарядов тогда еще не было. Надежды на подвоз снарядов с тыла отсутствовали.

Политико-моральное состояние дивизии, отошедшей за лето на 130 км и понесшей значительные потери (особенно в кадровой ее части), было тяжелым, В отношении обмундирования и продовольствия дивизия находилась в удовлетворительном состоянии.

Два пехотных полка первого эшелона получили на восточном берегу р. Серет почти одинаковые участки. Их поддерживали две артиллерийские группы, имевшие вместе 41 орудие. Во второй линии в

[99]

дивизионном резерве находился третий полк в 6 км от линии фронта, а еще в 6 км далее на восток в корпусном резерве - четвертый полк.

На р. Стрыпа перед фронтом дивизии должны были оставаться две сотни 2 Екатеринодарского казачьего полка с задачей задерживать противника на выгодных рубежах и вести энергичную разведку.

Тылы дивизии были растянуты от д. Кровинка на. 35 км. Обменный пункт находился у моста через р. Збруч у д. Мартынковце в 45 км от д. Кровинка.

Таким образом, корпус и дивизия подготовились к продолжению отступления. И, действительно, положение на фронте соседних частей было столь тяжелым, что 4 сентября Лечицким был отдан приказ о возможном отходе XI корпуса еще далее на восток за Збруч.

Но 5 сентября произошло следующее событие: казачьи сотни, оставленные на р. Стрыпа, не дождавшись наступления австро-венгерцев, оторвались от них и отошли за свою пехоту в г. Трембовля. К Серету с утра 1 сентября стали подходить незначительные партии австрийских разведчиков, которые, завидев русских, тотчас же отходили назад и скрывались в многочисленных складках местности. В результате никто ясно себе не представлял, какие австро-венгерские части находятся перед фронтом 11 пехотной дивизии и где они остановились. С другой стороны, с уничтожением всех мостов через Серет разведка района западнее реки была затруднена. Тем не менее туда посылались разъезды дивизионной конницы, разведывательные роты и партии. Но вскоре после переправы через реку они встречались довольно сильным ружейным огнем с хорошо замаскированных в хлебах огневых точек и возвращались без нужных результатов назад. Лишь роты 41 полка дошли до фл. Змиювка и узнали там от местных жителей, что крупные австро-венгерские части располагаются в дд. Дарахув и Тюткув. Из всех этих сведений можно было вывести заключение, что непосредственно перед фронтом дивизии находятся лишь слабые передовые части противника. Для поверки этих сведений и для разведки места нахождения его главных сил надо было организовать разведку сильным разведывательным отрядом. Поэтому начдив Бачинский утром 5 сентября лично приказал обеим казачьим сотням с двумя ротами 41 полка, под начальством войскового старшины Ягодкина, направиться на д. Островчик, с целью, двигаясь на д. Хмелювка, точно установить место рас-положения ближайших к нам частей противника и выяснить его груп-пировку в районе Островчик, Выбранувка. Бачинский расположился Босточнее д. Островчик, откуда открывался широкий кругозор, с пред-

[100]

положением в случае необходимости оказать содействие казакам огнем четырех батарей, расположенных юго-восточнее д. Островчик.

Район, куда направлялся отряд Ягодкина, представляет собой, большую равнину, довольно сильно всхолмленную, пересеченную рядом глубоких оврагов, совершенно укрывающих войска от взоров про-тивника. Особенно удобным в этом отношении был широкий овраг, который шел от д. Островчик на запад. Берега оврага круты. На дне оврага по обоим берегам ручья находится ряд деревень, в действительности слившихся в один населенный пункт. На р. Серет во многих местах имеются конные броды. Но подступы к реке вне дорог мало доступны вследствие крутизны берегов.

К 13 ч. 10 м. через два часа по получении приказа, в течение которых Ягодкин лично произвел разведку района предстоявших действий, роты и сотни, скрываясь складками местности и насаждениями, пере-

[101]

правились через Серет в брод и по наскоро восстановленному мосту спустились в д. Островчик. Здесь в овраге сотни развернулись в лаву. Совершенно скрытые высоким берегом оврага от взоров противника, казаки спокойно, иногда шагом, поднялись на южный край обрыва, сохраняя тем силу лошадей для предстоявшей атаки. Роты были оставлены в д. Островчик. Выходя из оврага, сотни перешли в полевой галоп. Раздались одиночные выстрелы, а затем через несколько секунд полевые караулы заставы австрийцев, захваченные врасплох внезапным появлением казаков, частью бросились бежать в тыл, а частью, в числе 4 офицеров и 180 солдат двух рот 19 ландв. полка, побросав винтовки, подняли руки вверх. Казаки, подходя к фронту Дарахув, Выбранувка, были встречены более организованным огнем и полевым же галопом отошли назад, потеряв 1 человека раненым, 2 убитых и 1 раненую лошадь. Разведкой и показаниями пленных было выяснено наличие пе-ред фронтом 11 дивизии-55 дивизии австрийского корпуса Гофмана - 7000 штыков с 40 орудиями; ее сторожевое охранение располагалось в 3-4 км западнее Серета, а главные ее силы приостановились, примерно, по линии Дарахув, Романувка, Могельница, где были замечены окопы, но без проволочных заграждений. По показаниям пленных, противник на ближайшее время не имел наступательных задач и должен был удерживать занятое им расположение.

Выяснившаяся обстановка и легкий успех казаков произвели на Лечицкого сильное впечатление. В тот же день вечером он предложил, ввиду сильного давления австро-венгерцев на южный фланг 9 армии, XI корпусу предпринять частное наступление "с целью сковать, а в случае значительного ослабления противника разбить его части, находившиеся перед фронтом 32 и 2 стр. дивизии" (схема 2).

Во исполнение этого комкор Сахаров в ночь на 6 сентября предписал {4} продлить фронт 32 дивизии на 4 км к северу до д. Малув. А затем,. оставив на восточном берегу Серета 43 Охотский полк со всей артиллерией 11 дивизии (вопреки мнению Бачинского), кроме двух легких батарей, остальным трем полкам 11 дивизии с приданными ей

[102]

127 Путивльским полком (32 дивизии) и Терской казачьей дивизией, - всего (кроме 43 полка) около 10000 штыков, 2500 шашек и 22 орудия, под общим начальством Бачинского, приказал предпринять наступление с целью сбить противника, находившегося перед фронтом 11 дивизии. В дальнейшем этому отряду было приказано наступать на юг на фронт Романувка, лес западнее Слобудка-Яновска и, по мере возможности, далее вдоль фронта 32 и 2 стр. дивизий, обеспечивая свой правый фланг и тыл силами не менее полка.

Терская дивизия придавалась "для развития успеха пехотной атаки глубоким охватом во фланг и тыл противнику". 32 и 2 стр. дивизии обязывались оказать всемерное содействие Бачинскому "главным обра-зом огнем, а если окажется возможным и необходимым, то частичным переходом в короткое наступление, памятуя при этом о слабости ос-

[103]

тавшихся резервов... По выполнении своей задачи отход отряда Бачинского должен быть произведен через фронт войск корпуса в удобнейшем, для сего по обстановке месте, чему находящиеся на этом фронте части, должны оказать содействие, обозначив маяком имеющиеся броды и приспособив их к движению артиллерии и конницы".

Перегруппировка полков должна была быть произведена в ночь на 6 сентября, а начало наступления "по сборе частей и должной организации этой операции". Дивизия получила, помимо возимого запаса, незначительное число ружейных патронов.

Утром 6 сентября вся пехота Бачинского собралась в лесу западнее Трембовля и начала скрытно наступать: 44 Камчатский полк на д. Романувка левым флангом вдоль дороги из Семенув в д. Могельница, имея один батальон в полковом резерве уступом за правым флангом полка, а другой - в дивизионном резерве за центром полка; 41 Селенгинский полк-на д. Могельница правым флангом вдоль упомянутой. Дороги, имея в полковом резерве один батальон уступом за левым флангом полка; 127 Путивльский полк, состоявший в дивизионном резерве, за стыком 44 и 41 полков; три батареи - район Средне-Гарбы для содействия наступающей пехоте. Для обеспечения наступавших на юго-запад полков с запада и с севера был назначен 42 Якутский полк. Два батальона его должны были занять Дарахув, а остальные два остаться в районе Ст. Струсовка.

Переправа через Серет всех частей шла по мосту, у д. Островчик, годному для тяжелой артиллерии, длиной около 24 м, возведенному в ночь на 6 сентября саперами под прикрытием пехоты и при горящих факелах. Лишь 41 полк переправился по восстановленному мосту у д. Семенув. Таким образом, из 16 батальонов Бачинского в первой линии было 5 батальонов с 3 батареями, во второй 7, а обеспечивали операцию справа 4 батальона, не считая 4 батальонов Охотского полка, оставшегося на позиции. Наступая, дивизия удалялась от соседа справа; севернее Дарахува на фронте в 7 км никаких русских частей не было. В главном направлении на фронт в 10 км наступали 12 батальонов, в том числе два лучших полка дивизии - 44 и 41.

К 11 ч. 44 и 41 полки, составившие участок ген. Май-Маевского, оттеснили сторожевое охранение противника и захватили 60 пленных; но в дальнейшем, пройдя от Серета 6 км и понеся потери, вынуждены были приостановиться на линии выc. 345 (юго-восточнее Дарахув), Корчма, ф. Могила, выс.343 (северо-восточнее Могильница) местами перед, одним рядом проволочных заграждений и под сильным действительным

[104]

ружейным огнем. До вечера эти полки, усиленные батальоном 127 полка, но слабо поддерживаемые своей артиллерией, продвинуться дальше не могли.

Терская дивизия прибыла в район Хумниска в 13 ч., и в 14 ч. 15 м. была двинута Бачинским в промежуток между 42 и 44 полками на д. Хмелювка для действий в тылу австрийцев, но встреченная огнем, она приостановилась юго-восточнее Дарахува, спешилась и стала вести перестрелку с австрийцами, имея в конной батарее всего 106 снарядов.

Вместе с тем стала выявляться опасность правому флангу отряда. Здесь из района ф. Альбертувка в направлении на Бернадувка, т. е. в никем не занятый промежуток между 1 финляндской и 11 дивизиями, наступали 2-3 австрийских батальона. Тотчас же по ним был открыт артиллерийский огонь с исходной позиции дивизии, а, кроме того, за правый фланг батальонов 42 полка, остановленных противником восточнее Дарахува, были поставлены еще две роты этого полка из района Ст. Струсовка и казачий полк. В то же время 1 финляндская дивизия для оказания содействия 11 пех. дивизии стала наступать на фронт Настасув, Заздросьць. Заняв после упорного боя этот фронт, финляндцы оставили здесь сторожевое охранение и отошли на восточный берег Серета (схема 1).

Бой выяснил, что на фронте 44 и 41 полков австрийцы заняли хорошую позицию. При отсутствии достаточной артиллерийской под-держки 44 и 41 полки, обнаружившие свое наступление, очевидно, выполнить свою задачу не могли. Безнаказанно обстреливаемые сильным ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем австрийцев и растянутые на 10 км, они захлебнулись. Удобных подступов к позиции противника не было. Вера в успех, и раньше незначительная, теперь совсем исчезла, несмотря на то, что у Бачинского в резерве оставались 4,5 батальона. Надежд на возможность ночной атаки не было, так как австрийцы продолжали обстреливать русских и в темноте, широко используя осветительные ракеты.

Между тем на запрос Бачинского, какие последуют распоряжения при создавшейся обстановке, Сахаров, не покидавшей Хоросткова, ответил, что 7 сентября надлежит продолжать выполнение поставлен-ной задачи с целью отвлечь на себя силы противника "возможно дольше и возможно больше". Наступление Бачинского с выгодного охватывающего исходного положения, занятого его отрядом 6 сентября, по

[105]

мнению Лечицкого и Сахарова, имело большое значение для всей армии и особенно II конного корпуса (бывшего на южном фланге армии). При этом "желательно по возможности" охватывать противника правым флангом, где должно быть развернуто не менее трех полков и Терская дивизия, так как левый фланг отряда может считаться обеспеченным активными действиями 32 дивизии. "Образ действий, - говорит Сахаров,-должен состоять в том, чтобы сильнейшего противника сдерживать возможно дольше, а слабейшего бить".

Исходя из этих распоряжений, Бачинский в ночь на 7 сентября решил произвести перегруппировку с целью предпринять внезапное наступление в новом направлении на Дарахув, где противник был слабее. Для этого наступления были назначены 41 полк, оставивший свое расположение севернее Могельница, три батальона 42 полка и два батальона 127 полка при 12 легких пушках и 2 легких гаубицах, под общим начальством Май-Маевского и при содействии одной бри-гады терцев с севера. Другая бригада этой дивизии должна была оставаться южнее Дарахува для поддержки Май-Маевского или 44 полка в зависимости от обстановки. 44 полк с двумя батальонами 127 полка и тремя батареями должен был овладеть д. Романувка. При этом эти батареи должны были быть готовы поддержать наступление и Май-Маевского.

Таким образом наиболее трудная задача возлагалась на 41 полк. Он должен был ночью скрытно сняться с позиции, оголив левый фланг 44 полка, и затем в продолжение пяти-шести часов при неблагоприятных условиях местности пройти не менее 18 км после бессонной ночи и боя. В то время, когда происходила перегруппировка, противник робко и незначительными силами пытался охватить оба фланга отряда, но безуспешно. С утра же 44 полк оказался в тяжелом положении: противник, поддержанный 13 полком 5 дивизии, прибывшим с юга из райо-на Бучач (схема 1), силами не менее 7-8 батальонов, перешел в наступление с фронта Могельница, лес восточнее этой деревни с охватом его левого фланга. Просьба Бачннского к командиру 32 дивизии ген. Яблочкину-незамедлительным наступлением на запад облегчить положение этого полка - пока оставалась безрезультатной. Обстреливать же подступы к 44 полку фланговым огнем батареи 32 артбригады не могли, - до левого фланга 44 полка было свыше 6 км, а за складками местности австро-венгерцы успешно скрывались. Поэтому Бачинский, пользуясь вялостью продвижения австро-венгерцев, около 12 часов, направил из Трембовли в Выбранувка свою дивизионную конницу-две -

[106]

сотни Екатеринодарского казачьего полка; туда же из состава Терской дивизии были направлены еще две сотни. Эти четыре сотни, следовавшие скрытно ло складкам местности, составили сводный полк под начальством есаула Давыдова (командир 2-й сотни Екатеринбургского полка), который получил задачу обеспечивать левый фланг 44 полка. Сводный полк расположился укрыто от взоров противника, в глубоком овраге в районе Выбранувка уступом за левым флангом 44 полка.

К этому времени австро-венгерцы подошли к цепи 44 полка местами на 300-400 шагов и, повидимому, готовились к атаке. Давыдов произвел личную разведку противника и впередилежащей местности, а затем ознакомил свой полк с возложенной на него задачей и организовал наблюдение за полем боя.

Опасаясь за левый фланг отряда, штаб 11 дивизии постоянно ориентировал Давыдова в обстановке и подчеркнул важность выполнения возложенной на него задачи.

Между тем около 13 часов обнаружилось энергичное продвижение австрийцев от ф. Могила на Корчму для глубокого охвата левого фланга 44 полка. С севера охватывающий фланг австрийцев охранялся дозорами, которые, двигаясь в непосредственной близости - в 0,5 км от него, не могли обнаружить казаков. Так как части 13 австрийского полка стали фланкировать русский левый фланг под прямым углом, то роты 127 полка, продлившие фронт 44 полка к востоку, уклонились назад, а командир батальона поставил роту резерва в д. Выбранувка.

Назрел удобный момент для действий сводного полка. Давыдов отдал последние распоряжения, посадил казаков на коней, и полк пошел в атаку в развернутом строю с разомкнутыми рядами, имея терцев уступом за левым флангом кубанцев, в тыл и на правый фланг австрийцев, до которого было около километра.

Противник, заметив появление конной массы, вынырнувшей как бы из-под земли, сначала растерялся, а потом открыл беспорядочный огонь. Это не помешало казакам доскакать до австрийцев и захватить свыше 600 пленных. Сильный огонь, открытый австрийской артиллерией и соседней пехотой, заставил казаков по складкам местности галопом же отойти в исходное положение. Полк потерял несколько лошадей и людей убитыми и ранеными. Левый фланг отряда на время был обеспечен. Но главное значение этой внезапной и умело веденной атаки заключалось в том, что русская пехота, частью видевшая действия казаков, приободрилась. Как впоследствии показывали пленные, весть о казачьей атаке с быстротой молнии пронеслась по всему фронту австрийцев и произвела на них настолько сильное впечатление, что это не могло не оказать влияния на их стойкость при отражении русской пехотной атаки.

Между тем к 13 часам батальоны Май-Маевского скрытно заняли

[107]

исходное положение для наступления и около 15 часов после часо-вой артиллерийской подготовки своих немногих батарей перешли, в энер-гичное наступление, нанося главный удар своим правым флангом. Изумленные австро-венгерцы не выдержали внезапного удара и после короткой перестрелки частью сдались, а частью бросились бежать из Дарахува и Тюткува на запад. Вся русская пехота стала кричать: "Кавалерию, кавалерию!". Бригада Терской дивизии пошла вперед, двигаясь севернее Тюткува на Бурканув, но вяло, и излишне осторожно, как бы опасаясь оторваться от своей пехоты.

Другая бригада ее, находившаяся южнее Дарахува, видя эту картину, села на коней и направилась на Хмелювка, откуда на юг галопом неслись австрийские батареи, обозы и пр. Но преследование австрийцев конницей ощутительных результатов не дало: бригады, подходя к р. Стрыпа и д. Хмелювка, были встречены незначительным огнем и в сумерках приостановились, а командир Терской дивизии стал настойчиво добиваться увода его утомленных полков на отдых, за пехоту. Одной бригаде из района Хмелювка в конце концов, после долгих колебаний Бачинского, было разрешено отойти в Дарахув с условием с рассвета 8 сентября возобновить наступление на Хмелювка, Доброполе. Другая бригада выставила сторожевое охранение от северного фланга Май-Маевского до д. Заздросьць, где вошла в связь со сторожевым охранением 1 финляндской дивизии.

Одновременно с началом наступления Май-Маевского 44 полк, подбодренный успехами конницы, после кратковременной артиллерийской подготовки, атаковал австрийцев, овладел их позициями и захватил 1500 пленных и 2 орудия. И здесь поле боя, с которого спешно уходили уцелевшие австрийские части, огласилось криками русской пехоты: "Кавалерию, кавалерию!". Но сводный полк уже не реагировал, а терцы копошились западнее и севернее камчатцев. Тотчас же передовые части 44 и 127 полков заняли дд. Романувка и Могельница, но дальше продвинуться не могли, - австро-венгерцы заняли высоты южнее этих деревень. В то же время 7,5 батальонов 32 и 2 стр. дивизий, частью еще 6 сентября в районе Янов с боем переправившиеся на западный берег Серета, стали продвигаться на запад для овладения лесом восточнее Могельница.

К наступлению темноты отряд Бачинского расположился на фронте в 20 км от дороги из фл. Альбертувка в Бернадувка, западнее Тюткув и Дарахув, северо-восточиее дд. Романувка, Могельница, войдя восточ-

[108]

нее этого пункта в огневую связь с продвинувшимся вперед правым флангом 32 дивизии.

В ночь на 8 сентября австрийцы совсем очистили высоты южнее этих деревень, которые в этот день утром и были заняты частями отряда Бачинского, вновь перегруппировавшимися для нанесения главного удара в общем направлении на фронт Хмелювка, Романувка и далее на юг. При этом севернее д. Хмелювка произошло следующее событие. Объезжая утром свои части, Бачинский в 9 часов с изумлением увидел, что Терская дивизия расположилась восточнее д. Дарахув в одной из глубоких и широких лощин, вместо того, чтобы наступать на д. Хме-лювка. После резкого осуждения такого поступка Бачинский приказал немедленно же овладеть д. Хмелювка и двигаться на юг для обтекания тех австро-венгерских частей, которые еще оставались на р. Серет. После короткого спешенного боя эта деревня с 112 защитниками и 1 пулеметом - австро-венгерским арьергардом - была взята и дивизия стала продвигаться на Доброполе. В дальнейшем движении на юг и запад по району, частью очищенному противником, отошедшим на Стрыпу, приняли главным образом участие части 32 дивизии. Отряд же Бачинского (без Терской дивизии) был направлен на север для оказания содействия XXII корпусу, ввязавшемуся в бон с 3 гвардейской и 48 резервной германскими дивизиями.

В результате боя отряд Бачинского захватил 79 офицеров, свыше 4000 солдат, 2 орудия, 21 пулемет и огромное количество всякого рода вооружения и снаряжения.

Выяснилось, что австрийский корпус Гофмана был подкреплен не только 13 австрийским полком, но и 93 полком, также прибывшим в д. Могельница из района Будзанова, А 8 сентября в этот район была направлена с севера из армии Бем-Эрмолли 34 австрийская дивизия. Австро-венгерцы с фронта Струсов, Будзанов отошли к р. Стрыпа на фронт Соколов, Бучач. Об отходе на р. Збруч русские перестали думать. Наоборот, позже они предприняли, правда неудачное, наступление на позиции австро-венгерцев на р. Стрыпа. Наступление отряда Бачинского создало перелом настроений во всей 9 армии.

Победа была тем более ценной, что потери отряда были в общем незначительны: 41, 42 и 43 полки за 6 и 7 сентября потеряли убитыми 1 офицера и 92 солдата, ранеными 4 офицера и 405 солдат. Потери

[109]

Терской дивизии были много меньше, но о них в архивных материалах указаний нет.

Задача, возложенная на отряд Бачинского, лишенного достаточного, количества артиллерии и снарядов, была трудной. К тому же австрийцы в течение всего лета победоносно наступали, а части Бачинского в сознании бессилия отходили перед лицом врага в превосходных силах без каких бы то ни было перспектив.

Имея 16 батальонов, и наступая на линию протяжением в 20 км, на фронт главного удара протяжением 10 км, между прочим указанный ему свыше, Бачинский назначает 12 батальонов и всю мизерную артиллерию. Но для развертывания сразу же большей части этих батальонов ни у Сахарова, ни у Бачинского не хватило смелости. Первый оставляет на исходной позиции, протяжением в 10 км, полк с большей частью артиллерии, а второй придерживает в резервах полковых и дивизионом семь батальонов из двенадцати.

Но можно ли с резким осуждением отнестись к такой робости? Конечно, она была проявлена в несоответственно крупном масштабе, но основания для некоторой осторожности вообще были. Ведь, наступая, отряд Бачинского удалялся от 1 финляндской дивизии и должен был оголить свой правый фланг. При предшествовавших активных действиях австро-венгерцев такое положение правого фланга не могло не казаться опасным, особенно принимая во внимание нахождение за ним единственной надеждой переправы через Серет у д. Островчик. При полном очищении исходной позиции дивизии малейшая угроза правому флангу Бачинского и этой переправе ставила весь выдвигаемый на запад отряд в крайне тяжелое положение тем более, что для австро-венгерцев представлялась возможность вклиниться в стык между 9 и 7 армиями и безнаказанно распространяться по лесу западнее Трембовля и далее на восток. При крайней бедности в снарядах было ли необходимым при такой обстановке и угрозе сообщениям перебрасывать на западный берег Серета всю артиллерию? Не правильнее ли было отряду Бачинского взять с собой меньше орудий, но с соответственно большим числом снарядов?

Если теперь принять во внимание смутное представление о на-ходящемся впереди противнике, безрадостное настроение, царившее в войсках, то неудивительно, что и Бачинский придержал в своем распоряжении большую часть своих сил. Как же иначе он, не имея достаточной артиллерии, мог влиять на ход операции?

Да и имело ли при описанных условиях особенно важное значение наличие в первом эшелоне значительного числа пехотинцев? Не несли ли бы они, в этом случае излишние потери? Не правильно ли было сохранить во втором эшелоне относительно крупные силы, чтобы затем иметь возможность по обстановке легче совершить маневр? Если успех в этой маленькой операции не мог основываться на превосход-

[110]

стве огня, то единственным средством для этого являлись внезапность и маневрирование.

Можно по разному оценивать группировку сил отряда Бачинского и распоряжения Сахарова на 6 сентября.

Но как только 44 и 41 полки, проявившие перед тем немало энергии, приостановились перед позицией австро-венгерцев, с которой беспрепятственно сыпались снаряды и пули, Бачинский стал в тупик. Обстановка представлялась ему в безотрадном виде. И лишь настойчивость Лечицкого и Сахарова, разрешившего к тому же изъять с исходной позиции несколько батарей, возродила надежду на успех, но только при иной группировке сил.

41 полк не проявил той мобильности, которая совершенно справедливо ныне требуется от красной пехоты. Но предшествующую ночь он сменялся, день вел бой, а теперь ему снова пришлось итти всю ночь, чтобы возобновить наступление на другом участке. В этом, конечно, ничего исключительного видеть нельзя. Но ему приходилось скрытно оторваться от противника, который находился от него в нескольких стах шагах, а затем итти по неблагоприятной местности, размякшему от дождей глинистому грунту и километров 6 вне дорог. Это сильно затрудняло движение и задержало 41 полк в пути дольше, чем хотелось командованию.

При новой группировке 7 сентября на главном направлении на фронте около 2 км развернулись 9 батальонов, а в сковывающей группе на фронте в 10 км 6 батальонов с тремя полками конницы, причем в своем распоряжении Бачинский на этот раз оставил только один батальон. Таким об разом Сахаров и Бачинский здесь более смелы, и развертывание в большей степени соответствовало идее наступления, чем 6 Сентября.

При слабой артиллерии успех русских мог основываться на внезапности удара в новом направлении. В этом отношении местность и в частности овраг восточнее Дарахува для скрытности развертывания были использованы умело.

Деятельность дивизионной конницы о сентября заслуживает большого внимания. При более или менее непосредственном соприкосновении с противником что ценного могли дать отдельные слабенькие ее разъезды? Они были слишком слабы, чтобы добыть сведения с боем; скрытая же разведка наблюдением не предоставила данных для суждения о силах и группировке противника. С этой точки зрения разведка отряда Ягодкина была вполне уместной и имела весьма существенное значение для последовавших событий.

Что касается боевой деятельности армейской конницы, то она заслуживает полного осуждения. Эта конница сделала все, чтобы в наименьшей степени принести пользу общему бою. Рельефнее всего это сказалось при преследовании разбитого врага. Конечно, при со-

[111]

временных условиях преследование конницей сильно затруднено, особенно, если она, как в данном случае, не имеет достаточно огневых средств. Но это не значит, что конница должна уклоняться от этой работы. Конница обязана с полным самоотвержением до последней возможности, до предела сил коня и всадника, выполнять эту задачу и днем, и ночью. В описанном случае этого не было, что видно хотя бы из того, что потери терцев были весьма малы. Захват ими около 1500 пленных не может служить опровержением приведенного взгляда, так как эти пленные, потрясенные предшествовавшим боем с пехотой, при их захвате никакого сопротивления не оказали. Столь неудачные действия Терской дивизии нельзя объяснять только тем, что Арютюнов. очевидно, не соответствовал своей должности. Это плоды неправильной, чрезвычайно отсталой постановки обучения и воспитания конницы до войны и особенно казачьих частей, не изжитые в продолжение первого года войны. Только в конном бою они видели назначение конницы. Действия же в спешенном порядке оставались в пренебрежении; огневых средств конница имела слишком мало. Отсюда болезненная чувствительность к потерям вообще и к конским в частности, даже в ущерб делу.

Австрийцы совершенно правильно направили свои усилия против левого фланга 44 полка в районе ф. Могила, в промежуток между 11 и 32 русскими дивизиями, доходивший до 5 км и с трудом наблюдаемый с русских артиллерийских наблюдательных пунктов. Но совершенно непонятным является отсутствие надежной разведки на австрийском внешнем фланге. При отсутствии боязни оторваться от главных сил разведка несомненно могла своевременно обнаружить сводный казачий полк. Это лишило бы его возможности произвести внезапную конную атаку, так редко применявшуюся в предшествовавших боях. С другой стороны, действия Давыдова вполне соответствовали обста-новке, а потому и результат получился исключительный. Вместе с тем надо отметить и то, что он получил строго определенную задачу и исчерпывающую ориентировку, что в значительной мере облегчало его действия.

Что полезного можем мы извлечь из описанного и разобранного боя?

Во-первых, оперативную сторону дела. Надо полагать, что при нашей 1600-км западной границе найдется немало районов, где дивизии ,будут растянуты и не будут иметь тех мощных огневых и тех-нических средств, которыми снабжается Красная армия. Чем экономнее мы будем на второстепенных, сковывающих направлениях, тем щедрее будут снабжены войска на главном, решающем направлении. Наступательные операции с ограниченной целью будут иметь место.

Во-вторых, вопрос о маневрировании ударной группы на поле сражения. Думается, что данный пример наглядно выявляет необхо-

[112]

димость не быть излишне упрямым на главном направлении. Надо своевременно проявить гибкость и уметь перестроить свой боевой порядок, так, чтобы разбить слабейшего, а затем действовать во фланг и тыл главной группировке врага.

В-третьих, хорошие результаты скрытности развертывания и вне-запности удара.

В-четвертых, конкретный пример использования дивизионной кон-ницы для разведки и обеспечения флангов боевого порядка.

В-пятых, отрицательный пример отсутствия разведывательной авиации, которая дала бы данные о противнике.

В-шестых, совместные действия пехоты и конницы. Конница в данном случае проявила много отрицательных сторон, но учиться можно не только на положительных образцах.

И, наконец, данный пример подчеркивает, как трудно в современных условиях вести преследование конницей на поле сражения. Достаточно наличия незначительных огневых средств, чтобы столь необходимая в этих случаях подвижность конницы с недостаточными огневыми средствами была сильно стеснена.

[113]